For Y.O.U

Песня Super Junior K.R.Y featuring Micky Yoochun and U-Know Yunho (DBSK) – Heartquake Сказать «Я скучал по тебе» было бы преуменьшением. Сказать «Останься со мной» было бы бесполезно. Сказать «Я люблю тебя» было запрещено. Донхэ потребовалась вся его сила воли, чтобы не броситься к нему в руки и не реветь без остановки. Было темно, но он мог где угодно узнать Хёкджэ. То, как он двигался, как он дышал, как он стоял и этот хорошо знакомый аромат, мгновенно наполнивший комнату, так успокаивали, так кружили голову. Один взгляд на него и Донхэ почувствовал, что Жизнь возвращает ему его сердце. Один его вздох и Донхэ почувствовал, что Небеса возвращают ему его душу. Он вспотел, его бросало то в холод, то в жар, а его взгляд уже затуманился из-за наполнивших глаза слёз, но Донхэ мог бы смотреть на него вечно. Брюнет, парализованный, сидел на краю кровати. Он не смел двинуться или что-либо сказать, оцепенев, он смотрел на высокого парня, стоящего в темноте его комнаты. Громкая музыка и смех снаружи эхом раздавались в тишине комнаты, но Донхэ это не волновало. На самом деле, он ничего не слышал, кроме своего бешено стучащего в грудь сердца и спокойного дыхания черноволосого парня перед собой. У него были закрыты глаза, а Донхэ хотел целовать эти веки до тех пор, пока не наступит конец света. Он распахнул свои глаза, а Донхэ хотел тонуть в них до тех пор, пока его лёгкие не откажут ему. Хёкджэ был красивым. Хёкджэ был сильным. Хёкджэ был идеальным. А Донхэ был слабым. Донхэ был эгоистом. Донхэ был кем угодно, но не идеальным. Когда глаза Хёкджэ встретились с его собственными, он почувствовал себя глупым. Донхэ хотел увидеть во взгляде Хёка любовь, гордость, желание и доверие. Но эти глаза показывали только беспокойство, боль, скорбь, вину, и Хэ подумал, что он не сможет снова посмотреть на него. Он чувствовал себя предателем. Вруном. Тем, кому нельзя доверять. Он опустил свой взгляд, а его губы непроизвольно начали дрожать. - Встань. – Голос был холоден, и Донхэ почувствовал, что умирает. Но он исполнил просьбу и немедленно поднялся со своей кровати, от стыда всё ещё смотря в пол. Он ощутил, как рука Хёка схватила его руку, обжигая его кожу. Он почувствовал, как оказался в ловушке между стеной и его горячим телом. Он почувствовал жаркое дыхание, опаляющее его лицо, и ледяной пот, катящийся вниз по его спине. Он почувствовал, как взорвалось его сердце, а дыхание перехватило. - Потрудишься рассказать мне, что ты делаешь? – Холодно прошептал Хёкджэ, а Донхэ изо всех сил боролся с подступающими слезами. Как он скучал по этому голосу. Как он скучал по этому аромату. Слетевшее с губ тихое рыдание было его ответом, и Хёкджэ медленно отпустил его руку. - Посмотри на меня. – Сказал он и поднял большим пальцем подбородок Хэ. – Донхэ. Посмотри на меня. – Брюнет, наконец, собрался с духом и посмотрел с опасением в эти тёмные глаза, не готовый, на самом деле, встретиться с танцором лицом к лицу. Но там была только любовь, любовь и ещё раз любовь. И сердце Донхэ расплавилось. А мысли совсем затуманились. - Напомни, что ты говорил мне четыре месяца назад. – Это не был вопрос или требование, это был приказ. Донхэ задрожал. Чёрт, он так сильно по нему скучал. - Я стану тем, кем ты будешь гордиться. – Прошептал он, всё сильнее утопая в глазах старшего. Не дожидаясь ответа, он медленно поднял руки к груди танцора и стиснул его рубашку так крепко, что чуть не порвал её. Он не смел обнять старшего, не сейчас, но он не мог выдержать хотя бы ещё одну секунду стоять на расстоянии от