Пепельная роза

      День для Седрика выдался немного нервным. Впервые за долгое время его позвала на свидание девушка. В том, что это было именно свидание, мужчина не сомневался. Он не настолько хорошо разбирался в людях, как тот же Фобос, но значение взглядов, которыми одаривала его Анна в прошлое посещение, книготорговец понимал. И внутренне трепетал.       Всё же, с девушками у Хоффмана не складывалось. Джейн была лишь частью прошлой жизни, да и то, не самой приятной, а Лора никогда не относилась серьёзно к их отношениям, поэтому с чистой совестью рассталась с ним после университета и с головой ушла в карьеру.       Но Анна… Анна казалась Седрику совершенно другой. Хрупкая и воздушная леди с очень серьёзным взглядом тёмных глаз. Она не была пронзительно-красивой, но очаровывала практически сразу. Хоффман, конечно, не рассчитывал, что с этой женщиной у него получится выстроить долгосрочные отношения, но, как минимум, ему было приятно находиться в её обществе.       В таких вот раздумьях и прошёл рабочий день. Посетителям мужчина отвечал немного невпопад, документация заполнялась плохо, а взгляд то и дело устремлялся к настенным часам. Ближе к восьми вечера Седрик начал волноваться, собираясь на встречу. Брюки отправились обратно на вешалку, вместе с жилетом, волосы книготорговец пересобрал несколько раз, а над очками Хоффман и вовсе размышлял минут десять. Ему хотелось, очень хотелось произвести на Анну приятное впечатление, но мужчина понятия не имел, как это сделать. Поэтому, откровенно смущаясь, Седрик набрал знакомый номер, надеясь на то, что друг не сильно занят.       — Рик? — Фобос, судя по голосу, был приятно удивлён. — Здравствуй. Что-то случилось?       — Нет, ничего особенного, — растерялся книготорговец. — Привет. Я… Я хотел бы попросить у тебя совета. Понимаешь, у меня назначена… встреча. С Анной. И я…       — Понял, — Эсканор усмехнулся в трубку. — Вручи ей белые орхидеи, она их любит. И надень уже джинсы вместо брюк. На улице, кстати, зябко, так что советую озадачиться свитером, если вы собираетесь гулять по городу.       — Спасибо, Фоб, — искренне поблагодарил Хоффман. — Мне правда это очень важно.       Собеседник на другом конце линии замолчал, и Седрик коротко выдохнул: а не сказал ли он чего-то лишнего?       — Что именно тебе важно? — всё же спросил бизнесмен тихим голосом.       — Важно… произвести впечатление, — ответил книготорговец. — Это моё первое свидание в сознательном возрасте. Наверное, я просто хочу, чтобы… Чтобы во мне увидели не только зануду в очках, — он негромко хмыкнул на последней фразе.       — Хах, Рик, начнём с того, что Анна сама — та ещё зануда. И закончим тем, что ты им и не являешься, — Фобос сделал паузу и добавил: — Не нервничай. И будь собой. Ты обаятельный человек. Впрочем… Хочешь ловить на себе восторженные взгляды? — в голосе собеседника послышалась хитринка.       — Пожалуй, это был бы любопытный опыт, — откликнулся Хоффман заинтриговано.       — Распусти волосы. Во-первых, тебе идёт. А, во-вторых, Анна до одури обожает длинноволосых мужчин. Поверь. На мои собственные патлы эта леди пускала слюни месяца два.       — Хорошо, — коротко рассмеялся Седрик. — И спасибо ещё раз. Ты действительно вселяешь в меня уверенность.       — Рад это слышать. Что же, хорошего вечера, герой. До субботы?       — До субботы, — согласился книготорговец. — И тебе приятного вечера.       Разговор с другом впрямь очень помог Хоффману, так что волнение отошло на второй план, как и собственная неуверенность. Фобос прав. Нервы тут не помогут, а строить из себя того, кем ты не являешься — глупо.       «Хотя ты так не считал, взяв другое имя и сбежав в другую страну», — вдруг проснулся внутренний голос.       «Это не имеет к делу никакого отношения!» — поморщился Седрик. «Я вынужден был сделать это! К тому же, прошло почти десять лет. Я изменился, я начал новую жизнь. Я не строю из себя кого-то другого, я и есть этот другой», — он посмотрел в зеркало и сдернул с волос резинку, позволяя прядям рассыпаться по плечам. «И я вполне заслуживаю спокойствия и счастья».       