For Y.O.U

Песня Park Bom (2NE1) - You and I - Хёёёёёк! - Подожди, хён. Чтооо?! – Попросил Хёкджэ Сонмина повисеть на линии, пока он спросит у Донхэ, что случилось. Он был в коридоре клиники, рядом с палатой Донхэ, разговаривая по больничному телефону. - Хёёёёёкки, иди сюда!! - Минуту, Донхэ! – Прокричал он в ответ и извинился перед Сонмином, который всё ещё был на том конце провода. - Да-да, хён, я слушаю… - Сказал он Сонмину, закатив глаза, когда хён продолжил своё нытье. - Хёкк-а, будет сложно, если ты продолжишь упорствовать! Ты НЕ МОЖЕШЬ исчезнуть так, как ты это сделал! SM совсем не рады тому, что ты натворил, знаешь? Ты вкладывал столько сил только для того, чтобы всё прекратить? Что если… - ХЁКДЖЭЭЭЭЭ!! – Снова закричал Донхэ из своей палаты. - Айщ, прости, хён. ДОНХЭ, Я РАЗГОВАРИВАЮ ПО ТЕЛЕФОНУ, ТЫ МОЖЕШЬ ПОДОЖДАТЬ МИНУТУ?! - Мистер, мы в клинике! Пожалуйста, тише! – Мимо прошла медсестра и отругала танцора. Хёкджэ слегка покраснел и поклонился, извиняясь за созданный шум. - Слушай, хён, прости, но я отключаюсь. Донхэ никого не слушается с самого утра и даже медсестры против меня. - Хёкджэ, я приеду в Японию с Рёуком и Кюхёном на несколько дней, чтобы навестить Хэ. Не думай, что разговор окончен. - Да, да. Пока, хён. – Улыбнулся Хёкджэ, отключившись, и немедленно побежал в палату Хэ. Его челюсть поздоровалась с полом, когда, вбежав в комнату, он увидел полностью мокрого Донхэ. - Что ты делал!!!???!! – Закричал он на брюнета, устремляясь к нему и вытирая воду с его лица большими пальцами. - Я захотел пить, но мои пальцы тряслись. Тебя не было здесь, чтобы помочь мне. – Тихо ответил Донхэ, надувшись. Слёзы уже скопились в уголках его глаз, готовые в любой момент пролиться, как и всегда, брюнет был слишком чувствительным из-за всего. Его пижама была такой же мокрой, как и его волосы, и постельное белье, и Донхэ почувствовал медленно катящиеся по его щекам слёзы, ощущая себя бесполезным и глупым. - Прости, Хэ. Прости меня за то, что меня здесь не было, – проговорил Хёкджэ, крепко обнимая друга и совсем не заботясь о том, что тот весь мокрый. – Давай мы поменяем твою пижаму. – Продолжил он, когда взял Донхэ на руки и понес его ванну. Младший сейчас был таким легким, что Хёкджэ оцепенел, когда осознал это. Он через силу сглотнул, сажая Донхэ на стул в ванной комнате и помогая ему снять его одежду. Слишком бледный, слишком худой, вид больного друга разбил – снова – сердце Хёкджэ. - Хэ… Что ты хочешь съесть? – Осторожно спросил он, положив на голову Донхэ полотенце. – Я куплю всё, что ты захочешь. – Продолжил он, испугавшись молчания друга. Еда была запретной темой при разговоре с брюнетом, который часто решал совсем не есть, раздражая этим всех медсестер. - Не хочу. Вот оно. Донхэ не хотел есть, Хёкджэ мог быть уверен, что день будет тяжелым для него, и для друга. У Донхэ не было никакой существенной причины не хотеть есть, просто его настроение часто менялось, и он был раздражен. Кроме того, одной мысли, что его вырвет от всей съеденной еды, было достаточно, чтобы Донхэ прекратил есть. - Давай, Хэ… Тебе нужно питаться, так ведь? Доктор сказал, что это поможет тебе поправиться… - Не. Хочу. - Пожалуйста, Хэ. Поешь ради меня. – Мягко попросил Хёкджэ, относя брюнета обратно в кровать. На самом деле, Донхэ вполне был способен идти сам. Большую часть времени он был слаб и его трясло, у него часто был жар, из-за чего ему приходилось оставаться в постели, но сейчас он превосходно мог дойти сам. Просто он не хотел, потому что намного лучше, если его отнесет Хёкджэ. Он снова был эгоистичным и капризным, но была пятидесятипроцентная вероятность, что он умрет, ведь так? Поэтому, по его мнению, ему стоило быть эгоистом. - Что