Отступники: вернуться домой

*** Аэромодули вполне себе походили на байки и действительно в управлении оказались куда проще, чем имперские аналоги, да ещё и летали выше раза в два. Нацепив шлемы, вся бравая пятёрка оседлала "скакунов", поднялась к шпилю пирамиды Совета и задумалась, как дать сигнал к старту. ― Можно всем считать вслух до трёх, ― предложил неунывающий Джунсу. ― На три стартуем. Раз... ― Стоп! ― окликнул торопыгу Ючон. ― А лететь-то куда? ― Юнхо, голова садовая! Ты чего им навигатор не показал? ― напустился на виновника недосмотра Чанмин. ― Уймись. Все дружно нажали зелёную кнопочку слева. Все дружно посмотрели на одну пирамиду и на вторую. Всё понятно? Летим по прямой. ― Ну? Ну? Считаем? ― поторопил всех Джунсу. ― Раз! Два! Трииии! Аэромодули рванули вперёд. Уже на старте Юнхо едва не сшиб Джеджуна, но, к счастью, они разминулись без проблем. Мрачно уставившись в спину, обтянутую серо-голубой тканью, лейтенант прибавил скорость. Вперёд вырвались Чанмин и Джунсу, следом, чуть вихляя, гнал Ючон. Юнхо уверенно нагонял Пака, и к его хвосту пиявкой прилип Джеджун. Джунсу оглянулся, что-то неразборчиво крикнул и ушёл вперёд, обставив Чанмина на пару корпусов. Ючон с досадой пощёлкал кнопками, внезапно удивлённо вскрикнул и откинулся назад, с трудом удержавшись за руль. И почесал вперёд так, что обогнал и Юнхо, и Чанмина, и даже Джунсу. ― Новичкам везёт! ― крикнул вслед Юнхо и тоже разогнался, через минуту пролетел над головами Чанмина и Джунсу и потерялся где-то впереди, как и Ючон. Джеджун последовал примеру и перещёлкал все кнопки. Аэромодуль едва не сбежал из-под него, но в последний миг он всё же успел вцепиться в руль и припасть к нему. Встречный ветер рвал тунику с плеч. Через секунду позади остался Джунсу, потом Чанмин, затем Джеджун различил Ючона и даже обошёл, а вскоре нагнал и Юнхо и "сел" ему на хвост. Через несколько минут они обогнули шпиль пирамиды и помчались обратно. Джеджун по-прежнему сидел у Юнхо на хвосте и настойчиво пытался обогнать гада, но Ветер не позволял ему это провернуть. Когда же до финиша осталось чуть-чуть, Юнхо ушёл вперёд с такой скоростью, что уже не имело смысла думать об обгоне. Чемпионом заезда объявили главу дома Ветра, второе почётное место всё-таки ухватил Джеджун, третье поделили по-братски Чанмин, Джунсу и Ючон. Они пришли к финишу почти вровень с разницей в жалкие сантиметры. В разгар бурного веселья и обсуждения заезда внизу ― у подножия пирамиды ― кто-то зашумел. По стене начал медленно скользить вверх мощный луч ночного прожектора. ― Делаем ноги! ― живо скомандовал Юнхо и рванул в восточном направлении ― к дворцу дома Воды. От греха подальше. Гонки на аэромодулях никто и никогда не запрещал, но мало ли что могло стукнуть в голову Совету. Долетев до залива, хозяин и гости разбрелись по отведённым им комнатам. Джеджун с час вертелся на диване, потом прислушался и отметил ровное дыхание Ючона. Стало быть, уснул. Он сел и потёр переносицу. Заодно прокрутил в голове разговор с Джунсу на берегу и кое-какие мелочи из общего трёпа. Ючон рассказывал ему о правилах и законах Фиано, но прямо сейчас его интересовала одна, на первый взгляд, несущественная деталь. Ючон спал, не спросишь, зато можно сходить в библиотеку и попробовать поискать. Скорее всего, найти это легко. Джеджун тихо поднялся, небрежно накинул халат на плечи и просто запахнул его, оставив пояс на диване. Выскользнув в коридор, он прокрался к сквозной лестнице и поднялся на ярус с библиотекой. Дверь постарался открыть так, чтоб не скрипнула. ― Ючон, ты вовремя, мне тут попалась... ― Знакомый голос. Джеджун обернулся и изумлённо уставился на Юнхо, расположившегося за столом с какой-то толстой книгой. Он поспешно уставился себе под ноги и глухо буркнул: ― Это не Ючон. Если нужно, я могу его позвать. ― Ни к чему, ― холодно отказался глава дома Ветра и вернулся к книге. Джеджун потоптался на месте, развернулся и шагнул обратно к двери, оглянулся и убедился, что Фиано по уши в книге и совершенно не обращает на него внимания. Он вздохнул и тронул ладонью дверную ручку, нервно сглотнул и решительно отступил от выхода. ― Почему ты не отрубил мне руки? ― чуть хриплым голосом выпалил он вопрос. Юнхо какое-то время смотрел в книгу, потом аккуратно закрыл её, выбрался из-за стола и поставил том на полку. Тогда лишь он искоса глянул на Джеджуна. ― У меня всегда будет такая возможность. Не знал, что тебя так расстроила моя снисходительность к глупому и неуклюжему Низшему. ― Всегда будет? ― Джеджун старался сохранить на лице невозмутимое выражение, но губы предательски дрогнули. ― Что ты хочешь этим сказать? ― То, что уже сказал. Джеджун озадаченно смотрел на Фиано. И губы его дрогнули вновь. Он не понял, что случилось дальше, и как именно это произошло. Чёрт возьми, их разделяла уйма шагов. Он стоял у двери, а Юнхо у полки. Точно не меньше десяти-двенадцати шагов. Когда Джеджун смог хоть как-то воспринимать происходящее, его спина старательно полировала гладкую поверхность массивного стола, всё тело горело и пылало внутри и снаружи, распахнутый халат сбился складками у шеи. Поднятую вверх левую ногу Юнхо прижимал к своей груди, ухватив ладонью за колено, отведённая в сторону правая тёрлась о край стола ― там приятно саднили мелкие царапины. Джеджун слепо повёл руками: скользнул по животу Юнхо, погладил по бокам, опустил на бёдра. Удобнее ухватившись ладонями, резко и с силой дёрнул Фиано к себе. Ахнул от мощного толчка, но руки не убрал и опять привлёк Юнхо ближе. Прикрыв глаза, выгнулся и втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Этого не должно было быть, но почему-то было. Так мало, что хотелось кричать от ярости. Наверное, по его венам струилась уже не кровь, а раскалённая лава. Этот жар сводил с ума и распалял голод только сильнее. Джеджун чуть приоткрыл глаза и вздрогнул от того самого взора: холодный или горячий ― не понять. И нет сил отпрянуть, отвернуться, выскользнуть и убежать. Взгляд сам по себе опустился чуть ниже и остановился на губах. Чанмин никогда не целовал его, Джунсу ― пару раз, но те поцелуи были щемяще-нежными. Он с трудом чуть приподнялся, уперевшись рукой в столешницу, другую бросил Юнхо на затылок и притянул к себе. Короткие яростные поцелуи смешались так, что и не разобрать, кто кого целовал. Джеджун умудрился цапнуть Юнхо зубами до крови. И те поцелуи ― со вкусом крови ― оказались самыми сладкими. Но и после Джеджун не смог оторваться от губ Фиано ― всё его желание сбежать или остановиться растворилось и рассеялось под странным взглядом Юнхо. Спина проехалась по столу, когда партнёр, которому Джеджун так мечтал отказать, чуть повернул его и придвинул ближе. Выгнувшись, он тихо застонал и смежил веки, закинул руки за голову, нащупал край стола, ухватился за него пальцами и всем телом качнулся навстречу Фиано, ещё раз и ещё, до боли, показавшейся призрачной и слишком слабой. Отталкиваться от горизонтальной поверхности оказалось трудно, но он упрямо продолжал это делать ― до тех пор, пока пальцы обессиленно не соскользнули с полированного дерева. По краю сознания пробежала припозднившаяся мысль, что ухватиться было бы разумнее за другой край ― тот, где пристроился Юнхо. Но уже слишком поздно, его руки могли лишь слабо и бессмысленно гладить столешницу в напрасных попытках уцепиться хоть за что-то на жалкий миг, дабы успеть вобрать в себя ещё больше твёрдой плоти, порождавшей в его теле сладкие и смущающие волны удовольствия. Как лёгкий бриз, медленно, но верно перерастающий в