Коса с полынью и липой

Так хочется остановиться Сказать своим светлым порывам – хватит Легко заблудиться В мире хитрых стратегий и тактик Душа трепещет и плачет От того, что творится в уме Но я твержу, что всё будет иначе Ах, кто бы твердил это мне! Кто-то мчался, падая с ног, плыл по течению, ехал на красный Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно Но ошибся дорогой, не рассчитал траекторий полёта И мне так понравилось быть для тебя этим "кто-то" Flëur “Кто-то”

      Тима       И всё-таки день прошёл прекрасно. Робеющий Лий после полбутылки вина расслабился и перестал замыкаться, а когда мы допивали вторую, даже перестал дёргаться. Закутанный в плед, лёжа на моих коленях, он смотрелся так мило, я опять не мог решить, что вызывает больший восторг: он или звёзды. Ромка медленно подкрадывался всё ближе, оправдывая это тем, что удобнее показывать созвездия. Когда он подполз достаточно близко, я почувствовал жар, исходящий от его тела. Прохладно же. Ночь, ветерок, влажное после купания тело, а он сидит в футболке и пышет жаром. Вот человек-печка! Хотя он всегда был таким, летом спать с ним рядом просто невозможно, а вот зимой можно обойтись без обогревателя в спальне. Зато с омегой в эту жару так удобно, он почти всегда прохладный. Вот и хорошо, вот и пора спать.       ***       Лий       То, что мне снилось, как будто должно было быть кошмаром, но не стало.       Я шёл босиком по шаткому подвесному мостику. Его слишком сильно качало на ветру и я не мог уже идти, когда сквозь фиолетовые тучи пробилось солнце и Тима, светящийся и летящий на огромных крыльях, протянул мне руку. Я отчаянно схватился за неё. Меня сдувало от ветра, поднимаемого взмахами его крыльев, и качало на мосту. И вот я уже почти оторвался от моста, чтобы пойти за ним по воздуху (как ходили Хаул и Софи в том мультике, что мы смотрели недавно), но тут что-то схватило меня снизу за лодыжку. Я хотел вырваться, пинался, но держало крепко, а когда я посмотрел вниз, я увидел Рому. Он лежал на мосту с удобством как в гамаке, держал меня за ногу и улыбался. В его неожиданно тёмных глазах отражались Альтаир, Денеб и Вега. Неожиданно я понял, что замёрз и только эта рука, мягко и ласково поглаживающая щиколотку большим пальцем, меня согревала. А затем он поцеловал меня прямо в стопу, и меня бросило в жар, тёмная волна прошла через моё тело в руку светящегося Тимы, прошла по нему и развеяла его крылья. Эти прекрасные белые крылья рассыпались по пёрышку, а он всё равно улыбался и держал меня за руку.       Я проснулся резко и, судя по тишине и размеренному дыханию, первым. Вообще я на запах мог определить местоположение альфы, наверное, это что-то биологическое и я так чувствовал бы любого альфу, я не знаю. В обнимающих руках Тимы было спокойно и уютно, но сон уже не шёл, его улыбка стояла у меня перед глазами. И улыбка Ромы… пугающая и… соблазнительная? Жар его руки и поцелуя… Глупость какая, я возбуждаюсь, стыдно же! Я аккуратно перевернулся в объятьях Тимы. Он провёл по спине рукой, притягивая к себе за талию ближе, что не облегчило ситуацию. Нога беты поползла вверх между моими, и я еле сдержал стон от ощущений. А Тима, похоже всё-таки разбуженный, медленно увёл руку с талии вперёд, ощупывая значительную выпуклость. Я замер в его руках, боясь выдать себя слишком шумным дыханием. Бета только хмыкнул в мои волосы, продолжая поглаживать.       – Пойдём?       – Есть куда?       – На чердак.       Мы вылезли из кровати и, похватав раскиданную одежду, тихонько покинули комнату.       На чердак мы не пошли, едва заглянув туда и расчихавшись, бета закрыл дверку и, усадив меня на лестницу в сенях, принялся целовать.       – Он почувствует.       – Как? Мы тихонечко.       – По запаху.       – О. Ну и ладно.       – Мне неловко…       – С эрекцией тебе тоже будет неловко, расслабься, он не маленький, – Тима спокойно убрал мои руки и снял так и не переодетые с ночи плавки.       