Огонь в твоём лесу

С Оливером я никак не мог заставить себя встретиться целую неделю, прекрасно понимая, что тянуть и откладывать нашу встречу до бесконечности не получится, ибо нужно было решать, что делать дальше. И дело тут было не совсем в Маркусе, которого Дадли мог убить в любой момент, а в самом моём дурном двоюродном брате — пока он не убивает Нотта или Флинта, у него есть шанс исчезнуть, скрыться от авроров, подготовивших ловушку на ведьмака, ведь до сих пор ни одной зацепки он не оставил. Пока что убийство Малфоя и его шестёрки выглядит, как разборки с самим Люциусом — врагов у Павлина было много, и его кто угодно вполне мог заказать, а то и убить собственноручно. Но это было пока, а в Аврорате совсем дураки не работают, и если Дадли не остановить и дать ему свершить месть в полной мере, то его обязательно поймают при исполнении так сказать, и тогда я уже ничем не смогу помочь. Я далеко не всесилен. К сожалению. Но помимо пожизненного заключения в Азкабане или поцелуя дементора для него, меня пугала и его одержимость местью. Месть. Дадли буквально горит этой местью и, даже если сумеет обойти все ловушки авроров, вряд ли сумеет найти в себе силы остановиться после того, как Нотт с Флинтом будут мертвы, и, скорее всего, продолжит убивать отбросов магического мира. Если его не остановить, то рано или поздно этот внутренний пожар, охвативший его душу, пожрёт её целиком, и тогда его самого просто-напросто не станет. Я должен попытаться его спасти, попытаться спасти ставшего дорогим мне человека. Он мне нужен и я готов сделать всё возможное, чтобы Дадли жил и был со мной как можно дольше, всё возможное, чтобы попытаться остановить это его бессмысленное саморазрушение, по сути самоубийстно. Всё. Даже собственноручно убить Нотта, если это погасит его внутренний огонь. — Гарри? — Оливер подошёл ко мне в кафе при госпитале, где мы договорились встретиться, сел и поставил сферу конфиденциальности. — Ты попросил меня о срочной встрече и, честно говоря, я даже не знаю, что и думать. — Привет, Оливер, — встряхнулся от своих грустных мыслей, в которые ушёл уж слишком глубоко и испытующе посмотрел в карие глаза своего бывшего капитана, а ныне колдомедика, специализирующегося на проблемах с разумом и по совместительству моего лечащего врача. Если вдуматься, он именно тот, кто мне нужен, чтобы остановить Дадли, но к кузену Оливера я, однако не подпущу до тех пор, пока не буду уверен в его стопроцентной лояльности и готовности помочь. — Привет. Ты здоров? — Относительно. Оливер, да что там! Ты знаешь о моём здоровье лучше, чем кто бы то ни был. Я здоров настолько насколько это вообще возможно — приступов мигрени не было уже давно, но не факт, что они не повторятся в любой момент. Я к тебе совсем по другому вопросу. Но может, ты пока сделаешь заказ? — Гарри, перестань, — недовольно поморщился он. — Выкладывай уже свою проблему, а то эти шаманские пляски с бубном вокруг, да около тебе совсем несвойственны и здорово напрягают. Что случилось? — Маркус твой случился, — криво ухмыльнулся я, глядя на то, как Вуд буквально деревенеет от огромного внутреннего напряжения и невольного страха за своего любовника. Оно и понятно: Флинт– Пожиратель смерти и их обоих до сих пор периодически вызывают в Аврорат, чтобы помурыжить, а я какой-никакой, но всё-таки аврор. — Что тебе известно об его преступлениях в бытность Пожирателем смерти? Прямой и открытый взгляд Оливера я выдержал с честью, отмечая про себя горькие складки у его губ и неприкрытые притворством боль, страх и готовность бороться до конца. Как знакомо! Прости, друг, но это необходимо. — Когда уже это закончится и нас оставят в покое? Сколько можно-то? Он был на нашей стороне, а война невозможна без жертв. — Я знаю, Оливер. Знаю. Ответь. Он нервно сглотнул, словно даже думать об этом ему причиняло боль, и я совсем не удивлюсь, если после помощи Дадли и корректировки его памяти Вуд меня больше не захочет видеть. Никогда. — Всё. Я знаю всё. Но это совсем не мешает мне его любить. — Маркус убил моих родственников, — какая шикарная реакция! Всё-таки квиддич много потерял, отказавшись от него. Я фыркнул, глядя на торчащую перед моим носом волшебную палочку, с которой в любой момент готово сорваться проклятие. А нервишки-то у него ни к чёрту. — Опусти палочку, Оливер, и сядь. Я здесь с просьбой, а с обвинением. Если бы мне приспичило посадить твоего Флинта в Азкабан — он бы уже сидел и ты ничего не смог бы поделать. Пока я на вашей стороне. — Это радует, — хмуро буркнул Оливер, опускаясь обратно на поднятый с пола стул. Хорошо ещё, хоть за сферой конфиденциальности никто не заметил его угроз мне, а не то бы ему точно не был бы после такого покоя. — И о чём именно ты хочешь меня попросить? — О помощи дорогому мне человеку, которому срочно надо кое-что забыть, пока не случилось непоправимое. Причём забыть это он должен так крепко, чтобы вспомнить у него шансов не было. — Гарри, ты понимаешь, что это противозаконно? — Конечно, — согласился я. — Можешь не сомневаться в том, что я знаю законы, служителем которых я в некоторой мере являюсь. Но это сохранит жизнь твоему Маркусу. Оливер стремительно побледнел, как полотно и почти шёпотом спросил. — Стрелок? — Да. Деваться мне было некуда — я уже поставил на него и остаётся только надеяться, что ставка окажется выигрышной. — Клятва. Ты же не хочешь иметь меня в врагах? Вуд нервно облизал губы, решаясь на что-то. Я не торопил и не давил — просто ждал, понимая, насколько сейчас ему приходится сложно. Это решение преступать закон или нет, должно быть его и только его. — Я помогу тебе. Но, Гарри, стопроцентной гарантии, что твой стрелок ничего никогда не вспомнит, нет, и её тебе никто не даст. Мозг — недостаточно изученная территория для этого. После подобного вмешательства ты будешь жить всё равно, что на пороховой бочке, ибо что угодно может послужить катализатором для возвращения памяти твоему ведьмаку. Будь он магглом или даже магом — работать с его разумом было бы намного проще. — И кто такой умный? — Марк. Он предположил это не сразу — только вчера вечером. Ведьмак? Было глупо пытаться это отрицать, и я согласно кивнул. — Ведьмак. Я принимаю твои предостережения и добровольно выбираю пороховую бочку. Глупо? — Не мне тебя осуждать, Гарри. Нам ждать смерти Нотта? — Не от пули. Я сам его уничтожу. Приходи завтра в семь вечера. Один. Даю слово, что там ты будешь в безопасности. Я протянул Оливеру салфетку с координатами для аппарации, которую он с готовностью принял, и выразительно посмотрел мне в глаза. — Буду. Надеюсь, тебе не придётся сожалеть о принятом решении.