For Y.O.U

Песня Super Junior K.R.Y feat. Micky Yoochun and U-Know Yunho (DBSK) – Heartquake - Скажи «Ааааааааааааа». Вы всегда забываете вещи, которые не хотите забывать. - Давай, это вкусно. Но даже если будете прикладывать огромные усилия, вы не сможете забыть вещи, которые хотите забыть. - Пожаааалуйста! Ради меня? Хоть я и очень сильно стараюсь, ты не выходишь у меня из головы. Совсем. - Ли Донхэ, открой свой глупый рыбий рот сейчас же и съешь этот чёртов рис. Твой смех, твоя улыбка, твой голос, твои прикосновения – я ничего не могу забыть о тебе. И эти глаза, эти глаза, в которых плещется страдание из-за того, что я сделал, причиняют боль… - Я сдаюсь. Что я должен делать? Почему так тяжело жить без тебя? - Хичоль-хён, если ты перестанешь нежничать с ним, как с ребёнком, может быть, он станет более сговорчивым… Когда я хочу спать, я представляю тебя рядом, когда я с трудом глотаю какую-то пищу, я представляю, что ты кормишь меня, когда я пытаюсь жить, я представляю, что ты улыбаешься. - Слушай, малыш. За всю мою жизнь, самое большее, сколько я встречался с девушкой, было два месяца. Два чёртовых месяца. Уверен, что Донхэ будет ЕДИНСТВЕННЫМ ребёнком, который у меня будет. Почему ты продолжаешь преследовать меня? - И это довольно печально. У меня хорошие гены. Почему я влюбился в тебя? Почему это так сильно ранит? - Айщ! Донхэ, пожалуйста, тебе нужно есть!! – Не выдержал Хичоль, швыряя в отчаянии рис на пол. Любовь не должна быть красивой? - Я не голоден. – Спокойно ответил брюнет, всё ещё блуждая где-то у себя в мыслях. - Да, конечно, ты не голоден… Ты не ел последние три дня, но ты не голоден… - С сарказмом сказал Хичоль, от чего Сонмин, убирающий беспорядок, сделанный только что старшим, закатил глаза. - Хён прав. Тебе нужно есть. Ты же не хочешь провести новогоднюю вечеринку в кровати, потому что будешь болен и слаб, так ведь? – Мягко спросил Сонмин, нежно поглаживая Донхэ по волосам, которые за два месяца отросли. - … - Донхэ ничего не ответил и медленно убрал руку Сонмина со своей головы. Почему это кажется неправильным, когда не ты это делаешь? - Ешь. – Снова произнес Хичоль, держа ложку, полную риса и кимчи, около самого рта Хэ. - Нет. – Надул губы брюнет, и все в комнате безнадежно вздохнули. Хичоль опустил ложку и тоже надулся, скрестив руки на груди, как ребёнок, Сонмин в отчаянии почесал свою голову, а Йесон молча начал есть кимчи. - Что Хёкджэ подумает, если ты не будешь есть? – Неожиданно выпалил Кюхён, смотря с дивана на брюнета. Донхэ удивленно взглянул на него, а затем сильно покраснел, застыдившись самого себя. Да, что ты обо мне подумаешь, если узнаешь, что я даже поесть нормально не могу без тебя? Ты будешь на меня злиться? Ты вернешься? - Хорошо. Я поем. – Пробурчал он и засунул полную риса и кимчи ложку в свой рот. С трудом проглотив перед довольным взглядом Сонмина, бесстрастным лицом Йесона и Кюхеном, который пытался спрятать свою победоносную улыбку, Донхэ понял, что его слабое место полностью раскрыто и что ему придется сильнее сопротивляться, когда имя «Хёкджэ» всплывет на следующем ужине. - Этот парень неплох. – Пробормотал Хичоль, ухмыляясь Кюхёну. *** Он безжизненно лежал на кровати, представляя черноволосого парня рядом с собой, который шепчет ему приятные слова, ласкает его, обнимает его, убеждает его, что всё будет хорошо, что он будет здесь, всегда. В общежитии было тихо и спокойно, большинство парней разъехались по своим расписаниям, и Донхэ думал, что общежитие уже никогда не будет таким, как прежде, когда оно было наполнено смехом и весельем, улыбками деснами