Амарок

Размеренное скольжение дворников, сметающих снег с лобового стекла, действовал Эшу на нервы. Еще больше на них действовало задумчивое молчание Эйджи, который после прощания с Инкой ушел глубоко в себя и хорошо, если ронял хоть какую-то фразу в ответ на беспокойные реплики Эша. До кромки леса оставалось совсем недалеко, пара километров — и придется оставить машину и идти пешком. Эш притормозил у символического «последнего кордона», заправки Костко, и заставил Эйджи выйти из автомобиля вместе с ним. Девица-продавец у кофейного автомата клевала носом над глянцевым журналом. — Будешь пиво? — Эш пошарился в обшарпанном полупустом холодильнике, доставая пару жестяных банок. — Здесь от обогревателя всё равно жарко. Эйджи растерянно кивнул, усаживаясь на засаленный диванчик, и тут же отвернулся к окну. Эш сдавленно зарычал. — Ты что, поверил в россказни той полоумной тетки? — не выдержал он. — Понятно же, что у нее не все дома. Эйджи поднял на Эша недоуменный взгляд. Только сейчас стало заметно, что он крутит в руках кулон с мордой волка, что отдала ему Инка на прощание. — Но что, если она права? Мы же только сегодня видели что-то странное. Эш зло стукнул донышком банки о замызганный липкий стол. — Не говори ерунды! Я не уеду из этого места, пока за нами идут по пятам. Никто нас здесь не найдет! Мне похер, что будет со мной, но… Я за тебя в ответе! У Эйджи как-то по-особому блеснули глаза. Он привстал, но тут же сжал губы, борясь с желанием ответить что-нибудь эдакое. — Ты прав… Ты прав. Только не говори, пожалуйста, что тебе на себя наплевать, — голос Эйджи надломился. В итоге он просто сжал кулаки и опустился на место. «Вот только это действительно так», — хотел ответить Эш, но промолчал. Вместо этого он сделал большой глоток пива и откинулся на спинку дивана. Эйджи… Слушался, полагался, трогательно отдавая свою жизнь под его, Эша, защиту. Но было ли это действительно оправданно? Необходимо? Эш знал, что эгоист, что держит Эйджи как ручного зверька, близко, без особого желания отпуская хоть на пару метров от себя. Так когда-то держали в золотой клетке его самого. Но ведь он-то действовал только из благих побуждений, не так ли? Всё, чего он хотел, — защитить то, что дорого. Любой ценой, даже если это означало тотальный контроль с его стороны. Впрочем, Эйджи мог уйти, когда у него был шанс. Не один, не два… Каждый день был возможностью сбежать от Эша, от всего, что с ним связано. От страха, от смертей, погонь и лишений. Но Эйджи не захотел. Он сам сделал выбор. «Мы с ним вместе. Что бы ни было…» Эш вспомнил слова Эйджи, которые так много для него значили. Он часто говорил что-то такое… Что заставляло Эша двигаться дальше, когда, казалось, уже было не за чем. В самое тяжелое время, при самых страшных обстоятельствах. «Я всегда буду на твоей стороне», «Ты можешь изменить свою судьбу». Больше слов говорили только его поступки. «Эйджи взял в руки оружие ради тебя. Не забывай этого… Ты ему должен!», - подумал Эш, прикусывая губу. Черт возьми, что он натворил… Не то чтобы он не думал об этом каждый день, просто сейчас, именно сейчас, сомнения и вина накатили подобно снежной лавине, сносящей всё на своем пути. — Если хочешь — поедем отсюда, — севшим голосом выпалил он быстрее, чем успел подумать о последствиях. — Если боишься Амарока, или как его там. Если надоело в лесу сидеть… Давай уедем. Эйджи не ответил. Девушка на кассе сделала радио погромче, на всю заправку разнеслась песня о том, что Нина, Леннон и Джеймс Браун кричали изо всех сил. У Эша защипало в носу, он рвано выдохнул, не решаясь взглянуть на Эйджи… Откуда только взялись эти неуместные глупые слезы? В голове загудело, музыка превратилась в бессвязный шум. Эш зажмурился и весь сжался, понимая, что что-то не так, что он не до конца соображает, что происходит, где он и что с ним. Захлестнула волна паники: тронь его кто сейчас — и он взорвется. Но, хвала богам, рядом был только Эйджи. — Нет… Эш неуверенно открыл глаза. Эйджи стоял на коленях, стараясь мягко развернуть его бледное лицо к себе. — Эш, нет. Никуда не поедем. Ты прав, это лучшая база из возможных… Ты меня слышишь? Сквозь слезы Эш разглядел обеспокоенное лицо Эйджи, и как девушка-продавец оторвалась от журнала, с интересом наблюдая за ними. Песня по радио закончилась, и началась следующая — бессмысленная попса, режущая слух. Эш снова вернулся взглядом к Эйджи. Тот и не думал подниматься с колен, пока не получит ответ. — Слышу. — Он вцепился руками в пальцы Эйджи, сухие от мороза и ветра. — Ты мне веришь? Эйджи? Темные глаза со светлыми карамельными пятнышками прожигали в сердце у Эша дыру. Они не просто говорили — они кричали о том, что верят. Эйджи привстал с колен и заключил Эша в объятия. — Всегда. — Зимние куртки громко шуршали друг о друга, так что голос Эйджи слегка терялся. Эш напряг слух, сосредотачиваясь на нем и на ощущениях тела, которое окунули в чужое тепло, в запах, в ритм дыхания. В доверие. — Всегда.

***

Возвращение затянулось. Сначала Эш долго искал оставленные им ориентиры — всё замело снегом. Да и вообще снегопад не думал прекращаться, стремительно темнело и заметало дорогу. Автомобиль пришлось оставить на обочине совсем-совсем недалеко от трассы, глубоко в лес на нем было уже не въехать. — Держись за мной! След в след! — скомандовал Эш, жалея, что руки заняты сумками и он не может взять Эйджи за локоть. Они долго шли по лесу, против снега, что забивался за ворот куртки, мешал видеть и дышать. В конце концов Эйджи начал спотыкаться, так что Эшу всё же пришлось переложить всё в одну руку и помочь идти. В конце концов, около часа ушло только на бесцельное наматывание кругов вокруг хижины. По приходе Эш и Эйджи просто лежали у печки, поленившись даже снять куртки и разложить продукты. Тяжелое дыхание мешало разговаривать, думать, сосредотачиваться хоть на чем-то, кроме ощущения тепла, разливающегося по конечностям. Когда Эйджи наконец нашел в себе силы встать, он обнаружил, что Эш задремал, беспокойно шевеля губами во сне и сжимая-разжимая кулаки. Не придумав ничего получше, Эйджи обложил его одеялами со всех сторон, а затем, прибрав продукты и подкинув еще дров в печку, тоже лег рядом. Так они провели ночь, пока долину заметало толстым слоем снега, погребающим под собой лес, озеро и их маленькое одинокое жилище.