For Y.O.U

Песня Tablo ft Jinsil – Bad - Нет. - Хёкджэ! Мама и брат Донхэ будут жить здесь и позаботятся о нем! - Нет. - Твои одногруппники тоже согласились присмотреть за ним, они будут намного чаще приезжать, чтобы увидеться с ним. А ты, ты вернешься с нами, пока не образумишься. - Нет. - Хёкджэ! Прекрати это сейчас же! – Взорвалась его мать. – Ли Суман позвонил нам и рассказал о том, что ты сделал… Мы все думали, что тебе разрешили так поступить! Ты думал о последствиях?! Они собираются уволить тебя! Ты не уважал свой контракт! Дорогой, я знаю, ты растерян с тех пор, как твой лучший друг заболел, но… - Я не растерян. - Нет, дорогой, растерян. Теперь будь паинькой и иди собирать чемоданы. - Нет. - Хёкджэ! – Вскрикнул его отец, а мать начала плакать. - Я остаюсь здесь. С Донхэ. Я вернусь в Корею с ним, когда он вылечится. А если он умрет, я совсем не вернусь. – Выпалил Хёкджэ, слегка удивившись собственному заявлению. - Что?! Хёкджэ! – Вместе воскликнули его родители, широко распахнув глаза. - Прости, пап, но я останусь здесь несмотря ни на что. Это моё решение, пожалуйста, примите его. - Хёкджэ, всё это зашло слишком далеко… А как же твои мечты? Я знаю, что Донхэ важен тебе, но тебе придется прекратить всё это! Это смешно! – Горько сказал его отец. - Мне и так тяжело, пожалуйста, не будьте еще одним препятствием между нами… - Слабо прошептал Хёкджэ, борясь со слезами, которые грозили упасть в любой момент. Борьба с родителями не входила в его планы. - Хёкджэ… Дорогой… Пожалуйста, послушай своих родителей… Подумай о своих одногруппниках, они так расстроены твоим отсутствием… Ты должен быть их лидером… Донхэ поймет… - Мягко сказала мать Хэ, поглаживая щеку Хёкджэ трясущейся рукой. - Канин-хён закончил свою службу несколько недель назад… Он может о них позаботиться. – Упорствовал Хёкджэ. – Он нуждается во мне… - Тихо добавил он, умоляюще смотря в глаза матери Донхэ. - Хёкджэ… Япония не так далеко от Кореи, и ты сможешь приезжать, чтобы навестить его, два или три раза в месяц, ты знаешь? – Сказала его мать. - Нет! Что мне нужно сказать, чтобы вы поняли?! – Хёкджэ чувствовал себя так безнадежно, так одиноко в этой неконтролируемой ситуации. - Хёкджэ, ты очень сильно изменился… Я больше не знаю, как с тобой справиться… Я не знаю, как с тобой разговаривать… Ты больше не улыбаешься и не смеешься, ты не танцуешь, ты не дурачишься, ты проводишь всё своё время в клинике, это слегка безумно и… - Я остаюсь здесь. – Снова заявил Хёкджэ, борясь с желанием убежать куда-нибудь от них. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, не способным защищаться. Что он мог сказать? Что он всё ещё улыбается и смеется с Донхэ? Что ему нравится проводить с ним в клинике время? Что он любит его так сильно, что это причиняет боль? Да, он изменился. Да, он холодно ко всем относится, потому что ему нужно оставаться сильным, потому что ему нужно сохранять каждую песчинку счастья, надежды и мужества для Донхэ. Улыбки, смех, он хранит их для Хэ, и ему нет никакого дела до того, что другие думают об этом. - Нет. Ты вернешься с нами. - Мы уже большие. Вы не можете заставлять меня. – По-детски ответил Хёкджэ, не зная, что говорить и что делать. - Айщ, Хёкджэ!! Ради Господа, пожалуйста, прекрати это!! Перестань так сильно его защищать! Ты знаешь, что говорят люди? Это почти как если бы… - Как если бы что?! – Огрызнулся Хёкджэ, чересчур хорошо понимая, что происходит. Как если бы они были парой, как если бы они любили друг друга так сильно, что не могли выдержать разлуки, как если бы они были двумя