шторм, когда волны уже захлёстывают с головой. С громким стоном он выгнулся и заметался, рванулся прочь, лишь бы прекратить это безумие и сбежать от грядущего наслаждения, что обещало просто убить его своим натиском. Немного совладав с взбесившимся дыханием и вернувшись в реальность, Джеджун медленно открыл глаза. Юнхо всё ещё был внутри и стоял, выпрямившись и чуть запрокинув голову. Он часто и тяжело дышал, а из прокушенной губы по подбородку тонкой алой нитью струилась кровь. Затем он посмотрел на Джеджуна сверху вниз ― точно так же, как и раньше, с тем же то ли холодом, то ли обжигающим огнём. И дыхание Джеджуна вновь сбилось. Просто от одного взгляда. Они молча смотрели друг на друга и не двигались оба. Джеджун лихорадочно думал, пока мог. На насилие точно не похоже, чёрта с два обвинишь Юнхо в подобном проступке, но он действительно ничего не успел понять, даже не помнил, как Юнхо вообще... Как? Сам момент, когда они стали едины, куда сей момент подевался? Ведь невозможно же такое не заметить! Как, чёрт возьми, это получилось? Джеджун и рад был бы посопротивляться, но ― опять же ― ему просто не дали такой возможности... Его вдруг осенило: пресловутый "боевой шаг" Фиано. Скорость, превосходящая пределы человеческих реакций. И Юнхо наверняка сделал именно это ― иного объяснения Джеджун просто не находил. Вот сволочь... Джеджун приподнялся, с трудом сел, когда Юнхо отступил на шаг. Натянул на плечи халат и сполз со стола. Запахнув полы, он тихо произнёс слабым голосом: ― Никогда не смей... смотреть на меня... так. И врезал кулаком в челюсть Фиано. Удар произвёл слабое впечатление, даже укус был эффективнее. Выпрямившись, Джеджун твёрдыми шагами измерил расстояние от стола до двери и переступил через порог, аккуратно прикрыв за собой створку. Только на лестнице, едва не слетев вниз по ступеням, он заметил, что у него буквально подгибаются колени. До комнаты добирался уже по стеночке. Так и упал на диван, как пришёл, даже не смыл с себя следы ночного безумства. Уткнувшись лицом в подушку, он решительно повторил своё заклинание: ― Я не останусь тут. Я вернусь в Аракано. *** Ючону удалось соблазнить Чаль плодами, смахивающими на бананы, только более мясистыми и крупными. Он закинул целый десяток в пасть-чемодан и невольно поёжился от скрежета зубов. ― Покушала? Теперь иди гулять, ну же! Ючону очень хотелось искупаться в море именно здесь, рядом с песчаной дорожкой и под сенью раскидистых деревьев. К тому же, именно тут в нескольких метрах от берега покоилась на дне голова вероятного динозавра. Но проклятая крокодиловая собака упрямо не желала уходить и надёжно перекрывала все подступы к воде. ― Глупая скотина... ― вздохнул Ючон, медленно стянул тунику, сверху пристроил брюки и сделал маленький шажок к воде. Чаль скосила на него глаз и шумно фыркнула. ― Тише, тише, собачка, ах ты мой зелёный крокодил... Лежи себе, лежи... Псина внезапно шевельнула ухом, заставив Ючона шарахнуться назад. ― Зараза... Он тоскливо прикинул варианты. Непробиваемая собака. Что ж делать-то? Осторожно и неторопливо опять придвинулся к воде и попробовал ступнёй. Вода не такая плотная, как обычно в море, наверное, не такая и солёная. Ючон попытался и вторую ступню сунуть в воду. Чаль глухо заворчала. Видимо, присмотрела это местечко исключительно для себя и не обрадовалась вторжению в суверенную акваторию. Ючон поболтал второй ступнёй в воде и вернул её на песок. Чаль умолкла, а спустя миг внезапно оказалась рядом и легонько толкнула гостя боком, словно хотела, чтобы он отошёл подальше. Машинально Ючон потрепал её по ушам и пальцами потёр чешуйчатые наросты на загривке. Чаль взвизгнула, как настоящая собака, брякнулась на песок и принялась кататься по нему, загребая лапами так, будто поплавать решила. Крокодилий хвост замотался из стороны в сторону, а выпуклые глазищи стали бесконечно счастливыми. ― Ага... ― снизошло озарение на Пака. Он опустился на корточки и принялся наглаживать и чесать собаку, стараясь держать руки подальше от здоровенной пасти. Через пару минут его всего изваляли и почти втоптали в песок. Чаль довольно повизгивала и порыкивала, подставляла голову, загривок и бока. ― Продажная шкура, ― со смехом заключил он, загладив собаку до полусмерти. Бедняга растянулась на песке и едва шевелилась, даже глаз уже не раскрывала и тихо пофыркивала в такт поглаживаниям. Ючон вскинул голову и, прищурившись, всмотрелся в небо у горизонта. Ничего не различил. Рано, наверное. Чанмин и Юнхо ушли в рейд, и никто так и не сказал, когда они вернутся. На вопросы все просто пожимали плечами и многозначительно повторяли "рейд". Вспомнив про бой с Агонами, Ючон решил, что поэтому ему и не отвечали на вопрос о сроках. Кто знает, сколько врагов Фиано встретят во время рейда и встретят ли вообще. А любой бой может стать как коротким, так и длинным. Хроники рассказывали о первом легендарном исходе из того места Вселенной, где ныне кишмя кишели Агоны. Считалось, что Хроники чрезвычайно сильно искажены и точной информации там почти нет. Юнхо говорил, что возвращаться в место Исхода было строжайше запрещено, но никто не знал, почему. Собственно, о периоде Исхода и тем более о периоде, предшествующем Исходу, вообще знали немногие. На вопрос, откуда он сам это знает, Юнхо туманно ответил что-то про какую-то Богиню, Рыцарей и Храм, но вдаваться в подробности не стал. И это Ючона сильно беспокоило. Честно говоря, его в последнее время беспокоили совершенно иные вещи, а не те, какие должны бы. Он всё реже и всё меньше обсуждал варианты возвращения в Аракано с Джеджуном. Впрочем, лейтенант казался ему ещё более замкнутым, чем прежде. Может быть... Нет, вряд ли. Чанмин относился к Джеджуну хорошо, как и ко всем членам своего дома. Внутри дома вообще все старались ладить, и никто ничем Джеджуна не упрекал, наоборот, ему даже многие завидовали. И вот, Ючона беспокоило то, что происходило с Чанмином, Джунсу и Юнхо. Ветер упорно копался в Хрониках, хотя любому дураку ясно, что это ― призвание не его. Юнхо пытался что-то найти, но что и зачем? И к чему военному полузабытые истории древности? Ещё ему явно не нравилось видеть время от времени, как Джунсу и Джеджун куда-то уходят вместе, порой надолго. Хотя на отношениях Юнхо и Джунсу это никак не отражалось. Наследник дома Огня проводил непозволительно много времени во дворце дома Воды. Впрочем, к Юнхо это тоже относилось. Им ещё и замечания делали: отец Чанмина и отец Джунсу, но толку... Джунсу тоже вёл себя странно: к Хроникам не лез и в прошлом не копался, но уж точно старался избегать представителей собственного дома и не однажды напрашивался к Чанмину в гости с ночёвкой. С чего бы? Наследник дома Воды наблюдал за всем происходящим с буддийской отстранённостью и показательным спокойствием. И это беспокоило сильнее всего. Ючон никак не мог понять, о чём Чанмин думает. И все трое Фиано говорили в основном лишь о предстоящих гонках в системе Тэлаш, говорили с горящими глазами и восторженно. Это было важно для них. И на этом фоне творилось подспудно ещё нечто важное ― тщательно скрываемое, неясное и запутанное. Ючон плеснул водой в лицо и зажмурился. Трудно играть вслепую на поле, которого не знаешь. И он до сих пор не нашёл информацию о доспехах Фиано и сайчжиках. Плохо. Джеджун молчит. Ещё хуже. Джеджун... Он и хотел бы помочь лейтенанту, но не знал, как это сделать. А тот даже не пытался облегчить ему задачу ― замыкался в себе всё больше. Ючон понимал, почему Джеджун принял правила игры и сблизился с Чанмином, но