For Y.O.U

Песня SHINee - Y.O.U - Эй, Хэ… Твой голос… Такой мягкий… Такой сладкий… Я хочу снова услышать его… - Хэ, посмотри на меня. – Шепчешь ты, и я чувствую, как твоя рука гладит мои волосы. Я медленно распахиваю один глаз и сразу же закрываю его. Солнце слишком ярко светит в комнату. Еще слишком рано. Давай спать, Хёкки. Я слышу твой смешок и неосознанно улыбаюсь. - Что ты будешь делать, когда вылечишься? – Шепотом спрашиваешь ты, а я пододвигаюсь ближе к тебе, чтобы спрятать своё лицо от солнечного света. Ты накрываешь нас с головой белым покрывалом, создавая как бы убежище, и я чувствую твоё дыхание на свой коже. Я, наконец-то, открываю веки и устало смотрю тебе в глаза. Ты улыбаешься и ради забавы шепчешь один и тот же вопрос снова и снова… Но почему твои глаза выглядят такими печальными? Почему ты улыбаешься, если твои глаза наполнены болью? - … Я не знаю… - Честно отвечаю я, смотря на тебя с обожанием. Вокруг тебя тёплое и яркое сияние света. Это солнце заставляет тебя так сиять? Или это спокойная утренняя атмосфера, которая делает тебя таким непорочным и таким совершенным? Я люблю тебя, но, пожалуйста, перестань на меня так смотреть. Это причиняет мне боль. Будь счастлив. Будь счастлив, Хёкджэ. - Ну, давай. Расскажи мне. Что ты будешь делать? – Настаиваешь ты. Ты лежишь рядом со мной, твое лицо так близко к моему. Наши ноги сплетены, а твои руки крепко держат меня. Почему эта комната такая яркая? Почему ты так болезненно улыбаешься? Почему ты такой смелый, Хёкджэ? - Дай мне подумать. – Нерешительно говорю тебе я. Но это ложь. Я не могу ясно мыслить, когда ты рядом. Я думаю только о тебе. Что я буду делать, если вылечусь? Меня это не волнует. До тех пор, пока я в твоих объятиях. До тех пор, пока ты со мной. Меня, правда, это не волнует. Я слишком зависим. Я зависим, как наркоман. - Прости меня. – Мягко извиняешься ты. Ты не совершил ни одной ошибки, но продолжаешь извиняться. Прекрати это. - Я буду быстро бегать. - Начинаю я, а ты удивленно смотришь на меня. – Не беспокоясь о том, что могу упасть в обморок. Я буду всё есть. Не боясь того, что меня будет тошнить от этого. – Я улыбаюсь, и ты тоже улыбаешься. Я прячу своё лицо у тебя на шее и жду, пока ты что-нибудь скажешь. Но ты не произносишь ни слова. - Я… Я буду целовать тебя. Не боясь, что потеряю тебя. – Со страхом бормочу я, а ты улыбаешься своей душераздирающей улыбкой. - Я буду жить. Не ожидая смерти. – Продолжаю я, и ты еще ближе прижимаешь меня. Я прикрываю глаза и желаю о том, чтобы всё у нас двоих было хорошо. Наивный. - Донхэ. Тебя здесь больше нет. Солнце больше не сияет. Моё сердце больше не бьется. Что я буду делать, если вылечусь? Тебя нет рядом со мной. Нет никаких причин выздоравливать. - ДОНХЭ!! Донхэ в шоке распахивает глаза и глубоко дышит. - Хэ! – Кто-то кричал. Его сердце сбивчиво билось. Его взгляд затуманился, и Донхэ болезненно закашлял, подавившись собственной слюной. Больно. Очень больно. Он попытался сесть, но не смог, он попытался еще раз, запаниковал, начал звать в страхе Хёкджэ, но его голоса не было слышно. Это был сон. Просто сон. Хёкджэ здесь нет. Донхэ снова закрыл глаза и молился о том, чтобы он просто опять уснул, чтобы быть с Хёкджэ вечно. Реальность была слишком болезненной. Его горло сильно болело. А его сердце было разбито. Хёкджэ - Хэ… Успокойся, Хэ… - Сказал нежный голос, а Донхэ желал, чтобы этот голос прекратил. Он не хотел быть здесь. Он не должен быть здесь. Но его горло так сильно болело. Хёкджэ один. - Я не хочу умирать. – Еле удалось сказать Донхэ, теплая рука начала гладить его волосы. Потому что какой бы тяжелой не была реальность, Хёкджэ нуждался в нём. Он не мог сейчас умереть. Хёкджэ страдает. - Не говори так… Ты не умрешь. – Рука всё ещё мягко