Draw with consequenses or My Fucking Life

Я сидел за столом. На нем одиноко стояла бутылка абсента и наполовину выпитая рюмка. Я просто тупо сидел и переваривал все дни в этом чертовом Нью-Йорке... Некончающиеся концерты, фотосессии Адама, клубы, тусовки.... Море выпитого алкоголя. Килограммы выкуренной травки. Тридцать ночей. С ним... Адам... Что с ним в последнее время происходит, мне очень интересно??? Почему он ведет себя, как деревянный болванчик? Почему не следит за собой? Зачем он все время отмалчивается, когда я о нем беспокоюсь и спрашиваю о личном? Много вопросов. На них есть ответы. И все они у моего любимого брюнета, с глазами цвета индиго... Сегодня был розыгрыш... Господи, как я боялся в тот момент врать ему. Смотреть в глаза и врать... Слова, сказанные тогда, выжигались у меня на душе. Я сам был на грани того, чтобы расколоться... И почему на эту роль выбрали именно меня? Я никогда в своей жизни не ступал на сцену. Не учил роль, не видел зрителя... Мать твою, я не актер, в конце то концов!!! Какого хера вообще это было нужно??! Это похоже на дневник шестнадцатилетки, втюрившейся в школьного красавчика. Какая же избитая ситуация... Нет. Все... С меня хватит!!! — Я за*бался выбирать подходы к тебе, Ламберт! — закричал я пьяным голосом на весь отель и шарахнул бутылку абсента об стену. Сразу послышались возмущенные вопли. Мне на всех наплевать. Пусть орут. — Мне пох*р на все!!! — продолжал я. Но в конце концов алкоголь взял свое. Тихо бубня себе под нос песню про овечку Долли, я поплелся на несгибающихся ногах в спальню. Рухнул на диван. Уставился в потолок. Закрыл глаза. Вырубился.*** — Ээй... Соня! Просыпайся! Какой красивый голос... — Адам? — спросил я сквозь сон. — Не угадал! — голос засмеялся. Потом я почувствовал, что кто-то дышит мне в ухо и гладит челку. Я мгновенно открыл глаза. Увидел стену и плазменный телевизор. „Тебе показалось...” — пронеслось у меня в голове. Да нет... Я чувствовал тепло дыхания. Видел длинные красивые пальцы рук, перебирающих пряди моей теперь молочно-шоколадной челки. „Это не Адам! У него не такие руки!” — запниковал мой внутрениий голос. По моему телу прокатилась волна холодящего страха и ужаса. Меня трогал незнакомый мужик!!! Я применил стандартный удар локтем (тот, кто лежал рядом со мной охнул и убрал руки) и мысленно матеря все на свете вскочил с постели. Посмотрев на моего любителя ложиться в чужую постель и лапать спящих парней, я буквально впал в ступор. На меня смотрел брюнет с глазами цвета итальянской лагуны и густым оперением ресниц. Я потерял дар речи. Я даже на минуту думать перестал. Господь Всемогущий, какой же он красавчик! И очень на кого то похож. Но я не мог вспомнить на кого. Я просто стоял и смотрел. Парень же мученически улыбнулся,согнувщись пополам от моей самозащиты и сказал: — Как не гостеприимно! Нет. Он издевается!!! — А тебя никто не приглашал! — с вызовом ответил я. — Да? Ты в этом уверен??? — он подошел ко мне так близко, что я мог различить каждую ресничку. Вся его боль сразу сошла с лица. Он подарил мне очень сексуальную улыбку. — Пошел вон!!! Я конечно был „на взводе”, но Томми Джо Ретлифф не потерпит простого пик-апа!!! Тем более с такой подачей. — Хм... А я думал... — всего на секунду в его глазах промелькнуло разочарование. — Ладно... До встречи, Томми. Он вдруг порывисто поцеловал меня. — Не забудь про Адама... — и он ушел. Хлопнула дверь. А я так и стоял посередине номера. Голова отказывалась работать как обычно... Откуда он знал мое имя??? Откуда знал Адама??? Да кто он в конце концов??! Такой прекрасный парень. Весь в черном. С волосами цвета воронова крыла, как у Адама... Мать твою... Так вот кого он.... В этот момент в дверь постучали. — Уборка номеров! — раздалось из коридора. Я впустил уборщицу. А сам надел на себя свою любимую фиолетовую футболку с надписью-граффити "Fuck Ме" и прикрыл все это безобразие легкой черной курткой. Наспех накрасился. Хотел разбудить своего мужчину поцелуем. И