For Y.O.U

Песня 4men – Reason - ПОЧЕМУ ТЫ ПОШЁЛ ЭТИМ ЧЁРТОВЫМ КРАТЧАЙШИМ ПУТЕМ?! – Яростно стукнул он кулаком в дверь операционной. Он плакал, кричал, ругался, и было так больно, что он не мог ясно мыслить. - Джунсу, пожалуйста! - ПОЧЕМУ?! Я ВЕЗДЕ ИСКАЛ ТЕБЯ ТРИ ЧЁРТОВЫХ ЧАСА!!! – Он пинал, ударял, бил, он просто хотел сломать эту глупую дверь, которая отгораживала парня от его лучшего друга. - Джунсу! - ВЕЗДЕ!!! Н-НО Я НЕ МОГ ТЕБЯ НАЙТИ! – В отчаянии плакал он, его кулаки дрожали, соприкасаясь с белой стеной, и Джунсу почувствовал, что последние силы покинули его. - Успокойся… Всё нормально… - Утешающие руки обвили его талию и плечи, но ему было наплевать. - ПОЧЕМУ Я НЕ ЗНАЛ ПРО ЭТОТ КОРОТКИЙ ПУТЬ?! – Он снова ударил дверь, со злостью, с болью, чувствуя вину, со слезами и кровью, кровью Хёкджэ, и Джунсу подумал, что сожжёт сейчас всю больницу. - Ты не виноват, Джунсу… - Они пытались утешить его, успокоить его, но ничего не помогало. - ОТПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ МЕНЯ, ДЖЕДЖУН! – Плакал он, пытаясь избавиться от захвата друга. – ОН ДАЖЕ НЕ СМОГ ПОЗВОНИТЬ МНЕ, ПОТОМУ ЧТО ОБЕ ЕГО РУКИ БЫЛИ СЛОМАНЫ!!! – Заревел он еще сильнее, мобильный телефон Хёкджэ в кармане обжигал его. - СЛОМАНЫ, ДЖЕДЖУН!!! КТО МОЖЕТ БЫТЬ ТАКИМ МОНСТРОМ… ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ЭТО… Хёкджэ… Хёк… - Разразился он громкими рыданиями, сбито дыша и умоляюще смотря на толстую дверь перед собой. Он сполз вниз и уселся на пол, обнимаемый теплыми руками Джеджуна, который плакал так же сильно, как и он. Он ревел снова и снова, ругая врачей, что они так долго возятся, обвиняя жизнь в несправедливости, клянясь, что убьет тех, кто сделал это. Джеджун не прекращал извиняться, потому что был тем, кто предложил пари, а Ючон был таким потерянным и печальным из-за горя, вины, боли, и, Боже, он даже не знал сейчас, хватит ли у него сил, чтобы просто сделать несколько шагов. Они смеялись той ночью, когда Джунсу переживал за Хёкджэ. - Он сказал, что придет через десять минут! Прошло уже тридцать! Что-то случилось. Если бы они знали, что Джунсу был прав. Они пошли бы за ним на улицу. Но они отпустили Джунсу одного на поиски. До тех пор, пока не прошло два часа, а Хёкджэ так и не появился. Они тоже начали искать Хёкджэ. Чувствуя беспокойство и вину. Вместе они искали больше трёх часов. Но шёл дождь. И было слишком темно. И они не знали о кратчайшем пути. Никто не знал. Но Джунсу, наконец-то, нашёл его. Посреди ночи в мрачном переулке между двумя высокими строениями, под дождем и громом, был он, этот чёртов кратчайший путь. Он увидел кровь и сломанные кости. Он увидел осколки стекла, торчащие из его тела, и бесчисленные синяки, покрывающие его бледную кожу. Он почувствовал, что мир рухнул. Он почувствовал тёплые слёзы и осколки своего разбитого сердца. Он почувствовал, что слабая пульсация исчезает. Он почувствовал жар окровавленного лба. Почему? Почему он? Почему это всегда должен быть он? - Сломанные рёбра и запястья, значительное повреждение черепа, нарушения в расположении челюсти и серьёзное травма его левого колена. Вывихнута лодыжка и левое плечо. Физическая боль, которую он чувствовал, была невыносима. Мы погрузили его в искусственную кому. Мы сожалеем. – Произнес доктор. Он казался изнуренным, обеспокоенным и сожалеющим трём молодым певцам, смотрящим с отчаянием на него. Он ждали больше десяти часов за дверью операционной и сейчас доктор, специалист по хирургии, отнял крохотную надежду, которую они еще хранили. - К-Кома? Но… Он… Он выживет, так ведь? – Безжизненно спросил Джеджун, в то время как Джунсу чуть не упал в обморок. - Его повреждения беспокоят и, уверен, будут какие-то последствия, но его жизнь вне опасности из-за этого. Когда боль будет терпима, мы разбудим его. Это займет