До конца твоих дней

      Когда я проснулся, Альберто уже не было в постели. Через чуть сбившуюся штору пробивался яркий луч света и падал прямо на физиономию. Однако это не помешало мне проспать ровно до звонка будильника.       Я чувствовал себя так, будто всё лицо искусали пчёлы — после вчерашней истерики глаза еле-еле открывались, лицо, по ощущениям, ужасно опухло. Голова раскалывалась, хотелось вернуться в кровать, но сегодня это было крайне непозволительно — сразу после завтрака я должен был писать важный пробник по праву, потому пришлось кое-как выковыривать себя из кровати. Стоило поспешить — перед работой я планировал найти Родарри, обсудить с ним небольшое ночное происшествие и то, насколько серьёзен был мужчина, обещая отвезти меня на выходные к семье. Но я почти что на все сто процентов был уверен в словах собственного альфы.       Поэтому, несмотря на весьма плачевное физическое состояние, я был достаточно в приподнятом расположении духа. К тому же, в ванной выяснилось, что всё было не так уж и плохо — лишь небольшие отёки на глазах, по которым невозможно понять, плакал ли человек всю ночь или, возможно, просто выпил многовато жидкости с вечерка.       Правда, планам моим сбыться было не суждено — завтракал в одиночестве, дедушка Гарри, как я про себя называл управляющего, случайно встретившийся по пути из столовой, отрицательно покачал головой на вопрос об Альберто — ничего не знал о его местоположении. Сам же дон успешно игнорировал мои сообщения, отчего становилось не по себе — а вдруг он поменял своё мнение и заберёт слова назад? Хотя, конечно, мафиози просто занят.       Времени концентрироваться на тяжёлых мыслях не было — стоило сосредоточиться на конституционном праве. К тому же, я почти приучил себя не расстраиваться ни из-за чего, просто перетерпевать сложные моменты.

***

      Родарри не появился и на ужине тоже. я дома.       Сообщение почти заставило подорваться со стула, но я вовремя одёрнул себя — нельзя быть собачкой, ждущей хозяина весь день. только что зашел в кабинет. ужинаешь?

Да

      Я специально старался как можно медленнее пережёвывать пищу, ведь ни в коем случае нельзя было рваться к Альберто. Но всё равно добавил:

