For Y.O.U

Песня Sunny Hill – The Grasshopper Song ИЮЛЬ Она была идеальна. Она была робкая, милая, с хорошими манерами, весёлая и умная. У нее были длинные волосы и большие глаза, бледная кожа и розовые губы, всё было так безупречно, что, возможно, это была мечта. В ней было все, о чем он мечтал в девушке. Она сидела перед ним в прекрасном жёлтом платье, и он никогда не видел никого красивее. Она будет великолепной девушкой, которая будет смеяться над всеми его странными шутками. Она будет великолепной женой, которая вечно будет его любить. Она будет великолепной матерью, которая любовно будет улыбаться, говоря об их детях. У них будет огромный дом с собакой и двумя пухленькими малышами. Она будет им готовить, а он будет петь колыбельные детям. Она будет обворожительно улыбаться, а он будет смеяться от всего сердца. Да… Это будет идеально… Или нет. Ничего из этого не случится. Никогда. Я не хочу такой жизни. Когда Донхэ пришёл в кафе, чтобы встретиться с Итуком, но вместо своего лидера нашёл эту девушку, его сердце перестало биться. Не потому что девушка была великолепна, удивительная и идеальна. Не потому что он с первого взгляда влюбился в эту куколку. Нет. Его сердце перестало биться, потому что, когда он вошёл в кафе и посмотрел на неё, он всё понял. Он ясно понял, что эта общая мечта каждого среднестатистического мужчины - жениться на красивой девушке, иметь хорошую работу и огромный дом – определенно, больше не была его мечтой. Это была глупая мечта. И она была совершенно обезличенной. Она была нормой. Но Донхэ, наконец-то, признал, что он не хотел быть частью этой нормы. Он был исключением. Он больше не хотел жену, дом, нескольких избалованных детей и собаку. Вот именно. Он просто хотел быть с Хёкджэ. Только с Хёкджэ. Хёкджэ, который делился своей подушкой с ним, когда Донхэ специально выбрасывал свою с кровати. Хёкджэ, который ныл, когда Донхэ прислонялся своими ледяными ступнями к его голым ногам, но сжимал его еще крепче в объятиях, чтобы согреть. Хёкджэ, который плакал, пока смотрел «Титаник», но оставался гордым и сильным против всего мира, чтобы защитить Хэ. Хёкджэ. Хёкджэ. Хёкджэ. Донхэ извинился перед девушкой, сказав, что он не заинтересован. Он уже был влюблен. И он был болен. У него лейкемия. Даже если он скоро вылечится. Я надеюсь. Но он не сделает это ради нее. Ни ради себя. Ради Хёкджэ. Ради Тебя. Он тепло улыбнулся и попрощался с девушкой. Он вышел из кафе, как в тумане, бесцельно гуляя по разноцветным улицам Сеула, его сердце быстро стучало из-за той смеси эмоций, которую он ощущал. Он был таким дураком по жизни. Повторяя один и тот же круг снова и снова, сомневаясь из-за таких глупых вещей. Всё это время прошло и потерялось в прошлом. Сейчас ты мой выбор. Он позволил летнему дождю смыть его слёзы счастья и трясущейся рукой вытащил телефон. Я должен быстро вылечиться. Он набрал номер Итука и дождался, пока лидер ответит. Быстрее. Быстрее. Я должен вылечиться. Он не ругал его. Он не причитал, что не хочет иметь девушку и что он ненавидит, когда лидер организует ему свидания вслепую такие, как это, без его согласия. Вместо этого он улыбнулся и прошептал: - Спасибо тебе. *** - Нет. - Да! - Нет! - Дааааааа! - Нет-нет-нет. - Да-да-дааааааа!!! - Йа! Я сказал «Нет»! - Я сказал да! - Я больше тебя не слышу лалалалалала… - Закричал в ответ Хёкджэ и приложил к ушам ладони, прикидываясь, будто бы глухой. - Но, хёёёёёёёён… - Ныл ребёнок и отчаянно пытался избавиться от рук, которые прикрывали уши чёрноволосого парня. - Что здесь происходит? – Высокий голос Джунсу эхом раздался по палате, когда певец вошел в комнату, на его лице играла широкая улыбка. - Джунсу-хёён… - Ребёнок рванул к высокому парню и крепко его обнял. - Хёкки-хён не хочет быть принцем! – С чересчур драматичным лицом воскликнул мальчик, как если это откровение было самым худшим, что может случиться. - Нами! Эта злая медсестра врет тебе! – Забавно воскликнул Хёкджэ и радостно принял коробочку клубничного молока, которую друг его детства протягивал ему. - Что с медсестрой? – Спросил Джунсу, пораженный милыми надутыми губками мальчика, напоминающими ему определенную рыбу. Не удивительно, почему Хёкджэ так обожал этого ребёнка. - Она сказала, что она принцесса. И что в один прекрасный день придет её принц. Я хочу, чтобы Хёкки-хён был принцем. – Надулся он ещё больше, при этом скрестив руки на груди. Джунсу и Хёкджэ молча посмотрели друг на друга, а затем разразились смехом. - Что? Во всяком случае, она сказала, что хочет, чтобы Хёкджэ был её принцем... - Пробурчал Нами и начал играть с пальцами Хёка. Его родители попали в серьезную автомобильную аварию два месяца назад. Его мать умерла, а отец всё еще был в коме, в соседней палате с Хёкджэ. Маленький мальчик целыми днями играл с медсестрами или с Хёкджэ и Джунсу, ожидая, когда его отец очнется. Он был плаксивым, капризным и избалованным, и Хёкджэ он уже нравился. Он проводил половину дня, играя с мальчиком и этим пытаясь сгладить суровую реальность маленького паренька. Когда дело касалось создания для кого-то мыльного пузыря счастья, Хёкджэ был лучшим. Хёк вздохнул и взял пятилетнего ребёнка на руки, несмотря на боль, растекшуюся по ребрам, когда он это сделал. - Нами… Хён уже говорил той Медсестре, что у меня есть моя собственная принцесса… И ведь может быть только одна принцесса у каждого принца, так? Мальчик мило кивнул, всё еще дуя губки, а Хёкджэ улыбнулся. - Но Джунсу-хён ещё не нашел свою принцессу… Возможно, медсестра будет рада узнать это… - Прошептал Джунсу позади них, получив в ответ взрыв смеха. - Глупый. – Смеялся Хёкджэ, бросив в певца подушку. – Ты должен был видеть, как она бесстыдно флиртовала со мной! Я сказал, что у меня уже есть кто-то, но она продолжала это делать! Принцесса, блин… - Шшшшшшшшш. – Утихомирил его Джунсу, швырнув подушку прямо в лицо другу и услышав от него захлебывающийся звук. – Здесь ребёнок, идиот. Но названному ребёнку не было до этого никакого дела и, казалось, будто он был в своем маленьком мире, потому что он улыбался от уха до уха, его глаза блестели, а щеки горели. Он был счастлив. - Тогда я не против, быть принцем… Она единственная здесь красотка… - Засмеялся Джунсу, но мгновенно прекратил, когда крохотный кулачок ударил его по плечу. - Нет! – Воскликнул маленький парнишка. - Почему? – Широко улыбнулся Хёкджэ, сильнее обнимая мальчика. - Джунсу – мой принц… - Прошептал Нами, а его щеки еще больше покраснели. Он посмотрел с восхищением на певца, мило моргая своими глазами. – Поэтому Хёкки-хён должен быть принцем! – добавил он с «Это очевидно» лицом. Джунсу взорвался истерическим смехом, взяв Нами в свои медвежьи объятия. Ребёнок был слишком