парнями, состоящими в запретных отношениях. Хёкджэ еле заметно посмеялся от этой мысли. Как неправы и правы в одно и то же время были их родители. Но он не мог сказать им, что любит Донхэ. И что Донхэ любит его. Не потому что он был трусом, наоборот, он будет первым, кто признается в своей любви и объявит об этом родителям, но сейчас было неподходящее время. Потому что мать Донхэ взорвется и запретит Хёку видеться с Хэ. Потому что родители Хёкджэ могут запереть сына в его комнате до тех пор, пока «маленькая» проблема не исчезнет. Потому что у Донхэ уже есть то, с чем ему нужно разобраться – долбанная болезнь – и сейчас больше не нужно никакого другого стресса. Его мать закусила губу и опустила взгляд, не смея сказать это вслух. Её сын не гей, так ведь? - Хёк, прости нас, но это для твоего же блага. – Продолжил его отец. – Ты слишком изменился, мы больше не знаем, что можем сделать для тебя... Кроме, как увести тебя с нами… Тебе нужно отдохнуть, подумать в одиночестве о том, что ты сделал… - Вы не можете разлучить нас… - Прошептал Хёкджэ надломленным голосом и печально посмотрел на своих родителей. Он всегда так сильно любил их. Он не мог понять. Почему они так поступают со мной? С нами? Нет, он, правда, не мог понять, почему они так поступают, почему они говорят такое ему. Они не понимают. Они не могли понять, как Донхэ нуждается в нём, как он нуждается в Донхэ, что они прошли через слишком большое количество трудностей, чтобы вот так просто расстаться. Они не могли разрушить мир, этот сияющий мир, который Хёкджэ создал для Хэ, этот легкий пузырь, где они жили, где Донхэ был жив, улыбаясь и смеясь, а Хёкджэ не прятал свои чувства, где они давали запретные обещания и почти пересекали черту, где они были в безопасности, далеко от плохой и жестокой реальности настоящего мира. Они не могли разлучить их. Они не смогут это сделать. Если ему придется пойти против решения родителей, он сделает это. Потому что он был взрослым, он был мужчиной, влюбленным мужчиной. А Любовь была слепа, Любовь была глупа, Любовь была понятна. Было глупо со стороны родителей просить его покинуть Донхэ. Было глупо с его стороны думать, что всё пройдет гладко и спокойно после того, как он оставит своё звание айдола. Было глупо любить своего умирающего лучшего друга. - Слушайте… Что вы думаете насчёт того, чтобы сходить в клинику и поговорить об этом с Донхэ? – Сказал кто-то, но Хёкджэ не воспринял это должным образом, его сердце разбилось из-за поведения его родителей, а взгляд затуманился болезненными слезами, наполнившими глаза. Ему нужно было найти решение, побег, что-нибудь. И как можно скорее. *** - Донхэ, мне нужно поговорить с тобой. – Вошёл, как спаситель, в палату доктор Ли, в то время как Донхэ увяз между полуспящим Йесоном и сосредоточенным Шивоном, читающим его любимый отрывок в его любимой книге, Библии. Доктор Ли, сопровождаемый двумя японскими врачами, направился к пациенту и странно посмотрел на двух других айдолов. Врач вскинул бровь с лицом «обычно-когда-я-говорю-такие-слова-вам-нужно-проваливать», а парни обернулись к Донхэ и смотрели на него глазами побитых щенков, на которые только были способны. - Хм… Они могут остаться… - Без энтузиазма произнес Хэ, потому что, чёрт возьми, он был капризным, и у него часто менялось настроение по отношению к друзьям, но у него всё еще было сердце. - Что ж… Мы только что проанализировали твои последние тесты и это довольно-таки хорошие новости… Твоё состояние стабилизировалось… И до того, как прыгать что есть силы, дождитесь моих последних слов… - Сказал доктор