For Y.O.U

Песня Shinee – Y.O.U Я смеялся с Сонмином-хёном, когда ты подбежал к нам с той глупой усмешкой, которая расползлась у тебя на лице. Мы были в зале для тренировок, и уже пять часов танцевали и практиковались вместе, ты помнишь? До тех пор, пока ты не сказал, что тебе нужно в туалет. И когда ты вернулся к нам, примчавшись, словно безумный человек, и громко шептал, что в соседней комнате тренировались новые трейни. Знаешь, хотя я вел себя круто, в то время я всё ещё был застенчивым мальчиком с комплексом из-за своей улыбки, в конце концов, мне было всего пятнадцать. Вы вдвоем заставили меня пойти поприветствовать новичков, и когда я вернулся в реальность, то оказался в углу большой комнаты, наблюдая, как ты смеешься и разговаривал с группой красавцев, а Сонмин-хён перекидывался шутками с несколькими симпатичными девчоками. А я… я не знал, что мне с собой сделать. До тех пор пока парень с большими карими глазами и доброй улыбкой не появился передо мной. - Привет. – Радостно поприветствовал он, а так как я был вежливым, я, конечно, сказал «Привет» в ответ. Опять наступила тишина, и я пробормотал что-то насчёт того, что ухожу, потому что чувствовал себя неудобно. Я даже не дождался ответа и не посмотрел на него. Я просто хотел выбраться к чёрту из этой комнаты, где были мои будущие одногруппники или будущие соперники. Я чувствовал себя потерянным. Я чувствовал себя чужим здесь. Мне казалось, что я не смогу сделать это. У меня не было твоего страстного голоса, Джунсу. У меня не было красивого лица Сонмина-хёна. Я хорошо танцевал, но даже в этом – Юнхо-хён был лучше. Я слегка выругался, когда увидел, что снаружи льет сильный дождь, и я помню, что колебался между тем, чтобы вернуться обратно в комнату или остаться под тяжелыми каплями. Я думал, что если останусь под дождем, возможно, все мои переживания будут смыты. Я был действительно наивным тогда. Мне не пришлось долго думать, потому что в этот момент кто-то прервал войну в моей голове. - Ох! Дождь идет! – Радостно воскликнул парень с карими глазами и искренней улыбкой. Я в шоке посмотрел на него, я не знал, что он последовал за мной. Он рассказал мне позже, что когда в комнате для практики я пробормотал, что хочу уйти, он подумал, что я зову его с собой. Это так на него похоже, правда? - Меня зовут Донхэ. Приятно с тобой познакомиться, Хёкджэ-щи! – С улыбкой сказал он, а я продолжал молчать. Я смотрел на него в полнейшем удивлении. Как он мог так ярко улыбаться? Как он узнал моё имя? В этот момент внутри меня было столько эмоций, но сейчас я не могу точно назвать их все, слишком давно. Я только помню, что долго на него глядел, в пол-уха слушая его нескончаемый галдеж и в тоже время пристально смотря, как придурок, на его сверкающие глаза и робкую улыбку, и когда он взял мою руку – он всегда обожал прикосновения, так ведь? – и сказал мне, что всё будет хорошо, я буквально почувствовал, как моё сердце взорвалось. Все говорили мне это предложение, но у Донхэ оно отличалось. Я поверил каждому слову, которое он сказал мне. - Ты так хорошо танцуешь. Всё будет в порядке. Ты будешь в порядке. – Сказал он мне, широко улыбаясь, и моё сердце, правда, растаяло. Эй, Джунсу, тогда я был так молод, я не знал, что это была любовь, я не знал, что значит любить кого-то. А когда я осознал это, я думал, что у меня будет вся жизнь, чтобы оправиться от нее или признаться в ней. Я был большим идиотом, чтобы понять, что Жизнь была хрупкой, недолговечной, и