Пепельная роза

      Две недели прошли для Седрика нервно. Помимо подготовки к вечеринке, книготорговцу нужно было и собственным делом заниматься, а именно запастись всякой оккультной и мистической чепухой, которую как раз раскупали к Хеллоуину. К тому же, нельзя забывать о заказе, сделанном его приятелем — в списке значились ещё три книги, а поиски не сдвигались с мёртвой точки.       Впрочем, самым сложным для Хоффмана было то, что Фобос и впрямь пропал. Вот такая она, человеческая природа — быстро привыкает к хорошему. И теперь, когда Эсканор завален делами так, что встретиться с ним нет возможности, книготорговец понял, что он действительно соскучился. И пускай Фобос постоянно говорил о том, какой он неприятный человек, но рядом с ним Седрик чувствовал себя… живым. И практически свободным.       Примерно эти мысли роились в голове Седрика, пока он неуверенно сжимал в руках телефон. Дисплей высвечивал знакомый номер, подписанный, как «Фобос Э.», однако нажать зелёную кнопку книготорговец не решался. Что он ему скажет? Зачем звонит? Или он, как восторженная школьница, просто хочет услышать низкий бархатный голос? Какая чушь.       «Ведёшь себя, как влюбленная девочка пубертатного возраста,» — поморщился Хоффман. «Прекращай это дело, Рик. Ты взрослый человек, ты умеешь контролировать излишнюю эмоциональность и, в конце концов…»       В этот миг телефон в его ладони ожил, и по лавке прокатился мелодичный перелив «Фантазии» Моцарта. Седрик встрепенулся и сглотнул, увидев имя на экране смартфона.       — Здравствуй, — поздоровался он с Фобосом, улыбаясь уголками губ.       — Привет, — в динамике послышались звуки шагов, а после щелчок и протяжный выдох. — Выдалась свободная минутка. Решил позвонить, ты не занят?       — Не сильно, — Хоффман откинулся на спинку стула.       — Хорошо. Как идёт подготовка к вечеринке?       — О, я нашёл костюм, — книготорговец усмехнулся. — Мне кажется, он мне очень подойдёт.       — Я заинтригован, — похоже, Эсканор был доволен. — А в целом… Ты в порядке?       — Да. А почему ты спрашиваешь? — удивился Седрик.       — Знаешь, я могу и ошибаться, но мне кажется, что интересоваться состоянием человека, с которым ты общаешься — это, как минимум, хороший тон.       — Ты прав, но… Это немного неожиданно, — книготорговец пожал плечом.       — К тому же, я, можно сказать, бросил тебя на две недели…       — Всё в порядке, Фобос, — уверил Хоффман собеседника. — Мы оба — занятые люди. У меня самого завал на работе. Понемногу разбираю, готовлюсь к праздничной неделе.       — Тогда я рад, что… Момент, — голос Эсканора стал приглушенным, видимо, он прикрыл телефон рукой, однако спустя полминуты мужчина снова обратился к Седрику. — Извини, приятель, мне пора.       — Понимаю, — кивнул книготорговец. — Ничего страшного, иди.       — Звони, если захочешь поговорить, обычно к десяти вечера я свободен, — Фобос помолчал и вдруг добавил: — И спасибо.       — За что? — смутился Хоффман.       — Не важно. До связи.       С этими словами Эсканор повесил трубку, оставляя книготорговца в раздумьях. Некоторое время он слушал короткие гудки, а после нажал кнопку, сбросив звонок, и потёр высокий лоб. И… вот какого чёрта это сейчас было?