время, но он поправится. - Дело в том, что… - Продолжил доктор. И все они задержали от страха дыхание. - Он всю ночь пролежал на мокрой земле под дождем. Он болен. Сильно болен. У него серьёзный грипп. У него жар и я честно скажу вам, что мы не знаем, сможет ли он справиться с этим. Сожалею. *** Снаружи шёл сильный дождь, но сверкающая улыбка вошедшего в общежитие Шивона поднимала сразу настроение. Как всегда. - Где Донхэ-хён? – Спросил он, улыбаясь. Он пришел специально ради брюнета с пакетом, полным новыми DVD и играми. Он насвистывал и напевал их последний хит, пошутил над Кибомом, который просто улыбнулся, как всегда, и Шивон тоже улыбнулся, всё было идеально. Затем он сверкающими глазами посмотрел на невысокого парня на кухне. - Итак? - Он в клинике с Хичолем и Кюхёном. Он делает анализ крови. – Ответил Рёук, предлагая холодный лимонад высокому одногруппнику. Да, шёл дождь, но на улице был июнь, и погода была достаточно жаркой, влажной и душной. - О… - Кивнул Шивон и сел на диван, оглядываясь вокруг себя в поисках того, чем бы заняться. Итук, Канин и Шиндон работали, Кибом только что ушёл, чтобы встретиться со своими друзьями, а Сонмин был в своей комнате, приятные звуки гитары эхом раздавались по общежитию. Йесон стоял в углу гостиной, тихо разговаривая по телефону. Он освободил свой обед специально для Донхэ, и сейчас, он был здесь, один на диване, уже скучая из-за того, что ему нечего было делать. Шивона интересовало, следует ли ему пойти поговорить с Йесоном и убедить того пойти в Церковь, но мертвенно-бледное лицо его хёна остановило его. Он не знал, с кем тот разговаривал по телефону, но они говорили о чём-то совсем не веселом. Йесон неожиданно осел, как будто споткнулся, и спрятал лицо в трясущиеся руки. Он сильно дрожал, Шивон медленно поднялся, колеблясь между тем, чтобы помчаться утешать своего хена и тем, чтобы остаться на месте и не совать свой нос в чужие дела. Ким Чонун всегда был загадочным, странным и непостижимым, но никогда не был вспыльчивым. Он был талантлив, делал необыкновенные гримасы, смешно танцевал, но жестокость никогда не была частью жизни Чонуна. Так думал Шивон до тех пор, пока певец не поднялся со своего места, не схватил стул и не ударил им по стене. *** Тишина была невыносима. Аппарат, поддерживающий жизнь Хёкджэ, был невыносим. Аппарат, поддерживающий искусственную кому Хёкджэ, был чересчур невыносим. бип бип бип бип бип бип бип Джунсу сходил с ума. Он, теребя себя за волосы и закрыв лицо руками, часами наворачивал по палате круги, отказывался питаться, плакал, оскорблял медсестер, и всё равно его никто не понимал. Может, Донхэ смог бы. И больше никто. Джеджун и Ючон отправились в кафетерий, чтобы что-нибудь купить ему, около кровати Хёкджэ на стуле сидел Йесон, молчаливый и, казалось, будто бы окаменевший. Прошло уже три дня, а Хёк всё ещё боролся с жаром. Джунсу присел на кровать и запричитал обо всём подряд – о том, как эта перевязка была плохо сделана, о том, что жар всё ещё был высок и врачи плохо справлялись со своей работой, о том, что кровать была маленькой и неудобной, и, вообще, всё ужасно в этой больнице. бип бип бип бип бип бип бип Тело Хёкджэ горело от жара, а сердце Джунсу горело от злости. - Ты должен ненавидеть его. – Наконец, выдавил печально он. – Они сделали это, потому что ты любишь другого мужчину, так ведь? Иначе они бы украли твой бумажник или твой телефон. Но нет, это просто чистое насилие. - Ты потерял всё. Ты так сильно страдал. И всё это из-за него. – Шмыгнул носом он, на опухших глазах опять начали наворачиваться слёзы. бип бип бип бип бип бип бип - Хорошо. – Вздохнул он. - Я знаю, чтобы ты сказал, если бы очнулся. «Ненавидеть Донхэ невозможно», ведь так? – Слегка посмеялся он, заработав маленькую улыбку от Йесона за свою имитацию