For Y.O.U

Песня Super Junior – Angel Всё началось солнечным утром в пятницу, когда Хёкджэ вошёл в палату с сумкой, наполненной различными головными уборами. Он вытащил симпатичную шапочку с перуанским узором, одел её на брюнета и ярко улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла, когда он увидел реакцию друга. Донхэ молча снял шапочку с головы и вернул её Хёкджэ. У него было непроницаемое выражение лица, и Хёк не был уверен насчёт того, что можно было сказать в этой ситуации. Он закусил губу и посмотрел Донхэ в глаза, чувство вины росло в танцоре. Было слишком рано. Он был не готов. - Я не теряю свои волосы, Хёкджэ. – Заявил Донхэ, пристально смотря в глаза Хёкджэ. Танцор сглотнул и крепче сжал вязаную шапочку в руках. - Прости… - Тихо извинился он. – Уже четыре месяца прошло, и доктор сказал, что ты начнешь терять волосы… Донхэ посмотрел на извиняющегося друга и громко вздохнул, уже сожалея о своём холодном поведении. Он надул щеки и думал о том, как избавиться от этой неловкой тишины. - Хёкджэ! Смотри! Я точно не теряю волосы! – Бодро воскликнул Донхэ, дергая за несколько прядей. Он улыбнулся, радуясь, что его волосы всё ещё на его голове, и продолжил дергать за них снова и снова. Хёкджэ тоже улыбнулся, счастливо смотря на волосы Хэ. - Смотри-смотри-смотри, Хёкджэ! Я не потер… - Внезапно остановился Донхэ, заметив у себя в руке большой клок волос. Он безмолвно смотрел на свою руку, потом на Хёкджэ, и снова на руку. Одного взгляда на лицо Донхэ хватило, чтобы Хёкджэ взорвался смехом. - Ахахахахахахахахахахаха!! – Смеялся он, смотря на ошарашенного Хэ, не отводящего глаз от своей руки, полной волос. Донхэ взглянул на Хёкджэ и улыбнулся, радуясь тому, что заставил танцора смеяться. Он тоже засмеялся, заразившись от яркого и искреннего гоготания своего друга. Они вместе хохотали – Хёкджэ сжимал живот, потому что тот уже начал болеть, а Донхэ радостно смотрел на счастливого танцора до тех пор, пока снова не опустил взгляд на свою руку и не увидел клок своих волос. Сам того не замечая, в его ладонь упала тяжёлая слеза, сопровождаемая её соратницами. Он начал молча плакать, не особо сильно расстроившись, но и точно не чувствуя счастья из-за этого, не смея посмотреть на Хёкджэ, потому что он обещал другу, что будет сильным, но всё, что он делал, это снова и снова плакал. Поэтому Донхэ тихо всхлипывал, всё ещё смотря затуманенным взглядом на маленький клок у себя на ладони, и мысленно ругал себя, потому что это были всего лишь волосы, они вырастут снова, и всё будет хорошо. Но было так тяжело. Он очень сильно любил свои волосы. Нет. Хёкджэ очень сильно любил его волосы. Он всегда мягко расчесывал их, всегда гладил по ним, влюблено улыбаясь, и Донхэ думал, что не сможет жить без Хёкджэ, ласкающего его волосы, пусть даже если это было глупо и по-детски. Он собирался снова разразиться рыданиями, когда почувствовал мягкие пальцы, проводящие по его руке. Он опустил взгляд и увидел, как рука Хёкджэ убирает отмершие волосы с его ладони, затем Донхэ медленно поднял голову, борясь с желанием спрятаться под одеяла и приказать Хёку убираться из палаты, потому ему было чересчур стыдно. Сначала он кротко взглянул на танцора, всё ещё занятого убиранием волос с ладони Донхэ, но затем заметил, что пристально смотрит на сосредоточенное лицо друга уже в течение нескольких минут, желая узнать, о чём думает старший. - Ты будешь таким красивым без волос, знаешь? – Мягко прошептал Хёкджэ, лаская руку брюнета, очищенную от волос. Донхэ безмолвно кивнул, не очень убежденный в этом, а Хёк вытер ему слёзы, тепло улыбаясь. - Если хочешь, я тоже могу побрить свою голову, а? – Сказал он, искренне глядя Донхэ в глаза. И Донхэ знал, что он способен это сделать. - Нет. – Надулся Донхэ, опуская взгляд. - Почему? - Ты будешь намного красивее меня. Я не хочу, чтобы ты был моим соперником. – Горько улыбнулся он, пытаясь быть смешным, но говоря серьезно об этом. - Идиот. – Посмеивался Хёкджэ, вставая со своего стула. – Как насчёт того, чтобы посмотреть DVD, чтобы поднять нам настроение? – Спросил он, и Донхэ сразу же подвинулся на кровати, предоставляя место Хёкджэ. Танцор воспринял это как положительный ответ и открыл телевизор с DVD-плеером. Затем он лёг на маленькую кровать, а Донхэ устроился у него между ног, облокотившись спиной и головой о грудь друга. И брюнет мог поклясться, что это было его самое любимое место во всём мире, потому что тут он чувствовал себя в безопасности, он чувствовал себя в тепле, он чувствовал себя живым. Хёкджэ обнял его за плечи, и, когда начался фильм, неосознанно стал поглаживать волосы Хэ, как и всегда. Сердце Донхэ сжалось, когда он почувствовал мягкую руку Хёка у себя на голове, и он крепко закрыл глаза. Впервые он молился не о том, чтобы вылечиться, а том, чтобы больше не терять волосы. Это было глупо. В конце концов, для Хёкджэ это было просто незначительное действие. Но оно так много значило для него. Потому что он хотел вечно чувствовать руку Хёкджэ у себя в волосах. *** - Я хочу джинна, как у Аладдина. – Пробурчал Донхэ, когда фильм закончился. Хёкджэ проспал половину мультфильма, но сейчас уже наполовину проснулся, скептически смотря на ноющего Хэ, который сжимал его рубашку и просил у него джинна. - Я хочу джинна, как у Аладдина. – Повторил он, надув губы и слегка толкнув танцора, и Хёкджэ мог поклясться, что он погонится за всеми джиннами на этой планете прямо здесь и сейчас, если Донхэ продолжит быть таким милым. - Я хочу джинна… - Хорошо-хорошо! – Прервал его Хёкджэ, мысленно ругая себя, что позволил Хэ смотреть «Аладдина». – Я ваш джинн. У вас есть три желания, господин. – Сказал официально Хёк, заставляя брюнета широко улыбнуться. - Я хочу ковёр-самолёт! – Захихикал пациент, крепко сжимая руку Хёкджэ. - Чт… Хм… Как пожелаете, господин! – Ответил Хёкджэ, улыбаясь. - Где? – Радостно воскликнул Донхэ, уже ища ковёр. - Закрой свои глаза и подожди меня, мне нужно несколько минут! – С паникой в голосе сказал Хёкджэ, вскочив и направившись к двери. Донхэ закрыл глаза, на его лице играла широкая улыбка, он просто ждал танцора, столько всего делающего для него. Ты лучшее, что когда-либо было у меня… Когда Хэ открыл глаза, перед ним стоял улыбающийся Хёкджэ, в чёрной кепке на голове и в солнечных очках, закрывающих его глаза. Те же принадлежности он дал брюнету и заставил его подняться, спрашивая, есть ли у него жар или чувствует ли он слабость. - Нет, со мной всё в порядке. Полностью в порядке! – Ответил Донхэ, немного соврав, потому что прямо сейчас его не волновало, был ли у него жар или чувствовал ли он слабость. Он просто хотел оставаться с Хёкджэ, куда бы тот не захотел пойти. - Твой ковёр-самолет не в клинике, поэтому нам придется взять машину, господин. – Произнес танцор, осторожно выводя Донхэ из его палаты. – Нам не разрешено выходить, поэтому… Нам нужно быть невидимыми… - Прошептал Хёкджэ другу в ухо, и Хэ подумал, что Хёк сейчас вытащит мантию-невидимку Гарри Поттера для него. Потому что черноволосый парень был его джинном, а джинны могут сделать возможным всё, что угодно, не правда ли? *** - Мы на месте! Твой ковёр-самолёт здесь! – Весело воскликнул Хёкджэ, а Донхэ широко распахнул глаза, как идиот смотря на аттракционы перед ним. Хёк привёл его в Парк развлечений, принес ему мороженное и конфеты, держа его за руку перед