***

      «Пора».       Седрик поднялся с кресла и подошёл к зеркалу, окидывая себя критичным взглядом. Ему впервые в жизни выпала возможность повеселиться на вечеринке в честь праздника, вот только радости, почему-то, не было. Собственное волнение не давало покоя, да и книготорговец уже засомневался в правильности выбранного образа. Глухая чёрная сутана и белый воротничок не очень-то располагали к веселью, хотя и смотрелись на нём так, словно Хоффман и впрямь был выходцем семинарии.       Мужчина поправил очки и крепче сжал чётки из тёмного дерева — в костюм они не входили, их Седрик привёз восемь лет назад из Англии, как память о доме. И как оберег от душевных страстей. Местами большие бусины были немного потёрты — будучи студентом, Хоффман не один вечер провёл в молитве.       «Если ад действительно существует — то сейчас появилась ещё одна причина, по которой я должен буду в нём гореть,» — хмыкнул книготорговец и поспешил к выходу.       У магазинчика уже ожидало такси, предусмотрительно вызванное его приятелем, однако сам Эсканор в салоне не обнаружился. Седрик коротко вздохнул и, подобрав полы длинного одеяния, устроился на переднем сидении. В этот же момент его догнала смс, и мужчина быстро достал из сумки телефон, уже догадываясь, кто ему пишет.       «Задержусь на десять-пятнадцать минут. Скажи таксисту, чтобы ехал помедленнее. Встретимся у главного входа. Фобос.»       — Герр, можете не торопиться, — сразу озвучил пожелание Хоффман. — Мой спутник задерживается.       — Как скажете, падре, — ответил таксист.       — О, я не… Это просто костюм, — усмехнулся книготорговец.       — Точно же, Хеллоуин, — водитель рассмеялся. — Извините, герр. Но вы и впрямь похожи на семинариста.       Через полчаса автомобиль мягко затормозил у двухэтажного коттеджа, огороженного от грабителей и излишнего внимания каменным забором. Седрик едва заметно поморщился, решив было, что они приехали не по адресу, но таксист заверил его, что именно это место указал Эсканор. Оставалось только развести руками и довериться водителю.       Впрочем, долго мучить себя догадками книготорговцу не пришлось — вскоре к воротам подъехала знакомая машина, и из неё вышел Фобос, на ходу отдавая какие-то указания своему шофёру. Завидев приятеля, Хоффман улыбнулся и махнул рукой, однако за сдержанным приветствием крылось бурное восхищение.       Эсканор знал, что надеть и как себя показать, выбрав для вечеринки образ конунга. В его костюме не было вычурности и излишеств — только тёмный мех, плотные грубые ткани и фурнитура из стали. Но стать и величие, которое сейчас очень хорошо было заметно во взгляде Фобоса, делали его поистине королём, и тут дело было далеко не в тяжелом венце, что поблескивал на его челе.       Седрик едва смог отвести взгляд от такого зрелища. Кое-как взяв себя в руки, он шагнул навстречу приятелю и пожал ему руку.       — Какая удача, — коротко рассмеялся тот. — Добыча сегодня сама идёт ко мне в руки. Мой друг, вы подобрали отличный костюм! Век немного не тот, но да чёрт с ним.       — Я не очень тебя понял…       — Сейчас объясню, — бизнесмен-конунг позвонил в домофон, улыбнулся в камеру и запрыгнул обратно в машину. — Когда-нибудь я приеду к тебе в книжный и почитаю пару легенд о викингах. Ты разве не слышал о Рагнаре?       — Лодброк? Он же Кожаные Штаны? — уточнил Хоффман.       — Он самый, — кивнул Фобос. — А также конунг Дании… и гроза христиан.       На последних словах светлые глаза собеседника хитро блеснули. Седрик только головой покачал с улыбкой.       — У меня нет золота, государь, — решил подыграть книготорговец. — Я простой проповедник, живущий лишь словом божьим.       — Значит, теперь ты — мой пленный, — Эсканор принял свою роль, сразу становясь серьёзным. — И не пытайся сбежать, христианин, я буду зорко следить за тобой.       