До конца твоих дней

      Утро встретило меня чередой мутных воспоминаний: когда наконец приехал Альберто, кажется, сорвавшись с важного приёма, я встретил его именно так, как он всегда и хотел. Я лежал посреди кровати совершенно обнажённый, с широко разведёнными в разные стороны ногами, влажный и трахающий себя пальцами, тихо выстанывающий чуть ли не по слогам имя своего альфы. Я помнил взгляд мужчины: его глаза потемнели за короткую долю секунды, и за мгновение дверь в комнату вновь оказалась запертой, а сам мафиози резкими движениями расстёгивал брюки возле кровати. Стоит ли говорить о том, что произошло дальше?       Дни пролетали незаметно и ярко, хоть и расплывчато: Родарри, казалось, чувствовал себя Богом, когда я фокусировал на нём горящий взгляд и отчаянно шептал: «Пожалуйста». Больше всего мужчину будоражила невыполнимая и так и невыполненная за дни течки, однако от того не менее частая, просьба «кончи в меня». Несмотря на собственное перевозбуждённое состояние, я успевал подмечать мельчайшие детали: Альберто становился невероятно нежным всякий раз, едва заслышав обращение «альфа». Должно быть, его внутреннее животное, живущее исключительно инстинктами, настолько остро чувствовали собственную важность в такие моменты, настолько было счастливо, что его омега его признал, что, сам того не ведая, превращался из агрессивного саблезубого тигра в послушную и ласковую овчарку.       Когда я открыл глаза, то понял — отведённые природой дни для продолжения рода окончены. Облегчённо выдохнув, я лениво перетёк на другой бок и стал рассматривать спящего рядом мужчину. Альберто дышал спокойно и равномерно, лишь изредка хмурясь во сне: должно быть, жизнь самого влиятельного мафиози США порой не слишком положительно влияла на нервную систему даже такого жестокого, холодного и часто скупого на эмоции мужчины. В эту течку он был гораздо более сдержанным и ублажённым, чем в предыдущую, что было вполне логично: все усилия он тратил лишь на удовлетворения своего Омы, в то время как сам просто наслаждался покорностью и страстностью.       В этот раз совесть меня не мучила: я уже давно свыкся с тем, как тело реагировало на альфу, да и стоило наладить отношения с будущим супругом, несмотря на то, как бы он сам себя не вёл прежде. К тому же, я был уверен, что Родарри сдержит своё обещание и больше никогда не поднимет на меня руку. Не только я не собирался давать ему повода, но и альфа внутри него уже достаточно утвердился и насытился своим положением и признанием омеги, что никогда не дал бы Альберто принести мне намеренную физическую боль. Ну, я хотя бы надеялся на это.       Мужчина проснулся резко, вздрогнув, но при виде рассматривающего его омеги тут же расслабился, спокойно выдыхая. Альберто притянул меня к боку, прижимая, и ласково провёл рукой по бедру. Он уже тоже понял, что течка кончилась. Я задержал дыхание, стоило Родарри крепко сжать уже явно настрадавшуюся за последние несколько дней ягодицу.       — Альберто… — тихо выдохнул имя мужчины куда-то в тёплую грудь. — Я очень устал, правда.       Я понятия не имел, какая могла последовать реакция от альфы на попытку отказа, и даже замер в ожидании, задержал дыхание. Альберто аккуратно поднял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в лицо, и через секунду недовольно выдохнул, а сильная рука плавным движением поднялась на талию.       Я удивлённо выдохнул и подтянулся чуть выше, чтобы оставить на губах Родарри лёгкий благодарный поцелуй.       — Спасибо.       Голос звучал несмело и тихо, но очень искренне: я действительно был поражён решением мафиози, тем, что мои слова почти что впервые были услышаны.       Рука Альберто зарылась в мои длинные волосы, уже почти достигавшие плеч.       — Пора бы тебя подстричь, Котёнок, — задумчиво протянул альфа, но тут же передумал. — А может, стоит оставить как есть. — Он властным движением намотал мои тёмные вьющиеся локоны на кулак и оттянул голову назад, заставляя тихонько заскулить. — Мне нравится делать так, когда я глубоко беру тебя сзади. — Родарри усмехнулся и повернулся к тумбочке, на которой лежал мой, чудом не разрядившийся, айфон. Посмотрел на время и начал выбираться из кровати. — Я собираюсь пойти на завтрак. Ты можешь ещё немного отдохнуть в кровати: потом сюда придут убираться.       — Я… Нет, спасибо. Думаю, мне тоже стоит спуститься. С тобой. — Я мягко приподнял уголки рта и поймал на себе удивлённый взгляд Альберто. — Что?       — У тебя милая улыбка.       Он ухмыльнулся. Я понял, что сегодня был первый день, когда Родарри видел меня улыбающимся, впервые поспособствовал моему тёплому настроению. Это даже внезапно немного выбило из колеи.       Я чуть не съязвил в ответ, что, в отличие от некоторых, умею быть милым, и мой спектр эмоций состоит не только из саркастичных усмешек, звериных оскалов и холодного камня. Но вовремя прикусил язык, мгновенно рассудив, что, несмотря на хорошее расположение духа, настроение мужчины может измениться в любой момент.       Я чуть смелее улыбнулся:       — Спасибо.

