Огонь в твоём лесу

— Гарри, ты это серьёзно? Ты всерьёз собираешься уволиться? — недоверчиво переспросил меня Рон, переглядываясь с встревоженной и хмурой Гермионой. Я пожал плечами и слегка улыбнулся очень предсказуемой реакции дорогих мне людей. — Я не просто собираюсь уволиться, друг — я собираюсь уйти из магического мира. Возможно навсегда. На этот раз мы с друзьями встретились у меня дома, а не в кафе, как обычно, чего я не практиковал с тех самых пор, как Нарцисса попыталась надавить на меня во второй раз. Яблоком раздора мне быть не хотелось, а встречаясь в Блэк-холле, на который у Драко, если признаться честно, было больше прав, чем у меня, Рон с Гермионой вечно ссорились, вот и пришлось для наших встреч выбрать нейтральную территорию. Не в Малфой-мэноре же нам встречаться, в самом деле! Боюсь, что в таком случае они оба не поймут иронии. — Ты что?.. Рыжий неверяще вытаращился на меня, словно я сказал что-то невероятное, невозможное в принципе. Надо сказать, что я его понимал, ведь магический мир обычно решаются покинуть либо те, кто уже полностью отчаялся найти в нём своё место, любо те, кто сбегают от правосудия за свои преступления. Остальные ждут чуда до последнего, не в силах отказаться от магии. Мне же со своей стороны, оказалось удивительно легко решиться уйти, особенно после визита к нам с Дадли Оливера, подкорректировавшего память моему любовнику, но это им совершенно необязательно знать, как и то, что Дадли наш стрелок и я до жути боюсь его потерять. — Это из-за него, да? — спросила Гермиона, требовательно заглядывая мне в глаза в поиске ответа. — Из-за того парня, с которым ты связался и не знакомишь нас? Он что, так сильно не любит магов? Настолько, что не готов принять твою истинную суть, заставляет тебя отказаться от нее? Гарри, опомнись! Ты поступаешь глупо. Стоит ли жертвовать всем ради эгоиста, не способного даже принять тебя таким, каков ты есть? У тебя здесь работа, друзья, положение, любовь и уважение общества, а что будет там? Кем ты там будешь? Ведь там у тебя нет ни образования, ни статуса, ни родных людей. Подумай, Гарри. Подумай хорошенько над этим и откажись от глупостей. Я улыбнулся, слушая подругу — став Малфой, она не избавилась от своей прямолинейности и резкости суждений, разве что жесткости на грани жестокости с течением времени в ней прибавилось, и она теперь спокойно говорит о том, о чём пре6жняя Гермиона смолчала бы. Впрочем, не одна она изменилась — нас с Роном тоже не обошли перемены и зачастую далеко ее лучшую сторону. Хотя… Друг стал сейчас намного терпимее к людям и это большой плюс в его характере. Я открыл было рот, чтобы ответить ей на её призыв, но не успел, ибо на кухню вальяжной походной вошёл Дадли, одетый подчёркнуто по маггловски — в джинсы и футболку, обтягивающую его торс. Он взял свободный стул, поставил его рядом со мной, сел, собственническим жестом положив руку на спинку моего стула, и уставился на удивлённых друзей, криво ухмыльнувшись. — А что хорошего Гарри видел в вашем мире? Интриги, интриги и ещё раз интриги? Рот закрой, Рональд. Рот у Рона действительно открылся в удивлении и узнавании. Всё-таки он хороший аврор и у него замечательная память на лица, без которой хорошим аврором не стать. — Дадли, пожалуйста, прекрати, — попросил я. не желая ссориться снова. На этот раз с друзьями. Буквально позавчера мы ссорились с Дадли из-за чёртова Нотта, которого я убил Авадой из левой незаконной палочки, тайно экспроприированной у одного ублюдка, по которому давно плачет пожизненное Азкабане. Дадли посчитал это чуть ли не предательством, и мне только невероятным трудом удалось успокоить его. — Магический мир познакомил меня со многими хорошими людьми и подарил мне друзей, которых я не хочу их терять. Рон, будь другом не говори ничего, ладно? Рыжий