И не забудь поздравить с днем рождения меня
24 ноября 2018 г., 03:29
14 ноября 2018
«Доброе утро, заяц. и с днем рождения. хочется много всякого разного тебе написать, но, наверное, нет особого смысла. ты и так все знаешь. что бы с нами ни происходило, где бы с кем бы мы ни были, как бы я ни злилась ни ревновала ни мучила тебя и себя — ты все равно главный человек в моей жизни. и я рада, что это так. будь счастлива!» «и да. если ты станешь взрослой и даже совсем не тоненькой... короче, я сдержала слово» «чего размолчалась? скрины там делаешь? все равно тебе никто не поверит :-D» «Переваривала, это было непросто. Спасибо, Динечка! Я тоже» «что тоже?» «Всё» «ладно, это мы лично обсудим. какие планы?» «Концерт, я в Екатеринбурге» «ну неправильно же говоришь! правильно — Рики-тики-бург. это Тема так называет. я тоже там буду через недельку. сейчас Барнаул» «Хорошо, я запомню, как правильно. Раз уж Тема говорит!» «Съела конфеты?» «Да, очень вкусные» «Элла, надеюсь, ничего не слямзила? я не для нее перла такую тяжесть аж из Ирландии» «Я заметала следы и смотрела, чтобы не было хвоста» «горжусь! моя девочка» «хорошо отметить» «А тебе — сыграть» «буду стараться. такой день!» «забыла еще сказать спасибо за то, что случилось ровно половину твоей жизни назад. ты меня спасла, и этим я тебе обязана до последнего дня» «Глупости. Я спасала в первую очередь себя» «Спасла?» «Да» «Обеих» «факт, Светка» Удивительно, как это оказалось легко — впервые за 16 лет сказать ей о том, что действительно чувствуешь. Диана всегда этого боялась и избегала — даже в те моменты, когда они, измученные вечной тоской друг по другу, встречались в какой-нибудь очередной гостинице пять, семь, десять лет спустя, и набрасывались друг на друга прямо на пороге, и с удивлением и трепетом изучали друг друга заново, и каждый раз это было так остро, что Диана боялась задохнуться от боли там же, в Светиных объятьях. Не было никаких слов — они никогда не обсуждали случившееся, просто молча лежали, лениво сплетясь пальцами, до самого последнего мгновения — пока другие неважные люди не принимались обрывать телефоны, пока не начинали поджимать дела, пока не становилось понятно, что если прямо сейчас не уйти — можно остаться навсегда. Собирались всегда молча, и Диана хмурилась и кусала губы, а Света, казалось, превращалась в окаменелость, и выходили молча, и у сразу же у порога расходились в разные стороны. После каждой такой встречи приходилось собирать себя по кускам, терзать бумагу, топить мысли в алкоголе, посылать всех к черту — потому что выйти в мир такой — ошарашенной, опустошенной, вывернутой наизнанку — было совершенно невозможно. Десятки таких спонтанных встреч — и ни одного слова о любви. А вот теперь сказала и, кажется, даже услышала такой же несмелый ответ. Уже сейчас Арбенина знала, что вечером сломает последнюю стену, не между ними, нет, свою собственную стену — наберется храбрости и позвонит прямо с концерта, и поздравит, и зал будет кричать и хлопать, а Светка, конечно, удивленно и радостно отвечать. Только вечером она узнает, что Сурганова не ответит, и будет стыдно и неловко, и придется глупо шутить про маму и называть Свету занудой, и украдкой, пока никто не видит, вытирать вспотевшие ладони о штаны. Но сейчас у нее есть цель — и впервые за много лет Диана, кажется, чувствует себя по-настоящему живой.