голоса Хёкджэ. - Но я ненавижу его. – Наконец признал Джунсу, шмыгая носом, как ребёнок. - И я знаю, что я идиот. – Сделал вывод он, надув губы. Йесон молча поднялся на ноги и подошел к нему, нежно поглаживая певца по голове и снова посмотрев на спящую фигуру Хёкджэ. Он наклонил голову и прошептал что-то на ухо Хёку, на самом деле, это были первые слова, которые он произнес с того момента, как услышал о случившемся. - Когда я влюблюсь, надеюсь, я пойму. Нет. Я уверен, что пойму. Я всё пойму. *** Что-то было не так. Донхэ закрыл свой ноутбук и бесцельно начал шататься по общежитию, пытаясь избавиться от болезненного ощущения, которое преследовало его уже больше недели. Он сел на диван, затем, поднялся и направился на кухню, но, решив, что он не голоден, снова пошел к дивану, но, рассудив, что диван не очень удобный, он пошел обратно в свою комнату, но там было слишком жарко, поэтому он вернулся на диван, чувствуя, как будто он потерялся непонятно где, не зная, что ему делать. Он нуждался в нем. Он так сильно нуждался в нём. - Хен… Ты в порядке? – Пробормотал Кюхён, подняв взгляд от PSP, чтобы понаблюдать за возвращением в гостиную разочарованного Донхэ. - … - Донхэ колебался. Следовало ли ему рассказать о своих переживаниях Кюхёну? Возможно. - Они отменили их последний концерт. – Наконец сказал он, присаживаясь рядом с геймером. Не нужно было много говорить – Кюхён уже знал, кем были эти «они». - Да. – Ответил Кюхён. Коротко и уклончиво. Донхэ посмотрел на него выжидающим взглядом, ожидая уточнений или «Я не знаю, почему они отменили его», но ничего больше не произнесли губы макнэ. На самом деле, Кюхён совсем ничего не знал. И это ужасно его раздражало. Йесон не позволил ему позвонить Хёкджэ, а Хичоль ни слова не сказал об этом. - Что-то случилось. – Решительно произнес Донхэ, и его сердце бешено забилось. – Что-то, определенно, случилось… - Повторил он, по щекам начали катиться слёзы, а дыхание стало тяжелее и участилось. Сбитый с толку Кюхён посмотрел на своего паникующего хёна и попытался утешить его, поглаживая того рукой по спине, он мог бы даже спеть самую лучшую колыбельную и обнять изо всех сил, но этого было не достаточно, чтобы успокоить плачущего брюнета. - Я… У меня плохое предчувствие у-уже неделю и-и… - Плакал Донхэ, и Кюхён начал тоже слегка волноваться. Что если что-то на самом деле случилось? Газеты и телевидение ничего не говорило об автомобильной аварии или пожаре, унесшем жизни, или о чём-то, что было связано с JYJ и их танцорами, так ведь? Он точно читал газеты этим утром? Что если что-то случилось, когда они были в самолете или в другой стране? Почему он полный неудачник в английском и не может читать газеты на этом языке? И этот опасный убийца в Сеуле, которого полиция до сих пор ещё не нашла, и, чёрт, в конце концов, они должны были поехать на этот “Peace Concert”! Почему они не поехали? Почему? Почему? - Кю! - Д-Да? – В ужасе посмотрел на брюнета Кюхён. Боже, хёну сейчас удалось заставить его безумно переживать. - Если… Если я скажу тебе, что собираюсь выкрасть мобильный телефон Йесона и позвонить Хёкджэ… Ну, ты знаешь… Просто узнать, что он в порядке… Т-Ты… Ты поможешь мне? – Спросил Донхэ, состроив лучшие щенячьи глазки, на которые был только способен. Правда. - Я в деле. – Пробормотал Кюхён, его мозг уже взрывался идеями, как осуществить их план. В конце концов, он сейчас до смерти переживал. - Но прими лекарства. Я не хочу, чтобы ты упал в обморок на меня. Это не была настоящая кража. Просто заимствование. *** Прошло две недели, а Хёкджэ всё ещё находился в искусственной коме. Доктору удалось вылечить его от гриппа, и жизнь Хёкджэ больше не была в опасности. Но лечение его тяжелых травм займет какое-то время. Они позвонили его родителям, и те сказали, что подумают о