поглаживала его волосы, и Донхэ немного успокоился. Я приду. Я приду, Хёкджэ. - Н-Но машина… - В недоумении прошептал Хэ. Он видел её. Он слышал её. Яркий свет и громкий клаксон. - Водителю вовремя удалось избежать столкновения с тобой. – Со слезящимися глазами ответил Хичоль, когда Донхэ взволнованно на него посмотрел. – Никто не пострадал. Всё хорошо. Не беспокойся. - Моё горло… - Выдохнул Хэ, а Хичоль виновато покраснел. - Я… Я, наверно, вытащил тебя с дороги немного резче, чем это было нужно… - Признался он, избегая взгляда донсэна. - … - Я так сильно потянул за твою рубашку, что слегка… задушил тебя… Прости… - Продолжил полностью смущенный Хичоль. – Всё произошло так быстро… Я инстинктивно среагировал… А ты упал в обморок и… - Спасибо тебе. – Мягко прошептал Донхэ, глядя на старшего успокаивающе. Хичоль кусал губы и продолжал молчать. Он не знал, что сказать. Он не знал, что делать. Донхэ был слаб, слишком слаб. И сейчас он был слишком молчалив. Сейчас ему следует плакать. Ему следует реветь, кричать и ругаться. Ему следует звать Хёкджэ. Но Донхэ продолжал молчать, и сердце Хичоля не могло этого вынести. - Ты был без сознания в течение пяти часов. Ты очнулся посреди ночи, но не думаю, что ты помнишь. Они позволили мне остаться с тобой на ночь… Что ж… Во всяком случае, уже почти шесть утра… - Нарушил тишину Хи и начал нервно болтать. – Доктор Ли сделал несколько тестов твоей крови, пока ты был без сознания. Проверка, как он сказал. - … - Они отпустят тебя сегодня или завтра. Они сказали, что это больше… психологический шок, чем физическая боль, из-за этого ты упал в обморок. И в течение нескольких дней ты плохо питался, поэтому… - Хичоль остановился, когда увидел, что у Хэ сильно дрожат руки. - Больше никогда не делай так, Донхэ. Я думал, что умру. И ты чертовски напугал Кюхёна. Этот большой ребёнок всё ещё ревет по поводу случившегося. – Выдавил смешок Хи, но из-за трясущихся рук ему на сердце стало ещё тяжелее. - Донхэ… - Умолял он. Он не хотел сейчас плакать. Но было трудно смотреть на своего любимого донсэна, который так много страдал. Донхэ поднял свои трясущиеся руки и закрыл ими лицо. Его дыхание ускорилось. Оно было тяжелым, мучительным и давалось с трудом, но он не знал, как это остановить. Он запаниковал. - Донхэ, пожалуйста… - Слабо умолял Хичоль. Не плачь. Я обещал, что позабочусь о тебе. Не плачь. Донхэ пытался. Он пытался изо всех сил. Правда, пытался. Но это было так сложно. Причиняло столько боли. Громкий и измученный всхлип сорвался с его губ, и Хичоль сильно закусил губу, чтобы предотвратить свой собственный плач. Хэ медленно сел на кровать, по его щекам катились тяжелые слёзы. Он разразился болезненными рыданиями, его трясущиеся руки безрезультатно пытались вытереть слёзы. Он был опустошен, он страдал, он так сильно ревел, что Хичоль мгновенно притянул слабого парня к себе в объятия. Ему перестало хватать воздуха, его всхлипы удушали его из-за ноющего горла, и Хи еще крепче обнял его. - Он в порядке, Донхэ. Он в порядке. – Повторял он снова и снова, заработав еще больше рыданий от брюнета. – Он в порядке. Он ходит, он улыбается, он всё ещё ждет тебя. Хичоль лег на кровать вместе с Хэ, который был всё ещё в его объятиях, и безостановочно шептал тому утешающие слова. - Он в порядке. Им всё-таки удалось уснуть, одному с тяжелым сердцем, а другому - без души. *** Он не знал почему, но он обернулся. На секунду. Всего на секунду он обернулся. И этого было достаточно. Достаточно для того, чтобы позволить Судьбе еще раз поиграть с его жизнью. Совпадение? Судьба? Возможно, это была просто Любовь. Может быть, обернуться для того, чтобы увидеть девушку, дающую глупую синюю таблетку своему парню, не было частью его судьбы. Может быть, обернуться для