что в один день я могу потерять Донхэ. Моего самого любимого Донхэ. Эта болезнь, она разбудила меня, Джунсу. Я потратил в пустую столько времени, ведя себя так, будто не так важно любить. Я был знаменит, я мог танцевать и петь, я мог всё, о чём желал, поэтому любви не было у меня в приоритетах, Донхэ мог подождать, правда? Я думал, что разберусь с этим, когда Super Junior прекратит всю свою деятельность. Эта болезнь, она убивала меня изнутри, Джунсу. Потому что сейчас, единственное, чего я хочу, это любви. Я хочу любить его так сильно, как он всё это время любил меня. Но я потерял его, правда? Слишком поздно, не так ли? Ах… Как бы я хотел, чтобы слова Донхэ были правдивыми. Я всё ещё им верю. Всё будет в порядке. Я буду в порядке. *** Дождь всё ещё лил снаружи, когда Хёкджэ прислонился своей головой к окну такси. Он смотрел на покрытое облаками, серое небо, молясь, что бы дождь скоро закончился. Потому что он причинял ему боль. Смотреть на дождевое небо, действительно, причиняет боль. Последний раз, когда дождь так сильно лил, был в ту судьбоносную ночь в июне, когда он очнулся, лежащим на земле в луже из воды и его собственной крови. Хёкджэ трясло, его колено неосознанно заныло от этого болезненного воспоминания, и он медленно прикрыл свои глаза. Он не хотел вспоминать. - Ты знаешь, что заслуживаешь умереть? Он крепко сжал кулаки, ему стало трудно дышать. Нет, он, правда, не хотел вспоминать. Но эти ненавистные слова запечатлелись в его голове, не смотря ни на что, и, безусловно, ему потребуются годы, что забыть их. - Тебе следует уехать. Тебе следует уехать, Хёкджэ. Хёкджэ начал паниковать. Почему он неожиданно воскрешает в памяти все эти ужасные слова? Он пытался дышать, он снова попытался закрыть глаза, но машина казалась теперь слишком маленькой, чтобы иметь возможность вздохнуть, а мир был слишком темным, когда он прикрывал глаза. Это пугало его. Была часть его, окруженная темнотой, от которой он всегда усердно пытался избавиться, наполненная отчаянием, страхом и болью, но сейчас он был слишком слаб, сейчас он слишком устал. Он больше не был сильным. Крепись… Хёкджэ задыхался, отчаянно пытаясь найти воздух, чтобы дышать. Он спотыкался, пытаясь найти, за что можно держаться. И до того, как он упал, имя, шепотом сказанное ему в ухо, спасло его. - Эй, Хёк… Когда ты влюбился в Донхэ? – Прошептал Джунсу, улыбаясь, как идиот. Донхэ. Хёкджэ с затуманенными глазами медленно повернулся к своему другу детства. Донхэ. Донхэ. Донхэ. Когда он был окружен только темнотой, Донхэ был той маленькой искоркой надежды, сияющей в пропасти его отчаяния. Донхэ был его светом, и Хёкджэ почувствовал, как его легкие снова наполняются воздухом. Он глубоко вздохнул и еще раз спокойно посмотрел в окно машины. Просто еще немного больше… Ради Донхэ Дождь всё еще сильно лил снаружи, но Хёкджэ больше не вспоминал ту болезненную ночь. Нет, ливень заставлял его думать о Донхэ, который любил дождливые дни, потому что это было хорошим поводом, чтобы быть вместе, только вдвоем. Хороший повод прижиматься к Хёкджэ под зонтом. Хороший повод весь день обниматься в кровати. И хороший повод, чтобы влюбиться. - Это был дождливый день… - Начал Хёк, наконец успокаиваясь. – Он просто… улыбнулся. – Уклончиво сказал он, а Джунсу безумно затряс кулаками, пища, что это было мило. - Я не знаю, улыбался ли он мне и… Я понял. Я просто понял. – Осознал он, на его губах начала появляться нежная улыбка. Он начал тихо смеяться, потому