***

      Мужчина лёгкими движениями втирал в чувствительную кожу шампунь, мягко массируя голову. Проявление заботы с его стороны было очень внезапным, но оттого не менее приятным, и я вовсе не хотел, чтобы он возвращался обратно в серьёзное и жёсткое настроение, время от времени ни за что отыгрываясь на мне.       Мыльная вода стекала по плечам и спине, и я понял, что ответ на то, как заставить Альберто находиться в хорошем расположении духа как можно дольше, ясен как день.       Я неожиданно даже для себя самого опустился перед альфой на колени и, не давая себе времени передумать, провёл языком по влажному члену. Душ тут же был выключен, а Родарри одним движением накрутил мокрые волосы на руку, однако не принуждая действовать быстрее или так, как больше хотелось бы мужчине. Ему просто нравилось чувствовать власть.       Я не спешил. Всё-таки, кажется, минет я делал лишь несколько раз, и то находясь не в совсем ясном рассудке. Неумело скользя языком по всей длине полувставшего чела, я пытался понять, нравится ли мне сие действие или наоборот — вызывает отвращение. Облизнул головку и вобрал её в рот целиком, стараясь снизить риск встречи мягкой плоти с зубами до минимума.       Волосы были сжаты чуть сильнее.       — Оближи целиком, малыш. Да, вот так. А теперь… гмх… постарайся взять как можно глубже. — Мужчина громко выдохнул. — Расслабь горло, да, сладкий, молодец, ещё чуть-чуть.       Через некоторое время Альберто решил, что я уже сделал всё, что мог, и взял ситуацию в свои руки, причём, в прямом смысле слова, и больше не сдерживался. Родарри резко дёрнул голову за волосы к собственному паху, заставляя заглотнуть член до основания, дал десятка два секунд на ожесточённую борьбу со рвотным рефлексом и жалкую попытку привыкнуть к ощущением, почти что целиком вытащил и повторил движение. Из глаз текли слёзы, я старался не двигаться вообще, чтобы случайно не причинить себе боль. Горло с непривычки болело, всё время тошнило, а хватка на волосах казалась чрезмерно крепкой. Мужчина вколачивался сильными движениями, уже самостоятельно вбиваясь в послушный рот. Казалось, я всё же переоценил свои силы, так как к концу акта уже еле стоял на коленях, держась за крепкие бёдра мужчины и молясь, чтобы он поскорее кончил. Видимо, кто-то всевластный (возможно, сам Альберто) всё же услышал мои просьбы, и вскоре рот наполнился спермой альфы. Я поднял взгляд и встретился с тёмными глазами Родарри, в которых читался приказ, и проглотил вязкую, не самую приятную на вкус жидковатую субстанцию. Мужчина довольно хмыкнул, зубасто оскалился и поднял меня на ноги.