Руки тут же вцепились в лестницу, потому что Тима без всяких прелюдий взял член в рот. Полностью. Стон почти удалось удержать. Мысли разбежались. Я отклонился, опираясь на верхние ступени лестницы и улетая в блаженстве. Немного погодя Тима ссадил меня на ступеньке поближе к себе и стал поглаживать мягко вход. От доступности позы и его действий срывалось дыхание, я зажал своей рукой рот, чтобы не кричать от удовольствия. И почти сразу кончил.       Тима тут же подлез ко мне поближе, вовлекая в поцелуй с моим вкусом. Воздуха не хватало, но это было уже не важно, всё было не важно, только нега, разливающаяся по сытому ласками телу, тепло беты и его сбивчивый ласковый шёпот между поцелуями. Пришла запоздалая мысль помочь Тиме с его возбуждением, но едва я потянулся, он замер, кончая себе в руку.       Мы сидели на лестнице, приходя в себя и слушая птичий щебет с улицы, прерываемый кукареканьем петухов.       Хотелось бы ополоснуться, но было неудобно идти в баню. Тима не нашёл чем вытереть руку и обтёрся собственными боксёрами. Я начинал замерзать и пришлось покинуть свой насест и одеться.       Мы вошли в дом, бета принёс воды в умывальник и поставил чайник. Немного приведя себя в порядок, я принялся расставлять на столе остатки шашлыка и овощей. Тима пошёл в огород за яблоками. Из комнаты вышел немного хмурый Рома, я было подумал что у него похмелье, а потом вдохнул его запах и понял, что дело не в этом.       Рома смотрел на меня изучающим взглядом, и я понял, что он и правда всё знает. Возможно, даже знает как и где именно. Возможно, он даже кое-что слышал. Я прямо ощутил, как лицо моё залилось густым румянцем. Рома же, ухмыльнувшись на это, пошёл к умывальнику, а умывшись, вышел во двор. Немая сцена закончилась, можно переводить дыхание.       Всё, больше ничего такого, пока Рома не уедет! Когда Тима пришёл с яблоками, сложенными в подол футболки, я уже пришёл в себя и разливал чай. Однако, как только вошёл Рома, румянец начал возвращаться.       Мы спешно позавтракали, Тима как-то пытался разрядить обстановку неловкости, но получалось слабо. Я не выдержал первым и пошёл собирать вещи. Подумав, решил захватить постельное бельё, тоже постирать.       В комнате пахло полынью. Слишком сильно, утром так не пахло. Значит, пока мы там на лестнице… он здесь?.. Я поспешил открыть окно нараспашку, чтобы проветрить, несмотря на стыд, я снова начинал возбуждаться. Быстро сорвав всё бельё и затолкав в пакет, я вылетел из комнаты. Тима мыл посуду с завтрака, я было кинулся принести оставленные у кострища стаканы, но бета сказал, что Рома уже ушёл за ними. Собрал мусор, коврик и полотенца и вышел посидеть на крыльцо. Погода была прекрасная, тепло, но пока не жарит как вчера днём.       Вскоре парни тоже вышли, и мы отправились ко мне.       ***       Рома       Адский ад! Проснулся я от возни на соседней кровати. Не надо быть умным, чтобы сообразить, что двое могут там делать утром. К счастью, они быстро смылись из комнаты. Но запах возбуждения омеги остался. Я сквозь пару стен ощущал, как этот сладкий запах забирает в себя бета. Я пытался заснуть, уткнулся в подушку. Но с закрытыми глазами представлялось ещё ярче. Я потёрся стояком о простынь, естественно лучше не стало, жар возбуждения гулял по телу, ища выхода. Сдавшись, я начал дрочить. Дрочил представляя, как Тима облизывает и покусывает Лию шею, затем переходит на соски, и, наконец, накрывает ртом член. Как вздрагивает и часто дышит под ним Лий, как прикусывает свои развратные губы, в попытке сдержать стон.       Коротко рыкнув, я кончил. Запачкал одеяло и простынь. Хрен с этим. Это уже наваждение какое-то, я не понимаю, что творится. Завтра же пойду и подцеплю кого-нибудь. Кого-нибудь белокурого с длинными волосами. И тоненького. И со сладким парфюмом.       Увидев, как омега стремительно краснеет под моим взглядом, я почувствовал себя отомщенным. Интересный всё-таки экземпляр. Вроде невинный и скромный, но чувствуется в нём что-то… порочно-голодное.       