криво усмехнулся, но послушно промолчал, зато не стала молчать Гермиона, решив высказаться насчёт отношения родственников ко мне, что было право слово совершенно лишним и ничего не меняющим. — Хочешь сказать, что у вас Гарри было лучше? Да вы относились к Гарри хуже, чем к чужаку, унижая личность и попирая права человека. Чего стоит хотя бы тот самый чулан под лестницей! Да если бы не кровная защита, которую обеспечивала Гарри твоя мать, магический мир давно бы забрать его к себе. Малфои, к примеру хотели воспитывать тебя, друг, как ближайший магические родственники, но Нарциссе отказал Дамблдор. Решительно и бесповоротно. И правильно сделал, я считаю. Меня передёрнуло от отвращения, едва я представил, что из меня могло вырасти, воспитывай меня Нарцисса. Ещё один Драко, уверенный, что весь мир обязан выполнять его капризы? Хотя вряд ли мне суждено было бы вырасти — при таком раскладе вначале Люциус получил слишком много власти, имея в руках такой рычаг давления на Министерство как мальчика-который-выжил, а сразу после воскрешения Волдеморта я был бы мёртв. Уж Люциус бы точно не упустил такую шикарную возможность выслужиться перед хозяином и преподнёс бы ему своего приёмного сына на блюдечке с голубой каёмочкой. Разумеется ради благой цели — спасения своей семьи. Или я совсем не знаю этого скользкого змея. — Кровная защита? — насмешливо фыркнул Дадли, успокаивающе поглаживая меня по плечу. — О какой именно кровной защите Может идти речь, если мама приёмной в семье Эвансов? — Как приёмной? — шокировано спросил я, чувствуя себя стоящим над краем пропасти. Сейчас рушились остатки моей веры директору, и я совершенно ничего с этим не мог поделать. Ведь он же не мог этого не знать, когда отправлял меня в семью, которой я был не нужен абсолютно. — Обыкновенно. Господи, Гарри, неужели ты думал, что я буду подкатывать к собственному брату с неприличными предложениями? Дед с бабкой взяли маму из приюта, когда ей было четыре, а уже на следующий год родилась твоя мать у нас эту историю пусть и не афишировали особо, но и не скрывали за семью печатями. Хотя я узнал, что ты мне не брат в четырнадцать. — И ничего не сказал мне, — спокойно, в противовес тому, как я себя чувствовал, столкнувшись с очередной ложью Дамблдора, проговорил я. Миона и Рон тоже чувствовали себя явно не в своей тарелке, а потому пока не встревали в наш разговор. — Неужели искушения подразнить этим меня у тебя не возникало? — Повзрослел немного, наверное, — пожал плечами Дадли. — Хотя нет, вру, не повзрослел — я был тогда уверен, что ты и без меня всё знаешь. Ну как маг. — Знаю… Маг… — Гарри, — полузадушено пискнула подруга, пытающаяся найти верные слова, вставая. Рон поднялся из-за стола и положил ей на плечо руку, не давая ей подойти ко мне и начать оправдывать действия директора. Я не нуждался в её оправданиях. Не сейчас. Нет ему оправданий. — Что происходит? — удивился Дадли, глядя на нас троих по очереди. Я с трудом вымучил из себя улыбку и покачал головой, всматриваясь в светлые глаза своего не-родственника. — Ничего особенного, Дад. Просто очередное крушение идеалов. — Мы пойдём. Миона. — Но… — О Гарри есть, кому позаботиться, — категорично заявил друг и обратился к Дадли. — Ты только позаботься о нашем друге получше маггл, вытрахай из него всю дурь получше, пока она не стала его разрушать. Хорошо? Я истерически расхохотался, слушая бесцеремонного, как всегда, рыжего, а Дадли, что-то поняв, вскочил со стула, выдернул меня из-за стола и крепко прижал к себе, почти зарычав на моих друзей. — Исчезните уже! Гарри… — Я в надёжных руках, — хмыкнул я ему в шею, проглатывая горькие смешинки. Хотелось выть от боли и растерянности. — Несомненно, — подтвердил он, целуя меня с какой-то первобытной нежностью. Мой. Удержи меня, не дай мне упасть в пропасть.