Ли, смотря на Шивона, уже вскочившего с победно сжатыми кулаками. - Твоя болезнь не вылечена, Донхэ, ты здесь всего шесть месяцев… Это только значит, что твое состояние стабилизировалось и здоровье не будет ухудшаться… Тесты подтвердили, что у тебя не было жара и рвоты в течение последних трех недель, твои клетки регенерируются намного быстрее, чем раньше, и помогло то, что ты сейчас ешь больше и спишь спокойнее, чем до этого… Пробные лекарства, которые мы давали тебе, работают действительно хорошо… В общем, Донхэ, мы очень рады твоему прогрессу, знай это! Ты даже можешь жить в своей квартире, тебе просто придется приезжать сюда раз в две недели для проверки и для химиотерапии. И, конечно, тебе нужно будет принимать твои лекарства каждый день, оставаться дома и отдыхать. А значит, работа запрещена, и… - ЯХУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ!!! – Закричал Донхэ, запрыгивая на руки к Шивону, который мгновенно подхватил его и радостно закружил по палате. Доктора засмеялись, обрадованные тем, что увидели Хэ в таком состоянии, и гордые своей работой, а Йесон разразился слезами вперемежку со смехом. - Я буду жить с Хёкджэ!! Я буду жить в нашей квартире!! Больше никакой отвратительной еды и медсестер-садисток!!! – Счастливо пел Донхэ, целуя ревущего Йесона в щеки, обнимая удивленного доктора Ли, говоря с акцентом «аригато» японским врачам и уже почти начав собирать сумку. - О, Боже мой, мне нужно позвонить Хёкджэ! – Восторженно воскликнул Хэ, бегая, как ребёнок, по комнате и разыскивая телефон. Йесон совсем расклеился, плача и икая, а Шивон безмолвно молился, благодаря Бога за всё и прося его полностью исцелить Донхэ, широкая улыбка расползлась у него на лице. *** Донхэ позвонил в свою квартиру, и это был первый раз, когда ему пришлось ждать, пока не заговорил автоответчик. Он был чересчур взволнован, чтобы рассердиться на Хёкджэ за то, что тот не отвечает на его звонок, и сразу же оставил сообщение. - ХЁКДЖЭ!!! Я могу жить дома!! Я стабилен или что они так сказали, поэтому я могу убираться из клиники и жить в нашей квартире с тобой!! Хёкки, Хёкки, Хёккиии!!! Ты понимаешь, что я говорю?! – Радостно кричал Донхэ в тишину телефонной трубки, и неожиданно, когда он осознал значение своих слов, он разразился слезами. - Хёк… Х-Хёкки, я могу поехать домой с-с т-тобой… - Плакал он, слишком пораженный этой мыслью, которая в прошлом, как он думал, была невозможна. Он медленно отключился, шмыгая носом, но улыбаясь, а Шивон в сотый раз обнял его, впечатленный таким милым поведением своего друга. Десятью минутами позже его мать, брат и родители Хёкджэ вошли в комнату. *** Хёкджэ бесцельно бродил по коридорам клиники, не смея заходить в палату брюнета. У него пока не было сил столкнуться лицом к лицу с Донхэ. - О, Хёкджэ! - Позвал его кто-то, оторвав парня от мрачных мыслей. Он поднял голову и посмотрел на широко улыбающегося мужчину средних лет перед собой. - А, доктор Ли… - Слегка кивнул Хёкджэ, сомневаясь между тем, чтобы продолжить безнадежно бродить, и тем, чтобы упасть на колени и умолять врача позволить ему быть с Донхэ. - Ты, конечно, рад за него, не так ли? – Мягко спросил доктор, нежно смотря на него. Он всегда любил этого парня, такого преданного своему больному другу, такого добросердечного и сильного, всегда заботящегося о брюнете, несмотря ни на что. Он был так рад за этих двоих замечательным парней. - Рад? – Пораженно спросил Хёкджэ. - Да… Донхэ стабилен. Он может поехать домой с тобой! Ты знаешь, сколько он ныл про то, как будет проводить всё своё время в своей квартире