тысячью счастливых людей, и здесь Хэ широко улыбнулся, а его сердце затрепетало в груди, когда он увидел перед собой огромный механизм с написанными на нём большими и сверкающими буквами «Ковёр-самолет Аладдина». - Пошли, Хэ! Время для полёта! – Смеялся друг, крепко сжимая его руку. И Донхэ тоже засмеялся, радуясь тому, что его желание исполнилось, радуясь тому, что он здесь вместе с Хёкджэ, радуясь полученной снова удаче, радуясь, что полетит, радуясь, что жив. Танцор улыбнулся своей фирменной улыбкой дёснами, которая могла осветить самое темное место на Земле, которая могла заставить самого мрачного человека тоже улыбнуться и которая могла сделать Донхэ счастливым. Да, Хёкджэ улыбался, думая о том, что даже если он всё потеряет, он никогда не отпустит Хэ. Он будет рядом с ним, защищая и любя его всем сердцем. *** Второе желание Донхэ исполнилось, когда он проснулся среди ночи, испуганный ночным кошмаром. За окном шумела гроза, лил сильный дождь и через окно были видны зигзаги молний, что еще больше напугало Хэ. Он немедленно позвонил Хёкджэ и попросил своего джинна быстро прийти. Через двадцать минут промокший Хёк забрался в палату через окно (спасибо комнате Донхэ, которая располагалась на первом этаже) и, до того, как брюнет успел прыгнуть ему на руку, попросил того закрыть глаза. Больной подчинился и крепко зажмурил глаза, улыбаясь от одной мысли, что Хёкджэ здесь, с ним. Танцор вынул что-то из кармана и сел рядом с другом, улыбаясь как идиот. - Открой глаза, - пробормотал он, и когда Донхэ медленно открыл глаза, Хёкджэ дунул на него сверкающими блестками, которые держал в руке. Тысячи маленьких пылинок летало вокруг Хэ, зачарованного зрелищем и наблюдающего за ними сияющими глазами. - Твоё желание для меня закон. – Тихо прошептал Хёкджэ, и Донхэ, разразившись слезами, притянул удивленного друга в медвежьи объятия, причитая о том, как это красиво и волшебно. Танцору не нравилось, когда Хэ плакал, поэтому он снова и снова дул на него сверкающей пылью, прося друга перестать реветь из-за ерунды. Все эти золотые и серебряные блестки сверкали в темноте ночи, и Донхэ мог поклясться, что никогда не видел ничего прекраснее. Хёкджэ со сверкающими пылинками в волосах, Хёкджэ, искренне улыбающийся и дующий на него ими, Хёкджэ, берущий его руку и наполняющий ее блестками, сияющие глаза Хёкджэ, когда тот смотрит на него, да, Хёкджэ никогда не был для него так красив, как сейчас. Поэтому Донхэ смеялся. Он смеялся от всего сердца, забыв об ужасном ночном кошмаре, где танцор исчез, и думая о том, что это было глупо, и снова смеялся, обнимая самого дорого для него человека. Было поразительно, как Хёкджэ может заставить его улыбаться, заставить боль исчезнуть, может отвлечь его от чего угодно. - Я хочу моё третье желание… - Прошептал Донхэ. Он не беспокоился о том, что тратит своё последнее желание. В конце концов, в прошлом месяце Хёкджэ в течение недели был Крёстной Феей после просмотра «Золушки». Он даже ездил в Токио только для того, чтобы купить новый вид суши. Ему просто нужно посмотреть другой диснеевский мультфильм и Хёк исполнит все его желания. - Я хочу моё третье желание… - Громче повторил он, ложась в темноте на кровать, а Хёкджэ стал мягко гладить его по щеке, сев в рядом стоящий стул. Сильно льющийся дождь за окном не беспокоил его, потому что он больше не был один. Танцор медленно кивнул, а Донхэ схватил его руку и стал собственнически держать, как будто больше никогда не отпустит её. - Ты нужен мне здесь… Всегда… - Прошептал Хэ, сильно покраснев и благодаря ночь за темноту. Потому что без Хёкджэ он не сможет вылечиться, потому что без Хёкджэ он не сможет улыбаться, потому что