Возможно

«А я в Дублине, прикинь» «А я в Берлине, прикинь» «Если исправить три ошибки в слове, мы окажемся в одном городе. Какое исправим?» «Шутишь всё» «Нет. Хочешь, приеду? Сама знаешь, мне не слабо» «Я здесь не одна» «А, ты снова про свои идеальные отношения, основанные на взаимопонимании, терпении, уважении к чужой свободе» «Не паясничай» «Че ты мне сделаешь, я в другом городе» «И вообще, женой своей командуй. Хотя пардон, в этом прекрасном союзе твой номер шестнадцатый» «Дин, имей совесть, это моя жизнь и моё дело» «Все, что связано с тобой — моё дело тоже» «С каких пор? Ты годами мне не звонишь» «С гребаного августа гребаного 93 года» «Пора смириться с тем, что это пройденный этап» «А у самой-то? Я же вижу, что тебе не плевать» «Это моё дело» «Сволочь ты» «А ты навсегда застряла в капризном пубертате» «Чтобы приехать, необязательно спрашивать. Когда ты сделаешь что-то сама, без моего одобрения, я поверю, что что-то изменилось» «И непонятно, какого черта выяснять отношения перед концертом? Все настроение испортила. Ты же артист, должна понимать, как это важно» «Ладно, я косяк. Давай я тебе его как-нибудь подниму. Хочешь анекдот?» «Про птичку и про бу-бу?» «Почему этот?» «Другие ты рассказываешь еще хуже» «Хорош злиться» «Слушай, отвяжись, пожалуйста. Я спела в Олимпийском, как ты просила, а ты никак не угомонишься. Пишешь гадости, снимаешь дурацкие видео. Чего ты добиться хочешь?» «Агааа, ты смотришь, смотришь!» «Мне рассказывают» «Расцелуй за меня этого чудесного человека» «Детский сад» «Зануда!» Диана подкинула в руке телефон и едва поймала назад. А даже если бы и разбился, плевать — настроение почему-то в одночасье стало прекрасным. То ли Наткины таблетки, на которых она теперь практически жила, активизировались в организме сильнее обычного, то ли потому, что до Сургановой всего ничего добираться — 1300 километров, херня какая!, то ли это шампанское в крови пузырьками лопается — от любви, от чего же еще! И какая разница, господи, что опять в того же самого человека. Диана сама удивлялась этому феномену: любая женщина в ее жизни была книгой, и даже самая интересная в конце концов переходила в разряд прочитанных. Сурганова, видимо, была Большой советской энциклопедией в 30 томах — можно только заглядывать изредка, но полностью изучить — нереально. Когда-то давно они назвали собственную любовь морем, «с волнами, которые накатывают и откатывают». Да, оно действительно было неспокойным — все 8 совместных лет. Но моря не исчезают просто так, поэтому пусть лучше такое, пусть грозовое и шумное, злое и негостеприимное, тёмное-тёмное, как Светины глаза в 93-м, когда они впервые поцеловались в арке первого попавшегося питерского дворика, — главное, что оно есть. А ведь ей всего 44, и столько всего еще можно успеть, и до концерта уйма времени, и можно снять дурацкую сторис для Светы — ей обязательно расскажут, не могут не рассказать! — и купить билеты на самолет, и сказать пару важных слов и, может, впервые в жизни сделать все правильно. * * * — Девушка-девушка, а можно с вами познакомиться? Они вышли группой: Света, Жукова, Элла, Тхай, еще какие-то девочки и мальчики. На знакомый голос обернулись почти все — синхронно, будто репетировали. — Арбенина?! — хрипло произнес кто-то из музыкантов, и это вывело Свету из оцепенения — она сунула в первые попавшиеся руки футляр со скрипкой, кивнула своим — мол, идите вперед, я догоню — и сделала пару шагов навстречу фигуре в капюшоне. — Динка, дурочка, да? — Да. Арбенина улыбалась широко и нагло, руки в карманах, глаза зеленее обычного, и вся ее фигура будто выражала гордость за себя саму — посмотри, как круто вышло! Света даже фыркнула тихонечко — человеку пятый десяток, а все как подросток. — Ты надолго сюда? — У меня обратный самолет через три часа. Просто увидеть, сказать, что соскучилась. Обниматься не будем, тебя супружница палит, скоро дыру на мне протрет. — Я тоже соскучилась. И совсем не ожидала. — У меня для тебя что-то есть, — Диана выудила из кармана слегка смятый пакетик, — это ирландские сладости, все по твоей религии. Не знаю, что за фигня, в дьютифри купила. Подумала, что без подарка стремно. — Спасибо. — Только чтоб съела! И Элле чур не давай, пусть слюни пускает. — Динь? — …А? — Может, все-таки обнимешь?