В плену своих чувств

      Каждое утро в общежитии начиналось достаточно бурно и активно, а порой даже очень эффектно. Тому причиной была тройка взбаламученных альф, что выделялись своей креативностью, умением веселиться, когда остальные были темнее туч, и непроходимой тупостью. Забавы, что ребята ухитрялись провернуть, выделялись особенно сильно по отношению к одному из учеников, что имел скверный характер, острую сообразительность, но такую же всепоглощающую тупость, как и у них самих. Умудриться попасться на их уловки было, как минимум, стрёмно, но это повторялось из раза в раз, становясь их своеобразной традицией. Сегодняшний день так же не стал исключением, проснувшись пораньше, великолепная тройка, эдакий отряд самоубийц, решили развлечься.       Заговорщически оглядываясь, трое парней семенили по лестнице общежития, спускаясь на первый этаж. Придумав очередной безрассудный план по поднятию настроения Бакуго, они клятвенно верили, что это, действительно, поднимет ему настроение, ребята спешили его поскорее воплотить в жизнь. Взяв на прокат тоник для волос розового оттенка, что так услужливо им предоставила Ашидо Мина, ребята спешили в общие душевые, дабы совершить злодеяние. О том, что девушка пользовалась тоником, был в курсе только Киришима, на вопросы задаваемые им, девушка посмеивалась, отвечая: «Мои волосы недостаточно розовые, это просто способ поддержания стиля». Заручившись обещанием, что ей купят новый флакон, девушка, не задавая лишних вопросов, отдала парню краску, то, на какие цели Эйджиро понадобилось красящее средство, её не интересовало. «Потому что мы все потом это увидим», мысленно ставила галочку для себя она.       И вот, находясь в помещении душевых, парни ловко вскрыли шкафчик Катсуки, меняя содержимое флаконов местами. О том, что их могла ждать после этого незамедлительная казнь, они предпочитали не задумываться. Серо стоял у входа в душевую, карауля. Попадаться лишний раз на глаза не стоило. — Киришима, ты уверен, что этого количества хватит? — оценивая полноту бутылки, поинтересовался Денки. — Налью больше — по весу поймет, что что-то неладно. — Эйджиро, осторожно перелив содержимое из флакона Мины в бутылочку для шампуня, закрутил крышку. — Пылаю в предвкушении увидеть Бакуго с розовой головой.       Заметя следы преступления, все трое направились занять лучшие места, дабы оценить свои труды в более выгодном свете, с минимальными повреждениями. «Ох, будет весело».       Общая комната, делилась на две зоны: гостевую и столовую, по совместительству же, она являлась и смежной, ведя в банную, душевые и спортзал. Завтракали одноклассники почти одновременно, разделяясь лишь на тех, кто во сколько проснулся, но почти все встречались в одно время, когда первые заканчивали с завтраком, другие только спускались вниз, чтобы приступить к нему. Это стряслось именно в момент встречи доброй половины учеников класса 1-А.       Свирепый вопль заставил всех присутствующих содрогнуться, оглядываясь. Крик доносящийся из душевых ни к чему хорошему не располагал, а особенно учитывая, кто именно кричал, хотелось скрыться из поля зрения кричащего. Лишь бы под горячую руку не попасться. — ВАШУ МАТЬ!!! УБЛЮДКИ!!! УБЬЮ НАХЕР!!!       Разгневанный Бакуго вылетел из-за дверей почти что в чём мать родила, лишь на бёдрах красовалось наспех повязанное полотенце, и голова была замотана на манер арабских шейхов, скрывая общему взору окрашенные волосы. — ВЫ БЛЯТЬ, ЧТО, СУКИ, СТРАХ ПОТЕРЯЛИ?!       