Я хотел поговорить

зайди, как закончишь.       На том содержательная, но не слишком увлекательная переписка была окончена, и я, в желании подольше потянуть время, открыл, бездумно полистал ленту в TikTok. И всё же, смирившись с тем, что долго ждать не могу, встал из-за стола.       Дверь открылась бесшумно, но мужчина всё равно на несколько секунд обернулся, чтобы кивнуть, жестом приглашая вглубь комнаты. Альфа сидел за столом, внимательно рассматривал какие-то документы и время от времени, зачёркивая, делал пометки простым карандашом. В комнате царил полумрак, горела лишь бордовая антикварная настольная лампа.       Я мягко присел на столешницу перед мужчиной, чуть справа от бумаг, и рука Родарри мгновенно оказалась у меня на бедре. Казалось, это произошло скорее инстинктивно, чем осознанно — он так и не оторвался от дела.       — Что-то важное? — спустя минуту тишины подал голос я.       В ответ получил кивок:       — Брачный контракт.       — Наш? — вопрос был риторическим. — Разве его обязательно составлять настолько заранее, за несколько месяцев?       Альберто устало выдохнул и поднял на меня глаза. Рука огладила ногу до колена.       — Вот, решил, что стоит расписаться на неделе.       Я вздрогнул. Что? Не может быть. Страх предательски скрутил живот, но внешне я, казалось, изменил выражение лица на краткое мгновение, а Родарри продолжил говорить.       — Через несколько дней в Вашингтон прилетает очень влиятельная русская мафиози, с которой я собираюсь подписать контракт. Матильда предположила, что ты ей понравишься, я с ней согласен: возможно, это чуть больше сподвигнет её заключить соглашение. Поймешь почему, когда познакомишься. К тому же, пора выводить тебя в свет до свадьбы — как моего омегу. А миссис Айвазовская не подпустит тебя к себе, если не будет уверена, что ты — часть моей семьи.       Я перестал дышать и закрыл глаза.       — То есть ты даже вступить со мной в брак хочешь ради выгоды?       — И да, и нет, малыш, ты знаешь. — Его лицо стало серьёзным, властным, а в глазах появился знакомый металлический блеск. — Я хочу, чтобы ты стал моим во всех смыслах этого слова. Хочу трахать тебя каждый день, годами, хочу, чтобы ты стал моим супругом. — Родарри поднялся со стула, легким движением раздвинул мне колени и встал между ног. — Родил моих детей. — Пальцы сильно сжали бёдра. — Воспитал их.       Руки предательски задрожали — от возбуждения и страха. Я понимал, что через несколько месяцев стану официальным партнёром самого дона Родарри, но всё же, это время казалось мне далёким от настоящего. Вот так внезапно осознать, что ты станешь мужем одного из самых влиятельных мафиози мира со дня на день, было душераздирающе.       Альберто провёл носом по шее и оставил лёгкий укус. Мне вовсе не хотелось сейчас секса с ним, даже при том, что мужчина, как и всегда, чертовски горячо будоражил во мне кровь. Было странно. Ситуация пугала.       Я был уверен, что альфа вот-вот — и нагнёт меня на столе, но внезапно мужчина отстранился. Ресницы трепетали, по телу пошли мурашки.       Я распахнул глаза. Альберто вытащил из внутреннего кармана пиджака квадратную бархатную коробочку. Я знал, что это было, но знание не помешало мне поперхнуться воздухом.       Родарри не вставал на одно колено, конечно, нет. Он просто открыл её и протянул мне:       — Томас Эдриан Гейл, ты выйдешь за меня? — В тёмных омутах его зрачков плескалась уверенность в моём ответе, ведь ни малейшего шанса отказать я не имел.       В красном мягком футляре сверкало изящное, чуть тоньше, чем обручальное, кольцо из белого золота, обсыпанное мелкими прозрачными камушками, я не сомневался: это бриллианты.       Времени детально рассмотреть кольцо у меня не было — Альберто в ожидании приподнял левую бровь, чуть торопя.       — Да, я выйду за тебя. — Фраза далась с трудом: Родарри морально меня раздавил, последние слова я шептал на грани слышимости, но был уверен, что альфа всё понял.       Он поднял мою окаменевшую кисть правой руки и аккуратным плавным движением надел на безымянный палец кольцо. Драгоценный металл приятно холодил кожу.       Мужчина потянулся к дрожащим губам своими и накрыл их жёстким, властным поцелуем. Через секунду я всё-таки оказался вдавлен в твёрдую поверхность стола.       — Так что там с контрактом?       Я попытался отвлечь Альберто. Возбуждение уже не чувствовалось, только холод и безнадёжность. Меня передёрнуло, и я быстро стёр с века выступившую слезу, что не укрылось от Родарри, но не было им рассмотрено как что-то существенное.       Он сжал пальцы на ягодице, но вскоре отстранился:       — Матильда составила контракт, я меняю детали.       Мужчина вновь уселся на стул, и я тоже принял более-менее приличную позу на столе.       — И много, чего изменил?       — Да, почти всё. У нас будет полноценный брак с общим имуществом и так далее.       Страх стремительно сменился удивлением на моём лице.       — Что?       — Я готов поделиться почти всем, что у меня есть, ради обладания тобой. — Он улыбнулся. — Беднее я от этого не стану. — И понизил тон почти до шёпота. — Зато ты даже не представляешь себе, насколько сильно будешь ко мне привязан.       — Я уже привязан…       Голос прозвучал грустно и хрипло.       — Пока этого недостаточно.

