For Y.O.U

Песня DBSK – Proud Дыши… Он тихо шагал по переполненному коридору, окруженный громким смехом медсестер, научными разговорами выглаженных докторов, криками травмированных пациентов, и задавался вопросом, сможет ли он не реветь в этот раз. Давай… Дыши… Он нервничал, безумно нервничал, готовый в любой момент разразиться слезами, чувство вины и горе мучили его сердце, он уже двадцать минут был здесь, но никак не мог найти эту глупую дверь! Успокойся… - Простите? – Прервал он занятую медсестру, но молодая девушка проигнорировала его и побежала к другому пациенту. Дыши… - Простите, я просто хочу узнать… - Снова попытался он с другой медсестрой, говоря доброжелательным голосом, думая над тем, был ли он резок с предыдущей девушкой. - Прос… - У него даже не закончил своё предложение, когда осознал, что снова остался один. Он ощущал, что его игнорируют, что он невидим, что он пустое место, и великий Ким Хичоль не мог так просто с этим согласиться. Особенно в теперешнем его состоянии – он продолжал чувствовать себя виновным во всём. - ЙА!!! Я, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ПЫТАЮСЬ НАЙТИ ЗДЕСЬ ПАЛАТУ 402С!!! – Разочарованно заорал он в пустоту посреди коридора. - … - Несколько пациентов и медсестер недоуменно посмотрели на него, удивляясь, кто этот странный парень, а старая леди схватилась в шоке за сердце. - Чёрт. – Пробормотал он. – Чёрт. Черт, чёрт, чёёёёёрт!!! ЧЁРТОВА БОЛЬНИЦА! Сначала я даже не хотел сюда ехать… - Не выдержал он, в отчаянии разговаривая сам с собой. - Хм… Туда… - Милый мальчик немного испуганно сказал ему, показывая в левую сторону коридора. - Спасибо. – Наконец ответил Хи нормальным тоном, ведя себя так, будто ничего не случилось. Маленький мальчик смущенно улыбнулся и направился налево. - Твое имя? – Спросил Хичоль, следуя за парнишкой по коридору, после того, как заставил того сопровождать его до палаты. - Н-Нами… - Робко ответил мальчик, смотря круглыми глазами на странного хёна, с которым шел. Почему на нем были солнечные очки в больнице? И что за светлые волосы? И красные штаны и оранжевая рубашка? Этот хён был действительно странным… - Почему ты здесь, Нами? – Спросил Хичоль, пытаясь звучать доброжелательно и не пугать. Мальчик опустил свой взгляд, его глаза уже наполнились слезами, и Хичоль чуть не дал себе подзатыльник, ругаясь, что он был, определенно, лучшим в том, чтобы заставлять других плакать. Они остановились перед белой дверью с написанным на ней чёрным номером «402», Хичолю пришлось прикрыть глаза и медленно вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться, потому что он уже был на грани срыва. - Почему вы не заходите? – Спросил его паренёк, а Хичоль не знал, что на самом деле ему ответить на это. - Это… Там мой донсэн… Он… Он очнулся только пять дней назад… Знаешь, он был в коме в течение трёх недель… И мне просто очень грустно… и больно… и я волнуюсь… Я чувствую вину за то, что не пришёл раньше, но… Но я совершенно не знаю, что сказать тому, у кого ничего нет, но который столько всего заслуживает… - Печально пробормотал Хичоль. - И что мне делать, если он ненавидит меня? – Продолжил он, готовый из-за расстройства ударить что-то, когда маленький мальчик посмотрел на него с лицом «Эй-мне-только-пять-лет-я-не-собираюсь-отвечать-на-это», затем он схватил его руку и крепко её сжал. - Я из соседней палаты… Хёкджэ-хён, правда, такой добрый, поэтому не переживайте! Я уверен, он будет счастлив увидеть вас! Файтинг! – Ярко улыбнулся Нами, от чего сердце Хичоля растаяло, и затем в мгновение око парнишка убежал в свою палату. Хичоль засмеялся и решил, что ребёнок был прав. Хёкджэ был слишком добрым, чтобы ненавидеть его. Он заставит Хёкджэ улыбаться и смеяться, и всё будет хорошо. Файтинг Он не постучался и даже не попытался войти молча. Он открыл дверь громким хлопком