что было так просто, так просто влюбиться. Тогда почему ты не можешь получить любовь без жертв? Почему должно быть так тяжело любить? Но Хёкджэ продолжал улыбаться. Он должен был. Всё будет в порядке. Он будет в порядке. *** Донхэ в страхе посмотрел на свой крепко сжатый кулак, затем поднял глаза и уставился на свою мать. - Ты должен выбрать, Хэ. – Повторила она, и сердце Донхэ забилось еще сильнее. - Мам… - Умолял он, безнадежно смотря на неё. Я боюсь - Открой свой кулак, Донхэ. – Спокойно сказала она. Я так боюсь - Нет никаких причин, чтобы бояться, Донхэ. – Настаивала она, когда в палату неожиданно вошли Хичоль и Кюхён. - Абсолютно никаких причин. – Повторила его мать, смотря прямо ему в глаза. Знаю… - Хён, ты в порядке? – Спросил Кюхён писклявым голосом, его лицо всё ещё было бледным. - … - Донхэ не знал. Он был в порядке? - Обними меня. – Приказал Хичоль, распахивая широко руки и приглашая в свои объятия Хэ. Хи чувствовал дрожь Донхэ, сердце того сильно билось в груди, и он мог ощутить страх, исходящий от хрупкого тела. Он вздохнул и еще крепче обнял младшего, смотря на мать Донхэ и на Кюхёна с извиняющейся улыбкой. - Никогда не сдавайся, Хёкджэ. – Прошептал он. - А? – Вопросительно посмотрел на него Хэ. - Это то, что я сказал ему, когда он очнулся от комы. Он страдал, он был испуган, но он никогда не сдавался. Никогда. И я скажу тебе ту же вещь, Донхэ – даже не думай сдаваться! – Дрожащим голосом сказал он, мысленно ругаясь, что был таким эмоциональным. - Он прав, хён. Теперь ты полностью вылечился. Ты можешь делать всё, что хочешь. П-Пожалуйста. Меня не волнует, что ты покинешь нас, п-пожалуйста, не отказывайся от Хёкджэ-хёна. – Плакал Кюхён, тяжелые слёзы катились по его щекам. Он был счастлив, но опечален, он вздохнул с облегчением, но беспокоился, и он просто хотел безостановочно плакать, пока эти странные чувства не исчезнут. - Тебе не нужна сцена, чтобы петь. Тебе не нужны тысячи фанатов, чтобы чувствовать себя любимым. Тебе просто нужно быть счастливым, Донхэ. И никто не может винить тебя за это. – Продолжил Хичоль. Хэ улыбнулся, когда опустил свой тусклый взгляд на крепко сжатый кулак. Я хочу быть таким же смелым, как и Хёкджэ. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Изо всех сил, он широко распахнул свою ладонь. Хичоль ухмыльнулся, Кюхён нахмурился, его мать захлопала в ладоши, а Донхэ снова открыл глаза. Он быстро посмотрел на маленький предмет у себя в руке, его сердце бешено застучало, разум затуманился, а затем он широко улыбнулся, по щекам катились тяжёлые слезы. - Итак, малыш… Ты будешь проживать жизнь, как это следует по человеческим нормам, или ты выберешь прожить настоящую любовь, даже если это будет сложно и тяжело? – Так же как и он, ярко улыбнулась его мать, и Донхэ почувствовал, что после долгого времени он снова может дышать. *** Джунсу двадцать раз пытался дозвониться до Хичоля. Но старший не отвечал. - Думаю, мы должны войти в общежитие… - Вздохнул он, нервно смотря на черноволосого парня рядом с собой. Такси давно было припарковано перед зданием общежития, а Хёкджэ всё еще не был уверен, войти ему или нет. Казалось, он безумно боится войти туда, что было понятно Джунсу. Ему придется столкнуться лицом к лицу со своими бывшими одногруппниками. Ему придется встретиться с Итуком. И Хёкджэ не был уверен, что он готов. - Super Junior будет хорошо без тебя. – Тогда сказал Итук. Хёкджэ потряс головой. Всё будет в порядке. Он будет в