Джунсу?.. При чём тут вообще Наследник другого дома? И та бешеная гонка за Юнхо... Ючон распахнул глаза и моргнул. Неужели... Чёрт возьми! Сначала он хотел найти Джеджуна и вытрясти из него душу, метнулся было к одежде, но остановился. Не поможет ведь. Лейтенант уже не откажется от своих планов, коль зашёл так далеко, но... Но даже если у него получится то, что он задумал... Если получится, вряд ли они смогут выбраться хоть когда-нибудь из Конфедерации Триады. Тем более ― живыми. Ючон напряг память. Что там у Фиано за порядок наследования? Произвольный, насколько он помнил. Глава дома выбирал Наследника из всех обычных наследников. Учитывались личные таланты, репутация в доме, ранги и военный статус. И даже обычным наследником мог быть только воин ― остальные члены дома наследовать главе не могли. А у Юнхо есть ли Наследник? И кто будет следующим в доме Огня? И как с Чанмином? Чёрт возьми, надо присмотреть за Джеджуном, иначе всё может закончиться не просто плохо, а так плохо, что хуже не придумаешь. Ючон забрался в воду и зажмурился от удовольствия. Приятно тёплые волны и ласковый песок под ногами. Чаль чуть приподняла голову и посмотрела на него умоляюще. ― Нет уж, ты больше не выдержишь. Вот вылезу, тогда снова поглажу столько, сколько захочешь. Он сделал ещё несколько шагов по дну, а когда вода дошла ему до груди, оттолкнулся и поплыл. Скелет покоился недалеко от берега. Ючон прикинул сверху, что до огромного черепа всего метра два или три, вряд ли глубже. И вода не настолько плотная, чтобы опасаться малой глубины. Глубокий вдох ― и вниз. Мимо неторопливо проплыла стайка цветных рыбок с нежными длинными плавниками. Словно стайка тропических птиц. Ючон проводил их взглядом и стал спускаться ко дну, изучая по пути иную живность, которой тут водилось в изобилии. Даже интересно, Фиано что-то делали с этой планетой или же нашли её уже такой да поселились на всём готовом? Кто знает, но морское дно не походило на рукотворный объект ― совершенно естественное. Он забеспокоился. Кажется, прошло больше двух минут, а расстояние до черепа уменьшилось ненамного. Или всему виной искажение расстояния под водой? Или тут сильное течение? Ючон активнее подвигал ногами. Вот, череп стал ещё больше, чем думалось, когда он глядел на него с балкона или берега. Огромные пустые глазницы, оскаленные в усмешке смерти клыки. Он невольно вытянул руку и потрогал верхний клык. В чистой воде распустилось алое облако, чтобы медленно рассеяться и истончиться. Потом ладонь защипало, и Ючон удивлённо уставился на длинную глубокую царапину. Это такие острые зубы? Он же просто потрогал клык... Всё остальное случилось слишком быстро для него. В спину ему врезалось что-то явно немаленькое, заставив распрощаться с остатками воздуха в лёгких. Затем это нечто крепко ухватилось за него и снесло в сторону, и в процессе они ещё вращались вокруг себя. И после из тёмной глазницы выскочило что-то крупное. Промахнулось и лишь вскользь зацепило правый бок Ючона, содрав кожу как наждаком. Пак забарахтался, ибо дышать было нечем, щипало ладонь, а бок горел, как в огне. Ещё и некто тяжёлый крепко его держал. Вывернуться он не смог и начал задыхаться, успев отметить напоследок, что его потащили куда-то вверх. Ючон пришёл в себя из-за того, что находился в кошмарно неудобной позе: что-то твёрдое вжималось в живот ― да он фактически лежал животом на каком-то твёрдом и узком выступе. Вдобавок ко всему, его безжалостно трясли и колотили по спине. Он не выдержал и распрощался с завтраком, накопившейся в организме морской водой и закашлялся. На губах осталась кислая горечь. Дальнейшую встряску Ючон претерпел с философским спокойствием, сообразив, что он отключился в воде и едва не утонул. Правый бок, включая руку и ногу, он не чувствовал вообще, как и левую ладонь, которую оцарапал о клык. ― Эй, ты живой? Голос точно принадлежал Джунсу. И откуда тут Джунсу взялся? Разве он не должен быть... ― Эй! ― Ючона снова потрясли и, наконец, уложили на песок. ― Ты как? ― Хорошо... ― едва слышно отозвался он и закрыл глаза. Хотелось спать. ― Не спи! Эй! ― Ючон помечтал о том, чтобы огреть Джунсу по голове булыжником. Ему невыносимо хотелось спать, а его безжалостно трясли, пихали и награждали тумаками. Потом и вовсе закинули на плечо и куда-то поволокли, встряхивая на ходу так, что он щёлкал зубами, как кастаньетами. ― Что с ним? ― подскочил к Наследнику дома Огня Джеджун. ― Зови старого лиса. Живо. Я отнесу его на седьмой ярус. У Чанмина где-то там был бассейн с тёплой лечебной водой из подземного источника. Не стой на месте! Времени мало... ― Бассейн? ― сонно пробормотал Ючон. ― Бассейн ― это хорошо... Джунсу, а ты откуда? Ючону ответили, откуда именно, но такие слова в приличном обществе произносить не стоило, о чём Пак немедленно и сообщил Наследнику. ― Заткнись. Хотя нет, лучше городи чушь дальше, только не спи. ― Голова... ― Ну прости, ― без особого сожаления извинился Джунсу, зацепивший головой Ючона за выступ на лестнице. ― Мне дурно, ― хихикнул пострадавший и что-то себе под нос замычал, потом обвис на плече Наследника и вздохнул обречённо. ― Не спи, слышишь? ― Но мне... хочется. ― Лучше думай о еде. Ючон закашлялся, и его снова вывернуло, уже на сухую, правда. ― Плохая... идея... Джунсу молча скинул "груз" в искомый бассейн и бесцеремонно похлопал по щеке. Пак неохотно приоткрыл один глаз. ― Ты как? Странные ощущения? Болит что-нибудь? ― Не болит. Ощущений никаких. Вообще. ― Паршиво, ― подытожил Наследник дома Огня и достал откуда-то острый нож. ― Э? ― не понял Ючон и зашипел, когда Джунсу уколол его остриём в правое плечо. ― Как теперь? Ощущения есть? ― Ну... ― Боль оказалась намного слабее, чем ожидалось. Словно не ножом укололи, а комарик укусил. ― Это значит, что я весь умру? ― А ты умеешь умирать по частям? ― неподдельно заинтересовался Джунсу, задумчиво осмотрел нож в руке и явно вознамерился ещё пару раз потыкать им Ючона, что последний заранее бурно не одобрил и постарался отодвинуться подальше от Фиано. ― Что? Что случилось? ― В помещение ввалились старик и Джеджун. ― Вот, ― Джунсу ткнул ножом в сторону ошарашенного Ючона, ― этот кадр поцеловался с драконом. Не знаю, как он умудрился обойти Чаль, но в воду влез, нырнул почти на десять метров, вряд ли вынырнул бы, полез к скелету, порезался, а потом поцеловался с драконом. Я еле успел. Хорошо, что заметил его с яхты. Судя по реакциям, он уже неплохо пропитался ядом. И скоро вырубится окончательно. Какие будут идеи? ― Да я в порядке... ― попытался возразить виновник переполоха и тут же плавно ушёл на дно, действительно вырубившись с концами. Джунсу успел поймать "тело" за волосы на затылке и вытянуть чуть из воды, дабы несчастный опять не нахлебался влаги в количествах, с жизнью не совместимых. ― И что будем делать? ― задумчиво уточнил Наследник. ― Надо подержать его в воде несколько часов, потом уложить где-нибудь в тёмном месте и привязать покрепче, ― решил линнек. ― Сейчас заставим проглотить противоядие. Дракон ему только бок поцарапал, так что выживет. Пару-тройку дней поваляется в бреду, конечно. Хорошо бы, чтоб господин вернулся попозже. Если вернётся раньше... Джунсу и старик покосились на Джеджуна. ― Что тогда? ― Ничего. Тебе придётся просто господина отвлечь. ― А если он сейчас вернётся? ― возмутился Джеджун. ― Будешь отвлекать три дня кряду ― ничего не поделаешь. ― Обманывать нехорошо, ― огрызнулся лейтенант. ― И вряд ли он будет переживать из-за Ючона. Ты ж сам сказал, что с Ючоном всё будет в порядке. ― Обманывать