***

      — Ты, кажется, наконец принял свою судьбу, Томас. — Альфа поднёс чашку с капучино к губам и сделал небольшой глоток. Перевёл довольный, но не до конца читаемый взгляд на меня. Жёстко улыбнулся.       До сих пор мы завтракали в тишине.       — Я не могу оправдать те боль и унижения, которые ты мне принёс. — Я сухо отзеркалил улыбку мужчины. — Но да, я осознал, что уже совсем скоро стану частью семьи. И я также прекрасно понимаю, что эта семья сильно отличается от обычного понятия данного слова. — Я отхлебнул апельсинового сока из стакана, но рука дрогнула от напряжения, и несколько капель упали на толстовку, тут же впитываясь. Я до сих пор сильно нервничал, ведя диалог с Родарри, я всё равно боялся его, что не укрывалось от зорких глаз дона. — То есть, да, безусловно, — зачастил, сам того не замечая, — я принимаю тот факт, что стану твоим мужем и, — Альберто усмехнулся, оценивая иронию: ни о каком выборе речь и не шла. Я кашлянул и продолжил, — рожу тебе наследников. Но мне не хочется, чтобы ты видел во мне только партнёра для секса и человека, способного воспроизводить потомство. Ты ведь хочешь стать моим супругом, а супруги должны быть равны. — Взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего. — Да, я омега, и я знаю, что ты наверняка не рассматриваешь омег за их мозги, но всё же.       — Нет. — Мой лепет прервал уверенный глубокий голос. — На меня работает множество талантливых и умных омег — женщин и мужчин. — Я удивлённо распахнул глаза. — Хочешь, чтобы я видел в тебе ум — докажи, что он есть, всё просто.       Странно, но Альберто не выглядел разозлённым и мыслил более чем логично. На секунду в голове пролетел закономерный вопрос: «может, его подменили?» Вообще, в тот момент показалось, альфа знал, что я довольно сообразительный, и был почти уверен в том, что он считал меня если уж не гением, то как минимум совсем неглупым. Мужчина бы никогда не смирился с тем, что природа наградила его избранного низким IQ. Он просто хотел посмотреть на то, как я справлюсь с поставленной задачей. Возможно, это его забавляло.       Удивительно, насколько крепка связь между альфой и омегой, предназначенных друг другу природой: Альберто читал меня как открытую книгу, я, в свою очередь, стерев с глаз пелену живой ненависти, мешающую ранее понимать мотивы тех или иных поступков мужчины, делал то же самое.       — Я рад, что ты наконец-то перестал вести себя как ребёнок и убегать от меня. — Он встал и сделал шаг к моему стулу, оказываясь совсем близко. — Через пару лет ты родишь мне восхитительного малыша, да, Котёнок? — Родарри наклонился и оставил лёгкий поцелуй на лбу.       Еще несколько дней назад я мог бы начать спорить с ним, говорить о том, что никогда и ни за что не стану папой его детей. Но теперь, зная, что однажды уже носил под сердцем ребёнка дона Родарри, я был уверен: подобное обязательно повторится, конечно, уже совсем с другим исходом. Это было лишь делом времени.       Я поднял на Альберто глаза.       — Я рожу тебе много детей.