ты сделаешь, если я поем? – Дразня, спросил Донхэ, уже уверенный в ответе. - Всё. Я сделаю всё для тебя. – Искренне и без каких-либо раздумий ответил Хёкджэ, потому что Донхэ всегда спрашивал его об этом и Хёкджэ всегда будет так отвечать. - Тогда я хочу поесть кимчи. - Кимчи! – Повторил Хёкджэ, ярко улыбаясь из-за этой новости. - И ты должен остаться на ночь со мной… - Продолжил Донхэ, по-детски улыбаясь. - Хорошо-хорошо… - Не сопротивлялся Хёкджэ, последнее слово всегда оставалось за Донхэ, поэтому его уже беспокоила мысль о том, чтобы его не отругал доктор и медсестры за то, что он спит с пациентом. *** - Ахахахахахахахахахахаха!!! Они смеялись. Это был день, когда Донхэ, вернувшись после химиотерапии, чувствовал себя неожиданно лучше. И когда он вошел в палату, Хёкджэ уже ждал его, как и всегда, и в одной руке у него был гигантский букет цветов, а в другой – пластиковый пакет с рыбой–клоуном внутри. Поэтому они смеялись, а Донхэ попросил друга назвать рыбку «Ынхёк», но Хёкджэ пылко отказывался от этого предложения. У Донхэ сверкали глаза, рот болел от смеха, а сердце Хёкджэ наполнялось счастьем и радостью, когда он смотрел на улыбающегося брюнета перед собой. Внезапно, Донхэ перестал улыбаться и наклонился к оцепеневшему Хёкджэ, серьёзно смотря в глаза танцору. - Спасибо… - Почти беззвучно пробормотал он, когда поцеловал в щеку Хёкджэ. – Спасибо за всё… - Он покраснел, всё ещё пристально смотря другу в глаза. Конечно, это был не первый раз, когда они целовали друг друга в щеку. Но этот поцелуй был другим, более интимным, более настоящим. Потому что они больше не были Донхэ и Ынхёком из Super Junior. Они были просто Донхэ и Хёкджэ. А это был просто поцелуй в щеку. Но это был один из таких поцелуев, который мог пересечь тайную границу, которую они установили более десяти лет назад. Такой поцелуй, из-за которого они молча и с любовью смотрели в глаза друг другу, а Хёкджэ колебался между желанием немедленно впиться в губы Донхэ или же просто спрятать все свои чувства за улыбкой, как и обычно. Они всегда были на этой черте, между дружбой и любовью, не пересекая её, но и не отступая назад. Хёкджэ полуприкрытыми глазами посмотрел на искреннюю и мягкую улыбку совсем рядом с ним. Тишина густо окутывала их, а его губы были на крошечном расстоянии от губ Донхэ, и танцор задавался вопросом, наступит ли день, когда он сможет поцеловать их. Донхэ был так близко, и так далеко от него. Недоступный. Он выбрал второй вариант. Он выдавил улыбку и прервал зрительный контакт, мысленно ругая себя. Сейчас он желал повернуть время вспять и признаться другу, когда тот был ещё здоров и в хорошей форме. После ещё одного смущенного переглядывания между ними, краснота исчезла с их щёк, а в палату вошел доктор Ли с изумлением во взгляде. В одно мгновение он начал кричать на Хёкджэ из-за того, что танцор имел смелость принести РЫБУ в клинику. Это было глупо, опасно для пациента, полностью неприемлемо и рискованно, по мнению доктора Ли. Кроме того, он был совсем не рад объяснению Хёкджэ о том, как Донхэ был храбр и стоек ранее на химиотерапии, и эта рыбка была его подарком, и что, в конце концов, этому бедному животному придется остаться в их квартире. Доктор вздохнул и попросил черноволосого парня уйти вместе с рыбой, но Донхэ мгновенно обвил сзади собственнически руки вокруг шеи Хёкджэ, говоря врачу, что он НЕ будет есть и НЕ будет глотать лекарства, если Хёкджэ заставят уйти. После извинений Хёкджэ и отправления рыбы-клоуна «Ынхёкки» к доброй медсестре, которая согласилась подержать у себя бедное животное до тех пор, пока Хёкджэ не вернется к себе в квартиру и не заберет её с собой, Донхэ, наконец, согласился поесть. Но, конечно же, Хёкджэ пришлось кормить его. Просто тот обнаружил, что его руки сильно трясутся. *** - Донхэ, ты же будешь хорошим мальчиком, да? – Спросил Хёкджэ, перебирая пальцами волосы брюнета. Донхэ яростно закивал, обвив руки вокруг талии Хёкджэ и наклонив голову на грудь друга. - Хотя мне немного страшно… - Признался он, крепче сжимая танцора в объятиях. - Да ладно тебе, Хэ… Ты не меньше часа вчера разговаривал с Рёуком по телефону! Это глупо! - Только немного… - Пробормотал он, пряча лицо на груди друга. - Сонмин, Рёук и Кюхён ждут в коридоре, следует ли мне впустить их? – Мягко спросил танцор. -Хммм… - Невнятно ответил Донхэ, слегка касаясь лицом груди Хёкджэ. - Перестань вести себя как ребёнок, будь собой. – Довольно посмеивался Хёкджэ. Он легко поцеловал Донхэ в макушку и пошел открывать дверь в палату. – Входите! – Радостно воскликнул он, когда три парня вошли в комнату, слегка напряженные и обеспокоенные. Донхэ был известен своей горячностью, импульсивным темпераментом и его непредсказуемыми срывами, и три айдола не хотели его раздражать. Они уже два дня были в Японии, но до сегодняшнего дня Донхэ отказывался увидеться с ними, и даже Хёкджэ не мог ничего сделать. Но сегодняшний день отличался – у Хэ не было химиотерапии, поэтому его не рвало весь день, а Хёкджэ разрешили провести прошлую ночь вместе с Донхэ, что подняло тому настроение. На самом деле, у Донхэ был действительно хороший день сегодня, он даже разрешил Хёкджэ помыть ему голову этим утром без ворчания и обид на друга. Итак, три парня вошли осторожно в палату, ярко улыбаясь счастливому Хёкджэ и надувшемуся Донхэ. В руках у них была куча подарков – все для больного. - Донхэ… - Начал Сонмин, медленно подходя к кровати капризного брюнета. Донхэ не знал, как реагировать. Плакать или обнимать друзей? Сказать им убираться, потому что было слишком больно их видеть? Сказать, что он очень сильно скучал по ним, что он страдал и что лечение было болезненным и изнуряющим? Он не знал, что делать. Он всё ещё избегал взглядов друзей, не смея заглянуть им в глаза. Поэтому он сделал единственное, что у него хорошо получалось – он повернул голову к Хёкджэ и обеспокоенно посмотрел на него щенячьими глазами, мысленно спрашивая, как поступить. И Хёкджэ улыбнулся. Он взял его руку и крепко её сжал, пошутил насчет неловкой атмосферы и все засмеялись, в то время как на Донхэ напали с объятиями и поцелуями, успокаивающими и теплыми словами. Донхэ тоже улыбнулся, наконец-то, имея возможность нормально поговорить со своими друзьями. Но по большей части это огромная и искренняя улыбка на лице Хёкджэ, разговаривающего с Сонмином, или его яркий смех, пока он шутил с Кюхёном, заставляли Донхэ улыбаться, больше, чем что-либо другое. *** Кюхён зло посмеивался, включая новую игру на приставке, пока Донхэ убеждал его, что он сильнее, во всяком случае, потому что играл каждый день в течение более чем трёх недель, и это было самой лучшей тренировкой для него. Рёук очищал яблоки, счастливо слушая споры своих хёнов. Сонмин решил не тратить время, поэтому вывел Хёкджэ из палаты, пока Донхэ был занят геймером, и заставил его сесть на один из огромных диванов там, где было потише. - Хёкджэ, я знаю, что ты не хочешь разговаривать об этом, но я волнуюсь… - Хён. Я прекрасно осведомлен о ситуации, спасибо. Но не нужно беспокоиться. - Хёкджэ, пожалуйста, поговори со мной. Я просто хочу поговорить с тобой, мы же друзья, помнишь? Ты не устал? Ты не хочешь сейчас немного отдохнуть или что-то типа того? Мы можем позаботиться о Хэ ради тебя… в любом случае, ты скажешь «нет», поэтому, на самом деле, мой вопрос заключался в следующем: тебе нужны деньги? Или хороший юрист? - Шшшш. Не здесь, пожалуйста. – Огрызнулся