Возможно

«Осознала тут, что забыла поблагодарить тебя за концерт. Ты так быстро убежала тогда» «Узнала хоть? А то номер местный» «Кто, кроме тебя, может написать мне в два часа ночи просто так. Привет, Динька. Давай, благодари» «Прости, туплю, у нас вечер. Благодарю! Ты сыграла круто и держалась молодцом. Ну и вообще, спасибо, что не послала меня» «Снайперы – и мой ребенок тоже. Я не могла поступить иначе. Спасибо, что пригласила» «Ща подумала, что ты – мои единственные отношения, которые переросли в общего ребенка :-D» «А маленькие принцы?» «Сурганова, ну ты-то куда. Я их папашу в глаза не видела, разве что в жидком виде» «А я уже почти поверила твоему последнему интервью» «Я просто не хочу, чтобы у них были проблемы в школе. Марту однажды назвали пробирочной, она долго плакала. Это не то, что стоит отстаивать ценой психики собственной дочери» «Да я разве против, наоборот, гора с плеч. Марта, кстати, обалденная красавица, вживую еще лучше. И ужасно похожа на тебя» «Типа я тоже обалденная красавица? :-D » «Да» «Я тебе всю жизнь это говорила и могу снова повторить» «Только не нужно больше худеть, пожалуйста, я волнуюсь за тебя» «Я специально не худею, просто стала равнодушна к еде» «Вот бы мне эту суперспособность в голодном 95» «Помнишь, как пустой гречке радовались?» «Такое не забывается. А с соевым соусом – вообще был пир!» «Сурганова, свари мне гречку, а. Как тогда. Я приеду к тебе в Питер и даже куплю соевый соус» «Ко мне не получится, ты знаешь почему. Можем в Москве встретиться» «Чтобы гречка была вкусной, вокруг должен быть Питер» «Как я это Элле буду объяснять? На нейтральной территории – пожалуйста» «Да ну ее в трубу, твою Эллу» «Не надо так говорить» «В наш дом ты толпами таскала непонятных людей. А когда я возмущалась, читала лекции, что человек должен быть свободным. Почему с этой носишься как с тухлым яйцом? Куда делась твоя свобода? Почему мне не досталось домашней и правильной Сургановой?» «А ты бы такую любила?» «Наверное, нет» «Ну вот и всё» «Я тебя прошу всего лишь о чертовой гречке. Не в постель же тащу. Переживет твоя драгоценная Элла. Сходит погуляет» «Если бы в постель – было бы не так болезненно» «Какая же ты дура, что связала себя по рукам и ногам» «Какая же ты дура, что дотянула до этого» «Я не могла раньше, я была очень злая» «А сейчас что?» «А сейчас не очень» «Серьезно, я не знаю, просто хочу к тебе в Питер хотя бы на пару часов» «Давай я вернусь из Германии и мы пересечемся, если у тебя будет день. Сейчас я не готова» «Если не пройдет» «А за 15 лет прошло?» «Иди к черту» Арбенина раздраженно отшвырнула телефон, схватила дрожащими руками пачку сигарет с тумбочки, торопливо закурила. Конечно, никакого Питера сейчас просто быть не может – вот-вот начнутся концерты, и у нее, и у Светки, и хорошо бы перед ними просто остановиться, отдышаться; выплюнуть, выстирать, вымарать изо рта горько-сладкий привкус Олимпийского, собрать себя по кускам, заштопать там, где треснуло, заделать там, где снова сквозит. А приехать в Питер – значит, позволить швам расползтись еще дальше, а ведь можно проебать, дотянуть до такого, что потом и латать будет нечего. И соевый соус брать не придется – можно будет просто полить волшебную Светину гречу кровищей, которая, кажется, уже изо всех ран бьет фонтаном, и приправить слезами. Белиссимо! – Судя по твоей роже, ты опять в страданиях, – ехидный голос Нателлы вывел Диану из оцепенения. – На вот, закинься, это хорошие таблетки, без особой побочки, щас повеселеешь. Не смотри так, не наркота, антидепрессанты. – Давай, – Диана послушно проглотила пилюлю и запила водой из протянутого стакана. – Я с Сургановой смсилась. – Мммм, любимые грабли! И как? – Да никак. Зато в очередной раз поняла, что эта болезнь со мной навсегда. Пациент, у меня для вас неутешительный диагноз, – кривляясь, – у вас Сурганова! Причем в хронической форме. Жить будете, но хуево. Периодически принимайте каких-нибудь баб, правда, это вам не поможет. Но не сидеть же сложа руки. – Смешно, – с каменным лицом согласилась Нателла. – От лица какой-нибудь бабы подтверждаю: заболевание неизлечимое. Но, подумай, ей же еще хуже, у нее вообще Арбенина. Это вообще страшная зараза, противопоказаний куча, побочка лютая, шарашит так, что мама не горюй. Так что Светочку можно только пожалеть, полжизни мучается. Вот нашла себе обезболивающее в лице Эллочки, и то оно дохлое, конечно. Но если постоянно закидываться, Арбенина протекает легче. – Всегда любила твое чувство юмора, Натик. – Не подкатывай, у меня уже стойкая многолетняя ремиссия. Я сейчас другим заразилась, еще более экзотическая хуйня, судя по названию. Ладно, наряжай свою тощую задницу в штаны, пошли подышим. – От тощей задницы слышу, – Арбенина не двинулась с места. – Интересно, она смотрит мой Инстаграм? Сниму сегодня ей сторис, что она идиотка. – Ты всегда умела решать проблемы по-взрослому, – серьезно кивнула Нателла и швырнула в Диану лежащими на стуле джинсами. – Одевайся, быстро.