и не будем, скажем тогда, когда всё уладится. И Ючон ― его личный пленник. Господин будет переживать. Яда мало, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить страдания. А облегчить их довольно трудно. Сложный яд. И как он умудрился уломать Чаль? Чаль ― ленивая и глупая скотина, но она никого из пленников к воде в том месте не пускает... Ючона вымачивали в воде до вечера, потом уложили на пушистом ковре, закутали в покрывало, а вот руки и ноги привязали к ближайшим столбикам так, чтобы он не смог сам себе навредить в горячке. Раз в два часа ему давали попить холодной воды с разведённым в ней противоядием. ― А что это за дракон такой? ― тихо спросил Джеджун, помогавший старику напоить друга. ― Скелет видел? Ну вот. Такой же дракон, только маленький. Он живёт в черепе мамаши, пока мелкий. Они живородящие и вообще живут на суше, в море лезут на старости лет, рожают пару-тройку драконов и умирают. Мелкие питаются останками мамаши и живут в воде, когда вырастают метров до трёх-четырёх, выползают на сушу и живут себе дальше. Появляются на свет в воде и в воде умирают. Наш дракончик мелкий ещё ― метра два, наверное. Он один выжил, остальные два погибли. Одного унесло течением, второго сожрали хищники, пока был совсем беззащитным крохой. Этот остался. ― А чего не убили? ― Это ж водяной дракон пока что. Как убить? Да и за что? Он нападает только там, да и тогда лишь, когда кровь почует. Скоро совсем из воды уйдёт. Никому же не мешает. ― Но Ючону вон досталось. ― Дурной потому что. Собака сидит, никого не пускает ― зачем было лезть? Да и язык есть ― спросить мог. А у дракона чешуя ядовитая. И зубы. И когти. И ещё повезло, что мелкий и кислотой не плюнул. ― Райское просто местечко, ― буркнул Джеджун и провёл мокрой губкой по лбу Ючона, чтобы стереть капли пота. ― Уж какое есть. Сегодня ещё ничего, а вот завтра ему туго придётся. ― Почему? ― Я тебе не медик. То ли яд будет распадаться, то ли ещё что. Мерзкая штука. Фиано к этой дряни невосприимчивы. Вон господину Джунсу тоже слегка перепало, а ему хоть бы что. А Ючону просто кожу оцарапало и ободрало, и вот... сам видишь. Уже и температура поднимается. И правда, если раньше на лбу Пака проступали мелкие капельки, то теперь вся кожа блестела от пота. Джеджун вздохнул и осторожно обтёр лицо друга влажной губкой. Вот ведь... Вечно Ючон куда-нибудь влипнет. Старик-линнек зря надеялся на благополучный исход этой истории. Чанмин и Юнхо вернулись из рейда ближе к полудню следующего дня. Джеджун как раз спустился с седьмого яруса. С утра он сидел с Ючоном, которому действительно стало намного хуже. Он вроде немного унялся, поэтому Джеджун и рискнул отлучиться. Вовремя. Чанмин с лёгким недоумением посмотрел на пленника, преградившего ему путь и тихо пробормотавшего слова приветствия. При этом пленник ещё и неоднозначно намекнул, что так рад возвращению господина, так сильно соскучился... Всё это возымело обратный эффект: Чанмин заподозрил неладное и попытался обойти Джеджуна. Тот, разумеется, не мог этого допустить и постарался Наследника задержать. Ну и через миг остался наедине с Юнхо, который проводил удивлённым взглядом Чанмина, переключившегося на "боевой шаг". Джеджун вообще не понял, куда исчез господин и ошарашенно моргнул, когда осознал, что кроме него и Юнхо в длинном тёмном коридоре нет ни души. Попытка побега успехом бы не увенчалась ― Джеджун уже понял, что бесполезно соревноваться в скорости с Фиано. Он сжал губы, обошёл главу дома Ветра по широкой дуге и направился в сторону своей комнаты. Вроде бы пронесло... Джеджун толкнул дверь и переступил порог, а вот закрыть дверь не смог ― здорово мешал нарисовавшийся в проёме Юнхо. Хотелось оттолкнуть его, но Фиано был при оружии. Мало ли. Быть может, ночного приключения в библиотеке маловато, чтобы счесть их любовниками, кто знает этих ненормальных... ― Что надо? ― глухо спросил Джеджун. И его не хватило на то, чтобы добавить "сиятельный". Обойдётся. Юнхо молча зашёл внутрь комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь. Пора паниковать, пожалуй, но паниковать не хотелось. Хотелось выплеснуть на этого самодовольного идиота всю накопившуюся злость. Какого чёрта? Ведёт себя так... как никто. И не понять, что именно ему надо. Спать ему больше не с кем, что ли? ― Есть разговор, ― спокойно сообщил Джеджуну Ветер. Зашибись. Какой прогресс! В прошлый раз ему и в голову не пришло утруждать себя беседами, да и не похоже, чтобы он нуждался именно в беседах. Честно говоря, прямо сейчас Джеджун предпочёл бы старый сценарий: так проще и легче ― никаких сложностей, да и приятно в итоге ― приятнее, чем с кем-либо иным. Не в том смысле, что с другими было плохо. Вовсе нет. Но у всех ― свои желания и предпочтения. Его желания и предпочтения лучше всего угадывал Юнхо. С ним Джеджуну удалось в прошлый раз убежать от реальности и выпасть из этого мира, перестать думать, даже перестать быть. Хорошо это или плохо ― какая разница? Ещё бы этот придурок не смотрел на него вот так ― в упор, загадочно, жгуче. Под взглядом Юнхо можно было сгореть, осыпаться горсткой пепла и из пепла восстать, дабы повторить всю процедуру с самого начала ― и так по кругу, вечно. Джеджун слегка мотнул головой, чтобы прояснить разум. Мысли куда-то не туда свернули. А Юнхо спокойно запер дверь на замок. Тихий щелчок прозвучал в ушах Джеджуна траурным аккордом. *** Чанмин согнул ноги в коленях, сверху пристроил скрещенные руки и опустил на них подбородок. Взгляд скользнул по бутылке с противоядием ― наполовину пуста. И до сих пор никаких улучшений. Ючон что-то тихо шептал на своём языке ― ни слова не разобрать, бился в путах ― верёвки потемнели от крови. Наследник осторожно прикоснулся к запястью с содранной кожей и нахмурился. Такими темпами... Он выдернул нож из чехла на предплечье и аккуратно разрезал верёвки на ногах Ючона, потом на руках. Ну вот, на коже остались следы от пут, а на левом запястье ― следы самые глубокие и серьёзные. Перевязать запястье оказалось сложнее, чем Чанмин рассчитывал, но всё же возможно. Через минуту Ючон попытался вырваться, проехался ногтями по рукам Наследника ― короткие ногти оставили глубокие красные полосы. Чанмин прижал пленника к ковру собственным телом, едва тот собрался сорваться с места. Пак что-то сдавленно пробормотал и вновь дёрнулся. Ладони, крепко сжавшие его плечи, успокоили на время. Фиано прикрыл глаза и постарался дышать неглубоко, чтобы не чуять запах Ючона. Ещё бы придумать нечто эдакое, дабы не ощущать горячее тело под собой так остро и в деталях. Пленник дышал сбивчиво и прерывисто, дрожал и заметно вздрагивал время от времени. Кожа под пальцами Чанмина была скользкой от пота и крови, раскалённой на ощупь и на запах. И при желании легко услышать быстрое биение сердца ― не нужно и прижиматься ухом к груди. Ючон едва не расцарапал себе в кровь плечо, потом грудь справа. Наследник успел перехватить его за запястье и мягко удержать. Понять, что именно творилось с пострадавшим, нелегко ― с Фиано ничего не случалось в сходных ситуациях, но Чанмин это уже видел. Несколько лет назад другой пленник едва не умер по такой же причине: мало того, что его убивал яд, так он ещё и сам едва себя не прикончил в бреду от сводящей с ума боли. Конечно, глупо было резать верёвки, всё же они защищали Ючона от себя самого, но и смотреть, как эти верёвки натягивались и медленно ― миллиметр за миллиметром ― стирали кожу в кровь, угрожая повредить вены... Смотреть на это тоже больно. Чанмин поймал оба запястья Ючона и крепко