милым, чтобы сдержаться. Он поднял его и стал крутиться с ним по белой палате до тех пор, пока у них двоих не начали кружиться головы. Это был обычный полдень. Это был обычный день. И всё же, Хёкджэ был счастлив. В конце концов, это то, что имело значение. Когда Джунсу проворчал, что он слишком стар для таких действий, он сел рядом с Хёкджэ, а Нами вскарабкался на пациента и положил голову в изгиб шеи черноволосого. Его большой палец на левой руке был у него во рту, мягкие поглаживания ласкали его спину, и Нами был готов отправиться в Страну Чудес. - Смотри, Нами. – Начал Джунсу, когда глаза мальчика были уже наполовину закрыты, как и у Хёкджэ. – Хёкджэ любит принцессу, которую захватила злая организация, наполненная демонами, ведьмами и колдунами, и Хёкджэ должен вылечиться и быть сильным, чтобы пойти и сразиться со всеми ними! – Заговорщицким тоном прошептал он, смотря в округлившиеся сейчас глаза растерянного ребёнка. Нами с неохотой вынул свой большой палец изо рта и поцеловал Хёка. - Хён! Не волнуйся! У меня есть куча DVD с Диснеем! Я проведу кое-какие расследования и мы найдем способ, чтобы спасти его! – Взволнованно закричал он. - Его? – Слегка улыбаясь, спросил Хёкджэ. - Твоя принцесса – Донхэ! – Вскочил мальчик, сейчас безмерно радуясь тому, что ему не придется искать отговорки, чтобы безостановочно смотреть DVD с Диснеем, и радостно указал на прикроватный столик. Джунсу с любопытством, которое было написано на его лице, помчался к этому столику и открыл ящик под громкие протесты своего друга. Очень плохо, Хёкджэ был травмирован и завернут в эти покрывала и повязки. Слишком медленный, чтобы что-то сделать. Фотография была обычной. Хёкджэ и Донхэ ярко улыбаются в саду. Определенно сад в их доме на Хоккайдо. Это было просто, но Джунсу никогда не видел, чтобы они так счастливо улыбались. Улыбки были застенчивыми, но Джунсу видел, как любовь и радость парили вокруг них. Даже пятилетний ребёнок смог понять, как сильно эти два человека любят друг друга. С обратной стороны фотографии было написаны слова «Я скучаю по тебе… Донхэ» и Джунсу легко представил, как Божий посланник Хичоль отдает эту фотографию Хёкджэ от имени Хэ. Он закрыл ящик и печально улыбнулся своему покрасневшему другу. - Это… Это… - Пытался объяснить Хёкджэ, его щеки налились ещё большим румянцем, а его сердце готово было взорваться. Но Джунсу улыбнулся еще шире и крепко его обнял. - Это слишком мило! *** АВГУСТ Он пнул один из стульев и разразился слезами. Никто в комнате ожидания не двинулся. Он слышал, что его имя несколько раз было мягко названо, но игнорировал это. Он почувствовал руку на своей спине, но резко сбросил её. - Нет, хён! Нет! – Со злостью, наконец, сказал он, слёзы всё ещё катились по его щекам, и все снова замолкли. Он посмотрел прямо в глаза лидера и предупреждающе произнес: -Не смей делать этого снова. Я серьезно, хён. - Да ладно тебе, Хэ. Это ради фанатов. – Закатил глаза Итук и слегка кивнул, когда мимо них прошла корди-нуна с шокированными глазами. Ему сейчас не нужен был скандал. - КиХэ не «риал»! То же самое касается ШиХэ или КюХэ, или любой другой пары, которую ты пытаешься заставить блистать! Я говорил несколько месяцев назад, что я НЕ БУДУ больше делать фансервис! – Сказал Донхэ между всхлипами, а Итук удивился, почему младший так серьезно говорит эти слова. - Донхэ… Мы