Голос заткнулся, придавленный неожиданной решительностью, а мужчина достал из шкафа джинсы со свитером, весьма довольный собой.       Через час Хоффман уже стоял у центрального памятника с букетом белых орхидей. С Лиммата* дул холодный ветер, и мужчина волей-неволей, а ёжился. Хотя надо поблагодарить Эсканора — без свитера он бы давно продрог до костей.       — Добрый вечер.       Седрик обернулся на голос улыбаясь. Длинные волосы взметнулись, на секунду закрывая обзор, и поначалу книготорговец выругал себя в мыслях за то, что пожертвовал удобством ради того, чтобы выпендриться. Но в следующее мгновение он встретился взглядом с Анной — и заулыбался ещё шире. Восторг, застывший на её лице, стоил того.       — Здравствуйте, — мужчина откинул пряди назад и протянул спутнице букет. — Это вам.       — Ох, право… — она смущенно приняла цветы и вдруг хитро посмотрела на Седрика. — Это вам Фоб подсказал, да?       — Если честно, да, — Хоффман пожал плечами. — Я давно не… не встречался с девушками в неформальной обстановке и плохо представляю, какие цветы дарить. Не алые розы же, — усмехнулся он в конце, вспомнив знакомство с Эсканором.       — Ох, больше слушайте этого умника, — рассмеялась Анна, ненавязчиво подхватывая спутника под локоть. — Фоб слишком любит двусмысленность. Иногда розы — это просто розы. Но… — девушка коснулась кончиком носа нежных лепестков, вдыхая запах, — я действительно люблю орхидеи. Спасибо, герр, мне очень приятно.       Седрик отвел взгляд в сторону, поправляя очки. Привыкший к женскому безразличию, книготорговец не знал, куда себя сейчас деть. От тёплых слов спутницы к щекам на секунду прилила краска, но мужчина приказал себе успокоиться. Пока всё идёт превосходно, и ему это нравилось.       — Что скажете о местечке под названием «Milchbar»? — поинтересовался книготорговец у Анны.       — Не была там ни разу, но доверяю вашему выбору, — ответила она. — Думаю, наши с вами вкусы относительно мест совпадают.       — Вы правда так считаете?       — А мне имеет смысл вам лгать? — усмехнулась Гохберг. — Я не из тех женщин, кто пудрит мозги и притворяется. И я правда считаю, что у нас с вами обнаружится много общего. Поэтому я пригласила вас на свидание.       — Что же… Надеюсь, вы не будете разочарованы, — только и смог сказать Хоффман.       Открытость спутницы очень понравилась мужчине. Он любил, когда всё предельно ясно, особенно с женщинами. Понимать намёки Седрик так и не научился, а прекрасная половина человечества частенько любила напустить тумана.       — Прошу, — книготорговец галантно распахнул перед спутницей дверь. — Правда, в теплое время года здесь гораздо уютнее: с открытой веранды восхитительный вид на фонтан. Но…       — Здесь и так крайне уютно, герр Хоффман, — улыбнулась Анна, разглядывая зал с деревянной мебелью и подвесными фонарями. — То, что нужно для приятного вечера.       Мужчина издал короткий облегченный выдох и помог Гохберг с пальто, а после скользнул по ней взглядом и довольно прищурился. Девушка, кажется, идеально вписывалась в это заведение, в теплом вязаном платье с геометрическим орнаментом, рассыпавшимися по плечами тёмными волосами и с живым блеском в глазах. Просто, но с душой.       — Герр Хоффман? — спутница немного смутилась от пристального взгляда, и Седрик сразу себя одёрнул.       — Простите, фрау*, — он поспешно повесил одежду и добавил вполголоса: — Вы прекрасно выглядите.       Анна расцвела от этих слов и легким движением поправила волосы, а книготорговцу подумалось, что, пожалуй, он бы хотел, чтобы сегодняшний вечер закончился нескоро.       Расположившись за круглым столиком на двоих, парочка занялась изучением меню, однако мужчина совсем не чувствовал голода. Лёгкое волнение всё ещё тревожило душу, но не больше, чем карие глаза напротив, блестящие в приглушенном свете. Раньше женщины на Седрика никогда так не смотрели, оценивающе и — нет, он точно не обманывал себя — с восхищением. А Анна смотрела. И так обворожительно улыбалась, что в груди становилось жарче.       — Я предлагаю взять вино и сладкое, — сказала Гохберг. — Я… так давно не была на свидании, что мне вряд ли удастся впихнуть в себя что-то посерьёзнее.       — Отличный выбор, — усмехнулся мужчина. — Признаться, я тоже. М-м-м, давно не был на свидании и не готов к тяжелой пище, — пояснил он.       — Не очень понимаю, в чем причина, — Анна пожала плечами. — Вы интересный человек. И, чего грех таить, привлекательный мужчина, — она посмотрела в окно с улыбкой. — Вам идут распущенные волосы. Дайте угадаю: тоже Фобос подсказал?       — Понимаете… — Седрик так же перевёл взгляд на улицу, заправляя за ухо светлую прядь. — Он выдал мне сразу огромный поток информации, а к его советам я прислушиваюсь.       — Да, это правильное решение, — девушка взяла со стола пачку тонких сигарет и закурила. — Иногда его хочется придушить, но вещи он говорит стоящие.       Хоффман приподнял бровь. Внезапная мысль пронзила голову, и он начал подбирать слова, чтобы задать деликатный вопрос, однако спутница, кажется, уловила волнение и опередила его:       — Четыре года назад я была в него влюблена, — Гохберг хмыкнула и легонько постучала изящным пальчиком по сигарете, сбрасывая пепел. — Ну, я была юной, только-только влившейся в богему графоманкой. Фоб казался мне эдаким принцем из сказки, — она развела руками. — А потом я узнала его получше.       — И… Что же произошло? — Седрик и сам не уловил, как он обратился в слух, когда речь зашла о друге.       — С меня весьма бережно сняли розовые очки, — улыбнулась собеседница. — Фобос умеет быть тактичным, если его не бесить. Ну, и самое главное — он, всё же, предпочитает мужчин.       — Однако, если я правильно понял, он состоял в длительных отношениях с фрау Вирджинией?       — Вирджи — та ещё дамочка, — Анна потушила сигарету. — Стерва, в общем. Фоб таких любит. Не хрупких… Однако чем мы с вами занимаемся? — девушка коротко рассмеялась. — Сидит и перемываем другим кости, как школьницы-сплетницы! Давайте сделаем заказ, герр?       Официант сразу пришёл на жест Хоффмана и, быстро записав несколько наименований, удалился, а вскоре вернулся с вазой и снова оставил парочку в покое. Гохберг поставила в воду цветы и провела по зеленоватому стеклу пальцем, смахивая каплю.       — Но всё же, герр Хоффман, — спутница понизила голос. — Не влюблены ли вы в него сами?       Мужчина вспыхнул до корней волос. Нервно поправив очки, он набрал уж было воздуха в лёгкие, чтобы высказаться о бестактности и глупости заданного вопроса, но девушка вдруг вскинулась, заметив реакцию собеседника, и пролепетала:       — Простите, это… Это чертовски невежливо с моей стороны! — она понуро свесила голову. — Я… напоролась один раз. Теперь вот уточняю всегда, но слов подбирать так и не научилась. Иронично, учитывая, что я писатель…       Хоффман сглотнул, глядя на совершенно несчастную Анну. Выдохнул протяжно и очень мягко, почти невесомо, коснулся её ладони. Спутница руки убирать не стала, и книготорговец счёл это хорошим знаком.       — Всё в порядке, фрау, — он осторожно погладил кончиками пальцев напряженные костяшки. — Я понимаю. И, отвечая на ваш вопрос: нет, я не испытываю к Фобосу романтической привязанности. Он стал мне другом, в некотором роде наставником и покровителем. Однако я… я предпочитаю хрупких девушек.       Пушистые ресницы Гохберг задрожали, на щеках вновь проступил румянец, который так понравился Седрику, а их ладони сплелись крепче. В этот самый момент им принесли заказ. Официант деловито разлил по бокалам алую жидкость и, пожелав приятного вечера, удалился, а Хоффман, пододвинув даме вино, поднял свой фужер и произнёс:       — Предлагаю выпить за то, чтобы наше прошлое не портило нам настоящего.       — Прекрасный тост, — кивнула Гохберг, и они негромко чокнулись.       — А теперь расскажите мне, фрау, о чём вы пишете? Я давно хотел поинтересоваться, но не было подходящего случая.       — Да знаете, это женский роман, так что не думаю, что вам понравится об этом слушать.       — Ну почему же? — книготорговец пожал плечами. — Не в жанре дело, фрау Гохберг, а в содержании. К примеру, «Джейн Эйр» мне кажется очень достойным творением.       — Вы первый мужчина на моей памяти, который не воротит нос от женских романов, — усмехнулась собеседница. — И… знаете, что, герр Хоффман?       — Да?       — Называй меня, пожалуйста, по имени.