и закричал на всю палату: - ПРИВЕЕЕТ, ГРУППА НЕУДАЧНИКОВ!!!! В конце концов, он был Ким Хичолем. *** - …и я спросил его «Почему ты это сделал?» и он ответил, что это было ради безопасности его драгоценных питомцев и… - Хичоль без остановки болтал с того момента, как вошёл в палату, рассказывая всё подряд недавно очнувшемуся черноволосому парню. Удивительно то, как Джунсу и Хичоль могли быть лучшими друзьями, когда это касалось критик в сторону медсестер или докторов или плохого функционирования больницы. Палата была отвратительна, медсестры страшные, еда несъедобная, и, Боже, посмотри на себя, Хёкджэ, ты выглядишь ужасно! - Хён… Не заставляй меня смеяться… - Болезненно посмеивался Хёкджэ, сжимая рёбра, когда Хичоль выпаливал какие-то шутки о том, что Йесон ведет себя как ниндзя, и том, как он угрожал ему его же черепашками, чтобы узнать, что случилось. - Почему? – Спросил Хичоль, гордясь своей историей и смехом, который заработал от Хёкджэ. - Его рёбра и челюсть болят, когда он смеется. – Сдержанно ответил Джунсу, и Хи мгновенно замолчал. Он обеспокоенно посмотрел на худое тело, лежащее на кровати, тяжелая повязка на голове, синяки на руках, гипс на левой ноге, швы на запястьях, а на его лице душераздирающая улыбка. В животе образовался комок боли. - Скажи мне вескую причину не бежать к Донхэ и не рассказывать ему всё… - пробормотал он, смотря слезящимися глазами на своего донсэна. Хёкджэ печально улыбнулся и слабо поднял руку. Он указал трясущимся пальцем на его глаза, а затем на его щеку. - Ты обещал мне, хён. – Слабо произнес Хёк. – Ты обещал мне, что сделаешь всё, чтобы больше не позволить ему плакать… - Что ж, уверен, это будет не последнее обещание, которое я нарушу… - Горько ответил Хичоль, кусая губы, чтобы предотвратить рыдания. Трясущаяся рука нашла его холодную ладонь, мгновенно согревая её. - Пожалуйста… - Умоляюще прошептал пациент, сжимая руку друга. - Перестань себя мило вести… это не работает. – Пробурчал Хичоль, смотря в сторону. Да, конечно работает. - Спасибо, хён. – Улыбнулся Хёкджэ, зная, что он только что выиграл. Перестань так улыбаться. Это причиняет боль. - Прекрати разрушающие всё отношения и найди девушку. – Произнес Хи виноватым голосом. Это причиняет слишком много боли. - Ч-Что? - Я проорал эти слова тебе, когда ты был без сознания. - … - Я был опечален. И переживал. Но я был неправ. - … - Никогда не сдавайся, Хёкджэ. – Сказал серьезно Хичоль. - Хён… - Не отказывайся от Донхэ. Не отказывайся от жизни. Будет счастье для вас двоих. Будет надежда, радость и смех. – Произнес он, поглаживая растрепанные волосы черноволосого друга трясущейся рукой. - Может быть, ты никогда не будешь так близко общаться с семьей и одногруппниками, как раньше, может быть, у тебя не будет возможности танцевать также идеально, как раньше, может быть, у тебя совсем не будет возможности танцевать, но Донхэ будет сильно тебя любить, Донхэ будет столько раз заставлять тебя улыбаться, и ты найдешь другой путь, чтобы быть счастливым. – Хёкджэ закрыл глаза и молился, чтобы не начали падать слёзы. - Ты найдешь другую мечту, другую цель в жизни… Время уменьшит боль и страдания… И у тебя будет всё хорошо. – Шепотом закончил Хичоль, всё ещё лаская волосы только что уснувшего парня и успокоившись его мирным дыханием. - У тебя всё будет хорошо, Хёкджэ. *** Донхэ любит Хёкджэ. Хёкджэ, который всегда был рядом, чтобы защитить его. Хёкджэ, который принял всю критику, которую получил. Хёкджэ, который, безусловно, защищал его каждый день. Хёкджэ, его лучший друг, его уверенность, его любовь, его сердце. Пришло время быть сильным и вступиться за него. Пришло время повзрослеть и быть честным. Донхэ любит Хёкджэ. И Хёкджэ был намного важнее, чем его гордость, чем его страхи, его репутация, его жизнь, что угодно в этом мире. Поэтому он решительно