делаем фансервис с нашего дебюта!! Почему ты неожиданно стал так чувствителен к этому?! – Спросил Итук, повышая голос, но внутри себя он знал ответ. Хёкджэ. - Да, я чувствителен к этому, знаешь почему?! Потому что все пары в Super Junior долбанные фальшивки!! – Закричал брюнет и в ярости выбежал из комнаты, не забыв громко хлопнуть дверью. - Тебе не следовало говорить это. – Обвинил старшего айдола Хичоль. – Ты знаешь, что он скучает по Хёкджэ больше, чем кто-либо здесь. Говоря, что КиХэ «риал», ты только подчеркнул то, что Ынхёк больше не будет участником Super Junior. – Продолжил Хичоль до того, как выбежал из комнаты, чтобы найти Донхэ, оставляя Итука разговаривать с пустым местом. - Хён… Донхэ… Хён… Перестань плакать…. – Нежно поглаживал спину Донхэ Кюхён, пытаясь успокоить плачущего брюнета. Он сел рядом с ним и устало вздохнул. - Они.. О-Они не знаю… Они не знаю, как это тяжело принять… Принять то, что ты любишь другого мужчину, что у тебя не будет нормальной жизни, о которой ты мечтал… Они не знают, как тяжела жизнь для Хёкджэ… Для меня… - Попытался сказать Донхэ между двумя громкими всхлипами. - Знаю… Знаю… - Они играют с чувствами! Они флиртуют на сцене, но в общежитие они даже не прикасаются друг к другу!! Они целуются и обнимаются на публике, но в жизни они ненавидят геев! Они считают гомосексуализм отвратительным! Я… Это… Это противно! Я против!! – Он снова разразился слезами, а Кюхён не знал, что сделать, чтобы успокоить своего подавленного хёна. - КиХэ, КюМин, КанТук, ЙеВук… Ни одна из этих пар не настоящая!!! Даже ЫнХэ не «риал»!!! – Продолжил Донхэ, сквозь слезы, с отчаянием смотря на младшего. - … - Хёкджэ и Донхэ. Это настоящее. – Пробормотал решительно Донхэ и, наконец, позволил Кюхёну обнять себя. Кю улыбнулся и еще крепче сжал его в объятиях, шепча, что да, Хёкджэ и Донхэ, это было настоящее. Хичоль вошел в маленькую раздевалку, где двое прятались, и очень крепко обнял их. Когда Донхэ, наконец, успокоился, Хи убедил его вернуться к остальным. Но не успели они выйти из комнаты, как в неё вошел Итук, от чего трое парней оцепенели. - Я не знаю, что на самом деле происходит между тобой и Хёкджэ, но независимо от того, что это, прекрати всё! – Холодно сказал он Донхэ, а затем хлопнул дверью за собой и направился в комнату ожидания. - Чонсу! – Шокировано закричал Хичоль, следуя за разъяренным лидером. - Йааааа! Чонсу!! Ты сошёл с ум… - Начал кричать Хи, когда, наконец, догнал старшего, но палец сильно уперся ему в грудь, не давая продолжить. - И ты!! – Начал со злостью Итук. – Если ты действительно любишь его, как брата, тебе следовало остановить его!! Тебе следовало сказать Хёкджэ, что так неправильно делать! Тебе следовало предостеречь их, что в этом мире нет места такой любви!! – Взорвался лидер, крича на Хичоля перед всеми одногруппниками, сидящими в комнате ожидания. Хичоль посмотрел на него широко распахнутыми глазами, а затем медленно оглянулся на остальных парней, удивленно за ними наблюдающих. - Я… Мне нужно убраться отсюда до того, пока я не сделал что-то, о чём пожалею… Что-то типа… убить тебя голыми руками. – Медленно сказал он и вылетел из этого места, кулаки крепко сжаты, а сердце горело яростью. Итук ругался и пинал тот же бедный стул снова и снова, но наконец, поднял свой взгляд и увидел, что Донхэ и Кюхён стояли в комнате