For Y.O.U

Песня Kyuhyun – Inoo (rain of blades) - Алло? – Радостно ответил в трубку Джунсу, наблюдая за тем, как Хичоль безумствует с костылями Хёкджэ. Когда нужно было заставить пациента смеяться, Хичоль точно был лучшим. - Д-Джунсу? Это Донхэ… - Раздался писклявый голос в трубке, и Джунсу мгновенно вскочил со своего места в панике. Чёрт. Донхэ. Он приложил палец к губам, приказывая двум другим парням замолчать и вести себя тихо. - О. Привет. Ты в порядке? Что-то случилось? – Наконец нервно спросил он, когда чересчур возбужденный Хичоль неохотно успокоился. - Н-Нет. Я в порядке. Я… Ммм… Я могу поговорить с Хёкджэ? – Нерешительно спросил Донхэ. - … - На самом деле, Джунсу не слушал, потому что был слишком занят комичным жестикулированием Хёкджэ о том, чтобы тот перестал играть с костылями! Он причинит боль самому себе. Он причинит боль самому се… - Джунсу? – Обеспокоенно позвал в трубке Донхэ. - Эм да… Вообще он – АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!! – Джунсу хотел что-то сказать, но его прервал оглушительный смех Хичоля, который хохотал над ошарашенным Хёкджэ, лежащим на полу с костылями на голове. Он причинил себе боль. Идиот. - Алло? Джунсу? – Повторил Донхэ. - Да… Прости… - Джунсу свирепо посмотрел на двух парней перед собой и мгновенно вылетел из палаты, приложив плотнее к уху телефон. – Донхэ? - Кто это был? – Голос Донхэ неожиданно стал очень холодным. - Н-Никто… - Неуверенно ответил Джунсу, его сердце безумно забилось от страха. Чёрт. - Джунсу. Это был Хичоль-хён? – Со страхом спросил Донхэ. - Н-нет. Чёрт-чёрт-чёрт. - Джунсу! Джунсу… О, Боже мой, это был смех Хичоля! – Драматично воскликнул Донхэ, его голос уже дрожал от осознания случившегося. – Это Хичоль-хён… - Нет! Нет… Донхэ, я должен идти… Я… - Запаниковал Джунсу. - Подожди! Нет! Ты в Корее? Где Хёкджэ? Как Хичоль может быть с тобой? – Вопрошал Донхэ, а Джунсу больше не знал, что делать. - Донхэ, я сожалею, но мне нужно отключиться. Я позвоню тебе позже, хорошо? - Сказал он на грани того, чтобы разразиться слезами. Я так сожалею - Но! Пожалуйста! Джунсу! – Умолял Хэ, но в трубке уже раздавались гудки. Слишком поздно. Джунсу закрыл лицо руками и в отчаянии закричал. Он в ярости пнул дверь, чтобы войти в палату, и гневно указал пальцем в удивленного Хичоля. - Ты и твой огромный рот! Он слышал тебя! – Грубо обвинил Джунсу. - Что?! – Немедленно сказал Хёкджэ. – Кто?! – Испуганно спросил он. - ДОНХЭ!! Он слышал, как Хичоль смеялся над тобой!!! – В отчаянии закричал Джунсу, слёзы скопились в глазах, грозясь упасть, когда он свирепо посмотрел на оцепеневшую диву. - О, нет. Нет-нет-нет-нет-нет. – Начал сильно паниковать Хёкджэ, слабо сопротивляясь, когда Хичоль положил свою ладонь ему на плечо. - Перестань паниковать, Хёк. Тебе это вредно. – Сказал он тихо, но в его глазах была такая же паника, как и у Хёкджэ. - Он знает… О, Боже мой, он знает… Н-Но он не может! Я не хочу, чтобы он знал! Джунсу! – Умолял своего друга детства Хёк со слезами на глазах, страх захватил его сердце. - Да-да… Я знаю… - Джунсу крепко сжал его руку, чтобы успокоить. – Не беспокойся, я позабочусь об этом… Всё будет хорошо… - Он вынул телефон и набрал номер. – Мне просто нужно найти… что-то… что сказать… - Нет. Позволь мне это сделать. Я вернусь