Забежали к Лию, побросали вещи и переоделись. Омега запустил стирку (у него тут даже простенькая стиралка есть, обалдеть, можно жить). И меня повели на экскурсию в лес. Эти двое ржали надо мной, что я не знаю никаких грибов и даже в ягодах путаюсь. Показали ручей и любимое дерево омеги. Дерево мне понравилось. Я даже рискнул залезть на него, на что Тима начал ворчать, что ещё один любитель высоты нашёлся. Точно, он же боится высоты.       Побродив ещё немного по лесу и набрав грибов на жареху (ягоды собирали сразу в рот), вернулись домой. На этот раз я выторговал первым посетить душ. Парни остались чистить грибы. Потом ушёл Лий. Бета промывал и резал наш улов, а мне поручил лук.       Когда вышел омега, всё почти было готово, поставили греться уху, грибы уже дожаривались, а на гарнир оставались вчерашние макароны.       Мы сели у окна, наблюдая за птицами и охотящейся за ними кошкой. Может, потом пожалею, но сейчас отличное время, чтобы поднять неприятную тему:       – Понимаю, что ты не хочешь ничего вспоминать и нести в органы заявление, но это важно. Можешь рассказать, что ты помнишь? Люди, которые причинили тебе вред, могут быть опасны для окружающих.       Лий мрачно вздыхает и отводит от кошки усталый взгляд:       – Я знаю. Просто я почти ничего не помню.       Он рассказал мне: где живёт, откуда и куда шёл, где почувствовал преследование и откуда вывернул второй альфа. Но самое главное – он описал мне их запах.       – Лиц я совсем не помню. Но у второго были безумные глаза, очень светлые.       Лий рассказывал спокойно, руки были сжаты в кулаки, взгляд пустой, а по щеке покатилась слеза.       Я осторожно взял его руку и стал разжимать судорожно сжатые пальцы. Я не знал, что нужно сказать в такой момент. “Не плачь, всё пройдёт”? Это ложь, совсем не пройдёт. Я аккуратно вытер слёзы с его лица, омега сморгнул и вроде бы пришёл в себя, слегка съёжившись от моих прикосновений.       – Плачь. Кричи. Ненавидь. Стань сильнее. Со временем страх пройдёт. Тебя больше никто никогда не тронет. Тима проследит. Он может с виду и не такой грозный, как альфы, но на самом деле он двоих уделает, он занимался борьбой некоторое время, мы были на равных, а я вообще-то на соревнованиях побеждал. А если Тима будет занят, позвони мне. Я приду даже ночью, чтобы отогнать твой кошмар. Хорошо? – я поднёс его руку к губам и поцеловал в ладонь. Краски возвращались на его лицо даже с перебором, а я просто держал его прохладную руку и млел от приятного запаха.       За этим делом нас и застал Тима. Быстро окинув взглядом подозрительную картину, он взъярился, отнял у меня руку Лия и зашипел:       – Рома, блин! Ты что делаешь? Довёл до слёз, а потом начал приставать? Какого хрена? Что здесь вообще происходит? У тебя глаза как у наркомана!       Удивительно, ещё секунду назад я дышал омегой, плавясь от его тихого очарования, и вот я уже собран и распалён вызовом в глазах беты.       – Да ты ревнуешь? А знаешь и правильно! Лий мне нравится. И я бы с удовольствием за него поборолся. А ещё, – я встал рядом с Тимой, – мне шиздец как нравится, как ты ревнуешь и как его защищаешь. Просто крышу сносит!       Глаза беты слишком близко, молнии в них сменяются болью, а потом удивлением, запах всё ещё слегка кружит голову. Тима положил руку мне на грудь, останавливая, но это стало последней каплей, не выдерживаю и впиваюсь в его губы. Как же хорошо, пусть весь мир подождёт. Пока у меня есть воздух, я его не пущу, да и трепыхается он как-то слабо, для галочки что ли. Закапываю руки в его влажные волосы, чувствую взгляд омеги, и он только заводит сильнее. Провожу рукой по спине вниз, притягивая к себе за талию, на секунду кажется я почувствовал, как бета отвечает, а потом он с силой наступил мне на ногу. Вырвался и открыл нараспашку окно:       – Давай, прыгай, тут не высоко, – я опешил.       – Зачем?       – Да боюсь поломать тут что-нибудь, прыгай, я сказал!       