***

      День сменялся днём, шла вторая неделя весны. Погода неуклонно становилась всё мягче и ярче, добрее к людям. Нью-Йорк согревало тёплые лучи солнца. Я нередко выходил на улицу, и теперь прогулки по закрытому, но огромному участку особняка становились всё длиннее: я часто засиживался на уютных скамейках, прячущихся среди деревьев, читая книги, взятые из библиотеки, или даже делая домашку. Конечно, меня очень тянуло домой, в мой родной дом, к семье и друзьям, с которыми не виделся почти четыре месяца. Естественно, такой возможности у меня не было. Зато теперь я постоянно находился с ними на связи.       Жизнь в доме Родарри стала довольно сносной: это большая золотая клетка, но даже в ней теперь не так плохо, как раньше. То ли из-за того, что я действительно более-менее привык к такой красивой и богатой, но не слишком счастливой жизни. То ли из-за того, что я кое-как нашёл общий язык с хозяином дома: правда, разговаривали мы не слишком много, а языки использовали обычно в совершенно других сферах преткновения друг с другом. Мужчина действительно ни разу за две прошедшие недели не поднял на меня руку и не повысил голоса, лишь иногда, будучи чем-то недовольным, холодно смотрел и говорил с таким тоном, будто я был виновником всех его проблем. Хотя подобное тоже происходило лишь раза два, в один из них после «ссоры», вечером, лёжа в кровати, Альберто даже как-то подозрительно виновато на меня смотрел. Извиняться он, конечно же, не стал.       Я расхаживал вперёд-назад по аккуратно выложенной красной кирпичной дорожке, ведущей в сосновый парк, и читал «Гражданское право», успевшее мне сильно наскучить за последние несколько дней его изучения. Когда на плечо опустилась рука, я даже не вздрогнул от прикосновения: чувствовал по запаху, как подходил альфа, хотя он, как всегда, делал это бесшумно. Покосился на руку в чёрной кожаной перчатке и прикрыл книгу.       — Ты рановато.       Родарри слегка приподнял левый уголок губ, что, вероятно, должно было создавать подобие приветственной улыбки, и оставил меня без ответа. Вместо этого сказал:       — Решил вот подышать свежим воздухом. Прогуляться со своим омегой.       Я не упустил возможности съязвить:       — «Прогуливаются» альфы со своими омегами по каким-то публичным местам: по городу, парку или пляжу, а не по территории своего же куска земли. Такая «прогулка» выглядит как совместный поход из столовой на кухню.       Плечо было сжато сильнее, голос мужчины зазвучал насмешливее:       — Зверёныш.       Я фыркнул в ответ.       — Ну ладно, а что насчёт правды?       Альберто закатил глаза и притянул к себе за талию.       — Я что, не мог просто захотеть провести время со своим почти что супругом?       У мужчины было поразительно хорошее настроение.       — Ты? Не думаю. — Я замотал головой в разные стороны, будто бы желая больше подтвердить свои слова, а потом едко добавил: — И трахаться на лавке в холодрыге я не буду.       Зазвучал приятный глубокий смех, и я поднял взгляд с плеча альфы, обтянутого тканью дорогого тёмного пальто, на его лицо. Вокруг глаз собрались тонкие морщинки, и вообще общий вид Альберто выражал очень довольный настрой. Я недоумённо вскинул брови, пытаясь понять, в чём подвох.       — Ты что-то задумал? — Я сузил глаза.       Родарри проигнорировал вопрос и выхватил у меня из рук ненавистный учебник. Удивлённо хмыкнул.       — О — право. Я думал, ты хочешь поступать на какое-нибудь творческое направление.       И вот откуда он только узнал? Хотя, глупая, конечно, мысль: он знал обо мне наверняка почти всё, что было можно, ну или хотя бы всё, что считал нужным знать.       — Я действительно планировал поступать на архитектуру или, возможно, на графический дизайн раньше, до, — на секунду замялся, — событий. После них сначала я хотел только… — взгляд альфы стал холоднее при упоминании времени моей попытки самоубийства, поэтому я предпочёл умолчать о некоторых деталях, — неважно. Теперь думаю идти на юридический. Ты сказал, что я смогу, что захочу. К тому же, учитывая обстоятельства, я подумал, что мне стоит кое в чём разбираться — я хочу быть полноценной частью «семьи». И экзамены сдавать уже очень скоро.       Альберто удовлетворённо кивнул, не став спорить, и потянул меня к дому.       — Хороший выбор. Я сам по образованию юрист, юридический — полезная штука. — Мы молча шли к дому, а потом дон снова заговорил: — Сегодня на ужин приедут братья и ещё пара человек, с которыми я давно и тесно сотрудничаю. Вечер, в основном, будет носить скорее развлекательный, чем содержательный характер, к тому же тебе стоит познакомиться с моим младшим братом — Уилл просто незаменим в некоторых сферах моей работы.       От Адама я уже знал, что младших братьев у Альберто было двое. Если Джонни привносил огромный вклад в мафиозные и бизнес-дела дона Родарри, то младший брат моего альфы, Уильям, насколько я помнил, вовсе не занимался делом «семьи». Это был бета двадцати семи лет, женатый на девушке-омеге и уже имевший двух маленьких детей.       Я задумчиво угукнул, и мы зашли в дом.       — А кто ещё будет?       — Крис Гофман, тот самый человек, с которым я долго и плодотворно сотрудничаю.       Об этом мужчине я тоже слышал, это был лучший друг дона и, по рассказам Адама, чуть ли не единственный человек в мире, которому Альберто доверял как самому себе. Я улыбнулся — удобно иметь своего «осведомителя».       — И?       — Сам увидишь.       Альфа загадочно улыбнулся, а я начал перебирать в голове возможные варианты: сам Альберто, братья, его лучший друг, кто ещё может быть столь же приближен к семье?       — Пожалуйста, не говори, что ты решил привезти сюда юриста, компетентного в заключении браков?       Я улыбнулся и сделал испуганные глаза — знал, что Родарри никогда бы такого не сделал. Он устроит огроменно-пышную свадьбу на миллион гостей из высшего общества.       — Так не терпится стать моим мужем?       Дон забрал и передал младшему дворецкому (или это был просто слуга?) моё светлое кашемировое пальто, а потом потащил из коридора в одну из «небольших» гостиных, которая располагалась совсем недалеко от входа.       — Нет, боюсь за тебя, наверняка никто не захочет спать с замужним альфой.       Родарри запер за нами дверь и подошёл к бархатному дивану цвета морской волны.       — Ревнуешь? — Глупый вопрос. Альберто и так знал, что я не ревновал — потому что не любил. Он поиграл бровями и резко толкнул меня на мягкую софу, навис сверху. — Не стоит — я не сплю ни с кем, кроме тебя.       Эти слова внезапно стали странным откровением, о котором я задумался. От мужчины и правда уже несколько недель не пахло ничем, кроме моего собственного запаха, который я не ощущал на себе, но прекрасно чувствовал на нём. Сейчас он пах мною едва-едва — секса не было уже около недели из-за загруженности мужчины.       Губы соприкоснулись с губами.