него. - Я обещал позаботиться о себе и вылечиться. – Его голос дрожал. Он терял над собой контроль, он знал это, когда начал в отчаянии ударять кулаками по груди танцора. - Я обещал быть сильным! Я обещал, что возьмусь за свои обязанности! – Сильнее бил он танцора от безысходности, и почему он пообещал все эти вещи, если он даже не был в состоянии осознать их?! Хёкджэ позволил ему продолжить, не обращая внимания на физическую боль. Потому что это было ничто, он и через худшее прошёл. Слёзы безнадежности катились по щекам Донхэ, когда Хёкджэ нежно взял его кулаки в свои руки, чтобы брюнет не причинил ему еще больше боли, чем он уже сделал. Тишина наполнила комнату, а Донхэ даже не пытался избежать захвата старшего на своих руках. Он успокоился и снова прислонился спиной к стене. Он нуждался в поддержке, иначе бы он упал в обморок. - Сначала Сонмин, затем Йесон и, наконец, Кюхён и Хичоль. Они все звонили мне и изводили меня рассказами о тебе последние недели. Они ныли, плакали и надоедали мне тем, что ты потихоньку умираешь, что твоё состояние ухудшилось, потому что ты не принимал свои лекарства, что ты не можешь делать это без меня. – Сказал Хёкджэ, и в этот раз его голос был мягким и заботливым. - Я позволил тебе покинуть меня, потому что я думал, что ты справишься со всеми этими проблемам, Донхэ. Или я бы никогда не… - Его голос надорвался, не давая ему закончить предложение. Я бы никогда не отпустил тебя - Хёк… Х-Хёкки, я, правда, пытался… Н-Но… - Ревел Донхэ, снова крепко хватаясь за рубашку Хёкджэ и пытаясь найти утешение в этом прикосновении. - Ты плохо о себе заботился! Посмотри на себя… ты кажешься изнуренным и слабым и… И я так о тебе переживаю, Хэ… - Мягкий взгляд Хёкджэ смотрел безнадежно на бледную и худую фигуру перед собой. – Не своди на нет всё лечение и химиотерапию, которые ты делал в Японии… Ты слишком сильно страдал и… Т-Ты… Ты почти вылечился, Донхэ… - Продолжил Хёкджэ, его сердце разрывалось на части от осознания этого. - Но я не могу… Я, правда, н-не могу без тебя… - Ещё сильнее плакал Донхэ, отчаянно смотря на Хёка. - Конечно, ты можешь. – Заявил Хёкджэ, и Хэ задавался вопросом, как друг может быть таким уверенным, таким сильным. - Н-Нет… Я так б-боюсь… - Всхлипывал он, Хёк, серьезно смотря не него, прикоснулся к его лицу своими руками. - Донхэ. – Произнес он, и Хэ подумал, что его имя никогда не звучало так красиво. - Донхэ, слушай внимательно и повторяй за мной. – Мягко прошептал Хёкджэ, его взгляд был нежным, но решительным, и Донхэ яростно закивал. - Ты сильный и у тебя всё будет хорошо без меня. - Н-Нет! – Донхэ яростно замотал головой, потому что он не хотел говорить это. Это была ложь, это было невозможно, это было просто нелепо. Хёкджэ пришлось приложить много усилий, чтобы остановить его и заставить умоляющего брюнета снова посмотреть на себя. - Скажи это. – Прошептал он, мягко прикасаясь к щекам Хэ, чтобы дать необходимую смелость Донхэ, чтобы тот болезненно кивнул. - Я сильный и у меня всё будет в порядке без тебя. – Повторил он ложь, слёзы снова начали катиться по его щекам. Он пристально смотрел в эти темные глаза, не отрываясь ни на секунду. Они давали ему силу, они давали ему надежду, они давали ему любовь. - Ты вылечишься. Ты избавишься от этой болезни. - Я вылечусь. Я избавлюсь от этой болезни. – Выдавил он. - Ты можешь сделать это. Все здесь помогут тебе. Ты не нуждаешься во мне. - Я могу сделать это. Все здесь помогут мне. Я н-не нуждаюсь в т-тебе. – Он сломался, его заплаканные глаза всё ещё тонули в глазах напротив. - Ты