через минуту. – Остановил напряженного певца Хичоль и вышел из палаты. *** Это был Хичоль. Это, определенно, был он. Это Хичоль смеялся с Джунсу. И Хичоль не в Нью-Йорке. Донхэ видел его этим утром. Значит, Джунсу тоже не в Нью-Йорке. Но что насчёт Хёкджэ? Донхэ медленно сел на свою кровать, его голову мгновенно наполнили мысли и перспективы. Сонмин только что покинул его из-за своего предстоящего расписания, и сейчас Хэ был один. Что если в июне, в самом деле, что-то случилось? Что если Нью-Йорк просто отговорка? Тогда где был Хёкджэ? Почему Хичоль ничего не сказал ему? Зазвонивший телефон напугал его, и Донхэ с опаской задержал дыхание. В темноте комнаты светилось имя звонившего, и Хэ посмотрел на него затуманенным взглядом. Хичоль. - Д-Да? – Сильно дрожа, ответил Донхэ. - Хэ, я еду в общежитие. Хочешь где-нибудь перекусить со мной? – Обыденно спросил Хичоль, как если бы ничего не случилось. - … - Донхэ? - Где ты был? – Тихо спросил Хэ спокойным голосом. - С Чонуном. Мы работали над нашими танцевальными движениями в студии. Ты же знаешь, что нам это нужно… - Правда? – С подозрением спросил Донхэ. Казалось, Хичоль честен. На самом деле, слишком честен. - Да. Конечно. Что ещё? Он не видел Йесона этим утром. Возможно, это правда. Возможно, он просто был параноиком. Возможно, он просто слишком сильно скучал по Хёкджэ и волновался из-за ерунды. Или, возможно, нет. Лжец. - Хорошо, хён. Но, прости, я совсем не голоден. И мне нужно кое-что сделать… - Уклончиво ответил он, его глаза уже наполнились слезами. Лжец. - О… Тогда, хорошо… Ты в порядке? Донхэ? – Обеспокоенно спросил Хичоль, и Хэ покачал головой. Нет, он не был в порядке. Но Хичоль не мог этого увидеть, поэтому он глубоко вздохнул и коротко ответил: - Да, я в порядке. Я позвоню тебе позже. Он отключился и закрыл трясущимися руками лицо. Он плохо себя чувствовал. Что-то случилось Он ощущал себя потерянным. Хёкджэ… Он чувствовал себя преданным. Что происходит? Неконтролируемые рыдания стали срываться с его губ, когда он свернулся под покрывалами на своей кровати. Он не знал, как долго он так пролежал, но слёзы всё никак не прекращали падать из его глаз, а Донхэ хотел реветь и кричать в отчаянии. Он просто просил правду. Он просто спрашивал за своё сердце, чтобы перестать переживать за Хёкджэ. Он плакал снова и снова и снова, пока не почувствовал, как две руки обняли его за плечи, чтобы успокоить. - Хён… - Грустно сказал Кюхён, крепче обнимая плачущего брюнета. – Хён… Донхэ всхлипывал, шмыгал носом и задыхался, пытаясь прекратить плакать, он даже крепко зацепился за рубашку макнэ. - Хён… - Умолял Кюхён, в его глазах стояли слёзы. – Пожалуйста, прекрати… - Увещевал он, но в ответ получил еще более отчаянные всхлипывания от старшего. Что я могу сделать, чтобы заставить тебя улыбаться? - Несколько лет назад… В той палате на Хоккайдо… Я не знал, как утешить тебя, и нам пришлось позвать на помощь Хёкджэ. Он сделал всего шаг в твою комнату, а ты мгновенно перестал плакать… Ты помнишь? – Шептал Кюхён в ухо старшему, который слабо кивнул, мягкий голос и имя Хёкджэ сразу его успокоили. - Это было больше двух лет назад, но я всё ещё не знаю, как тебя успокоить… Мне так жаль, хён… - Пробормотал Кюхён, слёзы отчаяния катились по его щекам. Он чувствовал