***

      Я выскользнул из ванной комнаты сразу, как смыл с себя сперму Альберто, размазавшуюся по тазовой кости и наружной стороне бедра. Мужчине было плевать, хотел ли я трахаться или нет, поэтому он с удовольствием вбивал меня в стену душевой под тёплыми струями воды, которые прекрасно смывали с моего лица слёзы, и альфа их, вроде бы, даже не заметил.       Это первый раз, когда было так сложно кончить — я даже возбудиться смог не сразу, мне пришлось сильно стараться концентрироваться на члене внутри, а Родарри довёл процесс до конца рукой, чего он не делал почти никогда, заставляя выплеснуться ему на живот.       Я лежал в кровати обнажённый, хотя всегда предпочитал спать в пижаме. Из душевой всё ещё доносились звуки воды — Альберто, видимо, решил дать мне немного времени, чтобы побыть в одиночестве. Спасибо и на этом.       Послезавтра, а, технически, вообще на следующий день, ведь циферблат показывал час ночи, должны были приехать юристы и кто-то, обладающий церковным саном, для заключения брака между мной и Родарри. Родительское разрешение на свадьбу омегам, не достигшим восемнадцати лет, но полностью сформированным, не требовалось. Уже давно был принят закон о том, что омеги, хоть раз испытавшие течку, могут вступать в брак по собственному желанию с семнадцати лет. Омеги и впрямь, статистически, часто выходили замуж или женились довольно рано, поэтому в моём браке с мафиози общество не увидело бы ничего странного — никого не волновала разница в возрасте в шестнадцать лет, а если бы люди ещё и узнали об избранности между нами, считали бы и вовсе идеальной парой. Что, собственно говоря, с физической стороны было правдой.       Успокаиваясь и принимая реальность, я размышлял о том, как отреагируют друзья, когда узнают о замужестве. Да ещё и со столь яркой, неоднозначной личностью. Задумавшись, стянул с пальца кольцо и прокрутил его в руках. Внутренняя сторона блеснула, и я заметил на ней выгравированную надпись.       Сраный собственник.       «Property of Alberto Rodarri*»