обхватил одной ладонью. Держал уверенно и надёжно. И мягко, чтобы не причинять ненужных страданий. Свободной рукой он тронул влажные пряди, отвёл со лба и пальцами смахнул прозрачные капли с виска. Под побелевшей кожей быстро-быстро билась голубая жилка, тёмные ресницы подрагивали... Губы покрылись сухой корочкой, треснувшей в нескольких местах, ― кое-где проступили крошечные алые капельки. Он невольно наклонился. Ближе, ещё чуть-чуть. И замер, ощутив на подбородке обжигающее неровное дыхание Ючона. Нужно всего лишь преодолеть эту невидимую границу, поймать горячий выдох и помочь сделать вдох, чтобы они могли дышать вдвоём ― дышать друг другом, дышать допьяна... Чанмин резко отстранился, но запястья Ючона не выпустил. Нет, не так. Всё должно быть иначе. Этот пленник ― особенный, странный. И с самого первого мгновения их встречи он вёл себя по-другому, необычно. Даже сейчас он продолжал отличаться от своих сородичей. Может быть, дело в его познаниях, умении говорить на языке Высших? Но это неважно. Ючон мог бы оказаться в том же положении, что и прочие... как их... аракано, вряд ли это многое изменило бы. Он всё равно остался бы отражением с другой стороны зеркала. ― У зеркала нет другой стороны. Чанмин моргнул и тронул лоб Ючона. Кажется, он умудрился брякнуть фразу про отражение вслух. ― Слышишь меня? В ответ невнятный шёпот, и ничего не разобрать. ― У зеркала есть обратная сторона, просто никто про неё не думает. Всем она кажется бесполезной, но это не так. ― Чанмин наклонился, налил немного противоядия в подготовленный стакан с водой, помешал палочкой и поднёс стеклянный край к губам Ючона. Тот послушно выпил, выпил даже с жадностью. Ещё бы, у него такой жар, что пить хочется, наверное, постоянно. ― Блестящая сторона зеркала показывает то, что мы хотим видеть, и то, что видят все вокруг. Большинство. А обратная сторона зеркала... она никогда не лжёт и показывает только правду. ― Кажется, у меня бред, ― пробормотал Ючон. ― Или у тебя? ― У обоих, ― мрачно подсказал Чанмин и поставил стакан на место. ― Ты в рейде. ― Уже вернулся. ― Быстро... ― и почти неслышно: ― Надменный сукин сын. ― Ты щедр на комплименты. ― Хватит читать мои мысли. ― А ты их не озвучивай. ― Даже не пытался, ваше высочество Язва. ― Похоже, тебе намного лучше, ― вскинув бровь, подытожил Чанмин и осторожно выпустил запястья Ючона. ― Мысли разбредаются и очень жарко. И я пока не понял, сплю или всё-таки бодрствую. ― Он чуть поморщился. ― И иногда больно где-то под кожей... Он потянулся к перевязанному боку, но Чанмин его руку перехватил на полпути. ― Не трогай. Постарайся просто перетерпеть, иначе только хуже сделаешь. Упрямый дурак. ― Обмен любезностями меня уже утомляет. ― Ничего, выдержишь. ― Ты сама доброта. И милосердие. ― Да, я очень милый. ― Исключительно по большим праздникам? ― Скорее, в приватном порядке. Под настроение. Ючон уже не ответил ― уснул. В уголках растрескавшихся от сухости и жара губ притаилась сонная улыбка. Чанмин вытянулся на животе рядом, уронил голову на скрещенные руки и принялся разглядывать улыбку спящего. И думать. За пленниками следили тщательно, просто никто им об этом ничего не говорил. Лишнее. Возможно, Высшие и казались чужакам иногда чересчур наивными, но видимость и действительность редко соответствуют друг другу. Чанмин, как и любой другой Фиано, привык жить в паутине традиций и законов, что сопровождали каждый их шаг и жест. Сложная система и простая одновременно. Эта система оттачивала ум и память, и наблюдательность. И острой нужды в слежке за пленниками не было, но всё же. Чанмин знал, что Ючон ― частый гость в библиотеке. Он даже знал, какие книги тот читал. И пленник пока вёл себя благоразумно. В отличие от Джеджуна. Не требовалось большого ума, чтобы понять всю ту игру, что они затеяли. Первый ― осторожен, второй ― самонадеян. Хотелось бы, чтобы всё закончилось хорошо ― при любом раскладе. Насчёт Джеджуна Чанмин пока не определился, но вот Ючон... *** Джеджун оглянулся на скалистые стены, затем посмотрел на протянутую руку. Юнхо терпеливо ждал. Глубокий вдох не помог прояснить мысли. Слишком уж всё сумбурно и внезапно. Вопреки опасениям Джеджуна, глава дома Ветра не набросился на него, едва они оказались наедине и под замком. Вместо этого он сделал весьма странное предложение, от которого ещё не поздно было отказаться. Вот Джеджун и пялился на протянутую руку Юнхо да лихорадочно размышлял на тему. Чёрт, как глупо... ― Я выполню любое твоё желание, ― так заявил ему Ветер в комнате, окрашенной лучами бредущего к закату солнца в яркие оранжевые цвета. ― Только потому, что я прыгну к тебе в постель? ― мрачно уточнил тогда лейтенант "Горностая". Юнхо в ответ промолчал. Непроницаемое лицо, непроницаемый взгляд... Он этого хотел или чего-то другого? Внезапен, как порыв морского ветра. Чёрта с два поймёшь. Зато Джеджун знал, что слово Фиано стоит дорого. Если Юнхо пообещал, что выполнит любое желание... Он сделает это, даже если ему придётся после заплатить собственной жизнью. Какое искушение. Но почему вот так вот вдруг? Зачем ему идти на подобный риск? Они ведь оба знали, что нельзя забрать пленника из другого дома. Юнхо ― глава дома Ветра, а Джеджун принадлежит отныне и навеки дому Воды. Законы Фиано нерушимы. В их случае возможна короткая интрижка, но не больше. Иначе у Чанмина будет повод бросить вызов Юнхо. Или наоборот. И это может закончиться для одного из них смертью. Честно говоря, Джеджун и планировал подобный исход, но не так же вот... Он и представить не мог, что Юнхо сам добровольно полезет в ловушку. И в планах Джеджуна учитывались все три правящих дома, а не два. Только это и останавливало пока. Он не знал, будет ли у него возможность увидеть Джунсу, если он согласится прямо сейчас. Ладонь перед глазами не дрожала, хотя Юнхо, наверное, уже устал ждать. Джеджун чуть приподнял голову, чтобы рассмотреть лицо главы дома Ветра и прочесть хоть что-то, но не преуспел. ― Почему? ― Он не мог не спросить. ― Ты должен мне свои руки, ― напомнил Юнхо. ― Дело не в этом. Ответ столь очевиден, что задавать подобный вопрос не имеет смысла. Если ты не можешь принять решение, оставайся здесь. Я приеду через пару дней. Холодный взгляд. Тот самый, что вызывал внутри Джеджуна волны неконтролируемой ярости. Сжав губы, он резко ухватился за ладонь Фиано и едва не сдёрнул его с палубы лёгкой яхты. Жаль, что едва. Юнхо сжал его пальцы почти до боли и одним движением втащил наверх. Через миг Джеджун оказался крепко прижат к гибкому телу Ветра и затаил дыхание, поймав его взгляд. Колени немедленно подогнулись, когда Джеджун различил в этом взгляде множество переплетённых друг с другом оттенков чувств, но каких именно, он не мог понять. Наверное, просто страсть. Или похоть. Или что-нибудь ещё. Или... Какая разница? Юнхо должен ему одно желание. Любое. Выгодная сделка, учитывая, что цена не слишком и высока. Фиано ничего не сделал, наоборот ― отпустил Джеджуна. И тот едва не полетел за борт, с трудом удержал равновесие и ухватился за поручни, чтобы устоять на непослушных ногах. ― Держись крепче, ― с почти незаметной насмешкой велел Юнхо и ловко взобрался на рулевое возвышение. Вскоре маневренное судно выскользнуло из залива и поймало парусом порыв солёного ветра. Джеджун перебрался на нос и встревоженно огляделся. Он понятия не имел, где располагался дворец дома Ветра, и не знал, как это далеко. Ориентироваться, стоя на носу, было проще, однако место не лучшее. Джеджун с силой вцепился в борт и зажмурился, когда в лицо