с точки зрения вечности

Прищурившись, я заметила в толпе знакомый пухлый силуэт Эммы. Она махала мне обеими руками, все подростки гоготали, и я вдруг почувствовала себя неловко: крайне непривычно ощущать себя в центре внимания, пусть даже не самого приятного. Сделать вид, что я их не заметила — было бы крайне дурацким и «детским» решением. Всем же родители говорили, что если тебя кто-то обижает, то не стоит обращать на обидчика внимание, и тогда он сам потеряет к тебе интерес… Конечно, это все глупости, пропущенные сквозь призму родительской незаинтересованности в жизни ребёнка или просто восприятия его проблем так, будто они «игрушечные», и для него ничего не значат ровно настолько, насколько не значат для них. Я часто возвращаюсь к мыслям о том, насколько мне опротивело общество, в котором я варюсь, как в дьявольском котле, перенимая дурные привычки «недодрузей» и пытаясь вести себя также круто, чтобы не спровоцировать обезумевших от дешевого пива подростков на осуждение или буллинг. Многие этого боялись в моем возрасте, особенно, когда перед глазами был живой пример предмета унижений. В моем случае, это была неудачница-Абель, или, как ее любили называть: «Абель Забитая Собака». Однажды она пришла в школу с неаккуратно выбритым виском и проколом в носу, чем, конечно же, вызвала всеобщее негодование и была отправлена домой с запиской о неподобающем виде. С того дня и начались все эти мерзкие обзывательства, обидные кричалки и все остальное. Даже новенькие с огромным удовольствием присоединялись к травле! Слышали про эксперимент с обезьянами и ледяным душем? Вот и ситуация с Абель стала экранизацией этого эксперимента. Уже все давным давно забыли о первопричине буллинга, но, тем не менее, продолжали этим заниматься просто потому что «так заведено». За время моих размышлений группа подростков уже успела перебежать дорогу и подойти ко мне. — А кто это у нас тут? — подхватила меня под руку Эмма со стеклянным взглядом, — Виви, пойдёшь с нами на самую лучшую вечеринку века? Я смутилась, почувствовав напор со стороны и то, как внутри меня сломался тот стержень, который ранее удерживал меня от сомнительных встреч и компаний. — Ну, не знаю… — промямлила я, машинально последовав за Леманн, — сегодня столько дел по дому, тем более, я только забрала доку… — Ничего страшного, — кто-то сзади вырвал у меня из рук заветные бумажки и запихнул их в карман, — смотри, ещё один квартал остался, там нас ждут! Я ничего не сказала, вернее, даже не успела сказать. Еле сдерживая слезы укора за то, что я такая мягкотелая, я просто брела в толпе, шаркая ногами. Вот, мы уже зашли за калитку, ведущую во двор старых малоэтажек. Двор был очень неухоженным, здесь на земле до сих пор валялись прогнившие с осени листья, на лавочках с отломанными спинками сидели люди странного вида, а в воздухе стоял неприятный запах марихуаны. Окна некоторых домов были заколочеными старыми отсыревшими досками, которые вот-вот отвалятся; среди серых, с облупившейся краской и многочисленными трещинами фасадов зданий, виднелась открытая раздвижная дверь, из неё сквозь бамбуковые жалюзи падал розовый свет. Мы шли медленно, друг с другом почти никто не разговаривал, лишь позади слышались легкие смешки и разговоры на неизвестном мне языке. Вдруг в дверном проеме показалась субтильная мужская фигура, с сигаретой, зажатой в зубах. Он жестом пригласил нас в квартиру, и вся толпа ринулась внутрь. Я застыла в ожидании момента, чтобы развернуться и пойти назад (это был единственный момент, когда я была позади подростков и могла уйти), но молодой человек еле слышно прошептал: «ну давай же», и протолкнул меня вперёд. За спиной захлопнулась дверь, ударившись о жалюзи. В нос ударил запах алкоголя: дешевая водка, вино с соком, полупустая бутылка абсента и опрокинутый стакан с виски, который уже успел впитаться в махровый ковёр. На стене висел порванный гобелен и плакат группы Blur; свернувшиеся в трубочку на стыках обои и надписи чёрным маркером на стенах придавали особый шарм этой «богемной» вечеринке. Я не знала, куда себя деть, поэтому решила присесть на диван и немного поразглядывать узоры на ковре, а потом сделать вид, что мне пришло какое-то страшное сообщение из дома на пейджер, и поспешно убежать. Диван был не из новых: весь прокуренный, в дырках от сигарет и с неприятно-упругими пружинами. Рядом со мной плюхнулась Эмма с двумя стаканами «отвертки». — Здорово здесь, правда? — мечтательно вопросила она, строя из себя хорошую подружку. — Зачем вы привели меня сюда? Чтобы накурить, сделать голые фотки в отключённом состоянии, изнасиловать или сразу все вместе? — я сложила руки на груди. — Ну, почему же! Мы же все с тобой общаемся… Тем более, Дамиен сказал, что ты знатно отжигаешь на вечеринках с алкоголем, все очень хотят посмотреть, даже я. — Дамиен? — смущенно, но с легким недовольством в голосе переспросила я. Не могло его быть ни на одной нашей вечеринке «второсортных», да и по мнению девчонок, он — самый красивый парень в школе, а такие ребята развлекаются с людьми подстать им. Не могу сказать, что я испытываю к нему нежные чувства, но мне, как человеку, который никогда и ни с кем не состоял в отношениях, любое незначительное внимание было приятно. — Да, — зеленые глаза Эммы хитро блеснули в розовом освещении, — он скоро придёт сюда, можешь сама у его спросить! Она протянула мне красный пластиковый стакан с резко пахнущим коктейлем, и я приняла это как вызов: давай, Виви, докажи нам слова Дамиена. Да и в такой атмосфере особо размышлять о последствиях не хотелось… Я выпила всю «отвертку» разом, жгучая жидкость быстро проскользнула в желудок, и я скривила лицо. Ну кому это может показаться вкусным? — Водка быстро даёт в голову, не переборщи, — похлопала меня по плечу розовощекая Леманн, собираясь встречать новых гостей. Заиграла музыка. Это было что-то старое, пел исполнитель из середины шестидесятых. Мне кажется, мама часто включала нечто подобное, когда мы жили в пригороде Парижа. Я повернулась в сторону бумбокса, около него стоял тот самый кудрявый парень, который приглашал нас войти. Наши глаза встретились, юноша подмигнул мне, а потом вдруг исчез в лабиринте коридоров и старых дверей: судя по планировке дома, в прошлом это было общежитие или коммунальная квартира. Я схватила ещё один стакан с «отверткой», вдруг услышав из толпы смех и крики о том, что пришёл Дамиен, а дальше все было, как в тумане.

