Коса с полынью и липой

And when I'm lost You search for me And when I doubt You're my belief I'm suppose to be The stronger one You always seem To prove that theory wrong Когда я потеряна, Ты ищешь меня. Когда я сомневаюсь, Ты моя вера. Я предполагаю, что Я сильнее. Но ты, кажется, всегда стремишься Разоблачить эту теорию. Halou “Honeythief” Источник перевода: https://www.amalgama-lab.com/songs/h/halou/honeythief.html

      Лий       В четверг утром нас разбудил телефон Тимы. Из разговора, который было слышно, пока Тима не сполз с дивана, я понял, что коллеги не могли найти чью-то карту и паниковали. Не то чтобы Тима отсюда мог им чем-то помочь, но видимо им была нужна моральная поддержка. И после десятиминутных нервных поисков с перебиранием всех возможных мест, где она могла быть, она нашлась на полке шкафа за детским конструктором. Конечно, сон был убит, и мы решили позавтракать.       – На улице пекло! Сходить бы на озеро… – мечтательно начал Тима, поглядывая в открытое окно, из которого дохнуло горячим воздухом.       Я медленно ковырял в тарелке с кашей, не разделяя его желания. Нет, конечно, мне тоже хотелось бы искупаться и, может, позагорать на песочке, или хотя бы посидеть в тени ив близ озера, но люди… В такую жару, там наверняка наберётся много народу. Я пытался представить это: кричащие дети, пофигистичные родители, пошловатые подростки… Дружелюбные попытки завязать разговор, весёлые детские игры, надвигающийся на меня баттерфляем сильный пловец, хватающаяся за меня рука, случайно оступившегося или ныряющего парня… Я почувствовал, как меня бросило в холод от накатившего чувства страха. Есть перехотелось окончательно, идти куда-то тем более.       Почувствовав моё напряжение, Тима грустно улыбнулся:       – Прости, ещё рано, да?       Мне стало противно от себя самого. Какой же я слабак. Сколько можно со мной нянчиться? Слабый и глупый, бесполезный, никчёмный! Забыл подавители, не догадался зарулить в ближайшую аптеку, не смог убежать от альф или позвать на помощь. Надо было сразу идти в соседний подъезд, звонить во все домофоны… Зачем я вообще очнулся после этого?! Грязный, сломанный, испорченный! А Тима! Тима трогал это грязное, противное тело, тело с врожденной мутацией нашего века, с геном омеги: не мужчина и не женщина, тело, предназначенное для таких зверей, как те альфы.       – Лий! Лий, что с тобой? Послушай, ничего страшного, обойдёмся без озера, некуда торопиться!       В глазах скопились злые слёзы, но сквозь них я видел, как его рука потянулась к моей. К этому грязному слабому созданию, он слишком добр!       – Прости! – я резко убрал свои руки со стола и вскочил, сглатывая подступающий комок истерики. Мне хотелось провалиться сквозь землю, хотелось, чтобы меня никогда не было вообще! Блондин смотрел обеспокоено и виновато.       – Подожди! Не замыкайся, давай поговорим! Пожалуйста! Скажи, что ты сейчас надумал?       – Ничего особенного! Просто… Я не знаю… Почему ты здесь?! Почему подтираешь мне сопли?! Я же мерзкий!.. Испорченный... – слёзы всё-таки брызнули из глаз, сорвался! Опять, слабак, какая же тряпка, ну!       – Чшш. Лий, ты это ты, то, что произошло с тобой не изменить. Ты не виноват в этом. Но это не сделало тебя хуже в моих глазах. Ты прекрасный! Ты сильный, ты справляешься. Разреши себе получать от жизни что-то приятное.       Я пытался отдышаться от истерики и прислушаться к успокаивающему голосу. Это всё не про меня, но как же хочется поверить. Судя по голосу, Тима медленно подбирался ко мне, зажимая в углу. Но мне всё равно, это же Тима, пусть стукнет меня, причинит боль, только бы не бросал прямо сейчас. Или нет, лучше бы ушёл сейчас, пока не испачкался совсем об эту мерзость, что называется мной.       – Я люблю тебя, Лий! – я замер, не понимая, как так может быть, он отвёл от лица мои руки и сжал в ладонях. – Понимаю, что слишком быстро, но так вот вышло. Что бы с тобой не произошло тогда, мне не будет противно. Я хочу к тебе прикасаться, – Тима отпустил руки, вытер моё лицо манжетами и нежно поцеловал.       