***

      Тёплые пальцы мягко массировали кожу головы, пробуждая. Я сонно открыл глаза и дезориентировано приподнял голову, стараясь понять, что происходит. Наткнулся на насмешливый взгляд Родарри и старательно проморгался.       — Выглядишь, как новорожденный котёнок, — тихим и хриплым ото сна голосом поделился мужчина. Его пальцы продолжали аккуратные движения.       Я лежал на груди у Альберто, во сне облепив его даже ногами. Вся моя омежья сущность тянулась к своему большому сильному альфе. Утро было умиротворённым, немного томным, но невероятно приятным, невзирая на обстоятельства предшествующего дня. Мафиози, казалось, вовсе не собирался выбираться из кровати или выпускать меня из объятий.       Я долго зевнул, потёр глаза и опять устроил голову чуть ниже ключицы своего мужчины. Тёплая крепкая ладонь приятной тяжестью лежала на талии.       — Сколько время?       Вопрос прозвучал немного сипло и приглушённо.       — Около половины одиннадцатого, кажется.       Я хотел подорваться тут же после ответа, но рука Родарри мгновенно сильнее прижала к себе.       — Чш-ш-ш. Я выключил твои будильники после того, как ты не проснулся от первого. У меня с утра нет никаких дел, а ты так сладко спал, что я решил дать нам немного больше отдыха.       Я простонал. До экзаменов оставалось совсем чуть-чуть, пропускать занятия сейчас казалось не лучшей идеей.       — Всё равно некрасиво получилось перед учителями. Они же пришли, а я — нет.       — Я плачу им достаточно, поверь, их нисколько не расстроит твой пропуск. К тому же, перед завтраком заходила Нора, как раз после твоих ужасных будильников, и я сказал ей передать, что ты пропустишь сегодняшние занятия.       Рука соскользнула в головы на шею и чувственно размяла мышцы. Я не сдержал тихого стона удовольствия.       Через несколько секунд Альберто утянул меня в поцелуй. Это было приятно — губы двигались нежно, язык ласково касался моего. Рука на талии чуть сильнее надавила, но в целом мужчина не делал никаких попыток увести процесс во что-то большее. Пальцы второй кисти легли мне на запястье, а потом огладили очертание помолвочного кольца. Думать о вчерашних словах Родарри не хотелось от слова совсем, но и не делать этого я не мог.       — Ты… Ты отвезёшь меня на выходные к семье? — задал я интересующий меня больше суток вопрос, когда Альберто отстранился.       — Тебя что-то заставило усомниться в моём обещании? — Альфа улыбнулся, но так, как делал это только он — с холодным и проницательным блеском в глазах.       — Ну, просто… — замялся я. Аргументов против слов Родарри в данном вопросе не было никаких, кроме собственной неуверенности в них. — Не знаю, вдруг ты передумал, решил, что это плохая идея.       — Я же пообещал, значит отвезу. Насколько бы плохой идеей это мне не казалось.       — А тебе кажется? Ты сам сказал, что мне пора налаживать контакты с семьёй. — Выдох в плечо.       — Да, стоит, не отрицаю. Но я совсем не хочу оставлять тебя на неподконтрольной мне территории, не важно, сколько охраны будет по краям участка, я не могу быть уверен в твоей безопасности. Не поставлю же я телохранителей ходить за тобой по пятам по дому — это нарушение личного пространства.       — Почему-то мне казалось, что ты не слишком руководствовался этическими соображениями, врываясь в этот же самый дом, угрожая моей семье и насильно забирая оттуда меня.       Я говорил это без злобы, лишь с грустью — уже давно смирился с произошедшим.       Альберто понимал мои эмоции и даже не сердился за колкие слова. Какая разница, что я говорю, если он всё равно уже победил?       — Обстоятельства поменялись. Тогда мне нужно было забрать тебя в кратчайшие сроки, на ухаживания и прочую белиберду не хватило бы ни времени мне, ни сил моей службе безопасности. Конечно, я надеялся на другое поведение с твоей стороны, стоило учесть, что ты ещё подросток с ярко выраженным максимализмом, но всё равно я рад, что со временем ты начал понимать суть вещей.       Я отстранился от мужчины — он позволил это сделать — и уселся чуть поодаль, сканируя взглядом.       — Почему?       — Что «почему»? — Альберто поднял бровь и немного приподнял уголки губ, создавая на лице искусственную улыбку. Я видел, что его взгляд был серьёзным.       — Почему нужно было забрать меня в кратчайшие сроки?       — Много будешь знать — скоро состаришься. — Родарри подмигнул, поднялся с кровати и направился в душ — разговор был окончен.       — И, кстати, как ты выразился, «романтическая белиберда» мне очень даже нравится. — Я скорчил рожицу.       Мужчина обернулся и рассмеялся.       — Омега.       Мы завтракали молча. Только, когда подали еду, Родарри поделился со мной планами на день: ему нужно было съездить по делам в центр, а я должен был вместе с его помощником и парой телохранителей сходить к стилистам, чтобы «привести тебя в человеческий вид», — я сморщил нос и пробубнил в тарелку что-то вроде «не устраивает — верни на место», что Альберто спокойно проигнорировал, — потом пройтись по магазинам.       