том, чтобы навестить его. Они любили своего сына, но иногда тяжело прощать. Они позвонили Йесону в первый день, и он сразу же сказал, что приедет. Он любил своего донсэна, и даже его собственная семья пришла проведать танцора. Они согласились хранить в секрете от парней из группы и средств массовой информации то, что случилось. Хёкджэ не хотелось бы узнать, что все о нём переживали. Но Ким Хичоль был Ким Хичолем, он с помощью спора заставил Йесона рассказать то, что тот скрывал. Хичоль так сильно ревел в той белой палате, что он не посмел вернуться в больницу после этого. Но он проводил время, гуляя по улицам Тэгу для того, чтобы найти подонка, который это сделал. Если ему придется сжечь половину города ради этого, он сделает это без каких-либо колебаний. Джунсу предложил ему свою помощь, и Йесон, и Джеджун, и Ючон присоединился, и они закончили всё тем, что оказались в том темном переулке в Тэгу, с одной стороны, смеясь из-за того, что это было глупо, с другой стороны – плача от отчаяния. Прошло две недели, и Джунсу думал, что не сможет больше заснуть. Он всё равно привык проводить ночи, разговаривая с молчаливым Хёкджэ. - Мы отменили два наших выступления. Как я могу петь и улыбаться, когда ты в таком состоянии… Нет ответа. Как всегда. Джунсу вздохнул и медленно потер свои уставшие глаза. - Я не скажу Донхэ об этом. Йесон и Хичоль согласились со мной. Я уверен, что ты бы не хотел, чтобы он беспокоился за тебя. Хичоль сказал, что тот не ест уже три дня, с тех пор, как у него не получилось дозвониться до тебя. Думаю, мне следует позвонить ему. Сказать ему, что ты… в порядке. Он пока слишком слаб… но… но… Он заслуживает знать… - Ты знаешь… когда ты мне рассказал о Донхэ и тебе, я возненавидел это. – Начал он, чувство вины снова начало наполнять его сердце. - Я не ненавидел то, что ты любишь парня. И я не ненавидел то, что это Донхэ. Да ладно тебе, ты просто счастливчик, он слишком идеален для тебя… - Усмехнулся он, сжимая покрытую синяками руку. - Я просто ненавидел то, что ты будешь страдать из-за этого. Я ненавидел то, что моему самому дорогому другу причинят боль, откажутся от него из-за этого. Посмотри на себя, Хёк. Ты один в этой палате, даже твои родители больше не хотят слышать о тебе, и Донхэ нет рядом. И-И… И ты больше не сможешь танцевать. Вот оно. Он сказал это. Жестокий факт. Болезненная правда. Хёкджэ больше не сможет танцевать. Причина? Осколок стекла, который проник в его колено. Ещё два часа в одиночестве в том переулке и Хёкджэ не смог бы ходить в будущем. Рана была слишком глубокой. Слишком серьезной. Но он вовремя его нашёл, и доктора сделали всё, на что были способны, чтобы вылечить его колено. Хёкджэ будет ходить, даже медленно бегать, но никаких танцев, никакого спорта, ничего. Его колено будет причинять ему боль всю его оставшуюся жизнь. Его колено будет напоминать ему о той судьбоносной ночи каждый день. - Ты веришь в это, Хёк? Ты, кто так много улыбался из-за этого, кто так усердно работал, чтобы быть лучшим… Ты больше не сможешь танцевать… Его взгляд затуманился, и он крепко сжал свои кулаки, чтобы не заплакать. - Однажды ты сказал, что есть три вещи, которыми ты гордишься в своей жизни – наша дружба, твоя любовь к Донхэ и… твои танцы. - Они забрали у тебя Донхэ… А сейчас танцы… Я сожалею, Хёк… Я так сожалею…- Ревел он, с болью смотря на спящую фигуру. Теперь ты и я. Он взял руку друга и крепко её сжал. Будешь ли ты таким же сильным, когда узнаешь правду? Сможешь ли ты двигаться вперед, зная это? Джунсу глубоко вздохнул и успокоился. Конечно. Ты сможешь, Хёкджэ. *** Он вздохнул и вынул свой звонящий телефон. - Алло? - Где он? - И тебе привет, Донхэ. - Почему он не отвечал со своего телефона? - Он… в порядке… - Ответил Джунсу, кусая губы и обеспокоенно смотря на безжизненное