В комнате повисло молчание, находящиеся в ней пристально следили за действиями Катсуки, опасаясь, не то что слово сказать, дёрнуться с места было сравнимо чистосердечному признанию и спусковым крючком запуска машины для убийств в действие. «Круто», «Страшный», «Вот это секс, а не тело», «Я бы с ним переспала», «Только на меня не смотри», «Не смотри на него, не смотри», разные мысли встали в головах студентов, созерцающих обнажённого парня, что до сих пор стоял в дверном проеме, ища взглядом предполагаемых трупов. — Каччан, ты девушек смущаешь, — лениво отозвался Мидория, сидя за столом, не отрываясь от завтрака. — И… — поднимая глаза на парня, что озлобленным взглядом вцепился в него самого, сказал, заливаясь несильным румянцем, — твои волосы на голове такого же цвета, что и там..?       Секунда промедления и тихое «Блять», подхватив упавшее полотенце с пола, Катсуки мгновенно скрывается из виду, попутно выкрикивая совершенно все ругательства, которые знал. Это же надо было так опростоволоситься, позор на его… розовую голову? То, что он засветил свой член большей половине своих одноклассников и одноклассниц, угнетало. Нет, не то чтобы он был уличён в сомнениях по поводу размеров собственного достоинства, там было действительно чем гордиться, один лишь факт, что его член стал центром всеобщего внимания смущал. «Порву тварей», мысленно подписывал парень смертный приговор трём парням, в чьей невиновности он крайне сомневался. Где только умудрились краску достать, как только в голову пришла эта идея. Он точно им все кости пересчитает своими руками, чтоб неповадно было. А сейчас стоило пойти и вымыть голову во второй раз, нормальным шампунем. Деку не будет против, если Катсуки одолжит именно его моющее средство. «Пиздец…»       Первый урок, на удивление всего класса 1-А, начался спокойно и без ругательств, скорой кончины одноклассников и матерной брани. А закончился он так же незаметно, как и былое спокойствие взрывного героя. Вставая с места, Бакуго, словно охотник на дичь, бросился к первому по списку, кто готов расстаться с жизнью, снося всё на своём пути. Ребята, что были на его пути, бросились в рассыпную, пытаясь осмыслить? кого настигла кара блондина.       Первым в руки палача попался Киришима, Катсуки целенаправленно шёл именно к нему, никто иной не стал бы инициатором утреннего происшествия. «Хренов ублюдок». Взмах руки и парта парня отлетает в сторону, не достигая столпившихся учеников, она приземляется рядом, печально скрипя. Девушки тихо охают, прикрывая рты руками, парни же замерли, рассуждения о том, что стоило бы угомонить взрывного? из голов вылетели мгновенно, стоило им понять, к кому тот стремительно продвигался. Красноголовый подрывается со стула? отступая к стене, задорно смеясь, он уворачивался от ударов. Хук справа. Промах. Слева. Блок. Подсечка. Эйджиро падает на лопатки. Сопротивляться не имело смысла, то, что парню стоило выпустить пар, он прекрасно понимал. Наконец задумавшись о том, что они действительно сегодня перешли грань своих шуток.       Нависая над альфой, Катсуки занёс было руку для удара, примерно рассчитывая куда лучше ударить первым, в нос или челюсть, но её перехватили. Оглянувшись, взору блондина представился Мидория, с выражением вселенской грусти на лице, усилено тянущий улыбку. Не имея силы вырвать руку, Катсуки оскалился. Деку, кажется, сдерживал его причудой, чертов засранец. Злобно шипя каждое слово, бета старается отмахнуться: — Какого хуя, Деку?! — парень негодовал, какого чёрта мелкий его останавливает, он как минимум должен стоять рядом с девчонками в стороне, но ни в коем случае не сдерживать его сейчас, — тебе первому нос сломать? — Каччан, успокойся, — сжимая руку Каччана сильнее, Мидория пристально вглядывался ему в глаза, призывая к благоразумию. — Ты снова получишь выговор, оно того не стоит, ведь так? — потянув сдерживаемую руку назад, Мидория завёл её за спину Бакуго, обездвиживая в подобии захвата.       