себя бесполезным. Он чувствовал себя совершенно бесполезным. Он не может утешить его. Он не может помочь ему. Он не может заставить его улыбаться. Хёкджэ может. Но Хёкджэ здесь нет. А Донхэ плачет. Донхэ грустно. Донхэ всё ещё очень слаб. - Ч-Что-то случилось… - Сказал Хэ, вытирая большими пальцами свои слёзы и борясь с желанием ещё раз разреветься. - Расскажи мне… - Э-Эта танцевальная академия в Нью-Йорке… Мне нужно… Мне нужно узнать что-нибудь о ней… - Пробормотал Донхэ, еле заставив себя подняться, его голова кружилась, глаза были красными и опухшими. - Почему? – Спросил Кюхён, любопытство победило над слезами. - Я… Я точно не знаю… н-но с июня я ощущаю плохое предчувствие, кажется, будто что-то случилось с Хёком и-и… И ранее этот смех в трубке… Я мог бы поставить свою жизнь, что это был смех Хичоля, но… он не может быть с ними в Нью-Йорке, так ведь? Поэтому… - Беспомощно болтал Донхэ, а Кюхён мгновенно рванул в свою комнату, чтобы взять ноутбук, и вернулся с обнадеживающей улыбкой. - Итак… Откуда нам следует начать? – Злорадно ухмыльнулся он, и Хэ тоже улыбнулся, потому что эта усмешка означала помощь, эта усмешка означала поддержку, эта усмешка означала ответы. *** За окном шёл ливень, а Хёкджэ боролся с огромной кучей одеял вокруг себя. Был только октябрь, но погода такой же холодной, как морозный день в январе. Он, тяжело дыша, с усилием поднялся, и, решительно сжав кулаки, наворачивал по комнате круги в течение десяти минут. Но болезненные ощущения всё ещё не покидали его левое колено, несмотря на всё лечение и препараты, которые он применял. Чёрт. Прошло уже четыре месяца, и Хёкджэ уже кипел внутри. Он устал пытаться. Пытаться ходить, скрипя от боли зубами. Пытаться вести себя так, будто всё было хорошо, в то время как внутри он был на грани срыва. Пытаться забыть о том, что Донхэ был где-то снаружи, без него. Он устал и был изнурен, и даже если сейчас он мог ходить без костылей, это причиняло боль и занимало слишком много времени, и Хёкджэ просто хотел умереть от отчаяния. Он слышал, как дверь в палату открылась, но даже не посмотрел на нее, слишком хорошо зная о том, что это его раздражающий друг детства войдет сейчас в комнату с его раздражающей улыбкой и с его раздражающим смехом, и, Боже, ему нужно было выбраться из этой комнаты, пока он не задушил нескольких дельфинов своими одеялами. - Йа, Джунсу… - Начал Хёкджэ, наконец, посмотрев на него, но сразу же остановился, когда увидел, кто стоял в дверях. - Привет. – Сказал голос, и Хёк застыл на месте с широко распахнутыми глазами. - П-Привет. – Всё-таки, заикаясь, ответил он писклявым голосом, всё ещё пораженно смотря на блондина перед собой. - Ты не возражаешь, если я присяду? – Спросил старший парень, и Хёкджэ молча кивнул. Он посмотрел на своего хёна, сидящего тихо на стуле, и, завернувшись в теплые одеяла, последовал его примеру. - Итак… - Начал голос, но Хёкджэ, отойдя от шока, перебил его. - Что ты здесь делаешь, Чонсу-хён? – Спросил он, холодно смотря на Чонсу. - Одна из медсестер в этой больнице Angel. Она увидела тебя несколько дней назад и отправила мне сообщение, говоря о том, что Ли Хёкджэ находится на третьем этаже Больницы Тэгу… - Замечательно… - Сам себе пробормотал Хёкджэ, параноидальные мысли о присутствии в больнице