и смотрели на него. Они всё слышали? Они шли за нами? Что они… - Кюхён… Кюхён, прекрати это… - сказал нервный голос, – определенно, Сонмин – когда высокий парень встал перед лидером, излучая убийственную ауру. - Кю… Пожалуйста… - Настаивал голос, но Кюхён всё ещё пристально смотрел на Итука. Рёук подумал, что они собираются подраться. Шиндон был совершенно растерян. Что происходило? Сонмин вскочил, готовый вмешаться. Они вызывающе смотрели друг на друга, казалось, в течение нескольких часов, пока Донхэ не взял руку макнэ в свою и тихо прошептал «Всё в порядке…». Он повел его к двери, мечтая только об одном – убраться отсюда как можно быстрее. И найти Хичоля, пока он не убил невинную душу на своем пути. Кюхён позволил своему хёну увести себя, а затем последний раз посмотрел на их лидера и пробормотал то, что разбило старшему сердце. - Ты только что потерял моё уважение. *** - Ааааах, притормози, притормози… - Предупредил он. - Давай… - Другой одобрял его, сильно сконцентрировавшись на своем задании. - Нет, нет, НЕЕЕТ. Подожди-подожди-подождиии! – Закричал он, крепко схватившись за рубашку друга. - Что? Что? Где? Как? – Запаниковал Джунсу, оглядывая своего друга с головы до ног, пока тот крепко за него держался. - Раз… Раз… - Хёкджэ тяжело дышал, капельки пота катились по его лицу. – Всё в порядке. Продолжай… - Сказал он тихо и слегка улыбнулся, но его глаза были наполнены болью, и Джунсу раздраженно вздохнул. Он отнес своего друга обратно в кровать, игнорируя его слабые протесты, и взорвался от злости. - Я знал это! Я знал это, Хёкджэ! Еще слишком рано для тебя! – Кричал он, смотря на изнуренного парня перед собой. - Ох, заткнись, Джунсу. – Закатил глаза Хёкджэ и попытался вести себя так, будто всё было хорошо. Но это было тяжело. Его нога болела намного сильнее, чем он думал. Его спина всё ещё ныла. Его голова горела. Другая волна жара. - Ты пока не можешь ходить!!! Доктора и медсестры уже говорили это, но неееет, мистер Хёкджэ хочет ходить сейчас!! Ты не можешь подождать еще один месяц?! Сейчас ты хочешь ходить, а почему не танцевать на краю подоконника, хм?! Хорошо звучит, не правда ли? Это будет хороший способ улучшить твои навыки! Правда, Хёкджэ?! - … - Хёк опустил свой взгляд и стыдливо кусал губы. Он был идиотом. Но он хотел ходить. Он так сильно хотел ходить. – Прости меня… - Пробормотал он. - Нет… Ты прости меня… - Наконец, надувшись, сказал Джунсу и робко обнял черноволосого парня. – В конце концов, я был тем, кто помог тебе сделать это… Я виноват так же, как и ты. - Я хочу ходить… п-просто ходить. – Со слезами в голосе признался Хёкджэ. Прошло уже два месяца. Слишком долго. Он потерял слишком много времени. Он должен работать усерднее. Он должен делать лучше. Он не просил большего. Он не сказал «Я хочу танцевать». Он просто хотел ходить самостоятельно. Он просто хотел ходить и наблюдать за ним. Если он не может делать это, в чём тогда смысл жизни? *** СЕНТЯБРЬ - Донхэ плакал всю ночь. – Сказал Хичоль, вынимая конфеты и шоколад из своей сумки. С каких пор он стал такой хорошей мамочкой? - Скажи ему, что всё хорошо… Один год не так долго… - Хёкджэ фальшиво улыбнулся. - Да, правильно. Я говорил тебе несколько лет назад, что ты был плохим вруном. Ты всё ещё им остаешься. – Сказал дива, силой заталкивая конфету в рот донсэну. - Уже прошел год, как мы