может быть получить в награду продолжение. Я лукаво улыбнулся. Ой. А мне идет. Надо запомнить. В приподнятом настроении вышел из номера, сказав уборщице, что сегодня уезжаю и красть у меня нечего. Плюс, на всякий случай запер комнату с собранными вещами. Те вопросы, которые мучали меня ночью, теперь куда-то улетучились. Я просто забыл о них. Пока я шел, от радости подпрыгиваяна ходу, я прокручивал в голове варианты того, что может последовать после поцелуя. „Ох... Не вовремя же ты проснулся, мой милый друг в штанах!” — подумал я, случайно опустив глаза вниз. От красочных вариантов того, кто, кого, куда и как будет за что иметь, мой дружок очень оживился. Слава тебе, Господи, что я знал, как это предотвратить. Быстренько прищемив его между ног, и пару раз при этом пискнув, я пошел по коридору, выискивая глазами в прохладной полутьме дверь с табличкой "496". Остановившись перед номером Адама, я выдохнул. Зажмурившись, я очень осторожно повернул ручку двери. Она была не заперта. Странно... Я на цыпочках прошел в его спальню. Встал рядом с кроватью и опешил... Я много раз видел Адама спящим. Но сегодня он был таким красивым... Ежик черных волос покоился на подушке, немного закрывая лицо Адама. Почему-то мокрые ресницы немного подрагивали. Губы были приоткрыты. Через секунду они растянулись в улыбку. На щеках были видны следы слез. Меня прошило током. Он плакал??? Нет... Я наклонился над ним и тихо позвал: — Адааам...— Адааам... Он резко сел на кровати и в прямом смысле боднул меня лбом. Баран, тоже мне... Ой... Больно то как!!! — Ааааааа!!! Ты чего??! Больно же!!! Я схватился за голову. В глазах плясали звездочки. Адам начал бурчать: — Какого хре.. Ему что, совсем не больно??? Да он издевается!!! — Так!!! — взорвался я. — Нет. Я что-то не пойму тебя. Ты что, хочешь меня саморучно — в этом случае самоголовно — убить??! Вчера сшиб с ног. Сегодня утро начинаешь с виртуозного прицельного удара „лоб-в-лоб”!!! У меня же шишка будет... — я перешел уже на хныканье. Действительно обидно. Особенно, если тебе выступать перед многотысячной толпой через три дня, а у тебя огромный синий шишак на лбу. Я стал тереть пораженное место. — Хм... Здравствуй, милый, — раздраженный голос Адама и его суженные глаза были как нож по больному месту. — У меня есть к тебе один вопрос. Что ты делаешь у меня в номере в... — он отвернулся посмотреть на часы. Я же всей душой желал увидеть его лицо и его улыбку. Но какого черта Адам был так зол??! И срывал эту злость на мне??! — В шесть часов утра??! — его холодный чужой голос бил меня хлыстом. Все с меня хватит... — Почему ты на меня орешь, придурок гребаный??! Забыл, что я тебе вчера сказал??! Мы выезжаем через три часа, идиот!!! Боль и обида растекалась по мне, как стакан выпитого яда. Я посмотрел на Адама. Что же тебе от меня нужно??! — Ламберт. Собирайся, — тихо пробормотал я. К горлу подступали слезы. — Мы все через два часа должны быть внизу на рецепшене. Голос мой меня подвел... Адам продолжал буравить меня злобным взглядом. Я так больше не могу! „Перестань на меня так смотреть!!!” — мысленно крикнул я ему. Я встал, и ноги сами понесли меня прочь от номера этого ублюдка. Напоследок шарахнув дверью посильнее, я убежал к себе. Уборщица ушла. Я стал судорожно открывать дверь в спальню. Хочу... Нет. Мне сейчас просто необходимо напиться и выпустить слезы. Ключ выпал у меня из рук. Я долбанул кулаком ни в чем неповинную дверь. Прислонился к ней спиной. Плевать на тушь. Пусть... Я хочу чтобы мне было больно. Чтобы я смог его простить. Сползаю на пол. Уже плачу. Положил руки на колени. Потом встал. Достал бутылку текилы и отпил. Блаженный алкоголь растекся по телу. Я вернулся под дверь. Сел. Опять сижу и реву, как девка. Опускаю голову на руки. Вернули меня в реальность довольно странные звуки... Всхлипы. И плач. Кто-то плакал... Я открыл глаза. По ним прошелся яркий утренний свет. Передо мной в дверях номера стояла маленькая кудрявая девочка лет семи с плюшевым мишкой