полетели щедрые брызги. Закружилась голова от внезапного поворота, новые брызги на губах и щеках, а после ветер хлестнул по лицу наотмашь, заставив отвернуться. Помогло не сильно. Фиано ― психи. Все поголовно. Кажется, у них просто не существовало средств передвижения, на которых они бы не гоняли. Юнхо сейчас именно гнал по волнам, словно соревновался с тенью собственной яхты и собирался обставить её в скорости. Безумные повороты паруса, виражи, почти что прыжки с волны на волну. И он уверенно двигался в северном направлении. Постоянно менял курс, но в итоге всё равно шёл на север. Где-то через полчаса Джеджун выяснил, что очень даже подвержен морской болезни. И хорошо, что он не потащился на корму, иначе Юнхо легко мог потерять его во время этой безумной поездки наперегонки с ветром. Лейтенант привязался к кольцу, торчавшему из палубы, и повис ковриком на борту, чтоб не бегать туда-сюда сто раз. Ноги висели с одной стороны, а голова болталась над волнами. И в голове творилась та же каша, что в желудке. Хотя нет, в желудке уже ничего не осталось. Ещё чуть позже Джеджун, почти убитый безумным морским родео, заподозрил, что всё это ― коварный план с пытками и истязаниями. Прямо сейчас ему хотелось умереть ― тихо и спокойно, лишь бы не ныл желудок, не раскалывалась голова, не крутилось всё перед глазами осколками цветных стекляшек калейдоскопа. Бред какой-то... Он точно знал, что не подвержен морской болезни, ведь проходил же тесты в космофлоте. И на яхте не работал двигатель. Они неслись по воде исключительно за счёт силы ветра. Но почему же так паршиво-то? И как этот чёртов Фиано умудрялся выжимать из судна подобную скорость? Скорость как раз снизилась, и Джеджун с трудом приподнял голову, дабы увидеть впереди неохотно расступившиеся скалы. Походило на фьорд. Узкий такой проливчик с бешеными волнами меж убегавших ввысь отвесных стен. И холодно. Намного холоднее, чем во дворце дома Воды. Пролив вывел яхту в небольшую гавань почти правильной круглой формы. И вот там, в гавани, было тихо и безветрено, даже слабые волны не плескались. Юнхо метнулся по палубе мимо Джеджуна и ловко пришвартовался, перемахнул через борт и остановился на высеченных в камне ступенях. Небось, посмеивался про себя, наблюдая, как неловко отвязывается пассажир, как его замёрзшие пальцы срываются с тугого узла. Джеджун ещё и перебирался через борт осторожно, чтобы не бултыхнуться в воду. Вода-то наверняка не парное молоко, как в заливе у Чанмина. Вверх по каменной лестнице они поднимались, наверное, с час. Джеджун мрачно уставился на спину впереди, обтянутую серо-голубой тканью. Сам он обхватил себя руками за плечи и уже отчётливо постукивал зубами от холода. На самом верху красовался... нет, на дворец это не походило. И на замок ― тоже. Дом огромный, конечно, но казалось, что он состоял из одних окон. И шпилей. Всюду ― свет и прозрачные стёкла. И даже когда Джеджун попал внутрь, ему не стало теплее. Складывалось ощущение, что в этом здании невозможно спастись от стылого ветра. К тому же, внутри их никто и не встретил. Быть может, Юнхо живёт тут совсем один? Тишина, покой, свет и рёв ветра за стёклами. И где-то далеко тяжёлые серые облака сливались с холодной морской гладью, затягивая горизонт невнятной пугающей пеленой. И просто трудно поверить, что они до сих пор на той же планете. Джеджун отвернулся от стеклянной наружной стены и вздрогнул, обнаружив, что остался в одиночестве. Юнхо куда-то подевался. Лейтенант повертел головой, сделал несколько шагов к центру то ли комнаты, то ли зала и растерянно остановился. На плечи внезапно легло что-то пушистое и тяжёлое. Джеджун ошарашенно уставился на полосатый серо-чёрный мех. Юнхо поправил меховую накидку и неуловимо быстро улыбнулся, оценив результат. ― Сильно замёрз? ― Вовсе нет! ― огрызнулся Джеджун. ― А, значит, это лишнее? Он шарахнулся в сторону и вцепился в мех. Расставаться с тёплой накидкой не хотелось совершенно. Юнхо спрятал новую улыбку, слегка опустив голову, но Джеджун всё равно успел её заметить и помрачнел. Фиано слегка кивнул и протянул спутнику руку ― жест почему-то отчётливо напомнил о придворном церемониале. Хотя почему "почему-то"? Наверное, это просто было в характере Юнхо: изысканность и отточенность каждого движения. Иногда складывалось впечатление, что глава дома Ветра не просто двигался, а танцевал под музыку, что звучала внутри него и которую слышал лишь он. ― Осталось двенадцать дней. Джеджун споткнулся на ровном месте. Осталось? До чего? Какие двенадцать дней? Он вообще про что? Юнхо задумчиво рассматривал удивлённое лицо спутника с минуту, потом лениво пояснил: ― До общего сбора в системе Тэлаш. Я могу взять тебя с собой. ― Не можешь. Чанмин... ― Чанмин не может мне запретить. Пока ещё у него нет оснований для этого. ― Неужели? И ты собираешься эти основания... Горячая ладонь внезапно накрыла губы Джеджуна. Он ошарашенно умолк и уставился на Фиано, спохватился и хотел отвести взгляд, но не смог. ― Ты, кажется, до сих пор ничего не понял, да? Ты свободен точно так же, как у себя дома. Единственный твой долг ― верность дому Воды. И наказать тебя могут только за нарушение этого долга. То, что ты сейчас здесь, не отменяет твоего долга и твоей верности. И то, что я возьму тебя с собой на Гонку, тоже не отменяет твоей верности. Мы просто будем там вместе ― вот и всё. Джеджун промолчал. Это не соответствовало его планам. Он как раз и хотел что-нибудь нарушить ― с далеко идущими последствиями. И, желательно, выставить виноватым при этом Юнхо. Ладно, время есть. Двенадцать дней до и двадцать после. Фактически, у него есть целый месяц, чтобы заставить главу дома Ветра совершить фатальную ошибку. ― Здесь есть тёплое и уютное место? Или везде сквозняки? ― мрачно проворчал он. Фиано ухватился за полосатый мех, завернул гостя в него плотнее и притянул к себе. Джеджун застыл в его объятиях и слегка прикрыл глаза. ― Одно тёплое и уютное место для тебя всегда найдётся, ― тихо прозвучало у самого уха. *** Джунсу мрачно прогнал данные телеоптических датчиков ещё раз и вздохнул. Хотелось в рейд, но увы. Ему приходилось торчать у столицы и патрулировать систему ― скучнейшая на свете работа. Можно подумать, хоть кто-нибудь в здравом уме и твёрдой памяти сунется в самое "сердце" Конфедерации, дабы лично поприветствовать флот Фиано. Посмертно. Ага, как же... Наследник дома Огня тоскливо повертел сайчжик на месте, завис вниз носом, покрутил вокруг собственной оси и выпрямил обратно. Детские трюки. ― Мне скучно, ― тихо сообщил он по внутреннему каналу связи. ― Э... ― бессодержательно ответил ему самый смелый из младших патрульных. В самом деле, не мог же бедняга прямым текстом заявить Наследнику, что тот засоряет эфир и пора бы ему заткнуться. ― Совсем скучно, ― печально добавил Джунсу и невольно улыбнулся. Интересно, надолго ли этих кадров хватит? "Если я чего-то хочу, я это непременно получу". ― Можно книжку почитать, ― ляпнул кто-то "особо умный". ― Полагаешь, за то время, что мы тут торчим без дела, я не успел перечитать всё, что было? ― с академическим интересом вопросил Огонь и покрутил сайчжик в пространстве опять. Ещё и Чанмин, чтоб его, торчал безвылазно в своей резиденции у койки Ючона, пылавшего нездоровой страстью к драконам. Понесло ж этого любопытного парня туда, куда никого и никогда не носило... И чего это Чанмин так из-за пленника трясся? Подумаешь, с драконёнком поцеловался. Помощь подоспела вовремя, и Ючон точно будет в порядке ― через пару дней снова сможет повторить свой номер