с тобой! Он даже в течение десяти минут разговаривал о тебе и вашем общем доме с японской медсестрой на корейском языке, бедная девушка не поняла ни слова, ахаха!! – Засмеялся от всего сердца доктор, поглядывая на О-Боже-мой-что-вы-чёрт-возьми-только-что-сказали Хёкджэ. После повторения и объяснения с большим количеством деталей всего вышесказанного Хёкджэ доктор похлопал смешно в ладоши перед шокированным и оцепеневшим черноволосым парнем и ушёл, потому что Эй, он был доктором и у него была куча работы, вместо того, чтобы болтать о будущем цвете их комнаты или о судьбе рыбы-клоуна Ынхёкки. Хёкджэ сел на пол – всё его тело дрожало – и заставил себя успокоиться. Это было неожиданно. Это было чудо. Это был его шанс. Думай-думай-думай! Маленький синий мячик на столе попался ему на глаза, когда он поднимался на ноги, и лицо Хёкджэ озарилось, парень побежал к нему и взял его с широкой усмешкой. Затем он помчался за доктором Ли, прося у него одобрения для того, что он собирался сделать. Доктор вздохнул, поныл, поворчал, поругал его, посмеялся, дал ему какие-то бумаги, несколько маленьких коробочек, потрепал его за волосы и ушёл, а Хёкджэ снова помчался по коридору, направляясь к первому попавшемуся телефону. Он набрал один из трёх номеров, которые знал наизусть (этот, номер Донхэ и номер Сонмина). - Пожалуйста, ответь. – В отчаянии думал он. - Алло? – Ответил высокий голос, и Хёкджэ радостно улыбнулся. Как он скучал по этому голосу. - Д-Джунсу… - Удалось произнести ему надломленным голосом, на грани плача. Если бы нужно было выбрать одного человека на Земле, которому он может доверить больше, чем кому-либо, то это будет он. Друг его детства, его сердечный брат, его лучший друг. - Хёкджэ? О, Боже мой, Хёкджэ, это ты?!! Хёкджэ, я так волновался!! Я пытался связаться с тобой столько раз, но я не… - Рассердился Джунсу, беспокойство в его голосе заставило Хёкджэ испытать чувство вины. Он был так сосредоточен на Донхэ эти последние месяцы, что совсем не заботился о других своих друзьях. - Су, мне нужно кое-то у тебя попросить… Мне нужна твоя помощь… - Прервал он запаниковавшего певца, потому что, к сожалению, у него не было времени, чтобы его тратить. *** Донхэ ничего не сказал. Его мать и родители Хёкджэ говорили что-то о том, чтобы оставить его одного, чтобы он спокойно обдумал всё, что они ему сказали, но Хэ не ответил и даже не посмотрел на них, упрямо уставившись в пол с ничего не выражающим лицом. Он никогда не был так потерян с того дня, как ему объявили о его болезни. Когда они сказали, что хотят, чтобы Хёкджэ вернулся в Корею, он задавался вопросами, что ему делать и что говорить, может быть, кричать и плакать, но, в конечно итоге, он закончил тем, что безмолвно смотрел на пол во время всего разговора. Когда они вышли, чтобы найти Хёкджэ и позволить Хэ побыть одному, чтобы тот «подумал», он спокойно вытер тяжелые слёзы, катящиеся по щекам, и отшвырнул свою сумку, решив, что не вернется в свою квартиру, если там больше не будет Хёка. Хёкджэ вошёл в палату через несколько минут, когда Донхэ уже спрятался под одеялами, беззвучно крича в подушку. Он молча сел на кровать рядом с холмиком из спрятавшегося брюнета и, скинув покрывала, нашел под ними скрючившегося друга. Хёкджэ обеспокоено смотрел на него, пока Донхэ, покусывающий губы и снова смотрящий на пол и избегающий глаз танцора, садился на кровати. Хэ боролся с подступающими слезами, снова. - Врун, Сволочь, ты откажешься от меня, ты собираешься уйти, ты врал, я ненавижу тебя, я люблю тебя, как ты смеешь? Останься со мной, проваливай, ты