порядке. - Хорошо. Пошли. – Набравшись смелости, наконец, пробормотал он и вышел из машины. Трясущийся палец нажал кнопку двенадцатого этажа, и Хёкджэ подумал, что умрет от удушья в этом лифте, потому что его сердце чересчур сильно билось, а голова слишком быстро кружилась. Джунсу был тем, кто первым вошел в общежитие и всех поприветствовал. Хёкджэ молча стоял, прячась за другом, и задавался вопросом, когда он сможет обратно получить свой разум, потому что прямо сейчас он не был в состоянии что-либо сделать. Они все сидели на диване перед телевизором и смотрели какую-то развлекательную программу. Они собирались вместе, чтобы поехать в больницу, проведать Донхэ, поэтому почти все участники Super Junior были здесь, смотря сейчас на двоих новоприбывших. Йесон крепко их обнял, Рёук заплакал, а Сонмин широко улыбнулся. Шиндон дружелюбно похлопал Хёкджэ по плечу, но в его глазах читалось сомнение. - Что ты здесь делаешь? – Холодно спросил Канин, а Итук рядом ненавистью смотрел на них. - Я просто хочу поговорить с Донхэ. Пожалуйста. – Тихо сказал Хёкджэ, его руки крепко вцепились в край стола. Он отказался брать с собой костыли сюда, но его колено сильно болело. - Его здесь нет. – Мягко ответил Шивон, не осмелившись посмотреть в глаза бывшему одногруппнику. - Что? Где он? – Озадаченно спросил Джунсу. Это определенно было не тем, что они запланировали. По крайней мере, не тем, что было в голове у Джунсу. - Хичоль позвонил нам этим утром. Он попал в небольшую аварию. Он в больнице. – Ответил Йесон, обеспокоенно глядя на черноволосого парня. - … - Хёкджэ продолжал молчать, слишком пораженный, чтобы что-то сказать. - Он в порядке? – С беспокойством спросил Джунсу. - Да, ничего серьезного. Не переживай, Хёк-а, он, правда, в порядке… - Попытался Сонмин успокоить оцепеневшего парня, гладя того по спине. - Да. На самом деле, он, правда, был в порядке без вас, парни, поэтому… Пожалуйста, уходите. – Наконец заговорил Итук, от чего Йесон слегка нахмурился. - Йа. Хёкджэ всё еще ваш донсэн, почему вы так грубы с ним, парни? – Зло посмотрел на них Джунсу, хватая за руку Хёка, чтобы защитить его. - Хёкджэ. Если ты здесь, чтобы извиниться и пообещать, что прекратишь все эти глупости с Донхэ, мы простим тебя. Если нет – уходи. – Спокойно сказал Итук, равнодушно смотря на младшего. - Я уйду. Но не без Донхэ. – С усилием пробормотал Хёкджэ. Он не вернется сюда. Никогда. - Тогда… Я не хочу, чтобы ты больше здесь был. Уходи, пока не вывел меня по-настоящему из себя. Я не хочу, чтобы кто-то такой, как ты, был в общежитии. – Вздохнул Итук, указывая рукой на выход. - Что ты имеешь в виду, говоря «кто-то, такой, как он»? – Пораженно воскликнул Джунсу. - Джунсу… Всё в порядке… - Попытался вмешаться Хёкджэ. - Нет! Всё не в порядке, Хёкджэ! – В ярости перебил его Джунсу. - Джунсу-я… - Предупредил его Сонмин, было неподходящее время, чтобы начать ссору. Менеджеры скоро будут здесь, чтобы отвезти их в больницу, а Хёкджэ казался изнуренным, определенно, не нужно было этого делать. – Игнорируй их… - Сказал он тихо. - Ты рассказал им всю правду, Итук? Сейчас все знают о них? – Холодно спросил Джунсу, пристально смотря на парней и не обращая внимания на умоляющие глаза Сонмина. - Д-Да… - Невнятно сказали Шивон, Шиндон и Канин, в смущении смотря в сторону. Рёук тепло улыбнулся и подошел к Хёкджэ, чтобы сжать тому руку. Донхэ рассказал ему правду. Не Итук. И он был горд за него. Он был горд за них двоих. - Парни, вы всё знаете о них и