Хёкджэ, с паранойей озираясь вокруг. - Ли Хёкджэ, ты, блин, отменил всё своё расписание и уехал в Японию без какого-либо разрешения! Они аннулировали твой контракт с SM, так ведь? -… - Так ведь, Хёкджэ? И тебе придется заплатить огромную компенсацию из-за этого! Плюс аренда квартиры на Хоккайдо! И присмотр за палатой Донхэ, ты его очень сильно балуешь. Приставка, видеоигры, мягкие игрушки, DVD, CD, цветы, книги и… - У меня есть сбережения. Всё нормально. - Ли Хёкджэ, ты шутишь? Они погубят тебя! Компенсация за неуважение своего контракта невообразимо огромная! И что насчёт тебя, Хёкк-а? Ты потратил почти половину своей жизни, тренируясь и мечтая об SM! Что насчёт Super Junior? Что насчёт твоих мечтаний? И у тебя не будет вечно сбережений! Что ты будешь делать потом? - Хорошо! Я откажусь от Донхэ и уеду с тобой в Корею! Ты счастлив?! – Взорвался Хёкджэ. Сонмин не ответил, его глаза были широко распахнуты. - Потому что я – нет! Я не буду счастлив без него, ты понимаешь?!! Меня не волнуют деньги – если мне придется работать ночью, чтобы оставаться здесь с ним, я сделаю это!! Ты сказал, что я провел половину жизни в SM? Я, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ПРОВЕЛ ПОЛОВИНУ ЖИЗНИ И С ДОНХЭ ТОЖЕ! И он намного важнее, чем чёртова жизнь айдола!! – Вскочил Хёкджэ, кипятясь, готовый уйти от старшего. - Хёк, послушай, прости меня! – Сонмин потянул его за руку, останавливая. – Я просто… беспокоюсь о тебе… Я просто хочу поговорить с тобой… Ты никому ничего не сказал, не объяснил свой выбор, ты проводил всё время в клинике без отдыха и еды… - Перестань волноваться обо мне. Со мной всё в порядке. Тебе следует волноваться о Донхэ, он тот, кто болеет. Не я. – Холодно заявил Хёкджэ, слёзы уже начали катиться по его щекам. - Хёкджэ, я боюсь за тебя… Ты будешь страдать из-за этого, ты знаешь… - Горько сказал Сонмин, смотря в пол, чтобы не разразиться слезами прямо здесь, прямо сейчас. - Я готов страдать… Если его делает счастливым моё присутствие рядом с ним, я полностью согласен страдать. - Хёк… - Ты знаешь, что он может спать только два часа ночью? Каждые два часа чёртова медсестра будит его, что бы обследовать! Знаешь, что из-за химиотерапии он теряет волосы? Он так напуган этим, что отказывается мыть голову!! Знаешь, что его рвёт со всей еды, которую он съедает? Знаешь, что каждый раз, когда мы выходим гулять в парк, всё заканчивается тем, что он начинает дрожать и трястись, не способный даже идти самостоятельно? - Хёкджэ… Эта ситуация губит тебя… Тебе нужно отдохнуть, подумать о последствиях, о фанатах, о твоей семье, ты вообще хорошо спишь? - Не хочу. – Ответил Хёкджэ с легкой улыбкой, думая о том, как он расстраивается, когда ему так говорит Донхэ, и что Сонмина это тоже рассердит. - Хёкджэ, я рядом, знаешь? Я хочу помочь тебе. И Донхэ я тоже хочу помочь. Если ты только скажешь мне… - Мягко произнес старший, совсем не разозлившись, и снова пригласил Хёкджэ присесть рядом с ним. Хёкджэ вздохнул и посмотрел на своего обеспокоенного друга. - Хорошо. Мне нужны деньги. Компенсация, которую мне нужно выплатить, непомерна. Они разорвали мой контракт, поэтому я больше не смогу быть в Super Junior, даже если Донхэ вылечится. Они не говорили это официально… Состояние здоровья Донхэ уже чересчур расстроило ELF, поэтому… Во всяком случае, мне просто нужны деньги. Это всё. Но всё нормально, я найду работу или еще что-то, не волнуйся. И не говори ничего моим родителям. Или Донхэ. - Хорошо… Я позабочусь о твоих счетах сразу же, как вернусь в Корею. У меня тоже есть сбережения, знаешь ли. И я не позволю тебе работать ночью – ты и так уже измучен. Нет, правда, ты видел свое лицо? Оно немного пугает и… - ХЁН!! – Перед двумя друзьями