Катсуки закрыл рот, клацая зубами. Возмущению нет предела, но Мидория прав, ещё одного выговора не хотелось получать, оно могло быть чревато уже бо́льшими последствиями, нежели домашний арест. Но то, каким образом мелкий внушал ему свою правоту, заламывая руку за спину, бесило. Благо, делал он это не настолько сильно, иначе бы Бакуго поменял цель своего гнева. Не стоит перегибать палку.       Вздохнув и выдохнув, он расслабился, отступая, «Отпусти», шепнул Катсуки Деку, подтверждая своё отступление. Мальчишка его отпустил, отходя в сторону, наблюдая за тем, как блондин поднимается с пола, разворачивается и шагает в сторону двери из классной комнаты. — После занятий, дерьмоволосый, — стоя в дверном проёме, Катсуки обратился к Эйджиро через плечо, — в твоих же интересах вернуть всё на свои места, — когда дверь в кабинет за Бакуго закрылась, на весь кабинет раздалось громкое «фууух».       Мидория устало вздохнул, прикрывая глаза рукой, сжимая переносицу. Сдерживать гнев Катсуки тяжелее самой жестокой тренировки с про-героями, но то, что усилия были не напрасны, не радовать не могло. Сегодняшняя выходка, явно было преувеличением и то, что он смог мало-мальски приструнить взрывного, успех огромный, иначе бы в классе началась драка. Ох, как же потом сам Бакуго отыграется на нём за подобное поведение. Уж больно тот не любил, когда Мидория вёл себя подобным образом, для него это сравнимо с демонстрацией превосходства, хотя, по сути дела, оным не являлось. Предпочтительнее для Катсуки было игнорирование друг друга при остальных, пусть думают, что их ничего не связывает, нежели поползут дурацкие сплетни, которые потом будет очень сложно искоренить, если вообще возможно. — И всё же, какова причина вашего пылкого желания выбесить его? — Изуку перевёл взгляд с двери на всё ещё сидящего на полу Киришиму, услужливо протягивая ему руку, — не думаю, что вы, — он обвёл взглядом Серо и Денки, что пугливо переглядывались между собой, и помог красноволосому подняться, — решили таким болезненным способом совершить самоубийство, или я не прав?       Взгляд его был нечитаем, но строгость и оттенки злости виднелись явно. Парни лишь пожали руками, не давая ответа, будто и не было причин вовсе. Лишь Киришима задумчиво почесал подбородок, выдавая не громкое «ммм», имитируя мыслительный процесс. Мидория очередной раз вздохнул, возведя глаза к потолку, призывая парней к уборке. «Давайте разгребать этот беспорядок, получить по шее от Айзавы-сенсея мне не кажется лестным». Альфы качнули головами в согласии, приступая к уборке.       То, в каком молчании тройка наводила порядок, щекотало всем нервы, давая понять, что те каялись в своей шутке. Остальные сочувственно поглядывали в стороне, не присоединяясь к ним. Инициатором к бездействию стал Изуку. Руководствуясь методом «воспитательные меры», он строго шикнул на Урараку и Тсую, что хотели помочь парням. «Пусть сами убирают и думают о своём поведении, иначе на весь класс навлекут проблемы. И не только от Каччана». Девушки согласились и порываться с намерениями помочь больше не стали, их примеру поступили и остальные.       То, в каком распоряжении духа сегодня пребывал Мидория, всех изумляло. Необычно серьёзный, с грозным видом он спустился на завтрак, не желая всем и каждому доброго утра и сотни пожеланий, как это обычно бывало. На первом уроке был непривычно несобран, постоянно отвлекался, не записывал конспекты и вообще, кажется, прибывал где-то не здесь. Да и при столкновении двух ребят повёл себя непривычно по сравнению со своим нормальным поведением. В другое время он бы со стороны окликнул блондина, дабы переключить на себя внимание оного, давая возможность ретироваться, а сегодня… заломил руку и, кажется, угрожал. Мальчишка был полон загадок. — Деку-кун, мы можем поговорить? — подошедшая к Мидории Очако всем своим видом кричала о своей неуверенности к данному решению.       Убедившись в том, что ребята добросовестно расставят на места все парты, одноклассники решили всё же выйти на перемену, немного размять кости. Первым из кабинета вышел Изуку, с уверенностью пойти на улицу, подышать свежим воздухом.       То, насколько дерьмовым было его самочувствие напрягало, день не задался с самого утра и мысли о том, что скоро должна начаться течка злили и не давали покоя. «Перепады настроения перед течкой нормальное явление, — успокаивал он себя — просто дотерпеть до конца дня, после собраться и поехать домой. Впереди выходные, можно будет спокойно пережить первые дни в стенах собственного дома. Всё будет хорошо.» Явление дурного настроения — было для него постоянным, как и ссоры с Катсуки в преддверии этих дней, воспринималось это уже как должное. Мидория словно переставал мыслить адекватно, цеплялся к каждой мелочи, резко реагировал и был довольно дерзок по отношению к другим. Благо, это ему сходило с рук, и никто не смел заподозрить неладное. Лишь только по этим причинам он предпочитал не подпускать Бакуго к себе именно в эти дни. Течки приходились для него сложными, будучи на препаратах-подавителях, он не мог себя нормально контролировать. Постоянное возбуждение, жар по всему телу и нехватка сил были нормальным явлением, он об этом прочёл в одном из справочников по биологии тела омеги, но вот неконтролируемые выплески эмоций, жажда половой близости и полное отсутствие здравого смысла, нигде не упоминались.       Страшась моментов собственной зрелости, Мидория употреблял препараты-подавители и на постоянной основе обзавёлся ошейником-блокатором запаха. Препараты притупляли потребность омеги в близости с альфой, лишая парня обоняния, словно превращая его в бету, что по своей природе запахов альф и омег не чувствовали в помине. Ошейник же гасил свой собственный запах полностью, блокируя главные рецепторы на шее, в месте, предназначавшемся для метки альфой, на загривке, ниже контура роста волос.       Он не без помощи Всемогущего добывал себе подавители сильнее и качественнее тех, что ему помогал покупать Бакуго. Финансовый вопрос оба брали на себя, каждый объяснялся в этом по-своему. Катсуки руководствовался необъяснимыми для Мидории причинами «Я должен тебе помочь, и всё тут». А вот со Всемогущим всё оказалось гораздо проще. Когда они познакомились, признание себя омегой и столь важный вопрос с губ слетели сами: «Смог бы кто-то вроде меня, омеги без причуды, стать героем и помогать людям?». И, возможно, именно это стало самой главной причиной в принятии решения героя номер один, сделать Мидорию своим приемником. Потому что он, Тошинори Яги, разглядел в мальчишке самого себя? Наверное, так оно и есть.       В день передачи причуды Символ Мира лишь поставил Изуку в известность о том, что тот будет принимать те же препараты, что и сам Тошинори Яги. Новость о том, что Всемогущий являлся омегой, стала для Мидории ошеломляюще удивительной, но бесспорно приятной неожиданностью. «Значит, и у меня получится, я смогу стать сильнейшим героем!», «Да, мальчик мой, и я тебе в этом помогу!».       Воспоминания о былых днях немного затянули омегу в свою обволакивающе-приятную атмосферу, но стоило вернуться с небес на землю, ведь рядом стояла Урарака, явно чего-то ожидая. Тряхнув головой из стороны в сторону, мальчишка глупо улыбнулся, почёсывая затылок: — Прости, я задумался, — он огляделся и понял, что находился уже на крыльце главного входа в академию. Присев на ступеньку, Изуку вернул взгляд к девушке, — так, что ты говорила?       