того, чтобы увидеть парня с надутыми губами, неохотно глотающего таблетку, не было случайностью. Может быть, это просто была воля Любви. Любовь, которая заставила его вспомнить эти таблетки, которые Донхэ никогда не хотел глотать. Любовь, которая заставила его понять, что независимо от того, в какой части света он будет, всё будет напоминать ему о Донхэ. Потому что его мир вращается вокруг брюнета. Его мир и есть Донхэ. У него нет ничего, кроме Донхэ. Я обещал, что буду любить тебя больше, чем кто-либо в этом мире. Хёкджэ чувствовал, как разрывалось его сердце, а в голове не осталось ни одной мысли. Тогда почему я здесь? Он крепко сжал в кулаке свой билет на самолет и горько засмеялся. - Я ЧЁРТОВ ИДИОТ! – Наконец завопил он, испугав всех вокруг. - Ты? – Робко спросил Джунсу, удивленно смотря на своего разъяренного друга детства. - Да!! ЧЁРТ! – В ярости воскликнул Хёкджэ, пробираясь через толпу пассажиров, чтобы вернуться в зал ожидания. - Хёк? – В недоумении спросил Джунсу, еле поспевая за другом. - Я НЕ СДАМСЯ! – Ни к кому не обращаясь, завопил Хёкджэ. - Уже не далеко от этого… - Себе под нос пробормотал Джунсу, с извинением смотря на пассажиров. - Я ТОЧНО НЕ ОТКАЖУСЬ ОТ НЕГО! – Закричал он, отталкивая со своего пути пораженных людей. Джунсу старался следовать за ним, в процессе этого свирепо смотря на лица пассажиров, на которых читалось отвращение. - Да, мой друг любит мужчину. Есть какие-то проблемы? – Надменно огрызнулся он, борясь со всеми сумками, которые приходилось ему тащить. - И КАК ТЫ ПОЗВОЛИЛ МНЕ СЕСТЬ В ЭТОТ ДОЛБАННЫЙ САМОЛЁТ?! – Драматично завопил Хёкджэ, разрывая билет на маленькие кусочки, и всё ещё яростно направляясь в Зал ожидания. Джунсу несколько раз моргнул, не понимая, что случилось. Что заставило его изменить своё решение? - Йааа! Я пытался остановить тебя, но ты был мрачным и хмурым! – Широко улыбнулся Джунсу, подбегая с радостью к нему. Наконец-то, они не полетят в Германию. Они не уедут вот так. Они не оставят его там. Хёкджэ глубоко дышал, когда всё-таки нашел выход из толпы народу. Я не сдамся. - Дай мне мои костыли. – Серьезно сказал Хёкджэ возбужденному Джунсу. Не сейчас. Не после того, через что мы прошли. - Ч-Что? – С недоверием спросил Джунсу. Я буду бороться за моё счастье. - Дай мне мои чёртовы костыли, Джунсу, и вызови такси! Мы едем в Сеул! – Приказал Хёкджэ, и его друг разразился слезами. *** Когда Донхэ открыл свои глаза, уже была вторая половина дня. В палате было так темно и холодно, что он бы не поверил в это, если бы часы на прикроватном столике не показывали 15:27. Он тихо смотрел через окно на тёмное облачное небо, наблюдая за непрекращающимся ливнем. Это и правда, было вгоняющее в тоску зрелище. Октябрь, действительно, был месяцем меланхолии. Два года назад он был на Карибских островах. С Хёкджэ. Там было жарко, ярко и весело. Хёкджэ… Донхэ опустил свой взгляд и положил свою руку на шею. Его горло всё еще болело, а ему хотелось пить. - Держи. – Произнес сладкий голос, и Хэ в удивлении широко распахнул глаза. Его мать выдавила улыбку, протягивая ему стакан воды. Хэ нерешительно принял его, не отводя от женщины глаз. Что она здесь делала? Он молча пил свою воду, всё еще наблюдая за матерью, сидящей напротив его кровати. Они неловко посмотрели друг на друга, на самом деле не зная, что говорить и что делать, Хэ, наконец, отвел свой взгляд, чтобы направить его на свои руки, потому что, независимо от того, как сильно он любит свою мать, прямо сейчас все его мысли были о Хёкджэ. Хёкджэ, который был где-то в Корее без него. Хёкджэ, который страдал, был травмирован и больше не мог танцевать. Его Хёкджэ. Он услышал, как его мать тяжело вздохнула, и его сердце виновато сжалось. Он не хотел заставлять её страдать или что-то подобное. Но