будешь хорошо питаться, ты будешь достаточно отдыхать, ты будешь петь так громко, чтобы я смог услышать тебя на другом конце Земли. - Я-Я буду хорошо питаться, я буду достаточно отдыхать, я буду петь так, чтобы ты смог услышать меня на другом конце З-Земли… - Он разразился слезами, пряча своё лицо у Хёкджэ на плече. - Хорошо. – Печально улыбнулся Хёк. Затем он обхватил младшего руками и обнял его крепко, так крепко, что Донхэ позволил своему сердцу выплакать всю боль и любовь, которые он испытывал к старшему, удивляясь тому, как в одно и то же время замечательно и больно находить в этих руках. Сколько он ждал этих объятий? Как часто ему снились эти руки, эта грудь и эти теплые объятия, на которые он мог опереться и забыть о вращающемся вокруг него мире? Донхэ цеплялся за него так сильно, будто от этого зависела его жизнь, и рубашка танцора уже в прямом смысле была мокрая от его слёз. Но оба совершенно не заботились об этом. Было удивительно, как простая ложь может заставить Донхэ поверить в то, что он способен сделать всё сказанное. Жалко выглядело то, что он так сильно доверял Хёкджэ, что готов был сделать всё, что ему скажет старший. Правда заключалась в том, что он безумно нуждался в нём. У него не будет всё в порядке без него. Но он сделает это. Ради Хёкджэ. - Я подожду, Донхэ. Я верю в тебя. – Он снова и снова целовал его в макушку, пытаясь успокоить плачущего брюнета, который всё ещё слабо всхлипывал в его руках. - И ты, ты должен верить в нас. - Добавил он шепотом, зарываясь в волосы младшего. Донхэ сжал еще сильнее Хёкджэ, если вообще это было возможно, потому что он не хотел отпускать его. Никогда. Он закрыл свои глаза и молился, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. И он, с быстро бьющимся в тёплых объятиях Хёкджэ сердцем, молился о том, чтобы навсегда остаться в его руках. *** Что если я вылечусь? Что тогда случится? Ты вернешься? Он так сильно хотел это спросить. Но он не посмел. Он знал ответ. Это будет зависеть от него. Останься здесь. Со мной. Пожалуйста. Останься. Он так сильно хотел это сказать. Но он не посмел. Он знал ответ. Он был недостаточно силен. Он пока не заслуживал его. Он не выполнил свои обещания. - Я должен идти… И эти разбивающие сердце слова вернули его в реальность. В реальность, где Хёкджэ разорвал объятия и отпустил его, чтобы направиться к двери. Эта жестокая и тяжелая реальность, где он не мог быть с тем единственным, которого любил, потому что был трусом, потому что это разобьет другим сердца и разрушит репутацию, потому что это будет конец Super Junior, потому что это будет конец его дружбы с одногруппниками, потому что это отделит его от общества, семьи и мира. - Н-Нет… - Без его ведома слово сорвалось с его губ. В конце концов, это была любовь. У любви нет цепей, нет барьеров. Любовь нельзя контролировать. И сейчас, говорило его сердце, не мозг. - Хёкджэ. – Умолял он, страх, что он снова будет один, без него, путал его мысли и заставлял бежать за старшим. Прижми его сильнее, не отпускай Хёкджэ уже положил руку на дверную ручку, изо всех сил пытаясь не оборачиваться на ужасно расстроенного брюнета, когда почувствовал, что его резко впечатали в стену. Донхэ даже мыслить ясно не мог, всё, что он знал, это то, что он не хотел, чтобы Хёкджэ вот так просто его оставил. Ему нужно было что-то сделать, чтобы показать танцору, как сильно он его любит. Как серьезен он был, когда дело касалось Хёка. У Хёкджэ даже не было времени, чтобы понять, что случилось, когда губы Донхэ накрыли его собственные. Он поцеловал