Бета лишь обиженно надула губы, скрещивая руки на груди. Страх перед разговором развеялся, и теперь она точно готова рассказать Мидории всё, что так давно мучило её совесть. — Я хотела с тобой поговорить кое о чём серьёзном, — она присела рядом с омегой, облокачиваясь на его плече, почти что ложась на него всем своим весом. — О том, что мучает меня уже очень давно… и, наверное, разрушит нашу с тобой дружбу…       Табун мурашек, от копчика до самого затылка, пробежался по Изуку, заставляя того несильно вздрогнуть, напрягаясь всем телом, в ожидании краха. То, каким тоном начала Очако, ему не понравилось, ему показалось странным и то, что Урарака была мало-мальски, но уверена, что эта тема разрушит их общение и дружбу. Может, тогда и не стоит начинать этот разговор, пока не поздно. Он не готов терять своего друга, свою лучшую подругу, которой почти что всю подноготную свою раскрыл, пересказал самые сокровенные моменты личной жизни. Лишь о Всесильном не рассказал, это табу даже для лучшей подруги. Хватит и того, что Катсуки оказался в курсе дела. — Приму твоё молчание за согласие, ведь я всё равно намерена тебе это рассказать, не хочу быть предательницей… — она прижалась щекой к его плечу, коротко обнимая, ведь если это действительно разрушит эту из связь, ей будет не хватать его. — Я люблю… — НЕ СМЕЙ, КРУГЛОЛИЦАЯ!!!       Из-за угла здания академии, словно чёрт из табакерки, вылетел Катсуки. Лицо было перекошено гримасой гнева, ладони искрились мелкими взрывами, сам его вид кричал о том, что степень его озлобленности зашкаливала. То, что парень стал свидетелем начала их разговора, Мидории было понятно как день, но причина, по которой тот так всполошился, была ему непонятной.       Девушка испуганно подпрыгнула на месте, отсев от омеги, а Изуку словно током прошибло, «Неужели снова приревновал к ней?! Он же знает, это бессмысленно!», сокрушался внутри парень, готовый было начать свою гневную тираду, он подорвался на ноги, вбирая в лёгкие как можно больше воздуха, дабы начать говорить, но его перебила грёбаная ругань двух бет. — Я всё равно должна ему сказать! Он должен знать! — сокрушалась девушка, стоя перед лицом Бакуго, гневно взмахивая руками. — А я сказал, НЕ СМЕТЬ!!! Молчи! Иначе всё дерьмо из тебя выбью! — хоть Катсуки и не пестрил движениями, но руки разведённые в стороны и перевернутые ладошками вверх, давали понять, он готов применить свою причуду и доказать правдивость своих слов.       Девушка топнула ногой, выражая крайнюю степень своего недовольства. Развернувшись на пятках к омеге, она пристально посмотрела ему в глаза, то какими они были растерянными, сложно описать, но он действительно совершенно ничего не понимал в происходящем. Удивленно хлопая глазами и переводя взгляд с Очако на Бакуго, он хотел было снова вмешаться в разговор, на этот раз спросить, в чём дело, и уже открыл рот, но сильно клацнул зубами, его опять опередили, прерывая: — Мидория, прости! Но я люблю Кафуии. — Налетевший со спины Катсуки закрыл ей рот обеими руками, за счёт чего получилось какое-то невнятное бормотание. — Я, блять, кому сказал молчать, а?! — злобно шипел блондин в ухо русоволосой, — совсем сдурела? Не смей ему этого говорить, — уже тише добавил парень, нервничая.       То, что Катсуки не желал, чтобы Деку был осведомлён о влюбленности Очако к нему самому, являлось чем-то вроде личной прихоти. Не хотел и всего-то, что сложного? На самом же деле, парень подозревал, что девушка обязательно скажет ему и о том, что она уже успела оному признаться, а вот на предполагаемый вопрос Мидории «когда?», она бы точно ответила вовсе ему не нужную информацию. О том где, когда и при каких обстоятельствах. Всё это могло повлечь крайне неприятные последствия. Изуку мог взбунтоваться.       