***

В памяти режущей болью отзывались все эти смутные события, угольки от сигарет и постоянный странный смех. Я проснулась в полной тишине, лишь только головная боль и изжога напоминали мне о вчерашнем. Потерев глаза, ко мне во внимание попал набор цифр, аккуратно выведенный маркером на предплечье. — И что это? — хриплым голосом пробурчала я, подойдя к разбитому зеркалу, которое кто-то старательно прибил к стене. На руке красовался чей-то номер телефона. Наморщив лоб, я решила пошариться в ящиках комнаты, чтобы переписать цифры на бумажку. Я мысленно молила всех богов о том, чтобы потом не оказалось, что я сейчас на другом конце города, в квартире с человеком старше меня в два раза или ещё что похуже: в квартире наедине с одним из одноклассников. Внезапно открылась дверь, и там показалась голова рыжеволосой Аледайн Бастьен: владелицы какого-то публичного дома в пригороде. Когда я встретилась с ней взглядами, с меня волной сошёл холодный пот, а в голове пронеслись слова: «только не это». Неужто все пошло по тому ужасному сценарию, который я представляла вчера? — Выспалась? На выход, — крикнула прокуренным голосом женщина, — и забери свои шмотки. Я вышла из комнаты молча. В коридоре было пусто. Было пусто везде…