***

      Мы находились в большой столовой, хотя надобности в этом не наблюдалось абсолютно никакой — по правую руку от дона, восседавшего справа, сидели его братья и лучший друг, по левую, как всегда, я. Ещё один, остающийся анонимным, человек, кажется, запаздывал.       Младший брат Альберто оказался строгим, но приятным человеком. Он постоянно рассказывал какие-то истории из своей медицинской практики, заставляя присутствующих улыбаться. Казалось, я понравился ему — я всегда отвечал уверенно, но вежливо, иногда даже задавал вопросы, которые приходились бете по душе. Джонни же вновь и вновь сканировал меня взглядом, что наводило на самые разные мысли. Возможно, его удивляли изменения в моём поведении. Сам дон выглядел совершенно расслабленным и очень довольным — меньше двух часов назад он, казалось, поставил себе цель если не съесть, то хотя бы вылизать меня целиком, которую успешно выполнил, старательно концентрируясь на особенно эрогенных местечках, заставляя плакать от удовольствия, а потом трахнул, поставив на четвереньки. Даже после принятия раздельного душа, от меня пахло альфой чуть ли не на весь дом.       Мы не начинали есть, потому что Альберто велел приносить еду лишь с прибытием последнего гостя.       Телефон моего жениха завибрировал, тот опустил взгляд на экран и поднялся из-за стола.       — Том, малыш, нам нужно встретить нашего последнего гостя.       Я удивлённо приподнял брови, казалось бы, почему именно я должен это делать? Но послушно встал из-за стола и пошёл за альфой. Тот почти сразу поравнялся со мной и приобнял за талию, однако не как обычно, а как-то напоказ, будто бы хотел продемонстрировать всем и каждому, что я — его омега, его будущий супруг, отец детей, которых я рожу от него. Жест был пропитан собственничеством.       Мы стояли в прихожей, когда входную дверь открыл милый дедушка-дворецкий, который, вообще-то, не занимался такими мелкими делами — он управлял персоналом дома.       В особняк зашёл мужчина, тут же остановившийся у порога и разглядывавший Родарри со мной в обнимку, казалось, целую вечность. Альберто чуть наклонил голову — можно.       Я пересёк прихожую за считанные секунды и оказался в объятиях у вошедшего.       — Папа!