его необходимость в Хёкджэ была сильнее, чем в чём-либо другом. - Знаешь что? – Со слезами в голосе сказала его мать. - … - Я скучаю по живому и бодрому Донхэ. – Сказала она, по её щекам катились слёзы. - Я скучаю по твоей улыбке, малыш. Я скучаю по тебе, искренне счастливому. – Плакала она, Хэ чувствовал, что у него тоже начинают наворачиваться слёзы. - Сначала я думала, что это из-за твоей болезни. Но ты почти вылечился, так ведь? А ты всё равно очень печален и разбит… И я понимаю. Я понимаю, Донхэ. – Сказала его мать, а Хэ, наконец, нашел смелость, чтобы снова посмотреть ей в глаза. - Если… Если тебе необходимо, чтобы с тобой был Хёкджэ для того, чтобы быть счастливым, я без каких-либо сомнений приму это. – Улыбнулась она, беря его руку в свою. - Ч-Что? – Сердце Донхэ остановилось. - Я больше не могу наблюдать за тобой в таком состоянии. Я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив. И если жизнь айдола больше тебя не удовлетворяет, я приму это. – Сказала она, и лицо Хэ окутала печаль. - Мам… - Несчастно пробормотал он. – Мам, это… всё гораздо сложнее, чем это… - Тогда расскажи мне. Если ты только позволишь мне понять, малыш… Если ты только позволишь мне доказать, что я не такая бессердечная мать, как ты обо мне думаешь… - Я никогда так о тебе не думал… Это просто… Мне просто было стыдно… за себя… - Плакал Донхэ сильнее сжимая руки матери. - Не надо. – Улыбнулась женщина, и Хэ, наконец, решил, что пришло время перестать стыдиться. Потому что он не стыдился Хёкджэ. Наоборот, мысли о Хёке заставляли его сердце наполняться гордостью и любовью. Поэтому ему не следовало стыдиться их любви. Ему не следовало стыдиться себя. - Я люблю Хёкджэ, мам. А он любит меня. И я не жалею. Я больше не жалею. Его мать глубоко вздохнула и на долгое время прикрыла глаза. - Я знаю, как Хёкджэ хорошо о тебе заботился. Я знаю, скольким он пожертвовал ради тебя. Он хороший парень. И я принимаю его. – Снова открыла она глаза и тепло улыбнулась. - … - Донхэ молча плакал от счастья, на лице расползалась улыбка. - Я люблю тебя, малыш. Я, правда, люблю. Эта болезнь почти убила тебя… Меня не волнует, какой путь ты выберешь, чтобы жить, пока это делает тебя счастливым и здоровым. Ты всего заслуживаешь, Донхэ. Хэ заревел еще сильнее, когда мать обняла его, он дрожал и плакал, а его ноющее горло больше его не волновало. - Я был напуган… Я был так напуган, мам… - Повторял он снова и снова, тая в её объятиях, успокоившись от её прекрасного голоса, плача от счастья. Он чувствовал себя таким защищенным. Он чувствовал себя любимым. Он чувствовал, что все его переживания исчезли. Они долго оставались в этом положении до тех пор, пока оба не успокоились и не улыбнулись любовно. Дверь неожиданно открылась, и в палату тихо вошел доктор, странно поглядывая на удивленного брюнета. - Доктор? – В страхе спросил Донхэ, смотря на дрожащий листок бумаги, крепко сжатый в руках врача. В это время, снаружи дождь решил лить еще сильнее. *** Они были в пути, шмыгающий носом Джунсу донимал водителя, чтобы тот ехал быстрее, а сердце Хёкджэ сжималось от боли. - Итук убьет меня. – Вслух осознал он, наблюдая за тем, как резкий дождь бьется в окно машины. - Не заморачивайся насчёт него, Хёк! – Сказал Джунсу, находясь в чересчур приподнятом настроении. Он в течение часа чередовал рыдания со смехом. - Каков план? Каков план? – Подпрыгивал он на своем месте, радостно повторяя, как это было волнующе и безумно, и, Боже, ему нужно позвонить Джеджуну и Ючону. - Я не знаю… - Пробормотал Хёкджэ, всё ещё напуганный своими собственными действиями. Я буду бороться за нашу любовь. Последний раз, я буду бороться ради тебя. - О, Боже мой! Хёк! Это безумие! – Закричал Джунсу. - Д-Да, я знаю… - Неуверенно ответил Хёкджэ. Даже