Тот факт, что у мальчишки-омеги на днях должна состояться течка, он знал, ведя собственные подсчёты времени. И то, что он был крайне невменяемый в эти дни, Катсуки тоже очень хорошо помнил, особенно в последнюю течку, когда их спор-ссора стали достоянием для всего класса 1-А. Кажется, насколько точна могла быть его память, Деку тогда, после брани в кабинете, успокаивала круглолицая, о чём после узнал сам Катсуки. Поэтому, лишние проблемы и выяснения отношений устраивать не хотелось. От слова совсем. Сейчас же, находясь в щекотливой ситуации, надо было срочно что-то решать. Как теперь избежать вопросов, когда ты прижимаешь девушку бету к себе, плотно закрыв ей рот обеими руками, попутно нашёптывая ей на ухо что-то, стоя перед своим любовником-парнем? Да никак, мать твою! Блять! Никак!!! — Так, — Изуку спустился со ступенек, подходя к бетам, расцепляя руки Катсуки, убирая их с лица Очако, — Что ты не должна мне говорить? — мальчишка пытливо уставился на девушку-бету перед собой, всё ещё держа блондина за руку, сильно сжимая. — Продолжи, пожалуйста, Урарака-сан. — Нежно улыбнувшись девушке, Изуку стал ждать ответа.       Девушка отскочила в сторону от парней, Катсуки был темнее тучи, розовый оттенок волос хоть и давал легкий намёк на веселье, но точно не сейчас. Переминаясь с ноги на ногу, она заметно нервничала. Вот именно сейчас она растеряла всю ту решительность, именно сейчас она подумала о возможных проблемах, но деваться уже было не куда. Набирая воздуха в лёгкие, бета опустила голову, пряча глаза за челкой и тихо, но не менее уверенно произнесла: — Деку-кун, прости… я знаю, что ты и Катсуки уже долгое время встречаетесь и… — Урарака тряхнула головой, мысли сбились, было сложно объясниться, но этого требовала ситуация, — На тот момент я этого не знала, Мидория-кун…       Девушка ничего не придумала лучше, нежели поклониться, произнося: — Я люблю твоего парня и призналась ему без твоего разрешения на это… — голос дрожал, ноги не слушались, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, — Прости меня…       Улыбка вмиг испарилась с лица юного омеги. Сейчас он готовый ко всему, к внезапному нападению злодеев, к апокалипсису, цунами или даже к приземлению инопланетян в непосредственной близости от него, но не к этому. К подобному он был не готов. Ни на йоту. Разомкнув пальцы, что так усердно сжимали руку Катсуки, он лишь истерично хихикнул. Ступая на шаг в сторону от бет, смотря куда-то в сторону, «Главное не на них». Вдруг, в голове что-то щёлкнуло. Он резко, со всем возможным в подобной ситуации спокойствием, посмотрел чётко в глаза взрывного, задавая вопрос: — Как давно? — обратился он именно к Бакуго, с девушкой он поговорит потом, спокойно и рассудительно, она не виновата, сердцу не прикажешь, а вот его парень, — Катсуки, я спрашиваю, как давно?       Гнев бушевал яростно и властно в его крови, злоба на собственного парня не давала возможности спокойно оценить ситуацию, но с одной стороны, что здесь оценивать. Тот факт, что бета умолчал о признании, давил достаточно сильно на доверие. Как он посмел умолчать о таком? Как давно девушка призналась? Почему, мать его, Катсуки, не рассказал ему об этом? Что за доблестное сокрытие правды? Где, нахрен, конец этой всей истории про любовный треугольник и прочее? Что за хрень творится вокруг? — Какого чёрта ты молчишь? — мальчишка было двинулся в сторону парня, как вдруг Очако, раскинув в стороны руки, преградила ему путь, загораживая собой блондина. — Урарака…