обещал всегда быть здесь, я не могу жить без тебя, ты жесток, пожалуйста, не оставляя меня… - Донхэ колебался между тем, чтобы прокричать все свои чувства Хёкджэ или же продолжать молчать, его влажные глаза всё ещё изучали пол. - Донхэ… - Прошептал Хёкджэ рядом с ним, поднимая руку, чтобы прикоснуться к нему, но останавливаясь на полпути. Донхэ игнорировал его. - Донхэ… Выбери, пожалуйста. – Мягко прошептал Хёк, и Хэ заметил два кулака перед собой. - Выбери. Правый или левый? – Повторил Хёкджэ, показывая кулаки другу. Брюнету пришлось выбрать между правым и левым кулаком. Сначала он пытался не обращать на это внимание, но он сделал что-то не так. Он на секунду взглянул на Хёкджэ и увидел отчаяние и печаль, написанные на лице танцора. И этого было достаточно, чтобы сломить Хэ. Он опустил глаза на кулаки друга и сосредоточил свои мысли на них. Он снова взглянул на Хёкджэ с щенячьими глазами, мысленно прося намек, подсказку, что угодно, но Хёк продолжал молчать. Он так пристально смотрел на него, что Донхэ понял, что не должен ошибиться. Это было важно. Это было важно для Хёкджэ, а значит, это было важно и для него. Он громко вздохнул, собрал всё своё мужество и прикоснулся к левому кулаку друга. Хёкджэ вздохнул, и Донхэ подумал, что ошибся. Он уже был на грани того, чтобы заплакать, когда Хёк медленно разжал свою левую руку. Но в ней был маленький синий мячик, и Донхэ широко улыбнулся, потому что он сделал это. Он выиграл. - Что это? – Спросил он на вдохе, улыбаясь и взяв маленький предмет в руки. - Карманный глобус Земли… - Засмеялся Хёкджэ от милого поведения Донхэ. - Глобус… - Зачарованно повторил Хэ. - Донхэ… - Позвал его Хёкджэ, его сердце бешено забилось, испуганное тем, что он собирался спросить. Он собирался сделать что-то безумное. Совсем безумное. Но это единственное, что Хёкджэ нашёл, чтобы остаться с Донхэ. Единственный вариант, чтобы быть вместе. - Донхэ… Я… Ты… Ты хочешь попутешествовать по всему миру со мной? – Вот оно. Он сказал это. Путешествовать по миру и возвращаться каждые две недели в клинику было единственным возможным способом для Хёкджэ, чтобы оставаться с брюнетом. Если ему повезет, его родителей не будет здесь в следующий раз, когда они вернутся. Если ему повезет, Донхэ скажет «да». Если ему повезет, никто не разлучит их. Донхэ смотрел на него с нечитаемым выражением на лице в течение долгого времени, маленький глобус был крепко сжат в его руке. - Я… - Шокировано начал брюнет. - Только нам придется возвращаться сюда каждые две недели, Хэ… я обо всё позабочусь… Просто… Просто оставайся со мной… - Прошептал он последние слова, в отчаянии слабо ухватившись за руку Донхэ. Это было безумие, и он знал это. Бегство. Это было настоящее бегство. И да, это было неправильно бежать от его семьи, от семьи Донхэ, из Японии, от одногруппников, ото всех. Но Любовь заставляет людей делать безумные вещи, а Хёкджэ обещал, что навечно останется с Донхэ. Хэ пододвинулся ближе, он почти сидел на коленях Хёка и пристально смотрел тому в глаза. Сбежать с Хёкджэ. Для Донхэ это звучало прекрасно. Как что-то волшебное. - Ты… Ты останешься со мной? – шепотом спросил он, всё ещё не зная, что именно нужно сказать, не потому что он был не уверен насчёт своего ответа – он последует за Хёкджэ куда угодно, даже в Ад – но он был чересчур поражен этим заявление, поступком Хёкджэ, мыслью о том, что он, наконец, сможет остаться с Хёком, чтобы что-то спросить. - Я обещал, Хэ. Я останусь с тобой. Несмотря ни на что. И Донхэ крепко обнял Хёкджэ, пряча своё лицо в изгибе шеи танцора и