И я прыгнул. Не очень удачно приземлился на отдавленную ногу, но чёрт с ним. Следом за мной прыгнул Тима. Он был холодно взбешён. А я всё ещё возбуждён. Лий, красный как помидор, удивлённо наблюдал за нами. Что ж это у нас… дуэль что ли?       – Ну? Бить будешь? За поцелуй в ладонь или за поцелуй тебя?       – Буду. За то, что причиняешь боль и берёшь без спросу.       Я хмыкнул. И чуть не пропустил кулак в нос. Удар прошёлся по касательной, задевая щёку. Следующий удар я поймал рукой за кисть, но потом принял довольно болезненный в живот.       – Какого хрена, Рома, я не понимаю? Собака на сене? Я же был с тобой, но ты сам отдалился, не объяснив толком причины. Ты хотел остаться друзьями – мы остались. Я проглотил свою обиду. И всё это время ничем не выдавал своего интереса. А теперь что? Что изменилось?       – Ты, – я уже разогнулся, выровнял дыхание и даже унял возбуждение. Я был готов встретить новый удар, но, похоже, бить бета передумал. – Ты задыхался со мной, вспомни время перед командировкой – ты апатично принимал всё, что я предлагал. Я подавлял тебя, моя забота тебя угнетала, мои нападки ты терпел, ласку принимал сдержанно. А сейчас ты живой, да ещё и пахнешь омегой. Я обещал, что не трону его, но не обещал, что не трону тебя.       Тима смотрел на меня с какой-то тоской и обречённостью, затем закрыл глаза, вздохнул и открыл уже совершенно спокойный:       – Пойдём обедать. Там, наверное, грибы сгорели.       – Я выключил, – Лий сидел на подоконнике, свесив ноги на улицу. Он крайне гармонично смотрелся в оконной раме, ветерок перебирал его уже высохшие волосы, щёки всё ещё хранили лёгкий румянец. Чудо как хорош.       – Обратно через дверь зайдёте?       Тима смутился, кивнул и ушёл к двери. Я побрёл за ним. Что ж всё так сложно-то? Я сглупил?       ***       Тима       Лий и Рома ведут себя странно. Раньше омега просто боялся, теперь он смущается. И Рома внезапно тоже какой-то сконфуженный и задумчивый. Спрашивал у Лия, что произошло, он сказал, что ему неловко за утро. Ну, с этим понятно, но Рома тогда что, его-то уж точно таким не смутишь. По-моему я ему вполне очевидно дал понять, что мы вместе. Хотя Рома был странным со вчерашнего. Он положил глаз на Лия? Чёрт. Блеск! Ну зашибись теперь. Соперничать с Ромой за внимание омеги… Смешно. Да и вообще сейчас может быть опасно, Лий ещё не оправился до конца, чтобы дать отпор. Знаю я его ухаживания, он же прёт как трактор, напролом. Накрутив себя этими мыслями, захожу в дом и вижу, как они сидят у окна, Рома прижимает ладонь Лия к щеке, Лий замер с румянцем возбуждения и мокрыми от слёз щеками.       Опоздал. Свой шипящий от злости голос я и сам не узнал. Какого хрена вообще?! Имел бы совесть! Но чего я не ожидал, так это поцелуя от альфы. Значит нравится, как я ревную?! Может Лий и прав, все альфы теряют адекватность при запахе омеги. Потому что адекватным поведением это явно не является. Чёрт, он таким настойчивым не был ооочень давно. Даже какая-то ностальгия пробила. И от этого вдвойне обидней, мы же расстались, он сам захотел, что за спектакль перед омегой, решил показать какой крутой со стороны?! Замечательно же продемонстрировать перед жертвой насилия тоже насилие. Ну всё! Выбесил! Я вообще-то пацифист, но тут так разозлился, что не утерпел. Вытолкал его прямо в окно. Нехило его так развезло, взгляд мутный, удары пропускает. Ну, хоть я пар выпустил. Злость улеглась. Опять расковырял старую рану, я был уверен, что давно забыл обиду, привык к тому, что в этом смысле его не интересую, а теперь он… он просто проецирует на меня симпатию к Лию. Больно. Но ничего не поделаешь. Либо он воспринимает меня как свою вещь, которую можно задвинуть в угол, когда наскучила, и вынуть, чтобы похвалиться другим, либо просто не воспринимает меня чувствующим человеком. Нужно просто держаться от него подальше. Через пару часов он уедет и можно будет привести мысли в порядок. А пока, заняться чем-нибудь обычным. Обедать, точно мы же собирались обедать.       