и шутками, музыкой и надеждой. Неожиданно откуда-то снаружи в комнате стал слышен громкий шепот, и это было странно, потому что обычно великий Ким Хичоль не знал, как нужно говорить шепотом. Донхэ это не волновало, и он даже не пытался подслушивать, потому что был слишком занят мнимыми объятиями со своей любовью. До тех пор, пока его любовь – Хёкджэ – не была упомянута в разговоре. Донхэ сразу вскочил со скоростью света с кровати и прислонился ухом к двери, пытаясь поймать каждое слова. - Он, правда, в Сеуле… Сердце Донхэ перестало биться. - Как ты… - Я спросил нескольких фанатов JYJ на форуме - парни будут проводить концерт 31 декабря на Сеульском стадионе. То есть завтра ночью! – Голос Кюхёна от восторга стал громче. - О, Боже… - Йесон подтвердил это! Он звонил Джеджуну-хёну. И когда мы звонили им две недели назад, он сказал, что подумает над моим предложением. – Продолжил Кюхён, а Донхэ больше не мог дышать. - И как… - Я не знаю, мне нужно подумать о том, как мы сможем… - Йа, Кюхён! Хватит перебивать своего хёна! – Взорвался Хичоль, возвращая Донхэ из его транса и напоминая, что он должен дышать, если хочется жить. Его сердце так сильно билось, что он медленно лег на свою кровать, чувствуя головокружение. Он больше не знал, кем он был, где он лежал, как ему удавалось дышать. Он прикрыл глаза и осознал то, что услышал. Он был в Сеуле. Хёкджэ, мой Хёкджэ в Сеуле. - Донхэ! Пришло время! – Хичоль вошёл в комнату и заставил потрясенного брюнета подняться. - Давай, Донхэ, пришло время ехать в клинику на твоё лечение. – Сладко произнес Хичоль, одевая оцепеневшего и растерянного Донхэ в шарф, теплое пальто и перчатки. Погода была холодной, а самочувствие брюнета стало хуже. Хичоль всё ещё чувствовал себя виноватым за всё, что случилось на Хоккайдо, а Донхэ не нравился их последний альбом. Большую часть времени он молчал, Хичоль нянчился с ним так, как никогда до этого не делал, а одногруппники вели себя так, будто все были счастливы. Эта отвратительная повседневность теперь стала не такой тяжелой, когда он услышал его имя. В этот раз Донхэ следовал за Хичолем к машине без нытья и плача, он даже слегка улыбнулся Кюхёну, который вертелся на диване, пытаясь спрятать книгу, которую он читал, – «Как общаться с другом-геем» - за спину, а потом нашел себя на пассажирском сиденье машины, не понимая, как там оказался. Он всё ещё был в шоке от того, что услышал ранее. Пока Хичоль вел машину и подпевал музыке, Донхэ облокотился головой о стекло в окне машины и наблюдал за тихо падающим на пустынных улицах снегом. С каких пор небо стало таким ярким? С каких пор воздух стал таким свежим? С каких пор улицы стали таких насыщенных цветов? С каких пор Донхэ появилось желание жить? Хёкджэ в Сеуле. *** Было три часа утра, а вечеринка по случаю Нового Года еще не закончилась. Всё только началось. Общежитие было заполнено менеджерами, стилистами-нунами, друзьями, мэмберами, и даже два парня из TVXQ согласились провести Новый Год в квартире Super Junior. Почти все участники группы были уже пьяные, как и их менеджеры и друзья. Те, кто не был пьян и не смеялся безостановочно над всякой ерундой, либо спали, либо танцевали. Канин и Юнхо боролись за последнюю бутылку Соджу, пока Итук плакал по непонятной причине на руках Сонмина – алкоголь делал его более эмоциональным, чем он обычно был. Чанмин серьезно разговаривал с Кюхёном, который нетерпеливо тянул Йесона за руку, а Рёук и Шивон танцевали и подпевали музыке, достаточно пьяные, чтобы забыть о сдержанности, но недостаточно пьяные, чтобы забыть слова песен. Другими