тело на больничной кровати. - Дай мне с ним поговорить. - На самом деле… Он не может… - Он прикрыл свои глаза, борясь с желанием расплакаться и выложить всё Донхэ. - Почему? Джунсу, что-то случилось? Я просто хочу услышать его голос, и всё! Пожалуйста! - Н-Ничего не случилось… Он просто… Он просто уехал в Нью-Йорке на парочку месяцев… В-Возможно, больше… - Один? - Он хотел улучшить свои танцевальные навыки, поэтому… Он в танцевальной академии в Нью-Йорке… Ну ты знаешь… Ради т-танц… - Ты плачешь? Джунсу? - Н-Нет… Я просто… Это просто… Я скажу Хёкджэ, чтобы он позвонил тебе. Я присоединюсь к нему завтра. - О… - Д-Да… - Пожалуйста, ты можешь сказать ему, что со мной всё в порядке? Лечение хорошо работает, и доктор Ли сказал, что я на правильном пути. Сейчас это вопрос нескольких месяцев… - Он будет рад узнать, что у тебя всё хорошо, Донхэ-я… - Джунсу вытер мокрые щеки трясущейся рукой. - С-Скажи ему, что я скучаю… - Скажу… Он отключился и молчал в течение нескольких часов, погрузившись в свои мысли, до тех пор, пока солнце не поднялось на небе, и звуки, доносившиеся снаружи, не указали на возвращение медсестер и докторов. Хичоль скоро придет, чтобы заменить его, и он слышал, что родители Хёкджэ, наконец, навестят его днём. Он посмотрел на неподвижную фигуру, лежащую на белой кровати, и еще раз вздохнул. Джунсу желал, чтобы всё было просто сном, очень плохим сном, и что он проснется и найдет смеющихся вместе Донхэ и Хёкджэ, без лейкемии, без порванной связки, без гомофобии, без больницы. Но раздражающий аппарат всё еще пикал, Хёк всё ещё тяжело дышал, солнце всё еще светило, а мир продолжал вращаться. - Кто-то сказал, что ты должен пройти через несчастье, чтобы на самом деле почувствовать, что такое счастье. – Тихо пробормотал он. - В пятьдесят лет, когда я буду толстым, а ты лысым, я приду к тебе домой со своей ноющей женой и моими двумя детьми, пытающимися казаться бунтарями… Уверен, Донхэ будет там, улыбаясь и смеясь вместе с нами. Он приготовит нам что-то ужасное, потому что он не знает, как нужно готовить – Серьезно, ты помнишь его отвратительный омлет? – А ты всё ещё будешь отвешивать ему комплименты, и он всё ещё будет крепко тебя обнимать и везде следовать за тобой, как щенок… Затем я посетую о последнем футбольном матче по телевизору, а ты будешь причитать из-за поднявшихся цен на рис, потому что ты всё ещё будешь скупердяем. Донхэ, как обычно, будет цепляться за тебя, даже если тебе и моей жене будет неловко, а я буду долго смеяться из-за румянца на твоих щеках, потому что как бы долго ты не был с ним рядом, он будет влиять на тебя ещё больше, чем раньше. Донхэ будет реветь, потому что будет счастлив, мы тоже будем плакать, потому что будем счастливы так же, как и он. А мои дети будут думать, что мы сумасшедшие, слишком старые и совсем не крутые, но нам не будет никакого дела до этого, и, Боже, я не могу дождаться увидеть тебя лысым! - … Идиот. - Это будет весело, правда? Да… - И я верю… что это будет счастливый конец для нас… Для тебя. … - Я помогу тебе. Ты очнешься от этой идиотской комы, и затем ты будешь усердно работать, чтобы вылечить своё колено, а я позабочусь о тебе и твоих травмах, я присмотрю за Донхэ, О, и Йесон-хён использует немного чёрную магию для тебя, и ты поправишься очень быстро, увидишь… Потом ты поедешь в Америку или куда-то еще, чтобы вылечить свое глупое колено, и ты вернешься, ты и две твои здоровые ноги, чтобы забрать Донхэ из мира айдолов и из SM, вы убежите далеко-далеко-далекоооо, и всё будет хорошо у вас двоих. И Донхэ тоже поправится. И ты будешь счастлив с тем единственным, которого любишь. Потому что это должен быть счастливый конец, правда? – Джунсу вытер свои слёзы и еще крепче сжал перевязанную руку друга его детства. Это должен быть счастливый конец.