стоял сейчас перед дверью, в его руках были воспоминания, а в сердце – тревога. Поэтому он не спал всю ночь, планируя то, что собирается сделать, задаваясь вопросом, кого следовало выбрать, боясь, какой будет реакция, скучая по тому единственному, который бы утешил его в темноте. - Входи. – Произнес хриплый голос, удивив брюнета. Дверь была всё ещё закрыта, и Донхэ поразился, как его сосед узнал, что он перед ней стоит. Но голос доносился из-за его спины, и Хэ от шока начал хватать ртом воздух, когда увидел пару тёмных глаз, смотрящих весело на него. - Входи. – Повторил тёплый голос, а рука потянулась к дверной ручке. - Смотри, кто к тебе пришёл, Рёук… - Пропел Йесон, заставляя всё еще находящегося в состоянии оцепенения брюнета войти в комнату с ним. Рёук поднял от книги свой взгляд и искренне улыбнулся Донхэ. - Тебе что-нибудь нужно, хён? Ты хочешь, чтобы я что-то приготовил для тебя? - Н-Нет… Спасибо… - Смущенно улыбнулся в ответ Донхэ, мысленно ругая свои вспотевшие руки и неистово бьющееся сердце. Рёук вопрошающе на него смотрел, ожидая чего-то от брюнета, а Йесон не переставал улыбаться, с радостью поглядывая на двоих своих донсэнов, как будто перед ним был самый лучший фильм. - Итак… - Начал Рёук, не уверенный, насчёт цели пребывания Хэ в комнате. - Я… - Нерешительно начал Донхэ. – Я принес несколько вещей… - Показал подбородком он на многочисленные листки бумаги в своих руках. - О… Присаживайся… - Ответил невысокий парень, двигаясь, чтобы освободить рядом с собой место на кровати для Хэ. Донхэ быстро сел, иначе сбежал к чёрту из этой комнаты, а затем громко вздохнул. - Это мой журнал. – Наконец указал он на маленькую синюю книжечку. - Это самая дорогая вещь для меня. Она рассказывает о нашем с Хёкджэ путешествии по миру. Каждое место, куда мы ездили, каждое воспоминание, которое мы разделили, каждое моё чувство, всё. Здесь только фотографии, а большинство наших сувениров осталось дома, и у меня не было возможности взять их с собой. Н-Но я уверен, что этого будет достаточно тебе, чтобы… Чтобы узнать … Правду и… Надеюсь, ты поймешь… - Шепотом закончил Донхэ, быстро перебирая пальцами на руках, чтобы не смотреть на удивленного Рёука перед собой. - Спасибо, хён… Я прочитаю это, не сомневайся… - Нежно улыбнулся певец и начал открывать маленький журнал. Донхэ не мог больше терпеть и пулей вылетел из комнаты, желая, чтобы всё было хорошо. Он не просто так выбрал Рёука, он был уверен, что добрый певец поймёт его. Он был убежден, что Рё не тот, кто откажется от него или будет испытывать отвращение от этого откровения. Что ж, он был в этом уверен минуту назад, а сейчас он был без своего драгоценного журнала, который рассказывал, каким его Хёкджэ был идеальным, страстным и романтичным, как он целовал его в губы и всё остальное, Донхэ сомневался насчёт реакции младшего. Он сел на пол рядом с комнатой и решил, что будет ждать здесь. Он отдышится и успокоится, а затем снова войдет в комнату и скажет Рёуку, что он влюблён в Хёкджэ, поведает очевидное. Он планировал всем рассказать об этом. Независимо от их реакции. Не смотря ни на что. А когда он вылечится, он полетит в Нью-Йорк, чтобы присоединиться к Хёкджэ. Да, вот оно. Вот что ты собираешься сделать. Мужество. Его трясло от страха и плохого предчувствия. Легче сказать, чем сделать, правда? Он пытался успокоить своё бешено бьющееся сердце, пока не почувствовал похлопывание по своему плечу, а глубокий голос не зашептал утешающие слова. - Я горжусь тобой, Донхэ-я. Йесон сел рядом с ним и крепко его обнял. Он печально улыбнулся плачущему в его объятьях брюнету и прикрыл глаза, чтобы тоже не заплакать. Рёук поймет. Рёук нормально к этому отнесется. А Йесон, несомненно, расскажет Хёкджэ. Он расскажет ему, как Донхэ боролся за него. За них. *** - Пожалуйста, вы можете быть чуть