После завтрака я зашёл в спальню и сменил тёплые домашние штаны на классические голубые джинсы, оставив толстовку с забавными картинками. Было странно осознавать, что я наконец-то выйду на улицу, проведя несколько месяцев в заточении в огромном старинном особняке.       Услышав шаги, я зашёл в ванную комнату, не включая в ней свет: не хотелось вновь пересекаться с альфой. Дверь скрипнула и тут же закрылась. Шаги были тихие и лёгкие — они никак не могли принадлежать взрослому мужчине. Я уже хотел выйти из своего убежища, как послышался голос Норы — она разговаривала по телефону. Это было необычно — я ни разу не видел, чтобы она отвлекалась на что бы то ни было во время работы. Голос звучал приглушённо, и я приложил ухо к двери.       Девушка была уверена, что она одна.       — Да… да, Родарри берёт с собой Тома, омегу. — Я открыл диктофон. — Нет, я позвонила, как только узнала. Пока этой информации нет. Нет. Как только узнаю, куда они едут — позвоню. Да, будут там около двух. Хорошо.       Честно говоря, я даже не был удивлён тому, что Нора оказалась крысой — ей стоило бы поучиться актёрской игре. И всё же, разочарование вкупе с осознанием предательства от единственного близкого человека в доме, которому я доверял, отдалось глухой болью в затылке. Единственном, что смущало, был факт того, что омега каким-то невероятным образом смогла попасть на работу в дом — это говорило лишь о том, что крыса завелась не одна. Она хотела сказать что-то ещё, но не успела — внезапно замолчала. Послышался шорох ткани — принялась за работу. Ответ сам за секунды пришел в голову — спальня дона была почти что единственной комнатой в доме, которая не прослушивалась.       Дверь скоро скрипнула, зашёл Альберто — его шаги я узнавал безошибочно. Не обращая внимания на прислугу, мужчина проследовал к санузлу, и через секунду свет ярко ударил по глазам. Я тихо отступил вглубь помещения и приложил палец к губам.       Родарри выглядел удивлённым, но, стоило отдать должное его быстрой реакции, ни одним действием не показал, что находился в комнате не один. Лишь бросил удивлённый взгляд, помрачнел и притворил дверь, открыл кран.       Вернулся в спальню.       — Ушла.       Покинув своё укрытие, я молча поравнялся с мужчиной и включил запись голоса Норы. На телефоне было слышно хуже, чем вживую, но общий смысл улавливался легко.       — Дерьмо. — Глаза Альберто метали молнии, и я опасливо отступил на несколько шагов назад. — Чем, блять, вообще занимается моя охрана?! — Он развернулся на каблуках, собираясь уйти, но я схватил его за рукав пиджака.       — Что ты собираешься делать?       — Сообщить своим людям, разумеется. — Альфа смотрел на меня, как на последнего идиота, но потом взгляд смягчился. Тонкие длинные пальцы потянулись к моей щеке и ласково по ней прошлись. — Стефан давно уже что-то заподозрил насчет этой мелкой твари, но никак не мог получить доказательства. Ты молодец, малыш.       Что ж, они хотя бы были в курсе.       — Вы же не будете хватать её сейчас, да? А то не узнаете, с кем она работает. — Шаг к альфе. Ещё шаг. Я стоял вплотную и смотрел снизу вверх.       — Ход, конечно, неплохой, но будет легче просто заставить её говорить. Она, скорее всего, быстро расколется, омегам сложнее терпеть боль.       О да, он отлично знал, как омеги переносят боль. Перед ним стоял живой пример.       Я опустил глаза и закусил губу.       — Её будут пытать?       — Навряд ли она расскажет всё добровольно. — Тёплая ладонь в успокаивающем жесте легла на талию. — В любом случае, жить ей осталось недолго.       Конечно, она шпионила, такое нельзя было прощать, и, вообще-то, я понимал, что мир мафии жесток, но одно дело, понимать это, другое — видеть собственными глазами и чувствовать на своей шкуре.       Спорить с Альберто бессмысленно — он был прав, хотя и мог уладить вопрос более мирно. Я сам хотел отомстить ей за обманутое доверие, но лишать человека жизни было кощунственно.       — Котёнок, переоденься во что-нибудь приличное — ты идёшь не на вечеринку хипстеров из девяностых.       Родарри искал что-то в шкафу. Его глаза не выражали явным счётом ничего — проблема была решена, он расскажет кому надо о крысе, её поймают, выбьют нужную информацию и убьют. Ничего нового, для Альберто — почти что классические будни. От осознания того, как легко альфа относится к человеческой жизни, у меня похолодело внутри. Да уж, по сравнению с подобным, обращение со мной было… не таким уж и плохим. Насилие и изнасилования не были для дона чем-то новым.       Я шагнул к кровати и осел на матрас, поражённо выдыхая. Пиздец. Я снова взглянул на будущего мужа под другим углом — жестокий, холодный, беспощадный. Человек, обладающий огромной властью. Он наверняка за минуту, а то и меньше, рассмотрел все возможные способы нахождения предателей, прочертил параллели со своими врагами, нашёл то, что подходит, и успокоился. Для него всё было решено.       — Блять. — Я шумно выдохнул и протёр глаза.       Он — чудовище. Но чертовски умное и безжалостное. Акула.       