ELFish уже наполнили его голову. - Ты в порядке? – Спросил Итук, а Хёкджэ фыркнул. - Что ж. Я один в палате очень далеко от Донхэ, и я не могу нормально ходить. Думаю, для тебя со мной не может быть лучше. - Хёк-а… - Всё нормально. – Сказал Хёкджэ, кусая губы. Итук ясно сказал ему несколько месяцев назад – во время новогодней вечеринки - что он больше не хотел его видеть рядом с Донхэ. Хёк был хорошо осведомлен, что его бывшему лидеру не нравилась идея о том, что его драгоценный донсэн – Донхэ – был вовлечен в настоящие отношения «мужчина-мужчина». - Я пришел к тебе, чтобы показать эту фотографию… - Сказал Итук, передавая Хёку фотографию, которую тот принял трясущейся рукой. Он пытался вести себя твердо и непринужденно, но, Чёрт, это было сложно. Он посмотрел на фотографию всего секунду, а затем порвал ее. Он швырнул обрывки на пол и свирепо посмотрел на нисколько не удивившегося лидера. - Показ мне фотографии Донхэ с девушкой не заставит меня плакать или отказаться от него, или поступить меня так, как ты хочешь, чтобы я отреагировал, хён. Он просто в кафе с девушкой. По крайней мере, ты мог сделать фотомонтаж, где они целуются или что-то еще. – Улыбнулся он, но его взгляд отдавал холодом. – Это никак на меня не подействует. – Серьезно сказал он, указывая на обрывки бумаги на полу. Итук закусил губу, между ними повисла тяжелая тишина. - Тебе следует уехать. – Наконец сказал Чонсу, а сердце Хёкджэ обливалось кровью. Это причиняет боль. - Тебе следует уехать, Хёкджэ. – Повторил Итук, а Хёкджэ с трудом пытался проглотить застрявший в горле комок. Чёрт, это причиняет столько боли. - Донхэ и Кюхён узнали, что ты не в танцевальной Академии в Нью-Йорке. Пройдет не так много времени, как они узнают о больнице. А ты не хочешь, чтобы Донхэ знал о твоем состоянии, правда? - … - Правда. - Послушай, Хёкджэ. – Итук устало взъерошил свои волосы. – Я потратил почти десять лет своей жизни, пытаясь поддерживать на плаву Super Junior. Я жертвовал всем для нас, я усердно работал, чтобы заставить нас сиять, я работал больше, чем кто-либо, и ты знаешь это. А ты, ты просто всё портишь. - … - Это не было моей целью. - Ты не разрушишь окончательно всё, что я сделал, из-за такой глупой вещи, как любовь, Хёкджэ. - Это не глупо… - Если Донхэ узнает, что ты травмирован, он останется с тобой. Он совсем покинет нас и останется с тобой. Ханген ушел, ты ушел, и я не позволю тебе забрать Донхэ! – В гневе повысил голос Итук. – Наступит конец Super Junior, если Донхэ покинет группу. Ты знаешь это. А ты не хочешь быть причиной конца Super Junior, не так ли? - Нет… - Хёкджэ хотел сказать больше, хотел спорить в ответ, оправдать свой выбор, но он чувствовал себя потерянным, плохим, эгоистичным, а он так сильно лелеял Super Junior. - Тебе следует уехать, Хёкджэ. – Снова повторил Итук, и этот приговор заполнил мысли Хёкджэ, как яд. – Я поговорил с несколькими докторами, есть специализированная клиника в Европе для лечения таких травм, как у тебя. Тебе следует поехать. Тебе следует оставить Донхэ одного. У него всё будет хорошо без тебя. Super Junior будет хорошо без тебя. - К-как т-ты можешь такое говорить, хён? – Хёкджэ был готов заплакать. Это причиняет боль. Донхэ… - Здесь нет места такой любви, Хёкджэ. Я не хочу, чтобы Донхэ каждый день своей жизни терпел ненависть и изгнание просто потому, что ты был эгоистом. Не заставляй его верить в то, что всё будет хорошо, если вы будете вместе, потому что это не так! Это точно не будет безопасно для вас двоих. - Хён… Пожалуйста… Позволь мне… - Поэтому… Ради Донхэ и ради Super Junior… Уезжай. Пожалуйста. – Сказал дрожащим голосом Итук, а у Хёкджэ с губ сорвался пронзительный всхлип. Он устал. Так устал. У него больше не было сил давать отпор. Донхэ… Я нуждаюсь в Донхэ… Лидер оставил билеты на самолет на прикроватном столике и ушел, не сказав ни слова. Тебе следует уехать, Хёкджэ. *** Они сидели за небольшим столиком в кафе. Снаружи было темно, Кюхён тихо поедал банановый кекс, Хичоль был сосредоточен на своём кофе, а Донхэ бил кулаком по столу. Хи мысленно ругал себя, что был худшим человеком месяца. Он выигрывал эту награду несколько раз, но в этот раз была его лучшая победа. Правда. Ты и твой чертов огромный рот. - Это мой день рождения. Расскажи мне или я заплачу. – Настаивал Донхэ дрожащим голосом и со щенячьими глазами. - Здесь нечего сказать… - Хичоль затуманенным взглядом посмотрел в сторону. - Он не в Нью-Йорке. Джунсу был замечен в магазине в Тэгу. Ты был замечен, покидающим больницу в Тэгу. Итак… – Подробно изложил факты Кюхён и с подозрением посмотрел на хёна. - Итак? – Прикинулся идиотом Хичоль, его сердце чересчур быстро билось. - Что происходит в Тэгу? Хёкджэ-хён в Тэгу? – Спросил Кюхён. – Он там, не так ли? – Выспрашивал он, а Хичоль кусал губы. - … - Продолжай молчать. Ничего не говори. Игнорируй детектива. Игнорируй щенячьи глазки. - Меня не волнует в Корее он или на другом конце Земли. Я просто… - Дрожащим голосом умолял Донхэ, сжимая руку хёна. – Просто… П-Просто скажи мне, что нет связи между твоим посещением больницы и Хёкджэ. Пожалуйста. – Упрашивал он, в его глазах плескался страх, и сердце Хичоля остановилось. - Он… - Начал Хи, сейчас его сердце неистово билось в груди. Чёрт. - Пожалуйста… - В отчаянии снова прошептал Донхэ, и Хичоль закрыл глаза. Прости, Хёк… - Он находится в больнице в течение четырех месяцев. В больнице Тэгу. Мне очень жаль. – С тяжелым сердцем, наконец, признался он. - Ч-Что? – В шоке воскликнул Кюхён, его лицо начало бледнеть, его большие глаза распахнулись еще шире. Донхэ не двинулся и ничего не сказал. Хичоль обеспокоенно на него посмотрел и продолжил свою историю. - На него напали… За два дня до «Peace Concert» в июне… - К-Как? Почему? – Совсем растерянно спросил Кюхён, смертельной хваткой сжимая плечо всё ещё молчащего Хэ. - Четыре парня избили его и оставили полумертвым в переулке в Тэгу. Громкий всхлип сорвался с губ Донхэ, а Кюхён мучительно проскулил какие-то непонятные слова. - О-Он был в коме в течение двух недель и даже в течение двух месяцев не мог ходить. Сейчас он в порядке, н-но… он… он… - Нерешительно говорил Хичоль, его сердце разрывалось от того, что он видел перед собой. - Он что? – Спросил Кюхён голосом, в котором сквозил страх. - Он больше не сможет танцевать. Донхэ широко распахнул глаза и мгновенно вскочил со своего стула. - Донхэ!! Донхэ, прости меня… - Умолял Хичоль, но брюнет не произнес ни слова. Он просто выскочил из кафе, сопровождаемый плачущим Кюхёном и бледным Хи, и побежал что есть силы по улице. Он