понежнее? – Огрызнулся он, уже надоев медсестре, которая всего-навсего пыталась сменить одну из многочисленных повязок на руках его друга. - Джунсу… - После всего, вы уверены, что должны быть медсестрой? Я могу увидеть ваш диплом? – Снова и снова придирался он, а Хёкджэ поражался тому, как женщина может быть такой терпеливой. - Джунсу… Она просто делает свою работу… - Попытался сказать он, но Джунсу всё ещё был не удовлетворен способностями бедной женщины. Уже прошло две недели, как он очнулся, а Джунсу всё ещё не покинул его. Он продолжал говорить ему, что он в порядке и что ему будет нормально одному, но певец настаивал на том, чтобы остаться с ним. Джунсу пел отрывок из новой песни, которую сочинил Джеджун для их предстоящего альбома, и Хёкджэ улыбался из-за успокаивающего, замечательного голоса его друга детства. - Ты можешь перестать улыбаться? Это еще больше разбивает мне сердце, Хёкджэ. – Джунсу перестал петь и задал ему вопрос. - Мне нравится песня… - Честно ответил он, получив в ответ от друга ворчание. - Что? Ты предпочитаешь, чтобы я ревел, кричал и ругался, что жизнь несправедлива, что я хочу умереть и что всё против меня? – Спросил Хёкджэ. - Да… Что-то типа того… - Произнес Джунсу. - Ничего не изменится, даже если я буду безудержно реветь. – Огрызнулся в ответ Хёкджэ. - Перестань быть философом. Будь человеком и плачь! – Закричал на это Джунсу. - Я просто пытаюсь быть сильным!! – Тоже закричал он. - Что ж, тогда прекрати!! - Нет! Я не могу!! - Почему ты не можешь просто заплакать и всего один раз позвать Донхэ?! – Взорвался Джунсу. - … - Ты не можешь танцевать, Хёкджэ! И ты, чёрт возьми, уже два месяца прикован к этой кровати!! И твой отец даже не пришел к тебе!! Почему ты не можешь просто заплакать и позвать единственного человека, который сейчас тебе нужен? - … - Хёкджэ отвернулся, борясь с желанием заплакать. - Хёк… Ты нуждаешься в нём. Ты нуждаешься в Донхэ. Ты не можешь… Ты не можешь и дальше таким оставаться, полностью разбитым и отчаявшимся… - Слабо прошептал Джунсу, печально смотря на друга. - Ты здесь ради меня… Джунсу сел и взъерошил расстроено свои волосы. Что я могу сделать? Что я могу предпринять, чтобы сделать тебя счастливым? - Как твоя челюсть? Всё ещё болит? - Нет… Больше нет… Всё в порядке. - Хорошо. – Джунсу улыбнулся и достал свой мобильный телефон. - Что ты делаешь? – Настороженно спросил Хёк. - Звоню твоей любви! – Ярко улыбнулся Джунсу. - Что? Нет! – Закричал пораженный Хёкджэ. - Давай! Это даст тебе сил! И не забывай – мы в Нью-Йорке… - Нет! Нет! Джунсу! Нет-нет-нет-нет-нет! – Запричитал парень, борясь с простынями на кровати в попытке забрать телефон из рук друга. - Тсс, тсс, тсс, ты травмирован, не двигайся! – Ухмылялся Джунсу, уже набирая номер. - ЙА! Ким Джунсу! – В отчаянии завопил Хёкджэ, глаза умоляли, а сердце бешено билось. - Алло? Хён? Донхэ в общежитии? – Ответил в трубку певец, прижимая к губам Хёкджэ палец, чтобы утихомирить его. - Да! Спасибо! – Он улыбался и ждал, смотря озадаченно в округлившиеся глаза Хёка. - О, Боже мой. – Пробормотал Хёкджэ, со страхом уставившись на телефон в руке Джунсу. - О, Боже Мой, О, Боже мой, О, Боже мой… - Испуганно повторял он, пристальнее вглядываясь в телефон. - Донхэ? Да, да, я в порядке… Хёкджэ хочет поговорить с тобой… Да…Да.. Береги себя! – Подмигнул Джунсу и передал трубку почти-упавшему-в-обморок-черноволосому-парню. Хёк, обеспокоенно поглядывая на друга, аккуратно взял телефон трясущимися руками. - Давай… - Прошептал Джунсу, подбадривая парня улыбкой. Хёкджэ кивнул и приложил трубку к левому уху. - Хёкджэ? – Произнес мягкий голос в аппарате, и Хёкджэ изо всех сил боролся с тем, чтобы не разразиться рыданиями. - Д-Да… - Удалось ответить ему высоким голосом. - Хёк… - Голос Донхэ дрожал. – Х-Хёк… Х-Хёкки… - И это он залился слезами из-за