если моё тело разбито… - Ты сумасшедший! Даже если моё сердце разорвано на части… - Мы сумасшедшие! Ох, ох, ох, ох, ох! - Джунсу теперь заткнись. Обещание защитить тебя – я сдержу его. - Мне нужно кое о чём подумать. Мы не можем просто так войти в общежитие и украсть Донхэ. – Тревожно пробормотал Хёк. - … - Нам нужна помощь. Союзник. И мне нужно что-то проглотить из-за моего колена. Оно адски болит. - … - Правда, Джунсу? Теперь ты надулся? - Неееет. Я думаю о плане, ты идиот. - Позвони Хичолю-хёну. Скажи, что мы будем там к концу дня. – Улыбнулся Хёкджэ. Ничто не может заставить меня перестать любить тебя. *** Было странно то, что всё казалось умиротворенным и спокойным для Донхэ, в то время как его мать ревела, а доктора окружили его с криками и указаниями. Он сдерживал слёзы, чувствуя облегчение на сердце. Не было никаких слов о том, что он чувствовал в этот момент. Не было никаких чувств, чтоб поделиться, когда он услышал новости. Это казалось нереальным. Возможно, всё было просто сном. Он никогда не думал, что вопрос, который Хёкджэ задал ему сияющим утром в их комнате на Хоккайдо, будет преследовать его прямо сейчас. Что я буду делать теперь? Это не было чудом. Это не было сюрпризом. Они все усердно работали ради этого результата. Для его же блага его сердце очень громко билось у него в груди. Он не мог в это поверить. Его мать закончила телефонный разговор и заплакала еще сильнее. Донхэ посмотрел на нее совсем отчаявшимся взглядом. Я растерян. У него не было времени на раскачку. Тем не менее, он всё ещё сидел на кровати в клинике, пытаясь осознать, что на самом деле случилось. Доктор Ли вошел в палату, дрожа и весь в поту, в руке – тонкий листок бумаги. Он спросил у Донхэ несколько уклончивых вопросов о его здоровье и проверил его горло. Он сказал, что ничего страшного с ним не случилось. - С каких пор у тебя нет сильного жара? – Спросил доктор Ли взволнованным голосом, Донхэ был насторожен. Что это было? - Думаю, один или два месяца… - Без энтузиазма ответил Хэ. На самом деле, он не знал. - Шесть месяцев. – Категорично сказал доктор Ли. - С каких пор тебя не тошнит? – Снова спросил он. - Я, правда, не знаю… - К чему все эти вопросы? Почему сейчас? - Тоже больше шести месяцев, Донхэ. - Что это должно значить? – В отчаянии спросил Хэ. - Ты вылечился, Донхэ. – Радостно выпалил доктор Ли, его обычно серьезное лицо озарилось широкой улыбкой. - Ч-Что? - Ты вылечился, Донхэ. Твоя болезнь ушла. Лечение сработало. Это заняло у нас почти три года, но мы сделали это! – Воскликнул он, а мать брюнета разразилась слезами. И Донхэ тоже. Ты вылечился, Донхэ. Его мать еще раз обняла его, когда доктора, наконец, вышли из палаты, смеясь и шутя, все они были горды за своего пациента и за результат их лечения. Донхэ всё это время молчал. Он плакал, но не сказал ни слова. На самом деле, он не знал, как реагировать на всё это. Он поднял глаза к белому потолку и задался вопросом, почему он был так спокоен. В этот момент ему следовало плакать, смеяться, вопить от радости. Мир рухнул. Его жизнь перевернулась с ног на голову. - Я вылечился. – Думал он, его взгляд затуманился, а голова кружилась. Его мать робко взяла его руку и свернула её в кулак. Он сразу же почувствовал холодный предмет в ладони. Он пораженно посмотрел на мать, которая просто нежно ему улыбнулась. Такая же улыбка, как и у него. - Хичоль дал мне это сегодня утром. Он сказал, что это было в ящике твоего прикроватного столика. От понимания его сердце начало бешено биться, и Донхэ не посмел открыть свой кулак. - Пришло время выбирать, Донхэ. Средства массовой информации и журналисты будут здесь через минуту. – Нежно прошептала она. И Донхэ в страхе посмотрел на нее. Эй, Хэ… Что ты будешь делать, когда вылечишься?