появился взволнованный Рёук, удивив их. - Что? – Хёкджэ мгновенно вскочил, готовый рвануть в палату Донхэ. - Он плачет. Он зовет тебя. – Со слезами в глазах сказал Рёук. - Что случилось? – Спросил Хёкджэ, пока они мчались по коридору. - Кюхён и я принесли ему несколько писем от ELF. Я не знаю, что на самом деле случилось, он так сильно хотел их прочитать, но неожиданно он разразился слезами и начал рвать письма! Он много раз просил позвать тебя и… - Рёук сильно переживал, слёзы уже катились по его щекам. Ему не нравилось видеть хёна таким. И ему не нравилось быть неспособным что-либо сделать для него. Только Хёкджэ мог справиться. Танцор кивнул и остановился около закрытой двери, услышав крики Донхэ даже через стену. Он глубоко дышал, вдыхая свежий воздух и пытаясь остановить свою дрожь, а затем спокойно открыл дверь. - Донхэ, что случилось? – Осторожно спросил он, подходя к плачущему брюнету с ничего не выражающим лицом. Донхэ ничего не ответил, но поднял руки перед Хёкджэ, мысленно прося об объятиях. Танцор повиновался и обнял брюнета, позволяя тому зарыться лицом у себя на груди. Хёкджэ, извиняясь, посмотрел на Кюхёна, всё еще шокированного поведением Донхэ, кусочки бумаги были крепко сжаты у него в руках. У макнэ в глазах стояли слёзы, когда он печально посмотрел на своих обнимающихся хёнов, не зная, что делать или говорить. Он был напуган. Сильно напуган. Почему Донхэ себя так вел? И почему он чувствовал, что между ним и двумя его хёнами большая пропасть? Донхэ немедленно прекратил плакать, когда в палату вошёл Хёкджэ. Почему он не мог сделать тоже самое для него? - Это слишком тяжело… - Пробормотал Донхэ в грудь Хёкджэ, крепко сжимая рубашку танцора. - Знаю… - Тихо ответил Хёкджэ, слегка покачивая Донхэ. – Теперь успокойся… - Пробормотал он плачущему брюнету в ухо. – Я здесь… Я здесь, Хэ… - Прошептал Хёкджэ, нежно поглаживая тому спину. - Я больше не хочу, чтобы они здесь были… Это слишком тяжело… - Пробормотал он снова в грудь Хёкджэ, и три айдола опечаленно переглянулись, уже поняв, что имел в виду Донхэ. Сонмин выдавил улыбку, пообещал Донхэ, что скоро вернется, и поцеловал Хёкджэ в щеку, уверяя того, что он позаботится обо всём, о чём они говорили ранее. Рёук всё ещё тихо плакал, часто шмыгая носом и потирая красные глаза. Сонмин с грустной улыбкой нежно погладил его спину, прося поторапливаться. Рёук подошёл к Хёкджэ, чтобы обнять его, и попрощаться, но Донхэ собственнически держал того за спину, при этом слабо пробормотав «Не отпускай меня». Хёкджэ кивнул и только помахал невысокому парню – все его мысли были сосредоточены на Донхэ. Кюхён, всё ещё блуждающий где-то в своих мыслях, ничего не сказал. Он был чересчур шокирован депрессивным состоянием его любимого хёна, который за секунду перешел от радужно-счасливого настроения к печально-мрачному и плакал. Он последовал за двумя хёнами к выходу, унося с собой своё расстроенное и тяжелое сердце. Хёкджэ одними губами произнес им «Простите», но больше ничего не сказал. В конце концов, настроение Донхэ поднялось, когда они остались вдвоем. Хёкджэ извинится, когда вернется в свою квартиру – его одногруппники жили там, пока оставались в Японии. - Что насчёт объятий? – Слабо сказал он Донхэ, когда лег рядом с ним на кровать, утягивая его в медвежьи объятия. Он спрятал лицо у Донхэ в волосах и прикрыл глаза. Он заставил своё дыхание успокоиться, а слёзы – не падать. Да, было тяжело. Хёкджэ не мог отрицать этого. Он будет страдать и ему будет больно, он уверен. Но сейчас ничего неважно. Он отогнал плохие мысли о том, как будет жить без Донхэ, и просто наслаждался моментом. Прямо сейчас он был счастлив. Только ты и я. И я обещал тебе, что никогда не отпущу тебя.