на бис. К тому же, Ючон и Джеджун ― две существенные разницы даже с точки зрения Джунсу. И Джеджуна уволок в дальние дали Юнхо ― куда больший повод для беспокойства, чем спящий под рукой Ючон. Чанмин в своём репертуаре ― вечно поступает не так, как все нормальные разумные создания. Джунсу всячески уламывал Наследника дома Воды составить компанию ему в патруле, но тот упёрся как... баран. Перепробовал всё ― не помогло. И сиди вот теперь, подыхай от скуки и занимайся эквилибристикой в невесомости от нечего делать. Практически в полном одиночестве, можно сказать. Младшие воины подчиняются правилам и традициям, сбить их с пути истинного не так уж и легко, но надо. Иначе Джунсу тут спятит с ними от бесконечного созерцания застывшей в безмолвном космосе панорамы. ― Ой, а у меня тут с собой эфу есть, ― обрадовался он опять же во всеуслышание по каналу внутренней связи. Эх, такой актёрский талант пропадает. На канале связи тихо застонали и завздыхали. Судя по ноткам обречённости, почти готовы к капитуляции. ― Думаю, если мы с часик поиграем, никто возражать не будет. Кто принимающий? ― Может, жребием решим? ― после долгой паузы прозвучал неуверенный вопрос. ― Гонкой, ― подправил вариант Джунсу и довольно потёр руки. ― Отсюда и до седьмой. Кто последний ― тот принимающий. Старт на "три". Все готовы? Готовность патрульные подтвердили нестройным хором. На счёт "три" два десятка сайчжиков рванули с места до седьмой планеты системы. Так себе гонка ― по чистому пространству и на короткое расстояние. Не побегать, так хоть разогреться. И, разумеется, на финише Джунсу был первым. Всё-таки его сайчжик превосходил суда младших воинов по всем параметрам. Ну и да, если бы Джунсу играл принимающим, то игре пришёл бы конец на первой же минуте. Так неинтересно. А вот самый медленный принимающий ― это уже весело. Суть игры сводилась к запуску эфу ― мягкой оболочки, слегка наполненной газом. Игроки на сайчжиках должны были двигать эфу любой частью корабля: толкать, задевать вскользь, пихать, пинать, отбрасывать ― что угодно, лишь бы заставить эфу двигаться и не повредить при этом тонкую термостойкую плёнку острыми фрагментами корпуса или кормой. Нос немедленно проколол бы игровой снаряд, а излучения в кормовой части могли иногда расплавить оболочку, что тоже плохо. Потеря эфу завершала игру точно так же, как выполнение условия принимающим. Принимающему полагалось гоняться за эфу, чтобы проколоть снаряд носом. Играть в это можно было как одной командой, так и несколькими. Сколько команд ― столько разноцветных эфу и столько же принимающих. Побеждала команда, принимающий которой ловил больше эфу ― причём сначала чужих, а свой в самом финале. Либо же команда, которая умудрялась сохранить свой эфу целым и невредимым в течение десяти часов. Ещё разрешалось красть эфу других команд и тоже удерживать их до истечения предельного срока ― такая победа считалась самой ценной. Ну и да, позор той команде, игроки которой сами же уничтожали свой эфу неаккуратным обращением без помощи принимающего. Игра так и называлась ― сойма, что означало "кража". Проще говоря, эфу принадлежал принимающему. И игра начиналась именно с этого ― принимающий занимал самую близкую к эфу позицию. Остальные игроки "крали" эфу и старались не подпустить принимающего к его собственности. Кража считалась успешной, если за десять часов владелец так и не смог вернуть себе имущество и лишить "воров" добычи. Джунсу по праву носил звание лучшего "вора", поскольку безумно любил сойма и умел в неё играть. Принимающим его не ставили никогда ― гиблое дело. И пока только Джунсу умудрился "украсть" сразу семь эфу и продержать их в своей команде те самые десять часов ― против шести команд соперников и семерых принимающих. Правда, в тот раз в его команде играл и Чанмин, что, несомненно, повлияло на успех дерзкой выходки наилучшим образом. По результатам гонки принимающим стал самый юный и неопытный из патрульных. Его отправили в стартовую позицию у спутника седьмой планеты, а в двух перегонах от принимающего Джунсу выпустил на волю белый эфу. Мягкая меняющая форму оболочка повисла в пустоте. Она напоминала то цветок, то шарик, то плоский блин, то нечто вовсе непонятное и дивное. Смена форм усложняла игру, ведь надо было толкать эфу, учитывая его форму в момент соприкосновения с сайчжиком. Игроки разбежались от эфу примерно на четыре-пять перегонов, чтобы дать принимающему его законную фору. ― Так мы только часик, да? ― рискнул тихо спросить кто-то из патрульных. ― Ага, там видно будет, ― жизнерадостно отозвался Джунсу, которого один час игры не устраивал ни в каком виде. И он весело завопил по общей связи: ― Крадём! Сайчжики мгновенно сорвались со своих позиций и рванули к эфу. Принимающий ― тоже. Джунсу успел раньше всех и пролетел под эфу, наподдав по снаряду верхним скосом кабины. Оболочка уплыла назад с ускорением, где её чиркнул крылом другой "вор" и отправил в противоположную сторону, заставив принимающего резко сбавить скорость и сменить направление. Джунсу помаячил перед носом принимающего, чтобы выиграть немного времени и позволить другим игрокам увести эфу подальше, затем рванул в кучу и поучаствовал в распасовке украденного имущества. Вскоре "хозяин" подключился к игрокам и честно попытался проткнуть оболочку носом, но в последний момент эфу спасли и переправили чуть дальше. Все старательно задерживали продвижение принимающего, мешали ему придерживаться выбранного курса, заставляли сворачивать тогда, когда он это делать не намеревался, и утаскивали эфу буквально у него из-под носа. Джунсу обожал подобные игровые моменты, наполненные дрифтом и воистину филигранным способом управления сайчжиком. Такие игры ― лучшая тренировка из всех возможных. И приобретённые навыки были просто бесценны в массивных метеоритных потоках и астероидных полях, а также в коварных туманностях. Умение практически без помощи приборов вычислять нужный угол наклона в пространстве, безошибочно и вовремя пользоваться тормозом и вновь врубать высокие скорости, рассчитывать расстояния и размеры с точностью до миллиметра... Час пролетел незаметно ― в полном смысле слова. О времени забыли все поголовно. О патрулировании ― тем более. Да и что могло случиться рядом со столицей? Кое-что могло. Джунсу умудрился в одиночку увести эфу подальше и как раз собрался ударить снаряд "скулой" сайчжика, когда между ним и эфу просочился незнакомый корабль с чёрным матовым покрытием, будто впитывающим в себя слабый свет. Навскидку ― напыление на металле или что-то в этом духе. Подобным способом обработки в Конфедерации не пользовались. Неизвестный ловко оттеснил опешившего Наследника дома Огня в сторонку, наподдал по эфу средней частью сайчжика, после чего, явно выделываясь, пустил судно вращаться вокруг своей оси в горизонтальной плоскости. Три стремительных оборота, безупречная остановка, мгновенный разгон и пролёт впритирку к сайчжику Джунсу. Нахал прошёл на бреющем прямо над кабиной Наследника, подогрев корпус кормовым излучением и подкоптив внешний колпак. Изящно развернувшись, чужак опять придал ускорение эфу и бросился за игровым инвентарём, сверкнув напоследок золотым треугольником слева у кормы. Золотой треугольник ― упрощённый символ Удела Фиано, это Джунсу знал так же хорошо, как имена членов Совета. ― Ловите гада! Мерзавец из Удела! Что встали?! ― завопил по каналу связи Джунсу и рванул на полной скорости вслед за чёрным нахалом, вознамерившись проучить Правоверного за нарушение границ, за то, что подло подкрался, за