Мы уже задерживались, Альберто окликнул меня и приказал надеть «что-то поприличнее». Я рылся в шкафу, не разбирая вещей и не отличая их друг от друга. Перед глазами стояла пелена. Терпение Родарри было не бесконечным, и он сам в секунды отыскал мне то, что по его мнению подходило лучше всего: чёрные обтягивающие брюки, такого же цвета мягкий кардиган и фиолетовую рубашку.       У лестницы на первом этаже нас встретили охранники и молодой мужчина-омега. Все пятеро вежливо поздоровались с доном и «мистером Гейлом».       Сначала мне представился омега в прекрасном голубом костюме — его звали Дэвид, и он оказался личным помощником Альберто. Парень ярко пах розами и ослепительно улыбался. Смотря на него и Родарри, отдающего приказы по поводу сегодняшнего дня, я подумал о том, что эти двое, вероятно, раньше проводили друг с другом не только рабочее время. Затем мне представили двух охранников, которые, как выразился Альберто, были теперь постоянной частью моей жизни. «У тебя будет ещё двое других, чтобы заменять Стивена и Роберта, но с ними познакомишься позже.» Это были классические «шкафы»: высокие, широкие альфы, чьи мускулы видны даже через плотную ткань рубашек и чёрных классических пиджаков. Мужчины были чуть крупнее Альберто в плечах и смотрелись грозно, но доброжелательно. Каждый аккуратно пожал мне руку, обращаясь будто с хрупкой стеклянной статуэткой. Я хмыкнул, глядя на дона: ему следовало бы поучиться у своих подчинённых манерам. Самому мафиози не очень нравилось, что к его жениху прикасаются другие альфы, он чуть сжал челюсть, выказывая своё недовольство, но промолчал, ведь сам понимал, насколько необоснованна его ревность.       Перед тем, как сесть в другую машину, Родарри оставил лёгкий поцелуй у меня на губах и суховато улыбнулся:       — Ресторан забронирован на восемь, омега. Я заеду за тобой за полчаса.       Дэвид явно решил наладить со мной дружеский контакт, поэтому, как только мы сели в высокий бронированный «Порше», начал детально рассказывать о сегодняшнем дне: оказалось, никакого шоппинга, фактически, в расписание не включалось. Мы ехали в какой-то суперэлитный салон, где надо мной будут работать стилисты с мировыми именами. «Работа» включала в себя стрижку, эпиляцию чуть ли не всех частей тела, на что я достаточно капризно морщил нос, чем заслужил тихий смешок в кулак от молодого человека, консультацию с косметологом, лёгкий макияж, подбор уходовой и декоративной косметики, обновление гардероба и ещё кучу всяких неприятных процедур, которые меня вовсе не радовали. Я не был любителем бьюти-индустрии.       Мы приехали довольно быстро, дороги были почти пустыми, что, в принципе, неудивительно: шла середина рабочего дня.       Рядом с салоном, в который мы направлялись, располагалась дорогая кофейня, и Дэвид предложил мне туда заглянуть. Отказываться было глупо — я хотел до минимума сократить время пребывания в салоне.       — Я так рад, что мистер Родарри наконец-то решил остепениться, — произнёс парень, ставя на столик у широкого окна чашку со своим горячим капучино.       Я взял пончик с шоколадной начинкой и большой моккачино с горой взбитых сливок. Ещё никогда раньше не отдавал за подобное около пятидесяти долларов, а вот Дэвид, не задумываясь, приложил к терминалу для оплаты банковскую карту. Даже для уровня жизни помощника мафиози, не занимающегося какими-то серьёзными делами, подобные траты были пустым звуком, не говоря уже о самом доне, на чьём счету лежали миллиарды долларов. Я чувствовал себя неуютно, но понимал — пора привыкать.       Охранники сели за соседний стол. Откровенно говоря, мужчины выглядели не просто рядовыми телохранителями, да и я сознавал, что, скорее всего, они оба учились в «Лиге Плюща». И мне гораздо больше хотелось пообщаться с ними — я редко общался с омегами, и мне сложно было находить с ними общий язык.       — Ты с ним спал. — Я сделал глоток кофе.       Дэвид поднял на меня взгляд.       — Дон много с кем спал.       — А сейчас он с тобой спит? — Я знал ответ, но не имел понятия, о чём вести диалог с молодым человеком.       — У нас был секс только пару раз, когда я только начинал работать на господина Родарри, а потом быстро ему надоел. Это было около пяти лет назад. Вообще, моя работа, помимо создания его личного расписания, разбора бумаг, бронирования отелей и ресторанов, во многом заключалась в поисках людей, которые должны провести с ним ночь. Теперь, когда мне не приходится постоянно иметь дело с капризными моделями, которых в основном предпочитал мистер Родарри, моя жизнь стала значительно спокойнее.       Пончик оказался невероятно вкусным, и я прикрыл от наслаждения глаза.       — У Альберто были какие-то длительные романы до меня?       — Смотря, что можно назвать длительным. — Омега снова улыбнулся. — Года, кажется, два назад, у дона был роман с девушкой, дочкой его подчинённого, они встречались месяцев семь, а потом довольно мирно разошлись, так и не дойдя до чего-то серьёзного, типа её переезда к нему. Вообще, господин Родарри всегда предпочитал секс на одну или несколько ночей, ничем большим это не заканчивалось. Он жил работой, поэтому я сильно удивился, когда узнал, что он нашёл Избранного и планирует заводить семью. — Дэвид со значением посмотрел на золотое кольцо на моём пальце.