без Хёкджэ он не сможет жить. Потому что Хёкджэ - настоящий ангел. *** - Это заговор… - Произнес сквозь зубы Донхэ, не очень радостно смотря на двух широко улыбающихся парней перед собой. На улице всё ещё шёл дождь, но улыбка Шивона сияла ярче, чем солнце, в маленькой комнате. - Хёёён… Как ты? У Хёкджэ важная встреча сегодня с утра, поэтому Йесон-хён и я составим тебе компанию! – Радостно сказал Шивон, но внутри он очень боялся того, как на эту новость отреагирует Донхэ. На самом деле, Хёкджэ рассказывал Хэ об этой встрече два дня назад – хотя он и не сказал точно, что это была за встреча – и брюнет уже приготовился провести утро в одиночестве. Он не знал, что Йесон и Шивон приедут, и мысль о том, что два парня спят в его квартире вместе с Хёкджэ, его совсем не радовала. И да, он был чрезвычайным собственником, когда дело касалось танцора, он знал, большое спасибо. Он уже шесть месяцев находился в клинике, и Хёкджэ никогда не оставлял его до этого пророческого утра. Когда Хэ не тошнило и у него не было жара, его обычный день состоял из: подъема с Хёкджэ, который уже был здесь и поглаживал его волосы или влюблено улыбался, завтрака с Хёкджэ, химиотерапии, игр или просмотра телевизора с Хёкджэ, приступа рвоты от своего обеда, прогулок в парке с Хёкджэ, химиотерапии или тестов крови или других подобных садистских вещей, возвращения в палату, где его с подарком ждал Хёкджэ, – да, его баловали, и? – игр или болтовни с Хёкджэ, приступа рвоты от своего ужина, просмотра фильма с Хёкджэ и сна. Донхэ уже привык к такой рутине и решил сделать всё, чтобы вылечиться. Обещание Хёкджэ (Я покажу тебе, что нет никаких препятствий между нами – да, да, именно это) было единственным, которое он мог повторять в голове бесконечно, когда делал химиотерапию, а одной мысли о воссоединении с танцором в палате было достаточно, чтобы дать ему сил. Хёкджэ был здесь. Всегда был здесь, с ним. Честно, если бы у Донхэ не было этой долбанной болезни, он был бы почти в Раю. Ему бы полностью принадлежал Хёкджэ, не нужно было бы им делиться с другими одногруппниками, он мог бы спать, есть и играть сколько захочет, и, ну правда, всё внимание Хёка было бы сосредоточено на нём, не замечательно ли это? Он был рад увидеть своих друзей, да, но Хёкджэ был хуже морфия для него, он нуждался в нём так сильно для того, что двигаться вперед и отлично себя чувствовать, что ощущал, что умирает каждый раз, когда танцора здесь не было. - Оооооох, хён, нам троим будет тааак весело!! Мне столько нужно тебе рассказать! – Взволнованно сказал Шивон, а Йесон выдавил улыбку, печально смотря на брюнета. - Два кайфолома воссоединились…. Ура. – Пробурчал Донхэ, уже жалея о том, что недостаточно ныл и дулся на Хёкджэ ранее. Ему следовало быть более настойчивым, чтобы танцор остался с ним. - О! И я принес Библию! Да. Это будет длииинный день. *** - Хёкджэ, мы хотим поговорить с тобой. – Серьезно начала мать танцора, и Хёк, сидящий на своём диване в своей квартире, почувствовал, что случится что-то плохое. Если честно, его встреча была не с его родителями в его квартире, совсем нет. Он встречался с юристом и с Сонмином и в течение часа говорил об иске и по вопросам компенсации. Мин был здесь, чтобы помочь ему, он уже позаботился о плате за ренту и некоторых расходах, и Хёкджэ не знал, как бы он мог всё сделать без него. Поэтому неожиданное появление родителей этим утром было чем-то плохим для Хёкджэ. Очень плохим. Или же его отца, матери, брата и матери Донхэ не было бы здесь, верно? - Что? – Спросил он еле слышно, нервно играя с пальцами. - Хёкджэ, ты поедешь в Корею с нами. Теперь мама Донхэ позаботится о нём. И сердце Хёкджэ остановилось.