Парадные двери коттеджа были распахнуты настежь, и наружу лилась громкая музыка. Приятели подошли к крыльцу, на котором толпились гости. Седрик окинул взглядом людей, теряясь уже на подходе, но Фобос хлопнул его по плечу и негромко произнёс:       — Смелее, Рик, — он впервые назвал его сокращенным именем. — Я знаю большую часть присутствующих. И поверь, ты лучше многих из них.       Хоффман покраснел и перевёл взгляд на спутника, но тот не стал продолжать мысль и провёл его в дом, по дороге поприветствовав парочку знакомых. Внутри коттеджа было более людно, однако Эсканор уверенно вёл приятеля сквозь толпу. Поэтому книготорговец, доверившись ему, занялся разглядыванием залов и гостей. А посмотреть было на что: когда хороший вкус встречался с деньгами и мистической атмосферой — получалось завораживающее зрелище. Впрочем, не более завораживающее, чем идущий рядом мужчина, похожий на истинного потомка конунгов.       — О, Фобос, а вот и ты, — девушка, сильно напоминающая Червонную Королеву из сказки Кэрролла, махнула им рукой, подзывая к компании. — Опаздываешь.       — Я бы процитировал сейчас Гендальфа, — ответил тот, — да образ неподходящий.       — А ещё ты не волшебник, — хмыкнула она. — Но костюм шикарный, тебе идёт. Однако с кем ты?       — О, друзья мои, я привёл к вам крайне интересного человека, — он опустил ладонь на плечо спутника. — Седрик Хоффман, крайне рекомендую. Очень обаятельный молодой человек, с манерами настоящего джентльмена. Талантлив, умен и неженат… Ты ведь неженат, Рик?       — Н-нет, — окончательно смутился он.       — Прекрасно, — продолжил Эсканор. — А ещё это юное дарование имеет отличный нюх на редкости. Насколько я помню, ты, Элис, точно интересовалась раритетными изданиями.       — Верно, — оживилась «Червонная Королева». — Где ты нашёл это чудо, Фобос?       — Там, где нашёл — больше нет, — отшутился бизнесмен. — В общем, прошу любить и жаловать. Но без фанатизма, Седрик в первый раз в такой компании, поэтому не доставляйте человеку неудобств. А то голову откушу.       Честно признаться, откусить голову хотелось в первую очередь самому Эсканору, выдавшему столь хвалебную речь, из-за которой Хоффман желал провалиться сквозь землю. Не привыкший к комплиментам и вниманию, книготорговец отчаянно краснел и сжимал чётки, косясь на спутника и не зная, куда себя деть. Впрочем, долго страдать ему не пришлось — девушка, именуемая Элис, исправила положение и бойко затараторила:       — Тогда надо рассказать твоему другу, кому, если что, откусывать голову, — она кокетливо состроила глазки. — Элис Браун, «фрау Бестия», ведущая… не уверена, что вы смотрите такие передачи, герр, поэтому условно назовём её музыкальной. Этот молчаливый герр, — она указала на мужчину рядом с ней, — мой жених, Якоб Вебер. Иронично, но он — модельер*.       — Я всегда говорил, что моя фамилия сыграла в моей судьбе важную роль, — пожал плечами Якоб.       — Но я всё равно останусь при своей, — откликнулась Элис и продолжила: — Серьёзная фройляйн в образе ведьмы…       — Агаты Кристи, — поправила черноволосая девушка в тёмном длинном платье викторианской эпохи.       — Да неважно! — отмахнулась Браун. — Моя старая подруга, Анна Гохберг. Талантливая писательница, но ужасная зануда. Однако два лонг-айленда превращают её в крайне милую собеседницу. И, наконец, — не обращая внимания на прожигающий взгляд подруги, Элис указала на крупного мужчину в годах, — герр Уильям Джонсон. Обладатель бархатного баритона, главный Демон Рубинштейна, но первая душка в нашей компании.       — К вашим услугам, — немного театрально поклонился тот.       — А теперь, когда наш уютный ад в сборе — я предлагаю, наконец, занять столик и начать уже игру! К тому же, с нами новый человек, поэтому будет в три раза интереснее!       Элис настойчиво потянула за собой жениха, а следом за ними направилась и остальная компания. Седрик, наконец, немного расслабился и обратился к приятелю:       — Что за игра?       — «Правда или ложь», — пояснил Фобос. — Похоже, тебе, всё же, предстоит немного выпить, Рик. Либо придётся очень постараться, чтобы угадать, в каких случаях они будут врать. Я помогу, — он хмыкнул. — Несколько месяцев курсов по психологии не прошли впустую.       