словам, вечеринка проходила успешно. Донхэ, как обычно, безжизненно лежал в своей кровати, изо всех сил пытаясь не думать о своем последнем 1 января в пустыне с Хёкджэ. Об обещаниях, которые они дали, о том, как они смотрели друг на друга, об этих теплых руках, держащих его, об этой улыбке. Как бы ему хотелось пойти посмотреть концерт. Как бы ему хотелось понаблюдать за танцующим Хёкджэ хотя бы ещё раз в своей жизни. Но у них был Концерт Gayo Daejun сегодня вечером с кучей других счастливых, веселых и идеальных айдол-групп, и у него не было времени осознать, что уже 1 января 2014 до тех пор, пока он не вернулся в общежитие, окруженный пьяными и неадекватными парнями. Это больше не было его жизнью. Сверкание, макияж, громко звучащая музыка и сексуальная одежда. Неискренние улыбки и красивая ложь. Я больше не хочу жить в этом мире. Йесон разговаривал по телефону почти двадцать минут, пока Кюхён ныл позади него, затем он подощёл к своим одногруппникам и громко выпалил, что Ючон, Джеджун, Джунсу и Хёкджэ приедут в общежитие менее чем через пятнадцать минут. Такое ощущение, что в общежитие взорвалась бомба. Гробовая Тишина. Никто не двигался и не разговаривал. Музыка была каким-то волшебным образом выключена, а освещение в помещении казалось темнее и мрачнее, чем когда-либо. После долгих минут молчания Кюхён, наконец, поднялся, крепко сжал кулаки в знак победы и позволил себе громкое и эмоциональное «ДАААА!». Слёзы радости катились по щекам макнэ, когда Хичоль начал вопить «ОБожеМойОБожеМойОБожеМойОБожеМой!», наворачивая неистово круги по комнате. Он залпом выпил рюмку водки, а через секунду все начали разговаривать в одно и то же время, изводя Йесона вопросами, упреками и переживаниями, пытаясь убрать беспорядок, пытаясь найти ещё алкоголя, потому что всем он был сейчас необходим, и пытаясь просто найти причину, чтобы не улыбаться. Везде был беспорядок, но он не остановил Кюхёна от того, чтобы войти в комнату Донхэ с самой его яркой улыбкой и сказать брюнету дрожащим голосом: - Хёкджэ приедет, хён. О-Он будет здесь через минуту. Во второй раз за два дня сердце Донхэ остановилось. Комната кружилась перед его глазами, но он молниеносно поднялся, а затем обнаружил себя упавшим на пол. - Успокойся, хён. – Кюхён помог ему снова встать, но Донхэ больше не слышал его. Он был поражен. Он был испуган. Он ужасно запаниковал. Его сердце сейчас так громко билось внутри, что он больше не мог слышать младшего, болтающего о том, как он это сделал. Не взглянув на Кюхёна, он сразу же направился к шкафу и начал трясущимися руками искать что-то приличное, чтобы надеть. После, по его мнению, нескольких часов он, наконец-то, нашёл черную рубашку, которая не выглядела слишком по-детски или слишком сексуальной, слишком простой или слишком грязной. Затем он подошел к зеркалу и попытался пригладить свои растрепанные волосы, даже если это и было бесполезно. Он волновался, он был растерян, и хотя попытка привести в порядок волосы была не лучшей идеей сейчас, он не мог думать о чём-то другом. Его руки тряслись, сердце выпрыгивало из груди, а глаза уже наполнились слезами. Смотри, что ты со мной делаешь, Хёкджэ… Он пытался улыбаться перед зеркалом, он хотел появиться таким счастливым, каким Хёкджэ хотел, чтобы он был. Попытайся снова Но он был в полном смятении. Он был худым, слишком худым. У него были красные глаза с черными кругами под ними, у него была нездоровая кожа, и он был уверен, что даже пахнет недостаточно хорошо. Его ноги снова ослабли, а сердце буквально горело, когда он услышал, что парадная дверь открылась. Он ни за что