его. Это было сладко, но отчаянно. Это было неправильно, но чувствовалось, что так и должно быть. Губы на губах, глаза закрыты, а тела крепко прижаты друг к другу. Всё закончилось стоном и вздохом, и Донхэ не мог отодвинуться от старшего, его губы всё еще едва касались губ Хёкджэ, оба дышали друг другу в рот. Он не должен был говорить это, поцелуя было достаточно. Он любит его. Он чертовски сильно любит его. Один взгляд, и по телу брюнета побежали мурашки, а Хёкджэ немедленно сократил крошечное расстояние между ними и снова поцеловал его. Донхэ собственнически обхватил его своими руками за шею, Хёкджэ тотчас положил одну руку на талию, другую – на макушку головы младшего, углубляя ещё больше поцелуй. С этими грешными губами, с этими запретными прикосновениями, с этими безумными стонами они совершенно потеряли над собой контроль. Они так долго себя сдерживали. Они так сильно скучали друг по другу. Они отчаянно цеплялись друг за друга, прикасаясь к каждому участку кожи, к которому могли, руки Донхэ так сильно хватались за черные волосы, язык Хёкджэ жадно путешествовал во рту брюнета, оба совершенно забыли об окружающем их мире. Сейчас он толкнул к стене Хэ, страстно целуя его, полностью потерявшись в похотливом и ошеломляющем влиянии, которое младший на него оказывал, когда высокий голос вернул его на Землю. - ХЁКДЖЭ!! ГДЕ ТЫЫЫ?! МЫ УХОДИМ!!! – Кричал Джунсу, и голос бесконечно эхом разносился в темноте и тишине комнаты. Тяжело дыша, они отстранились, пытаясь восстановить дыхание, пытаясь привести в порядок свои мысли и с болью смотря друг на друга. Им нужно было остановиться. Им нужно было остановиться, иначе Хёкджэ не сможет уйти. Или Донхэ не сможет остаться. Хёкджэ, наконец, отпустил Донхэ из своего крепкого захвата и погладил его растрепанные волосы с извиняющимся взглядом, а младшему пришлось потратить много времени, чтобы сделать то же самое – его руки всё ещё обвивали шею Хёка. Что если Джунсу откроет дверь и все нас увидят? Донхэ желал, чтобы это было неважно, если Джунсу сделает это. Но он стал бояться. Бояться представить, какова будет реакция тридцати человек, смотрящих на то, что он и Хёкджэ делают в комнате. Бояться представить отвращение на их лицах и их осуждающие глаза. Он задрожал от этих мыслей и неохотно отпустил Хёка, удивляясь тому, как он всё ещё может быть живым, когда его сердце было разбито на осколки из-за этого действия. Хёкджэ еще раз погладил его по щеке и изо всех сил попытался улыбнуться, когда заставил Донхэ сесть на кровать и совсем отпустить его. Хёкджэ не хотел уходить. И Донхэ не хотел, чтобы он уходил. Они оба, на самом деле, не знали, почему они должны быть порознь. Это было глупо. Но им приходилось делать это. Хёкджэ аккуратно взял руку Хэ в свою и сложил её в кулак. После этого он поцеловал её и прошептал теплое и мягкое «Файтинг», вызывая снова слёзы у Донхэ. Он ещё раз любовно прикоснулся к губам брюнета и исчез. В комнате всё ещё было темно и тихо, и только аромат Хёкджэ, наполняющий её, убеждал Донхэ, что Хёк, действительно, был здесь минуту назад и что ему это не приснилось. Сидя на полу и облокотившись спиной о дверь, Хэ тихонько плакал, его ладонь всё ещё была сжата в кулак. Он чувствовал что-то тяжелое и холодное в руке, но не смел посмотреть на это. Он был уверен, что у него не хватить слёз, чтобы плакать ещё и по этому поводу. - Я люблю тебя. – Произнес беззвучно Донхэ, он пытался изо всех сил сдержать эти слова внутри себя. – Я люблю тебя Я люблю тебя Я так сильно люблю тебя… И я верю, что однажды мы будем вместе…