был растерян. Беги Его сердце беспорядочно билось, его разум затуманился, а с дрожащих губ срывались пронзительные рыдания. Беги Это не было правдой. Этого не было на самом деле. Это было невозможно. Он разговаривал с ним в августе, и Хёкджэ сказал, что он в Нью-Йорке. Хёкджэ не врет. Хёкджэ всегда говорит правду. Всегда Он остановился только тогда, когда почувствовал необходимость сделать вдох, его легкие горели от нехватки кислорода, а сердце кричало от боли. Он был растерян. И паниковал. Куда теперь идти? Что теперь делать? Он соврал. Он соврал. Он совсем не был в порядке. Ледяной ветер обжигал его кожу, и он болезненно закашлял. Он прикрыл глаза и начал в отчаянии плакать, потому что был бесполезен, до смерти переживал и чувствовал, как будто умирает. Кто мог причинить боль такому ангелу, как Хёкджэ? Его сердце безумно билось. Ему было слишком больно дышать. Его голова была чересчур тяжелой. Четыре месяца. Он страдал в течение четырех месяцев. Мне следовало быть там. Мне следовало быть там ради него. - ДОНХЭЭЭЭЭЭЭЭЭ!!! – Закричал плачущий голос, и Хэ в удивлении распахнул глаза. Громкий, очень громкий клаксон и яркий, очень яркий свет. Это всё, что запомнил Донхэ до того, как упал в обморок. *** - Самолет, направляющийся в Кёльн, Германия, скоро взлетает. Всех пассажиров ожидают у входа B. Он крепче сжал свой билет на самолет в кулаке и болезненно направился к входу B. Джунсу предложил ему костыли, но он отказался. У него всё ещё оставалось немного гордости. Его колено всё еще причиняло ему сильную боль, но сейчас Хёкджэ это не волновало. Боль, которую он чувствовал в сердце, была намного хуже, чем в этом долбанном колене. Он сел на кресло в зале ожидания и кусал губы, чтобы не заплакать. Жизнь была несправедлива. Так несправедлива. - Ты уверен? – Нерешительно спросил Джунсу в пятидесятый раз, присаживаясь рядом с черноволосым парнем. - … - Хёкджэ сглотнул и со страхом посмотрел на своего друга детства. Нет. Джунсу предложил сопровождать его в Германию. Если бы нет, у Хёкджэ не хватило мужества сделать это. Но Джунсу сказал, что поедет с ним, и Хёк задавался вопросом, будет ли у него достаточно времени в течение всей его жизни, чтобы отблагодарить своего лучшего друга. - Давай вернемся в Сеул. Хёк. Пожалуйста. Придешь в своё чертово общежитие и заберешь Донхэ с собой. Всё очень просто. – Отчаянно пробормотал Джунсу, а Хёк горько улыбнулся. - Я делаю это ради него. Я уезжаю ради него. – Пытался он убедить себя, говоря это вслух. - И это глупо. Ты, правда, думаешь, что Донхэ это так просто примет? Он подумает, что ты отказался от него! И это именно то, что ты делаешь, Хёкджэ! Ты сдаешься! - Я-Я знаю… Я знаю, но он прав. Итук прав. А я ошибался. Когда я сказал, что всё будет хорошо у Донхэ и у меня, пока мы будем вместе, я был неправ. Поэтому, пожалуйста, заткнись и помоги мне дойти до самолёта. – Пробормотал он и пошёл к выходу B. - С каких пор ты такой безнадежный, Хёкджэ? – Печально прошептал Джунсу, вставая и с неохотой следуя за своим другом. Хёкджэ прикрыл глаза, дожидаясь, пока бортпроводник проверит его паспорт. Это было тяжело, больно, несправедливо, но это было правильно. Я не буду снова смотреть назад. Он открыл глаза и решительно направился к входу в самолет. Я не сделаю этого.