просите его уйти? Вы бессердечны? Разве Хёкджэ не должен быть частью этой грёбаной группы?! – Джунсу становился всё злее и злее с каждой секундой, не веря в смущенные взгляды остальных. - Он ушел… - Нервно сказал Шиндон. - И что происходит с Хёкджэ… Это неправильно… - Неловко добавил Канин. Хёкджэ молча смотрел в пол, молясь о том, чтобы как можно быстрее выбраться к черту из этой комнаты. Это причиняет боль. И он устал. И сломлен. И Донхэ даже не было здесь. Джунсу опечаленно посмотрел на него, удивляясь, как они могут причинять боль кому-то, такому добросердечному, как Хёкджэ. - Я думал, что вы будете злиться, что он ушел несколько лет назад! Я могу понять это. Я думал, что вы, парни, будете злиться, что он не вернулся в прошлом году вместе с Донхэ! Это имеет место быть. Но я никогда не думал, что вы будете ненавидеть его за то, какой он!! – В ярости пробурчал Джунсу. - Я был так наивен… Вы все были его друзьями в течение более чем десяти лет, но вы не хотите иметь дело с кем-то, таким, как он? Что это должно значить?! С каких пор Super Junior стали гомофобами? Вы все забыли свой грёбаный фансервис?! Вы все забыли значение дружбы? И что насчёт Донхэ?! – Взорвался Джунсу, угрожающе направляясь к пристально глядящему на него Итуку. - Это не… - Начал Канин, но Джунсу сразу же прервал его. - Значит, для Донхэ это нормально, а для Хёкджэ – нет?! Вы все заботитесь о своей чёртовой группе и своей чёртовой хорошей жизни и всё?! Вы знали о том, что случилось с Хёкджэ пять месяцев назад? Вы когда-нибудь заботились о его здоровье? Прошло пять месяцев, но он всё ещё не может нормально ходить, и, несмотря на это, он собрал всю свою смелость, всю свою силу, чтобы прийти сюда! И вы, парни… вы… кто может танцевать, петь, любить столько, сколько хочется, вы просите его убраться к чёрту отсюда? Что вы за люди такие?!! - Джунсу, это не твоё долбанное дело, поэтому заткнись! – Огрызнулся Канин, подходя ближе к младшему певцу. - Не моё дело?! Прости, но да, моё! Кто был с ним, когда вы забрали Донхэ в Корею?!! Вы все, парни, были около Донхэ, но вы когда-нибудь думали о Хёкджэ? Как он себя чувствовал, когда, в конце концов, остался один?! – Глаза Джунсу были наполнены слезами, злость и горечь из-за этих парней, которые отказались от его друга детства, горели в нём. - Это не… - Вы хвастаетесь, какие участники Super Junior дружные между собой, но когда один из вас делает что-то, что беспокоит вас, вы просто убираете его с дороги?! Вы просто просите его уйти?! – Кричал Джунсу, заметив кулак, схвативший его за рубашку. Итук смотрел на него пронзительным взглядом. - Ты не знаешь, как мы себя чувствовали, когда он оставил нас из-за глупой любви, поэтому… - Не нужно. – Предостерег Хёкджэ, кладя свою руку на плечо Итука. Лидер мгновенно отпустил захват на рубашке Джунсу, слегка вздрогнув. Хёкджэ был сильнее его. Не физически, в конце концов, он был ранен, но эти искры в его глазах… Что-то глубже, темнее, чем он когда-либо видел, горело в глазах Хёка, испугав старшего. Хёкджэ прошел через многое, теперь жестокость была частью его жизни, и он определенно не позволит лидеру угрожать единственному человеку, который остался с ним и поддерживал его всё это время. - Ты точно не заберешь Донхэ! – Сквозь зубы проговорил Итук. - Это не твоё дело. Донхэ сам выберет. – Спокойно ответил Хёкджэ. - Он прав, Чонсу. Это не наш выбор. Это выбор Донхэ. – Наконец открыл свой рот Йесон, пытаясь успокоить их. - Нет! Я не позволю