Преданная фея

Будешь предан — будешь предан

.

 —

— Дайхарт, завтрак готов! — Мама, я уже взрослая, — фея сбегала с лестницы, одетая в свои доспехи, — но спасибо. — Ничего-ничего, я приготовила твой любимый салат и яичницу. — Сверкать-блестеть, какие огромные оливины… — Ну, дочка, что за слова… — Ой, прости, папочка. А что за праздник? — Ну как же! Сегодня уже полгода как ты работаешь с лордом Йошиноей, и я принёс тебе цветы. Правда, красных камелий не нашел, поэтому только розовые, но я выбирал! — Спасибо, мой яхонтовый. О, сколько времени! Я побегу. — А поцеловать? — Вернусь и расцелую тебя, — Дайхарт бежала спиной вперед, посылая тысячи воздушных поцелуев. — Как принц родился она вся в работе, — вздохнул Керро, смотря её вслед, засунув обручальное кольцо поглубже в карман. — Сынок, ты же знаешь: она так предана лорду, что боится его расстроить. — Кроме того: скоро выходные, а у вас вся жизнь впереди. — Выходные! Наконец-то! Мы поедем на Лазурный берег, и я сделаю ей предложение! — юноша стремительно выбежал из дома и полетел в секретное место к «своей малышке» — новому космическому кораблю Кассиопея. Он купил его только вчера, поэтому надраивал красный корпус своего нового друга постоянно. Тем временем Дайхарт уже пришла в тайное место, где ждал её лорд Йошинойя. Это было не обычное место их встречи, что говорило о повышенной секретности задания: в этот замок, стоящий на большом камне, на горе, было так просто не добраться. — Здравия желаю, господин. — Здравия желаю, — за столом сидел толстый, лысеющий мужчина с маленькими глазками. Было в нем что-то отталкивающее, злое, мерзкое, но внешний вид может быть обманчив. — Простите, но где ваша охрана?.. — Я бы не хотел лишних ушей. Ты же знаешь последние новости? — Вы про то, что участились покушения на маленького принца? Да, это ужасно… Но никто не знает, что это за собака сутул… Кхм. Извините.  — Ничего. Принцу нужна защита. Ко мне в руки попал секретный документ. Точнее — его часть, — в руках феи оказался договор. Имя заказчика было оторвано. Некие Техно-ниндзя обязались похитить принца Ская и доставить его по известному адресу сегодня. — Это кошмар. Нам нужно срочно помешать им! — Мы не будем им мешать. У нас нет заказчика и… — А. Если мы их спугнём, то покушение может повториться в другое время… — Верно, а сейчас мы знаем время и место. Тебе необходимо вернуть принца в замок. Тайно. Нам не стоит беспокоить Короля и Королеву, ведь они поднимут такой шум. Ты же знаешь Короля: он выйдет из себя, прежде чем успеешь что-то объяснить. И Королеве нельзя сейчас нервничать… — Да, я понимаю. — Подпиши, пожалуйста, договор. Дайхарт пробежала по договору глазами и расписалась. Лорд никогда не обманывал её, она верила ему как себе, поэтому спустя 3-4 месяца досконального изучения договоров перестала вчитываться в них, тем более, все контракты лорд Йошиойя составлял по одному шаблону — всё было довольно ясно. — Я поеду одна? — Да, я всецело доверяю только тебе. Не было для феи большего счастья, чем доверие командира. Не было для неё большей гордости, чем охранять и защищать малыша Ская и королевскую семью. Дайхарт уже не могла вернуться домой. «Ничего страшного, — думала Дайхарт, — утром я уже буду дома. Мама с папой и любимый будут мной гордится! Может даже Король и Королева их поблагодарят». Была полночь, когда Дайхарт оказалась в дремучем лесу. Среди деревьев и камней не было ничего, но фею не проведешь даже такой искусной иллюзией. Фея создала брешь в этом пузыре и, расплавив себя в маленькую блестящую лужицу, пробралась к небольшому домику. Вокруг него был выставлена охрана: много людей в доспехах. Это были Техно-Ниндзя. Дайхарт долго наблюдала за ними. Она даже усмехнулась: и это их лучшие войны? Фея заманила одного, самого глупого, хрустом веток подальше в лес и одним ударом ноги пожелала сладких снов. Надев чужие доспехи, фея создала мираж белого зверька для успокоения других охранников. Она надеялась, что