крепко стиснув зубы, чтобы не заплакать, и всхлипывал и скулил, как маленький ребёнок. После долгих, но приятных объятий Хэ резко вскочил, вытер слёзы и метнулся к своей брошенной сумке, поднял её и отдал её Хёкджэ, чтобы показать, что он уже готов ехать в любую часть света с танцором. Хёк улыбнулся и крепко сжал его руку, взял сумку и повел брюнета к окну. - Мистер, свобода в эту сторону. – Смешно проговорил он, открывая окно и выкидывая в него сумку. Донхэ громко засмеялся, счастливый, счастливый в этот момент от того, что любил такого идеального человека, как Хёкджэ. Улыбающийся Хёк перенес его, помогая выбраться через окно. *** Сейчас они были в такси, направляющемся в аэропорт. Они сбегали вместе, и Донхэ был так взволнован и так счастлив, что он крутился в машине, как ребёнок. Хёкджэ просто влюблено смотрел на него, но глубоко внутри он был ужасно напуган. Потому что, на самом деле, это было нечестно. Было нечестно по отношению к матери Донхэ, которая не сможет увидеть своего сына. Было нечестно по отношению к его родителям, которые будут безумно переживать. Было нечестно по отношению к одногруппникам, которые больше не смогут навещать Донхэ. Было нечестно вот так исчезать. Но когда жизнь была честной? С самого начала было нечестно, что Донхэ заболел. Было нечестно, что Хёкджэ был разлучен со своей родственной душой. Было нечестно, что у Хёка даже не было права любить Донхэ. Жизнь несправедлива, а Любовь вредна. Хёкджэ знал это лучше чем кто-либо. А что если Донхэ устанет от их путешествий? Что если он заболеет? Что если ему понадобится доктор? Что если он больше не захочет меня видеть? Что если Джунсу не справится и не пришлет мне достаточное количество денег? Что если мы застрянем где-нибудь и не сможем вернуться сюда вовремя для его химиотерапии? Что если мы вернемся, а нас будут ждать родители и заставят меня держаться от него подальше? Но всё беспокойство Хёкджэ исчезло, когда он посмотрел в глаза Донхэ, потому что всё, что ему было нужно, было здесь. Всё, что ему было нужно, это Донхэ. Всё, что он любил, это Донхэ. Любовь слепа. Любовь заставляет людей совершать безумные поступки. Но Любовь прекрасна. - Куда ты хочешь поехать? – Улыбнулся он, беря руку Донхэ в свою. Брюнет, кажется, задумался, смотря на маленький глобус, лежащий на сумке. Затем он смущенно взглянул снова на Хёкджэ с неуверенным выражением на лице, а Хёк снова улыбнулся, подбадривая его. - Кения. Я хочу съездить на сафари в Кению. - Тогда в Кению! Я всегда хотел увидеть львов! – Радостно воскликнул Хёкджэ, заработав нежную улыбку от Донхэ. - Париж! Я хочу подняться на Монмартр с тобой! - Значит в Париж! С SMTown я практически говорю на двух языках! - Лапландия! Я хочу встретить Санта Клауса! - Ты, правда, ребёнок… - Карибские острова! Я хочу попробовать подводное плавание с аквалангом! Я хочу поплавать с дельфинами и черепахами! - Ооооо, хорошая идея! - Шотландия! Я хочу увидеть Лох-Несское чудовище! - У тебя будут ночные кошмары хэхэхэ! - Онтарио! Я хочу посмотреть на Ниагарский водопад! - Мы едем в медовый месяц? - Бразилия! Я хочу поехать в Копакабану! Как в песне! - Ахахахах! Копакабана… - Египет! Сфинкс и пирамиды! - Тебе не кажется, что это чересчур избито? - Йа! Конечно, это клише! Все хотят увидеть это до того, как… - умрут. Но Донхэ не сказал это в слух. - … - А ты, Хёкки? Куда ты хочешь поехать? – Спросил он с надеждой в глазах. - … - Хёкджэ не ответил, но вместо этого покраснел. - Даваааай! Скажи мне! – Потянул он друга за руку, ноя, как ребёнок. - Меня не сильно волнует, куда… Пока ты здесь…