Я поёжился, увидев Лия спокойно сидящего в открытом проёме окна. А ведь несколько минут назад я из него прыгал, довёл же! А он сидит так легко и спокойно как будто не узкий подоконник, а диван и вообще... он почти спокоен. Никакой ревности или возмущения приставаниями. Лишь лёгкая тревога не за себя, за нас, видимо выглядел я зверско. Когда я подошел, на стол было уже накрыто, а для Ромы лежал лёд в пакете обёрнутый полотенцем. Наверное, зря я вмешался вообще, в конце концов они же понравились друг другу, омега больше не боится, не этого ли мы добивались?       Рома ушёл на станцию пораньше, я сухо попрощался, Лий помялся на крыльце, потом предложил руку, улыбнулся и поблагодарил за всё. Сказал, что будет рад видеть его ещё. Провожать на станцию мы не пошли, не маленький, дойдёт, дорога-то одна, а мне нужно время.       Дома я уселся на ту же лавку перед окном, где сидели недавно альфа и омега. Лий вошёл неслышно и уселся рядом.       – О чём вы говорили? – начал я, чтобы разобраться, наконец, во всём.       – Рома спрашивал про тех альф, что на меня напали. А потом успокаивал, я сам не заметил, как разрыдался. Прости, что заставил тебя волноваться.       Я выдохнул. Всё так просто, а я навыдумывал. Боже, какой идиот!       – Ничего, это я ступил, подумал, он тебя обидел или домогался.       – А он домогался тебя.       – Мне нужно подумать одному. Ничего, если я пойду к себе?       – Ничего, я справлюсь. Если сможешь – возвращайся на ночь, я буду ждать. А ещё я забирал у тебя бельё постирать, наверное, уже высохло, захвати с собой.       – Да, конечно.       Я немного заторможено собирался и выходил, напоследок ласково потрепав Лия по пушистым волосам. Омега легко коснулся меня губами, улыбнулся и пошёл к себе.       Я побрёл в сторону дома. Потом решил заглянуть в магазин, пока он не закрылся.       Мысли спокойно и чинно текли в моей голове, унимая чувства и принося спокойствие.       Лию стало лучше? Очевидно, что да. В общем и целом мы неплохо провели время. Исключая некоторые незапланированные поцелуи. Рома нападок на Лия не делал, я всё неправильно понял. Но они испытывают взаимное притяжение – это факт. Замыкают его правда на меня, но это тоже объяснимо невозможностью пока пойти дальше друг с другом. А я что? Что я хотел собственно, они же альфа и омега, это в их природе, но не в моей. Мне природой полагалось завести семью и детей от женщины. Нужно просто унять свой эгоизм и идти дальше. Ещё недельку посидим здесь, а потом нужно перебираться в город. Устрою его к психологу, так чтобы к сентябрю окончательно оклемался и мог ходить в ВУЗ. Если он меня не пошлёт, то я буду рядом. Сейчас его чувства логичны: я был тем, кто был рядом, когда он выходил из худшего состояния за свою жизнь. Комплекс спасённого. Возможно, он чувствует себя мне обязанным. И альфы всё ещё немного пугают его. Как только он придёт в себя, он влюбится в Ромку. Уж я-то знаю, каким он может быть, омега не сможет устоять, он же уже поддаётся, хоть и опасается... А я… А я буду рад, если два любимых человека будут счастливы. Полынь и липа. Два запаха, которые я мог бы нюхать всю жизнь. И которые, как выяснилось, прекрасно дополнят друг друга. Нужно только помочь Лию, поддержать его, пока он делает последние шаги против своего страха. Я буду рядом, буду рядом до самого конца, пока не стану окончательно ненужным. Нужно просто выключить чёртову ревность.       Я разложил по местам вещи, разложил по местам мысли и отправился обратно. Зачем наказывать Лия ночью в одиночестве?       Когда я пришёл, Лий улыбнулся мне и впустил в дом. Мне сразу стало легче дышать. Я уже как наркоман, не могу дышать полной грудью, когда в воздухе нет лёгкого запаха липы. Эту неделю у меня никто не отнимет, можно просто наслаждаться его обществом.       Утомлённые коротким сном и насыщенными выходными мы почти сразу пошли спать.