они ничего не заподозрят. Техно-Ниндзя, видимо, совсем никого не ждали, поэтому были слепы как котята. Это даже было подозрительно, однако искушать судьбу фея не хотела. Пробравшись в дом, она скинула с себя доспехи и обнажила платиновое копье — великий Гунгнир, что способен рассечь горы. В покоях не было ни души. Обойдя дом вдоль и поперек Дайхарт никого не нашла, но она обнаружила странную картину высотой с человека. Подумав секунду, она смело шагнула в стену, но стены не было. Картина была муляжом, куском ткани, за которым скрывался длинный коридор. Стоило пройти по нему, и в конце ждала двухстворчатая дверь. Створки ее были зачарованы, а замок был создан неприкосновенным, то есть попытки его взломать или уничтожить были обречены на провал. Разрушить дверь фея могла только мощным заклинанием, которое разбудило бы весь Эраклион, а расколдовывать её нужно было бы до утра. Ни один из этих вариантов не подходил. Дайхарт долго думала и догадалась расплавить дверные петли, чтобы оторвать двери от стен. За дверями была комнатка без окон с колыбелькой. В ней спал безмятежным сном маленький принц. Дайхарт заворачивала его в теплое одеяльце. Почувствовав опасность, фея резко развернулась обнажив оружие: — Стоять! … Лорд Йошинойя? Прошу прощения, моя интуиция меня подвела… — фея отвернулась, чтобы взять принца Ская на руки. Вдруг ей стало так невыносимо холодно. Она лишь прижала принца в себе и обернувшись увидела как её командир держит в руках пустую бутылку из которой вырвались ветра Весперии. Она не могла ничего сделать, потому что пыталась уберечь принца от разрушительного ледяного потока, её крылья заледенели одно неловкое движение — они будут уничтожены. Она думала, что тот кому она была так предана приближается к ней, чтобы помочь, но Йошинойя ударил её. Тонкие и хрупкие крылья разбились, остались только ошметки, обрывки, торчащие из спины. Фея испытала жгучую боль будто ей переломали руки и ноги. Каждую косточку, но даже от разбитых крыльев ей не было так больно, как от предательства того, кем она восхищалась всю свою жизнь. — Лорд Йошинойя? Что? За что? — от слез, что замерзали не успев пролиться она не могла видеть. Дайхарт была в ужасе. — Что здесь происходит? — голос короля прозвучал громче грома. Он был в ярости. — Вот, ваше Величество, это она собиралась похитить принца. — Нет… Нет, я не хотела… — Молчать!!! — Мои Техно-Ниндзя нашли этот договор в её вещах. — Королева Самара, я не желала зла принцу, — смогла прошептать Дайхарт, отдавая ребёнка матери. Королева была напугана, но в глубине души, она понимала, что всё не так как кажется. — Убью! — король был готов отрубить её голову прямо здесь и сейчас. — Эрендор! Разве мы можем казнить её без суда? — Её поймали на месте преступления! Она крыса! — Эрендор! мы будем судить её, таков закон. Девушке стоило бы умолять, кричать об обмане, обвинять, драться, но она не могла. Все её мечты и надежды рухнули так быстро, что Дайхарт с трудом понимала где она и что делать. Всё это было похоже на кошмар, от которого не очнуться. — Бросьте её в карцер до суда. Новость о том, что Дайхарт покушалась на жизни королевской семьи разлетелась еще до утра. Слухи нарастали друг на друга, мутировали и в конце концов за день фея, которую уважал Эраклион, превратилась в заклятого врага планеты, что покушался на жизнь малыша. Наружу повылазили завистники, которые только и делали, что шипели за её спиной, строили козни её семье. Среди охранников тоже нашлись мрази. Вся гниль Эраклиона, что хотела насолить фее раньше, бурля вырвалась на поверхность. Девушку бросили в карцер. Ей было так холодно и больно. Ей отказали даже в свидании с родителями. Дайхарт не знала сколько времени она сидит в тюрьме. Время замерзло. Её сердце, чтобы не разорваться на части покрылось льдом уныния. Она ни о чем не думала, не знала даже что происходит и как так вышло. К ней приходили её прошлые командиры и солдаты, которые верили в неё. Они