тебе! Я не позволю тебе разрушить его жизнь, Хёкджэ!! Я не позволю тебе разрушить нашу команду!! – Начал реветь Итук. – Почему ты не понимаешь?! Вам невозможно быть вместе!! - Не слушай его, Хёкджэ. Поехали в больницу. – Сказал Джунсу, с отвращением смотря на старшего. - Нет! Он будет страдать, его будут ненавидеть и причинять ему боль, ради Бога, я не позволю тебе разрушить его жизнь! – Выпалил Итук, потеряв контроль. Затем все начали кричать, вопить и обвинять друг друга, а Канин и Джунсу были на грани того, чтобы начать настоящую драку. Хёкджэ уже собирался сдаться, его разум затуманился всеми этими словами ненависти, в глазах стояли образы суровых и осуждающих лиц его бывших одногруппников. Он хотел уйти. Он хотел вырваться отсюда. - ПРЕКРАТИИИТЕ! – Неожиданно закричал Кибом, который до этого момента не проронил ни слова, и все с удивлением на него посмотрели. - Прекратите! Посмотрите телевизор! Донхэ на телевидении! Это Донхэ! – Воскликнул он, и Рёук разразился слезами, прибавляя звук. - Да, всё правильно. – Раздался голос Донхэ в воцарившейся теперь тишине, и сердце Хёкджэ замерло. Донхэ, действительно, был на телевидении с Хичолем, Кюхёном и одним из их менеджеров. Он всё ещё был бледным и на шею был одет ортопедический воротник, но яркая и радостная улыбка на его лице успокаивала. - Кажется, он в порядке. – Вслух прокомментировал Йесон, остальные согласно закивали. - Пожалуйста, скажите, что слухи правдивы, Донхэ-щи. – Сказал журналист, и Хэ кивнул, смотря робко в камеру. - Доктора – это формальность. Это заняло много времени, но сейчас я точно вылечился. – Нежно улыбнулся Донхэ в камеру, в его глазах стояли слёзы, а голос дрожал из-за эмоций. БУМ. - Нет…- Пораженно распахнул глаза Сонмин. - Ч-Что?! – Закричал Шивон, крепко сжимая плечо Йесона, хотя минуту назад спорил с ним. - Я выздоровел, лечение отлично сработало. Я хочу поблагодарить всех докторов, особенно доктора Ли, который хорошо обо мне заботился… БУМ. - Он выздоровел! Я не могу в это поверить! – Ревел Джунсу, радостно смотря на Хёкджэ, у него по щекам уже катились слёзы. - Донхэ-хён! – Всхлипывал Рёук, крепко обнимая шокированного Сонмина. Все в комнате начали плакать, смеяться, вопить, а Хёкджэ, оцепенев, всё ещё стоял на своём месте, не в состоянии отреагировать. БУМ. Вот что чувствует моё сердце. - Хёкджэ! Хёкджэ! – Ревел Джунсу, неистово тряся черноволосого парня. – Хёк, ты должен что-то сделать! Теперь он вылечился! Ты меня слышал?! Он вылечился! – В слезах лепетал Джунсу, но глаза Хёка были прикованы к телевизору, сосредоточившись на улыбающемся брюнете, как если бы от этого зависела его жизнь. - Итак… Теперь, когда вы полностью вылечились, мы можем скоро ожидать яркий камбэк Super Junior? – Спросил журналист брюнета, и все в комнате в страхе затаили дыхание. - Ах… Да! – Ярко улыбнулся в камеру Донхэ, а Хёкджэ пораженно распахнул глаза. - Спасибо, Господи! – Ревел Итук и радостно улыбался. БУМ. Оно разбилось. Два года и девять месяцев. Два года и девять месяцев он не мог нормально дышать. Два года и девять месяцев он боялся, что может его потерять. Два года и девять месяцев он вел себя так, будто он был сильным, будто всё было хорошо. И сейчас это закончилось. Это было кончено. Это был Конец. Донхэ, наконец, вылечился. И он сделал свой выбор. Хёкджэ молился, чтобы его травмированные ноги позволили ему избежать боли, которую он чувствовал в сердце, когда он повернулся и направился к выходу из общежития. Он убежал.