***

      Седрик едва ли не впорхнул в свой дом. Закрыв дверь, он негромко замурлыкал себе под нос «Оду к радости», и даже влажные после мороси волосы, липнущие к лицу, ему совсем не портили настроения.       Свидание прошло великолепно, даже не смотря на неловкое начало. Анна и впрямь оказалась прекрасной девушкой: начитанной, умной, с тонким чувством юмора. А ещё она восхитительно смущалась на робкие комплименты и забавно морщила нос, когда смеялась.       Хоффман чувствовал себя едва ли не школьником. Нет, совсем не тем, каким он был, а обычным мальчишкой. Который, кажется, влюбился. В предыдущие два раза Седрик не испытывал таких светлых и лёгких эмоций, всё происходило более прозаично. Возможно потому, что раньше он терялся на фоне своих заводил-подруг.       Анна была таким же тихим огоньком, как он сам. Не стремилась к мировому признанию, а просто занималась любимым делом. О такой девушке искренне хотелось заботиться, оберегать и пить чай в дождливый день, сидя под тёплым пледом в обнимку.       Книготорговец прошёл на кухню и включил чайник. На улице было промозгло, однако Хоффман не чувствовал холода. Наоборот, лицо горело. Особенно губы.       Мужчина легонько тронул их и прикрыл глаза с улыбкой, вспоминая, как он прощался с Анной. Девушка уже садилась было в такси, прощебетав напоследок что-то ласковое, но вдруг передумала, подалась к спутнику и, приподнявшись на носочках, мягко поцеловала его в краешек губ. Седрик, правда, растерялся, не смея ни отстраниться, ни ответить, но… Но он не жалел об этом. Пусть это свидание останется лёгким и невесомым.       Хоффман ещё несколько раз воспроизвёл эту картину в мыслях, с удовольствием чувствуя тепло на коже, но вдруг вместо запомнившегося аромата луговых цветов, исходившего от сиреневого шарфа спутницы, в нос врезался совсем иной запах, горьковатый, тяжёлый и с неизменной ноткой розы.       Мужчина фыркнул, отгоняя наваждение, и заварил чай. Вот почему… снова? Он ведь не врал, говоря о своём отношении к Фобосу, тогда почему думает о нём даже сейчас, после свидания с замечательной девушкой?       «От себя не убежишь, Рик» — съязвил внутренний голос.       «Я и не бегу больше. Я просто изменился. И мне действительно нравятся девушки, особенно Анна».       «Больше, чем Фобос?» — не унимался внутренний мучитель.       «Да! То есть… Чёрт возьми, хватит путать романтические и дружеские отношения!»       От внутреннего диалога его отвлёк кипяток, плеснувший на руку. Негромко ругнувшись на собственную неуклюжесть, мужчина затряс ладонью, дуя на пострадавшую кожу, но в этот момент в кармане зазвонил телефон, и Хоффман, не глядя, буркнул в трубку:       — Слушаю!       — Рик? — Эсканор, кажется, удивился его тону. — Ты в порядке?       — Ох, Фоб. Извини, — голос книготорговца сразу потеплел и смягчился. — Да я просто неумёха, немного ошпарился… Что-то случилось?       — Просто позвонил узнать, как всё прошло.       — Очень хорошо, — заулыбался Хоффман. — Анна — весьма приятная девушка. И, я думаю, я тоже ей понравился. За что тебе спасибо, друг.       — Не за что, — бизнесмен ненадолго замолчал, будто прислушиваясь к чему-то, а после торопливо добавил: — Прости. Я ведь только на пару слов. Нужно ещё кое-что доделать. В субботу всё в силе?       — Да, конечно.       — Замечательно. Ну что же, рад за вас. Удачи, герой.       Седрик повесил трубку и принялся за чай. А в то же время на другом конце провода Фобос прицельно швырнул в стену мобильный и поморщился.       — Охуенно, блять, — процедил бизнесмен сквозь зубы и падая на кровать.