пытались добиться встречи с Королем, но он не хотел ничего слушать и приходил в ярость от любого слова. Керро и отец тоже пытались добиться встречи с Королем и Королевой, но потерпели фиаско. Ещё до суда Дайхарт посещали назойливые журналисты, от которых девушка сбежала в самый темный угол камеры. Сердце матери не выдержало, когда она увидела в желтой газете, что сделали с её девочкой. Женщина, увидев исхудалую, заплаканную дочь в следах цепей, которая лежала в углу карцера без какого-либо желания жить, умерла от горя. Суд состоялся. Дайхарт держали в клетке, в наручниках, как убийцу маньяка или насильника. Керро был очень зол, но любая агрессия привела бы к худшему исходу, поэтому ему пришлось подсесть на успокоительные. У девушки сердце кровью обливалось, когда она увидела своего отца и своего любимого столь замученными, но не обнаружив матери, забегала глазами по залу. Мамы нигде не было, но она не могла не прийти, если только… Дайхарт уже не могла плакать, в неё не было даже капельки слёз, но ей было так больно… Так больно, что все вокруг начало рыдать раскаленными слезами. Жгучий металл тек по стенам, прожигал паркет. Заседание суда экстренно закончили, а обвиняемую незамедлительно увели. Дальше последовала череда судебных тяжб, в ходе которых Дайхарт была приговорена к долгому заключению и каторжным работам. Ей правда лучше было остаться гнить в карцере. Бывшего стража посадили к отъявленным ублюдкам, которых Дайхарт сама сюда отправила. Это были дни Ада на земле. Если бы заключенная не умела драться, то её бы убили там сразу. Врагов было намного больше, и девушка была неоднократно травмирована в «несчастных случаях». На её было больно смотреть, и фея упросила охранников позволить ей окутать израненное тело иллюзией здорового для редких встреч с семьей. Порой Дайхарт даже думала, что умереть — лучший вариант, но услышав музыку усталой гитары и запах камелий гнала от себя эти мысли. Керро приходил играть под стены тюрьмы каждую ночь. Он был смертельно уставшим, но всё равно приходил. Ему бы хотелось разорвать всех виновных в страданиях его семьи, но это бы не освободило Дайхарт, а только всё усложнило. Юноша продал свой корабль, отрезал косу и трудился на всех возможных работах, чтобы выкупить свою любимую из тюрьмы. Сумма всё равно была просто колоссальной для их семьи. Вскоре слёг и отец, не выдержав бесконечных бессмысленных судов и косых взглядов. Керро пришел к любимой с тяжелым сердцем. Они остались в этом мире одни. — Милая, как я скучал… Потерпи ещё чуть-чуть. — Не истязай себя, ты выглядишь до боли уставшим, — сказала она застывшим и холодны, но всё еще нежным, голосом. — Ничего, скоро ты будешь свободна, и мы уедем отсюда. — Уедем? Вместе? — Конечно, вместе. Знаешь, я давно хотел сказать тебе: выходи за меня? — он, встав на одно колено, подарил ей маленькое тонкое колечко. — Керро, — девушка тяжело вздохнула, — боюсь, я уже не та, веселая Харт, что ты знал раньше… — Пусть так, но я всё еще люблю тебя. Разве… ты уже не чувствуешь ничего ко мне? — Ты — моя семья. Я жива только благодаря тебе. Я так тебя люблю… Но я не желаю тебе несчастья. — Дурочка моя, разве я бы делал бы что-то, ради той, с кем был бы несчастен… Так прошло еще несколько месяцев прежде, чем Керро смог заплатить за свободу своей любимой. Они обвенчались тайно, один на один. Прах родителей они похоронили на заднем дворе под розовыми кустами, лишь часть забрали с собой, чтобы никогда не расставаться с ними, чтобы чтить их память. Дом пара отдала хорошим друзьям, что могли бы хранить и оберегать его вечно. Ничего больше не связывало их с Эраклионом. Дайхарт отрезала свои волосы, чтобы не секунды больше не оставаться здесь. Они собрали в чемодан пару фотоальбомов, фамильные вещи, и самую ценную вещь — набор серебряных ложек, украшенных магмой. Их в этом мире было только двое, когда они садились на корабль, отправлявшийся на пустую и дождливую планету, где о них бы никто не знал.