не выйдет в таком состоянии из комнаты. *** Неловкость. Когда они вошли в общежитие, все глаза были направлены на них, осуждая, и Джунсу стал задаваться вопросом, какого чёрта он с самого начала согласился прийти сюда. Он устал из-за концерта, он был эмоционально неспокоен из-за своего нового стилиста, который безжалостно поиздевался над его волосами, плюс депрессивное состояние Хёкджэ, поэтому почему, скажите ему, почему он должен быть здесь? Да ладно, Джунсу, это просто вечеринка. Мы давно никуда не выбирались и у нас самолёт до Лос-Анджелеса через пять часов. Он был не готов. Он был не готов встретиться с ними. Но одного взгляда на наполненные слезами глаза Чанмина было достаточно, чтобы он, всех удивив, разразился слезами. Джеджун крепко сжал кулаки, сделал шаг вперед, выдавил улыбку и мысленно помолился о том, чтобы остаться живым до следующего утра. - Что ж. С Новым Годом? – Неуверенно сказал он, нарушая гнетущую тишину и смотря куда угодно, но только не в глаза своим бывшим одногруппникам. Джунсу всё ещё рыдал, спрятавшись за спину бледного Хёкджэ, а Ючон напряженно смотрел в пол. Никто не двигался. Все пристально смотрели. - О, да идите вы все нафиг. – Наконец нарушил тишину Хичоль и рванул к Хёкджэ, обнимая его так крепко, что начал задаваться вопросом, с каких пор он стал таким сильным. Определенно, Донхэ слишком сильно на него влиял своими драмами и вечной болтовней о Хёкджэ. Сонмин немедленно последовал за ним, обнимая крепко Джунсу, а Йесон в мгновение ока оказался рядом с Джеджуном, прижимаясь к нему со спины, а затем попытался обнять своего бывшего одногруппника, который всё ещё находился в удушающих медвежьих объятиях Хичоля. Вскоре после этого Хёкджэ упал на пол из-за того, что все участники Super Junior запрыгнули на бедного танцора, прося объятий. Они ничего не сказали, они не простили и не извинились. Они просто наслаждались этими драгоценными секундами, когда их брат, наконец, вернулся, вне зависимости от причины, по которой он ушёл. Когда Хёкджэ наконец-то смог встать, Юнхо и Чанмин были вовлечены в разговор-обнимания-рыдания с парнями из JYJ, Шивон всё ещё не отходил от Хёка, шепча, что это было чудом, что это была воля Божья, а танцор думал о том, что та тошнота из-за страха, наконец, увидеть своих братьев после долгого времени, которая была у него непосредственно перед входом в общежитие, стоила того. Когда Шивон отпустил его, Хёк подумал, что теперь он сможет дышать и начал поиск определенного человека, когда снова оказался на полу из-за сильных и страстных объятий. - Он в своей комнате и, держу пари, он не посмеет выйти из нее. – Произнес дрожащий голос, а захват хозяина этого голоса стал еще крепче. Хёкджэ улыбнулся и обнял его в ответ, шепча нежное «Прости» своему любимому макнэ. - Это должно было быть «Спасибо тебе», и даже не думай, что я забуду об этом. Идиот. Я всё ещё зол на тебя. Теперь иди. – Удалось сказать Кюхёну между всхлипами. Он неохотно отпустил своего хёна и поторопил, чтобы тот быстрее шёл в свою комнату. - В мою комнату? – Беззвучно спросил Хёкджэ. - Да, Донхэ умолял наших менеджеров позволить ему спать в твоей старой комнате. – Засмеялся Кюхён, а Хёкджэ попытался сдержать улыбку. Дверь была закрыта, и Хёк так громко вздохнул, что все в комнате могли его слышать. Он не постучался и не позвал Донхэ. В конце концов, это была его комната. Его сердце безумно стучало, а ладони вспотели. Он вошёл в темную комнату так быстро, как только мог, закрыл дверь за собой и немедленно прикрыл свои глаза. Я досчитаю до трёх, и, когда будет три, я буду сильным. 1… 2… 3…