Они вшестером устроились на мягком диване. В следующий момент перед ними материализовалась девушка в широкополой шляпе колдуньи — и совершенно неколдовской короткой юбке. Хоффман отвел взгляд от длинных ног и сконцентрировался на новых знакомых, положившись на Эсканора в выборе.       — Я предлагаю для начала выпить за встречу, — предложила Элис, как только им принесли заказ. — Давно не виделись.       — Дела, сама понимаешь, — развёл руками Джонсон. — У меня плотный график гастролей, у Анны презентации или творческий кризис.       — А я совершаю набеги и увожу христиан в рабство, — усмехнулся Эсканор и поднял бокал. — Но мы, наконец-то, встретились. И, я надеюсь, что в следующем году это поизойдёт снова и в том же составе.       Он подмигнул Хоффману, и приятели звонко чокнулись. Книготорговец улыбнулся, тронутый словами спутника и сделал глоток. На этот раз его угощали вином, крайне приятным на вкус, надо признать.       — Ну, инициатива, как известно, наказуема, — Элис прищурилась и обвела компанию заговорщическим взглядом. — Я начну. Итак, история первая. Однажды, когда я опаздывала на работу, мои брюки окатила грязной водой из лужи проезжающая мимо машина, поэтому выпуск мне пришлось вести в трусах. На студии все ржали, но зритель-то не видел, что под столом.       — Уже интересно, — хмыкнул её жених. — А вторая история? Чего я о тебе ещё не знаю?       — А вторая история о том, как я поднялась на Эверест…       — Первая — это правда, — сразу отрезала Анна.       — А вот и нет! — рассмеялась Элис. — Я знала, что вы, скорее, поверите в то, что я буду носиться в одном нижнем белье, чем поднимусь на гору. А я, тем не менее, была на Эвересте пять лет назад, — девушка, искренне довольная проделкой, состроила рожицу. — Пейте все!       — Подловила, — хохотнул Фобос и сделал глоток. — Внимательнее, господа. Теперь давайте внимательнее.       Хоффман и сам не заметил, как втянулся. Он всегда считал, что подобное общество — высокомерно, а медийные личности слишком самовлюбленны, чтобы общаться на равных с «простыми смертными». Но приятели Эсканора оказались крайне приятными и открытыми людьми, поэтому через несколько конов игры мужчине начало казаться, будто он знает их пару-тройку лет.       — Анна, уж прости, но на месте духа Эдгара По я бы тоже не стал являться к таким… интересным личностям, — тонко прокомментировал Джонсон историю подруги. — Седрик, твоя очередь.       Книготорговец задумался. Несколько кругов он выдавал достаточно очевидные примеры, поэтому сейчас хотелось чего-то посложнее. Того, чего от него вряд ли ожидали. Того, что он сам до сих пор не смог для себя объяснить. Того, что когда-то сделал Ричард.       — Итак. История первая, — он сложил пальцы в замок. — Однажды я по ошибке отправил достаточно откровенное сообщение не своей девушке, а старосте группы. Без эротических фотографий, но было очень стыдно.       — Так, — Элис, главный голос команды, задумалась. — Чёрт знает, похоже на правду. Допустим. А что насчёт второй истории?       — Когда мне было семнадцать, я сменил имя и фамилию и сбежал в другую страну, — выдал Хоффман.       Забавно, как порой легко говорить правду. Ты просто знаешь, что тебе никто не поверит. Ты выстраиваешь образ идеального джентльмена с безупречной репутацией. И только что этот образ, этот «костюм» прошёл проверку на прочность.       — Голосую за первое, — подняла руку Элис.       — Я тоже, — повторила за ней Анна.       Остальные же последовали их примеру. Все, кроме Фобоса. Тот вдруг уставился на своего спутника так, словно увидел впервые, и на секунду внутренности Седрика сжались от цепкого взгляда. Он… Неужели он понял, что действительно правда? Молчание затянулось, но вот Эсканор ответил:       — Обе истории — ложь.       — С чего ты взял? — фыркнула Элис.       — С того, что я почти всегда вижу, когда человек врёт. И заметь, дорогая — я ни разу не ошибся. Так что, Рик, — он вернул внимание собеседнику. — Рассуди нас.       — Ты… прав, — запнулся он, глядя Фобосу в глаза. — Обе истории — неправда.       — Эх. А я уж решила, что наш падре не такой уж и святой, — Браун нарочито скучающе вздохнула. — Ну давай, Шерлок, теперь ты.       — Я думаю, что Рик таит свои сюрпризы, — произнёс Эсканор и, наконец, отвёл от спутника взгляд. — В юности я швырнул в родную мать картиной и послал нахер. А вторая исто… Какого хера она здесь делает?!       Фобос вмиг ощерился, становясь похожим на хищника. Компания замолчала, а Хоффман повернул голову, пытаясь понять, что же вызвало вспышку гнева. И сразу приметил миловидную блондинку в костюме Снежной Королевы. Учитывая, что его спутник говорил о женщине, а созданий этого пола больше рядом не наблюдалось, то Седрик сделал вывод, что речь шла именно о ней.       — Погоди, а разве ты с Вирджинией… — начала было Анна.       — Порвал три месяца назад, — Эсканор поморщился, словно говорил о каком-то неприятном насекомом. — И видеть её совершенно не хочу… Но кого ебут мои желания, ага, — он злобно прищурился. — Конечно, ты меня заметила и решила, что тебе хочется общения… Чтоб тебя…       — Здравствуй, Фоб, — подошедшая девушка выдала дружелюбную улыбку. — Не знала, что ты здесь будешь.       — Слабо верится, — буркнул тот.       — Милый, у меня есть более интересные дела, чем преследовать тебя, — она махнула ручкой остальным. — Привет, ребята. Я уведу это ворчащее недоразумение ненадолго?       — А меня спросить забыла, да? — Эсканор явно не спешил идти на примирение.       — Детка, я правда быстро. Буквально пару слов скажу — и верну тебя твоим драгоценным друзьям.       Вирджиния наклонилась немного вперёд, так, что светлые локоны упали на лицо, скрывая его ото всех, кроме Фобоса. И Седрика, сидевшего рядом и заметившего недобрый огонёк, мелькнувший в небесно-голубых глазах.       — Мы же не будем выяснять отношения у всех на виду, милый? — она приподняла бровь.       — Я бы вообще не хотел с тобой что-либо обсуждать, но ты ведь иначе не отвалишь, верно? — завидев кивок, Эсканор вздохнул. — Какая ж ты сука… Я скоро вернусь.       Девушка едва ли не по-хозяйски подхватила его под локоток и отвела в сторону. Как только двое оказались на приличном расстоянии от компании, Вирджиния сменила сладенькую ухмылочку на оскал.       — Милый мальчик, Фоб.       — Во-первых, прекрати называть меня так, — прорычал Фобос. — А во-вторых — даже думать не смей.       — А то что? Снова сломаешь мне жизнь, детка? — девушка сморщила идеально прямой нос. — Уже не страшно. Ты потаскал меня через все круги ада, дорогой. Пришло время мести. Я знаю, где копнуть поглубже. И… хм, как отреагирует эта милашка, если я расскажу ему о некоторых твоих пристрастиях?       — Ты — грёбанная сука, Вирджи, — Эсканор выдернул из её ладоней локоть. — Но хер тебе, а не месть. Я не подпущу тебя к тому, что мне дорого.       Продолжать неприятную беседу он не стал и, круто развернувшись, зашагал прочь от собеседницы, едва ли не меча вокруг себя молнии. Она только проводила его взглядом и усмехнулась:       — Значит, он тебе дорог, детка? Какая прелесть…       Вернувшись к своей компании, Фобос практически вцепился пальцами в стол и хмуро оглядел приятелей, отчего Хоффману стало не по себе.       — Такое ощущение, будто Вирджи пообещала убить и расчленить вначале нас, потом тебя, — прокомментировал этот взгляд Джонсон.       — Почти, — мужчина выпрямился сложил руки на груди. — Эта мразь испортила мне настроение, так что я на сегодня пас.       — Ты серьёзно? — возмутилась Элис. — Бросишь нас из-за каких-то идиотских разборок?       — Да, серьёзно, — он посмотрел в глаза Седрику. — На пару слов.       — Опять? — Браун окончательно расстроилась. — Да что за…       Окончание её недовольной речи ни Хоффман, ни Эсканор не услышали, хотя первый готов был поклясться, что вот-вот Элис возопит «Голову с плеч!». Впрочем, долго размышлять об этом у книготорговца не получилось — они как раз вышли на веранду. Вдохнув вечернюю прохладу, полоснувшую щеки лёгким морозцем, Седрик осторожно начал:       — Так что такого случилось, приятель, что ты готов сбежать с вечеринки?       — Поправка, — бизнесмен поднял указательный палец. — Сбежать и увезти тебя.       — Погоди-ка, — нахмурился Хоффман. — Я не маленький ребёнок, чтобы ты решал за меня.       — Я знаю, Рик, — покачал головой собеседник. — Но просто поверь… Так будет лучше.       — Для кого? — вспыхнул книготорговец. — Для тебя? Фобос, я, чёрт возьми, живой человек, а не вещь! Почему ты отказываешься это понимать? Почему ты так упорно хочешь, чтобы я следовал каждому твоему слову? — он шагнул в сторону зала. — Какого, спрашивается, дьявола…       — Постой, погоди…       Совершить манёвр побега у Хоффмана не получилось. Потому, что в следующее мгновение спутник буквально вжал его собой в стену, так, что Седрик ощущал каждую напрягшуюся мышцу даже через одежду. Продолжать свою речь он не смог, только смотрел в глаза цвета стали, в которых бушевало пламя, и практически дрожал, чувствуя исходящий от кожи Фобоса жар.       — Послушай, пожалуйста, послушай, — зашептал ему на ухо Эсканор. — Седрик, пойми… Нет, просто выслушай. Я — редкостный ублюдок… Это не то, что я хотел сказать, но это правда. Рик. Я всё понимаю. Я не считаю тебя вещью, ты восхитительный человек… Но послушай…       — Я… я слушаю, Фобос, — дрожащим голосом ответил Хоффман.       — Я мудак, Рик, — он немного сильнее вжал собеседника в холодную кладку, словно боясь, что тот сбежит после этих слов. — И у меня была не самая благочестивая жизнь. А эта сука… Я не хочу, чтобы ты узнал от неё… Рик, пообещай мне кое-что. Это очень важно для меня.       — Что пообещать? — окончательно растерялся книготорговец.       — Не верь ей… Даже нет, не так, — Фобос поднял голову, и их лица оказались настолько близко, что Седрик ощутил на своих губах его дыхание. — У меня есть свои тайны, которые я просто не могу раскрыть сейчас. Потому, что знаю — ты больше не захочешь иметь со мной дела после этого. Я расскажу тебе всё сам, когда настанет время. Пообещай, что оставишь мои секреты в покое, как и я — твои.       — О чём ты? — Хоффман сглотнул ком в горле, подозревая, что сейчас услышит.       — О твоём побеге в семнадцать лет.       — Это была… выдумка, — он отчаянно покраснел.       — Ты совершенно не умеешь врать, дорогой друг, — хмыкнул Фобос. — Но давай я сделаю вид, что поверил тебе, а ты расскажешь — или не расскажешь — сам, когда решишь, что готов мне довериться?       А вот теперь Седрик задрожал, и совсем не потому, что на улице было прохладно. Так глупо попасться на лжи, поставить под удар собственную репутацию, встретить призрака прошлого… А всё из-за идиотской игры.       Но накативший ужас так же быстро отступил, стоило только Хоффману вновь посмотреть в глаза приятеля.       — Договорились, — согласился он. — Пока… отложим знакомство наших скелетов и уберём их обратно в шкаф.       — Хорошо сказано, — усмехнулся Фобос и сделал шаг назад. — Поехали отсюда, Рик?

***

      Как ни странно, но вечер закончился на приятной ноте. Компанию, правда, пришлось покинуть, но Фобос проявил превосходные организаторские способности и за полчаса сумел найти местячковый бар, в котором крутили хеллоуинские фильмы всю ночь.       В лавку Седрик вернулся под утро и слегка навеселе. Принял ванную, убрал в стирку сутану и обессиленно упал на кровать. Мыслей не было, только образы крутились перед глазами: новые знакомые, танцующая Червонная Королева, обрывки фильмов. И сильное, как у викинга, тело, вжимающее его в стену.       Хоффман напрягся и тряхнул головой. Наваждение исчезло, однако сам факт его присутствия немного злил книготорговца. Нельзя допустить того, чтобы в его жизнь вернулось то жалкое создание, рождённое двадцать пять лет назад в Англии.       Седрик взял с тумбы чётки и прикрыл глаза. Может, отмолить греховные мысли он и не сумеет, но отвлечься от них точно получится…