***

      В салоне, как я и предполагал, мне не понравилось. Стильно одетые люди с идеальными причёсками и макияжем не вызывали ничего, кроме скуки. Правда, надо отметить, что они и впрямь были мастерами своего дела: обращались со мной крайне вежливо, стригли очень аккуратно. В первый раз в жизни у меня были безупречные брови, превосходная укладка и незаметный макияж, подчёркивающий большие глаза. Мастера вертелись около меня, словно я был, по меньшей мере, президентом США.       Выбирали одежду долго, и я устал по сто раз мерить сумасшедшие по цене вещи, количество которых в раздевалке, казалось, не убавлялось ни на каплю, сколько бы часов я там не провёл. Наконец Алан, главный стилист, оказался доволен моим внешним видом, когда я предстал перед ним в чёрной шёлковой блузке, просторных брюках того же цвета на широком поясе, штанины которых еле прикрывали обнажённые лодыжки, светло-голубом кардигане из мягчайшей материи и матовых классических мартинсах на высокой подошве. Образ дополнял прозрачный кулон небесного цвета с каплями серебра по краям. От сумки я отказался наотрез — ненавидел такие аксессуары.       Я тысячу раз пожалел о том, что пытался ускорить процесс примерки вещей, когда мне делали лазерную эпиляцию — это оказалось чертовки неприятным времяпрепровождением. Когда мастер занимался ногами и подмышками, ещё куда ни шло, но как только он добрался до зоны бикини, я внезапно поверил в Бога и начал молиться о том, чтобы это быстрее кончилось.       Экран телефона показывал девятнадцать тридцать: Альберто уже приехал. Мастер ушёл в другую комнату, чтобы дать мне спокойно одеться в одиночестве, и я принялся натягивать короткие чёрные носки, а затем искать белье, которого… не было? Я переворошил одежду снова, но трусы волшебным образом пропали. Телефон зазвонил, и Альберто почти что сердитым голосом потребовал поторопиться. Пф, как будто мы не могли опоздать в ресторан! В любом случае, времени на то, чтобы искать пропажу не было, поднимать кресла и кушетку, под которые мог завалиться недостающий предмет гардероба, я бы не успел в любом случае. Поэтому начал быстро натягивать остальную одежду. Ткань ощущалась странно и непривычно на коже без волос.       Родарри стоял у входа в салон, с наслаждением затягиваясь сигарой. Он курил редко, и никогда — сигареты.       Я застыл, увидев мужчину. Он держал букет огромных полураскрывшихся пионов — моих любимых цветов. Чуть взъерошив волосы, падающие на лоб кудрявыми тёмными прядями, подошёл к своему альфе. Он молча бросил на асфальт недокуренную сигару и затушил её каблуком.       Восхищённо рассматривал меня с полминуты, а потом произнёс:       — Так лучше. — Провёл пальцами по собственной метке, больше не закрытой волосами — виски и затылок были сильно укорочены, а основная длина чуть прикрывала уши. — Ты похож на фарфоровую куклу. Невероятно красивый, идеальный.       Солнце уже зашло, лишь мягкий свет ламп и вывесок освещал улицу. Рядом стоял привлекательный и элегантный альфа, который делал комплименты и дарил цветы. Мягко целовал в губы. На миг показалось, что я в сказке, в мечте любого юного омеги.       К сожалению, я знал — это лишь обложка красивой книги. ____________________________________ *Property of Alberto Rodarri - собственность Альберто Родарри