Я в растерянности замер. Это серьёзно? Я должен ответить? Я могу ответить? Нежные прикосновения прервались. Я выдохнул и сам потянулся навстречу, целуя отчаянно. Я не смогу сейчас сказать, что чувствую, как он мне дорог, как он мне важен и близок. Я люблю? Наверное… Нет, точно.       – Я тоже, – шепнул я между поцелуями, и Тима, счастливо улыбнувшись, нежно обнял и зашептал на ухо.       – Ты мне ничего не должен, хорошо? Если ты чего-то не хочешь, не зажимайся, скажи “нет” или “не сегодня”. Я пойму, не обижусь, я хочу, чтобы тебе было хорошо, просто тороплюсь иногда. И я никогда не сделаю тебе больно. Но мне нужно знать, в каком направлении двигаться, чтобы не обидеть тебя случайно.       Я млел под лёгкими поцелуями в его объятиях от ласковых и очень важных слов и соглашался, и обещал себе, что стану сильнее для него, что не позволю себе опять паниковать на пустом месте.       – Что ты хочешь сейчас? – сказал он, отстраняясь и заглядывая мне в глаза.       Я смутился, пара пошлых картинок пронеслась в моей голове, но быстро взял себя в руки:       – Умыться.       Тима хмыкнул:       – Отлично, начнём с малого, – он потянул меня к раковине. Пока я умывался, принёс мне стакан воды, предвосхищая моё следующее "хочу". Я тщательно вытерся и заглянул в зеркало. Удивительно, но от недавней истерики не осталось и следа. Благодарно осушил стакан и замер перед Тимой в нерешительности.       – Хочешь побыть один или вместе? – не выдержал и подсказал бета.       – Вместе. Не оставляй меня, пожалуйста. Прости за истерику.       – Хорошо. На улице жарко, засядем в доме, посмотрим кино?       – Да! – с облегчением ответил я.       Несмотря на жарко припекающее прямо с утра солнце в доме было прохладно, потому что вчера печку не топили. И, если закрыть окна, то до часов четырёх эта прохлада сохранится.       Мы устроились на диване и, потыкав в разные фильмы, Тима остановился на полнометражном мультике про девочку Софи, которая стала бабушкой и влюбилась в прекрасного юношу. Вторую половину мультфильма я тогда не запомнил.       ***       Тима       Идея посмотреть с Лием кино казалось хорошей ровно до того момента, как я открыл папку с фильмами. Боевики я отмёл сразу, драмы и психологии и даже романтическая комедия хоть мельком, но касались темы насилия или отношений, рисковать не хотелось, пока рано затрагивать больную тему. К счастью, нашёлся миядзаковский мультик, который я смотрел лет пять назад.       Омега быстро расслабился, а потом и вовсе стал отвлекаться на меня, поглаживая, обнимаясь и целуясь. Ласковые прикосновения медленно переходили в жадные и требовательные, я старался держать себя в руках и не спугнуть его смелость, но становилось сложнее. Хотелось до безумия, как будто не было ничего ни вчера, ни позавчера. И когда Лий перешёл на ухо, облизывая и прикусывая мочку, я не удержал пошлый стон.       – Чего ты хочешь сейчас, Лий? – получилось хрипло и полушёпотом, но он услышал.       – Тебя, – я поймал взгляд его потемневших зрачков и медленно вздохнул, чтоб не потерять голову.       – Хочешь пойти до конца? Уверен? – я провёл рукой по его спине и спустился на бедро, легко проведя по ягодице.       – Да. Нет. Не знаю… Не уверен… Прости.       – Чш. Не извиняйся, я же говорил, всё в порядке, главное не скрывай, не стесняйся своих желаний. Хочешь взять меня?       Лий смотрел на меня удивлённо, кажется этого ему в голову не приходило.       – Ты снизу? Но я омега…       – Пф, я встречался с альфой, “снизу” никогда не было для меня проблемой. Да и то, что ты омега, тоже не важно, если ты этого хочешь, у тебя же есть член, я же видел.       Я не выдержал и чмокнул в нос ошарашенного новой перспективой парня.       – О. Ммм. Я… Я хочу, – теперь он мило покраснел, но смотрел вполне решительно. Я ласково поцеловал его и отстранился.       – Только мне нужно в душ, подготовиться немного, я-то не омега и секса сегодня не ждал. Подождёшь? Не сбежишь?       Лий кивнул, слезая с меня.       Не ожидал, что он согласится, но теперь внутри порхали бабочки от предвкушения. Глядя на него, не приходило в голову рассматривать его как топа, но ведь и правда, в отличие от Лия, близости я не боялся. Я давно знал, что предпочитаю мужчин, и положение снизу меня вполне устраивало, и ничего стыдного я в нём не видел. Да, Лия хотелось как омегу, провести между ягодиц, почувствовать естественную смазку на пальцах и ласкать чувствительный вход, разминая пальцами и доставляя удовольствие, известное только омегам. Но так тоже неплохо, интересно, какой он будет? Ласковый и нерешительный или страстный и напористый? За этими мыслями я быстро подготовил себя и захватил смазку. Не знаю, на что я рассчитывал в деревне, но я много что носил в сумке, и вот пригодилось. Подумав, всё-таки взял презервативы. Да, мы уже были близки, и следов венерических у него не было, кроме того, какие-то там исследования показывали, что омеги и альфы заражались ими гораздо реже, но всё-таки анальный секс имеет повышенный риск, а рисковать не стоило.       Лий лежал на диване и смотрел в потолок нечитаемым взглядом. Я наклонился над ним, пытаясь уловить настроение       – Передумал?       Он отрицательно покачал головой:       – А ты? - теперь в его взгляде читался вызов, что завораживало.       – Не дождёшься.       Я втянул его в ласковый поцелуй и начал раздевать.       – Ты ведь подскажешь мне, что нужно… И если я буду делать не то… – решительность опять сменилась смущением, до безумия милым и трогательным.       – Конечно! Начнём с того, что тебе нужно раздеться.       Омега послушно помог себя раздеть, и мы сорвались в очередной поцелуй. Я крутанулся на кровати, отправляя Лия наверх, не разрывая поцелуя и переплетения тел. Лий что-то одобрительно промычал, потёрся всем телом, сжимая плечи, и сладко выдохнул в шею. Он ласково ощупывал тело, покусывая понравившиеся места, и медленно продвигался вниз. Дойдя до члена, он аккуратно облизал головку и уже собирался продолжить, но я его остановил       – Подожди, Лий, если ты продолжишь, до того самого мы не дойдём. Слишком хорошо, – я потянулся за оставленной на тумбочке смазкой. Раздвинул ноги, выдавил смазку себе на палец и аккуратно начал растягивать себя. Рома предпочитал всё делать сам, так что я делал такое на глазах у другого впервые и это заводило. Лий следил за мной очень внимательно, что распаляло ещё сильнее. Когда я уже подумывал просунуть второй палец, Лий набрался смелости поучаствовать в процессе.       – Можно мне? – Я кивнул, и отдал ему тюбик.       Два его пальца зашли легко и приятно. Он медленно и аккуратно ими двигал, приятно, конечно, но прелюдия затягивалась, а мне хотелось уже большего.       – Смелее, малыш, я не нежная фиалка! – И малыш стал смелее, он лизнул член, просунул третий палец и провел по простате. От удовольствия я не сдержал стон. Хотелось быстрее, сильнее и больше, оказывается, я скучал по сексу с пенетрацией.       Ободренный моей реакцией, Лий задвигался активнее, разводя пальцы и задевая точку удовольствия, посылая волны жгучего возбуждения по телу. Через минуту я решил, что полностью готов.       – Всё, достаточно, уже можно.       Лий взглянул на меня глазами полными желания и жарко поцеловал. Его губы и его пальцы действовали слаженно, и я уже поскуливал в его рот, пытаясь взять себя в руки.       Собрав свои растекающиеся мысли в одну кучку, потянулся за презервативом, моля про себя, чтобы Лий не надумал там себе чего. Но он принял спокойно, закусив губу подождал, пока я раскатаю его по его члену.       – Иди сюда, – я устроил его между своих ног, направляя внутрь. Лий пылал щеками и ушами и предвкушающе сглатывал, такой милый, что хотелось его завалить и заласкать, но, как только он начал входить в меня, я об этом благополучно забыл. Я вообще обо всём забыл, только цеплялся за него, чтобы он случайно в процессе не передумал. В какой-то момент Лий как-то странно посмотрел, как будто кто-то чужой, холодный, сжал руки, лежащие на бедрах, до синяков, и пару раз толкнулся довольно грубо. Но к тому моменту я уже был хорошо растянут и возбуждён до предела, так что даже напрячься не успел, как наваждение спало. Лий же после этого так жадно и отчаянно целовался, что надолго меня не хватило, и я кончил, насадившись на его член. Придя в себя, я с удивлением отметил, что пальцы руки, перед оргазмом притянувшей за ягодицы Лия, влажные от смазки. Сладковато пахнущей липой естественной омежьей смазки.       ***       Лий       Поначалу мне просто было интересно как это, любопытно. Внутри было тесно и жарко, когда мой член вошёл, я просто потерялся в ощущениях. Сжимающиеся стенки и мягкий жар вокруг меня, томные выдохи и редкие стоны Тимы уносили в какой-то волшебный радужный мир. А потом в один момент всё как-то выцвело. Я увидел слабое, податливое тело под собой, я властен делать с ним что угодно, я могу причинить ему боль, ту самую боль, через какую прошёл я. Почему он так доверяет мне, я же испорченный. Ему никогда не понять, пусть он поймёт…       Что я делаю, господи! Это же Тима! Я с ужасом приходил в себя, пытаясь замолить свою грубость поглаживаниями и поцелуями. Ему не больно? Только бы я не успел ничего сделать плохого! Возбуждён, стонет, кажется всё в порядке. Член под рукой закаменел, щёки алеют от румянца, взгляд совершенно шальной. Какой же он!..       Дыхание сбилось у обоих, я двигался уже совершенно как-то автоматически, наверное, не смог бы остановиться, даже если бы начался конец света. Я придерживал себя, чтобы не причинить боли, но Тима, похоже, вообще этим не загружался. Схватив меня за ягодицы, он стал притягивать к себе ещё сильнее и резче, его пальцы скользнули по ложбинке между ягодиц, и одновременно внутри него начало ритмично сжиматься, Тима замер, кончая в мою руку. Не знаю от чего именно: от простого прикосновения ко мне там (там, где уже хлюпало, кажется, от натёкшей смазки) или от того, что Тима сладко и сильно кончал подо мной, у меня тоже звёздочки перед глазами запрыгали, и уже через пару толчков, кажется, вообще выбросило в космос, а вернуло уже в спокойно лежащее на Тиме тело, ласково и трепетно поглаживаемое по спине.       Тима улыбался. Я приподнялся, с сожалением отлепляясь от него и снимая презерватив. Кружилась голова, и сердце всё ещё стучало загнанной птичкой, но так хорошо мне ещё никогда не было.       – Я не сделал тебе больно? – спросил я то, что больше всего меня волновало.       Тима расцвёл своей коронной восхищённой улыбкой, от которой всегда сбивалось дыхание и хотелось жить:       – Нет, маленький мой, всё прекрасно! Со мной ещё никогда не были так нежны. Я просто лужицей сейчас растекаюсь по постели, во что ты меня превратил, солнышко! – он нежно поцеловал, лаская затылок и шею, отчего по телу пробегали мурашки.       Я с радостью ответил на поцелуй.       – Мне ещё никогда не было так хорошо!       – То ли ещё будет! – многообещающе хмыкнул бета.       Минут десять мы ещё понежились на диване, но потом в душ стало хотеться нестерпимо. За постельными и хозяйственными делами прошло полдня. А после обеда Тима предложил пойти в лес. Там же тоже есть речка (или ручей, не разбираюсь я в водоёмах). Пусть и не очень чистая, неглубокая и с илистым дном, но на берегу всё равно будет приятно посидеть...       Было забавно. Мы всё-таки решили помочить ноги в воде, но спустя несколько минут выяснилось, что тут водятся пиявки. Тима сначала напугался, а мне было смешно, и Тима быстро отошёл, угрожая мне полным медицинским осмотром по приезде в город. Сейчас это казалось таким лёгким и сбыточным, что я тоже поверил, что так и будет: мы поедем в город и заживём вместе, я буду ходить в универ, а он на работу.       Пятница прошла без приключений, мы ходили на станцию (я даже не цеплялся за Тиму, а просто шёл рядом), и готовили еду на выходные.