Хёкджэ. – Хёкки… - Ревел он, снова и снова повторяя его имя, а Хёк сильнее прижимал трубку к уху, как будто желал, чтобы это стерло слёзы Хэ. - Я тоже счастлив тебя услышать… - Губы Хёкджэ изогнулись в лёгкой улыбке, его верхняя губа всё еще дрожала от эмоций. Донхэ выдавил непонятные слова, пока горько плакал, а Хёк улыбался настоящей счастливой улыбкой. - Хэ… Перестань плакать… Когда ты плачешь, ты говоришь с акцентом и я не могу понять ни слова… - Я так сильно по тебе скучаю… - Повторил Хэ между всхлипываниями, громко шмыгая носом. Хэ… Перестань быть таким милым или я тоже заплачу. - Я тоже скучаю… - Сказал Хёкджэ всё еще ужасно писклявым голосом. – Ты… в порядке? - Да… Нет… Да… Нет… Ну… Я… - Донхэ был так растерян, так поражен, так опечален, а еще счастлив, что он даже не мог здраво мыслить. - Успокойся… - Тепло прошептал Хёкджэ. - Я всё рассказал Рёукки… - Наконец сказал Донхэ тихо. - Правда? - Он сказал, что понимает. И он сказал, что просто хочет, чтобы мы были счастливы. О, и он сказал, что тебе следовало поцеловать меня раньше, чем на новогодней вечеринке… - … - Улыбка Хёкджэ стала еще шире, его щеки покраснели. - Доктор Ли сказал, что я справляюсь… Он всё время спрашивает о тебе… - Продолжил Донхэ. - Я рад… Заботься о своём здоровье… - Угууу… - Согласился Донхэ. – Тебе весело в Нью-Йорке? Донхэ… - Д-Да… - Хёкджэ никогда не любил врать Донхэ. Но почему-то ему приходилось. Донхэ… Я не могу танцевать… - Я рад, что Джунсу там с тобой… Я больше не смогу танцевать, Хэ… - Да, хорошо, что со мной друг… Как я смогу жить без этого? Как я смогу выжить без тебя и танцев? - Я переживал за тебя… - Не нужно… Я в порядке… - Еще одна ложь. Я больше не знаю… Я совсем растерян… Что мне делать? - Я уверен, что красивые девушки там постоянно пускают на тебя слюни… - Произнес брюнет, и Хёкджэ засмеялся, он был уверен, что Хэ надул губы. Чёрт, я так сильно тебя люблю - Ты… Ты всё ещё ждешь меня, правда? Знаю, это долго, но… Я, правда, стараюсь изо всех сил и… - Хэ. Я очень сильно по тебе скучаю - Мммм? Я так сильно в тебе нуждаюсь - Донхэ? Я не смогу идти вперед без тебя - Да? Мне нужна твоя поддержка, мне нужно твоё тепло, мне нужна твоя улыбка, мне нужна твоя любовь - Скажи мне… - Попросил Хёкджэ сломавшимся голосом. - Хёк? - Пожалуйста, Хэ… Мне нужно… Мне нужно услышать это… - Умолял Хёк, на самом деле не зная, что именно просил. Что угодно, что сможет убедить его, что ему не из-за чего страдать. Что угодно, сможет напомнить ему, что были «мы» и что будущее будет для них двоих. Что угодно, что сможет дать ему достаточно сил, чтобы продолжить держаться. – Пожалуйста… Он не просил большего. В конце концов, на том конце провода был Донхэ. Донхэ, его родственная душа, его любовь, единственный, кто понимает его без слов. Он понял. - Эти три слова… Эти три слова, которые я тебе сказал в прошлом сентябре… Я жалею. – Начал Донхэ, его голос был на грани того, чтобы снова сорваться. - Ты не представляешь, как сильно сожалею, что сказал это. Ты не представляешь, как часто я пытался представить, что было бы с нашими жизнями, если бы я не сказал это… Если бы я не сказал «Оставь меня одного»… Я буду сожалеть об этом всю мою жизнь… Это неважно. Я прощаю тебя. Я люблю тебя. Хёкджэ медленно дышал, чувствуя себя чрезмерно уставшим и разбитым. Он чувствовал вину за то, что не может сейчас быть с Донхэ. Он должен был быть тем, кто владеет им, заботится о нем, утешает его, когда он плачет, он чувствовал себя бесполезным и совсем безнадежным, и он ненавидел это. - Но… - Мягкий и нежный голос брюнета снова эхом раздался в трубке, и Хёкджэ затаил дыхание. – Но есть три других слова… Три других слова, которые намного важнее… И я никогда не буду сожалеть о том, что говорю их тебе… Никогда… - Хёкджэ закрыл глаза и позволил одинокой слезинке скатиться по щеке. - Я люблю тебя.