в руке, который тоскливо висел, касаясь пола задними лапами. Это она плакала. — Тетенька... Ой.. Нет. Дяденька , а вам плохо, да? Вам тоже конфет не дают? Мне защемило сердце. — Да. Мне плохо, — я встал. — Малышка, а где твои родители? Девочка подошла и обняла меня за коленки. „И зачем ты носишь эти говнодавы?” — спросил я себя. — Мои родители погибли, когда мне был год. Я здесь со старшим братом. Меня зовут Дэмми. — девочка посмотрела на меня своими серо-зелеными глазами с желтыми зигзагами вокруг зрачка и улыбнулась. — О господи... Я содрогнулся. Мне так стало жалко эту хрупкую девочку... Практически с рождения без матери и отца... — Дядя, а вы не ответили на мой вопрос... — Какая ты деловая! — я присел на корточки рядом с Дэмми. — Да мне было плохо. Я поругался с одним очень близким человеком. — Ааа... — она кивнула. В ее глазах было глубокое понимание. „С ней нужно разговаривать на равных, иначе она обидится,” — подсказал внутренний голос. — Когда мы с братиком ссоримся, то пишем друг другу записку с местом и временем. Приходим туда и просто разговариваем. И миримся. Вот так, — она протянула мне мизинец. Я сомкнул на ее пальце свой. — Мирись, мирись, мирись и больше не дерись! — произнося все это, Дэмми в такт словам дергала меня за мизинец. — А если будешь драться, я буду кусаться! Девочка зарычала и изобразила кусающееся животное. Я улыбнулся. Какая она милая! — Дяденька.. А дяденька... А как вас зовут? — Эээ... Меня зовут.. Называй меня просто Томми. И я не дяденька. То есть... Конечно же дяденька. Но лучше обращайся ко мне на "ты". Договорились? — Ладно дя... Томми! — она хихикнула и бросилась меня обнимать. — Ааааа!!!! Падаю!!! Потом началась игра — кто кого защекочет. Я то щекотки не боюсь... Но все равно смеялся... Хорошая эта Дэмми. И кудряшка такая. Как овечка! — Ладно, Томми. Мне надо к братику. А то он сердиться будет, — она чмокнула меня в щеку и пошла, подпрыгивая на ходу, к двери. — Только в следующий раз Дэмми с незнакомыми дядями не здоровайся и не заходи к ним в номер! — крикнул я ей. — Хорошо! Не буду! — послышалось уже из коридора. Плакать уже не хотелось. Дэмми подняла мне настроение. Я пошел собираться. Через час зашел Монти и сказал, что уже надо спускаться вниз. — Наш автобус давно стоит у выхода, — пробасил он, помогая мне с чемоданами. И тут я заметил. Медведь Дэмми. Она забыла его у меня в номере. Надо передать через рецепшен. Схватив бедного косолапого подмышку, я вместе с Монти начал спускаться вниз. Составив богаж на пол, я попросил Сутана, стоявшего уже с кучей чемоданов, присмотреть и за моими. А сам направился с медведем в руках к стойке рецепшена. Администратор, женщина лет сорока, мило мне улыбнулась. Я спросил: — А можно ли у вас узнать, в каком номере сейчас живут брат с сестрой. Она еще такая кудрявая, милая. Дэмми зовут. — А... Мистер Страйдер... С сестрой... — она стала высматривать что-то на мониторе. — Вот. Так они же сдали номер и уехали полчаса назад. — А вы случайно не знаете куда? — Оо... А вот это я вам, молодой человек... — „...не смогу сказать ” закончил мысленно я. — ...Как раз-таки смогу сказать. Они уехали в Лос-Анджелес. У них там дом в районе Бродвея. Я чуть ли не кинулся ее целовать: — Спасибо! Спасибо! Спасибо вам огромное!!! — Молодой человек! Тише, тише! Вы так нам пожарную тревогу устроите! — засмеялась она. — Еще раз огромное вам спасибо! — ответил ей я и вручил шоколадку. В автобус мы сели минут через пятнадцать. Прошел час... Адам до сих пор не появился. Мне становится как-то не по себе... — Ну все!!! — Минг была в ярости. — Я щас возьму эту гламурную звезду за задницу и приведу этого засранца сюда!!! Она бурей вылетела из автобуса. Через пять минут она вернулась. А через двадцать пришел Адам. Он, ничего не говоря, плюхнулся рядом со мной, нагло положил голову мне на плечо и заснул. Я был только рад. Я уже все ему простил. Ведь я его люблю и он мне нужен. Все. Впереди L.А. Мы потрясем этот город. Это сто процентов!