не вместе. Конечно, он будет плакать. И конечно, мне грустно. Но что я могу сделать? Посмотри на меня, я чёртов овощ. – Горько сказал Хёкджэ между двумя конфетами. - На какой срок ты снова должен здесь оставаться? - Ещё один месяц. Переобучение. Но сейчас я могу ходить почти две минуты. - Твоя нога? - Адово болит. Но всё нормально. Я хожу медленно. - Твоя спина? - Больше нет никаких проблем. Боль ушла. - Твоя мать приходила этим утром, так ведь? - Да. Она всё еще пытается убедить моего отца прийти. Она сказала, что скоро он сдастся. - Это отлично. - Я всё ей рассказал. - Я знаю… - Она сказала, что понимает. Но я думаю, что в основном это жалость. Ну ты знаешь… Видя меня в таком состоянии… - Хёк… - Всё нормально… Правда… - Кюхён что-то знает… - Хмм? - Я не уверен, но он недавно интересовался, что происходит. Фанкам со мной, выходящим из больницы или что-то… С его постоянным режимом паранойи, когда это касается тебя или Донхэ, уверен, он скоро всё узнает. - Я не хочу ещё одну пару плачущих глаз в этой палате. – Запричитал Хёкджэ. Джунсу сзади фыркнул от этого примечания. Он молча сидел на стуле в углу палаты, но осторожно вытирал слёзы со своих глаз. - Знаю. Но благодаря тебе все сейчас думают, что я собираюсь сделать пластическую хирургию носа. – Закатил глаза Хичоль и засунул еще одну конфету в рот Хёку. *** - Ты собираешься безостановочно рыдать на его кровати? – Сказал Сонмин в попытке быть веселым, но, увидев красные глаза друга с плещущимся в них отчаянием, сразу же остановился. - Нет… - Ответил тоненьким голосом Донхэ, зеленая футболка Хёкджэ приклеилась к его лицу. - Он как ребёнок, - подумал Сонмин, смотря на расстроенного брюнета, лежащего на кровати и зарывшегося лицом в футболку Хёка. – Уверен, майка уже больше не пахнет его ароматом. – Он слегка засмеялся и сел рядом с ним. - Слушай… Канин только минуту назад сказал мне, что мы снова будем проводить SMTown в Нью-Йорке. Донхэ, наконец, поднял свою голову и посмотрел на хёна, его глаза уже были наполнены надеждой. - В Нью-Йорке? – Дрожащим голосом спросил он, чтобы убедиться. - Да. Мэдисон Сквер Гарден. Ты помнишь первый раз, когда мы туда приезжали? - … - Донхэ молча кивнул, его мозг, наконец, осознал, что значит эта информация. Нью-Йорк. Хёкджэ. Хёкджэ в Нью-Йорке. Он поедет в Нью-Йорк. - Когда? – Спросил он, серьезно смотря на хёна. – Когда?! – Нетерпеливо повторил он. - В октябре. Я не уверен, когда именно в октябре… - Сонмин улыбнулся, наблюдая, как брюнет обшаривал, оббегал, осматривал неприбранную комнату, пока не нащел телефон и не уселся опять рядом с ним. Донхэ со скоростью света набрал номер и остановился, когда должен был нажать кнопку «Вызов». - Следует ли мне рассказать Джунсу? – Нерешительно спросил он Сонмина. - Что ж… Как насчет сюрприза? Мы позвоним ему, когда будем там! - Н-Но… Что если у Хёкджэ будет соревнование в этот день, или он будет занят, или его не будет в городе, или… - Хорошо, звони Джунсу или ты будешь месяц переживать… - Закатил глаза Сонмин. Хэ нетерпеливо нажал на кнопку «Вызов» и приказал своему неистово бьющемуся сердцу успокоиться. Гудки эхом раздавались по комнате, а он с опаской затаил дыхание. Гудок-гудок-гудок Это эхо желающего жить спокойно. Гудок-гудок-гудок Эта мелодия твоя и моя, желающих смеяться. Гудок-гудок-гудок Это мираж недосягаемого счастья… - Алло?