то, что игру испортил, и вообще ― сразу и за всё. Правоверный кокетливо поймал эфу на нос, поставив сайчжик вертикально, но не проколол, а какое-то время аккуратно подбрасывал вверх, опять ловил, подбрасывал, а потом сделал резкое вращение и запустил оболочку прямо в Джунсу. Разумеется, Наследник не ожидал подобной выходки и честно эфу протаранил, положив игре конец, при этом ― отнюдь не почётный для него. Вспомнив все нехорошие слова про себя и вслух по каналу внутренней связи, Джунсу погнался за гадом на всех парах. Гад ловко развернулся к нему кормой и помчался прочь. Патрульные, слегка оклемавшись и громко поддержав поток нехороших слов по каналу связи, кинулись за Джунсу, ибо ориентироваться по золотому сайчжику было куда сподручнее, чем по то и дело исчезающему в тенях чужаку. Всей толпой они кучно вспороли верхний слой атмосферы Кенча и продолжили преследование уже в нижних слоях столицы. Свидетели этой кутерьмы, если таковые были, наверняка восторженно вопили, имея возможность лицезреть мастерство пилотов, скорость реакций и восхитительные по красоте манёвры по преодолению внезапных препятствий, возникающих на пути сайчжиков. Два десятка с лишним военных судов буквально разрывали воздух, оставляя за собой видимые невооружённым взглядом коридоры-следы, скользили над волнами океана, почти касаясь их, непредсказуемо бросались в стороны, петляли ― и всё это с безумной скоростью. Чужак уверенно свернул к пирамиде Совета, гордо возвышавшейся на берегу. Джунсу следовал за ним по пятам. Пожалуй, только он и мог нагнать мерзавца, ведь у остальных корабли похуже. Сев Правоверному на хвост, Наследник попытался обойти его. Не вышло. Зато оба друг за другом прошли рядом со шпилем пирамиды и едва не своротили вершину. В зале Совета с потолка посыпались пыль, обломки и мелкая крошка. Всё это красиво припорошило разложенную на столе карту и заставило троицу сиятельных вскинуть головы. ― Что это было? ― тихо вопросил глава дома Огня. В ответ с потолка вновь посыпалась всякая дрянь. ― Можно выйти наружу и посмотреть, ― задумчиво предложил Юнхо, которому уже здорово надоело вникать в бесплодные споры двух старших коллег по нововведениям в систему патрулирования. Внезапно заработал сигнал вызова. Ветер нажал кнопку принятия на ремне и слегка опешил, услышав подозрительно сладкий голос Чанмина: ― А не выйти ли тебе на солнышко? ― Что там? ― строго вопросил Юнхо, выбравшись из кресла и зашагав к выходу. ― Незабываемое зрелище. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, уж поверь. Юнхо отключил связь и поспешил выйти наружу. Сначала он просто осмотрелся вокруг и обнаружил чуть в стороне Чанмина, восседавшего на аэромодуле. Тот глядел куда-то вверх. Последовав его примеру, глава дома Ветра вскинул голову, и через секунду у него медленно поползли на лоб брови. В небе толпа патрульных сайчжиков гонялась за чёрным чужаком с золотым треугольником так, что глаза разбегались при попытке всё это рассмотреть в деталях. Правоверный. В Чарра, на Кенче. Более того, он явно дурачился. Точнее, самым бесцеремонным образом дразнил Джунсу и выжимал из бедняги всё, на что тот был способен. Идиотская ситуация, честно говоря. Юнхо бочком сместился к Чанмину и спросил как бы между прочим: ― А что это они делают? ― Играют в салочки? ― ядовито предположил Наследник дома Воды. ― Самим скучно было, пригласили на гастроли залётного Правоверного. Ты же знаешь, что Джунсу может всё, когда очень хочет. ― Знаю. Но откуда он Правоверного взял? ― Хороший вопрос, ― с убийственно серьёзным выражением лица протянул Чанмин. ― Сам прилетел? Может, ему тоже скучно было. ― Что здесь происходит? ― загремел выскочивший из пирамиды глава дома Воды и метнул мрачный взгляд в сторону отпрыска. ― Мы как раз размышляем над этим вопросом. Совместными усилиями, ― с явно наигранным смирением выдал тот самый "отпрыск". ― Пришли к выводу, что ответ известен Джунсу. Давайте его и спросим. Означенный Джунсу как раз в этот момент сделал крутой разворот, скопировав движение чужака, и помчался обратно, прочно увязнув в воздушном коридоре Правоверного. Гость из Удела виртуозно пролетел рядом со шпилем, чуточку изменив траекторию. Джунсу просто не успел повторить этот тонкий манёвр даже при всех своих талантах ― да и видимость ему загораживало чёрное судно ― и зацепил-таки сайчжиком вершину пирамиды. Вниз брякнулся тяжёлый каменный блок, к счастью, брякнулся со стороны побережья и рухнул в воду, подняв грандиозный фонтан брызг. Джунсу же не так повезло: его сайчжик "провалился", начал терять высоту и штопором ушёл к югу, где отчётливо бухнуло чем-то тяжёлым во что-то относительно мягкое. ― Носом в бархан? ― предположил с академическим интересом Чанмин спустя секунду. Юнхо метнулся к нему, устроился за спиной и ухватился за пояс. ― Жми давай, умник! Вдруг ему помочь надо... ― Сомневаюсь, ― фыркнул Наследник, но стартовал с места. До золотого сайчжика, действительно вонзившегося носом в один из барханов в маленькой пустыне к югу от пирамиды, они добрались почти одновременно с кораблём Правоверного. Джунсу, к слову, уже вылез из кабины и разматывал свою золотую плеть. Чёрный сайчжик легко и красиво опустился на песок, а затем на крыле выросла фигура столь же чёрная, как и судно. Гость спрыгнул на землю и неторопливо зашагал к Джунсу. Чанмин едва не свалился с аэромодуля, впрочем, Юнхо тоже. ― Кажется, я сплю, да? ― Тогда мы спим оба и видим один и тот же сон, ― немедленно отозвался в своём духе Наследник дома Воды. Джунсу блестяще отыгрывал роль статуи, выронив плеть из пальцев. Правоверный остановился перед недавним преследователем и слегка поводил рукой у того перед глазами, неподражаемо пожал плечами, вернулся к сайчжику, забрался внутрь и отправился обратно к пирамиде. Чанмин вместе с Юнхо машинально последовали за гостем на аэромодуле. Джунсу потребовалось время, чтобы прийти в себя, после чего он догнал аэромодуль за счёт возможностей чжелли-доспеха. У пирамиды собралась внушительная толпа, глазевшая на чёрный сайчжик. Правоверный откровенно скучал, прислонившись плечом к обшивке. Скорее всего, ждал, когда доставят камеры для снятия чжелли-доспехов. Их доставили ― две: для чужака и для Джунсу. И когда эти двое шагнули к камерам, вся толпа затаила дыхание. Первым выбрался на свет Наследник дома Огня, получил свою рубаху и с мрачным видом покосился на соседнюю камеру. Оттуда вскоре вылез Правоверный, уступавший в росте даже Джунсу. Впрочем, рост мало кого волновал, гораздо больше всех волновал тот факт, что гость оказался... девушкой. Настоящей. Совершенно не похожей на тех женщин, что ещё оставались в Конфедерации. И её без стеснения рассматривали, словно картину или иное ценное и редкое произведение искусства. И Джунсу пялился на неё откровенно и неприкрыто, и выглядел так, будто ему влепили по голове чем-то тяжёлым. Причина была весьма прозаична, просто никто не знал о ней. Кроме самого Джунсу. Правоверная напомнила ему о тех самых фресках, что в детстве он видел в Храме. Казалось, что она сошла с тех самых фресок, ожившее изображение. Девушка невозмутимо провела ладонью по серебристо-белым волосам, откинув пару прядей с лица, шагнула к Наследнику дома Огня и отчётливо фыркнула. ― Я просто хотела поиграть, гоняться за мной было не обязательно. С другой стороны, мне польстило подобное внимание. ― И она без какого-либо смущения тронула подбородок ошарашенного Наследника губами. ― Кто тут главный? Если Джунсу и хотел что-то ответить, то явно нынче был просто не в состоянии. Судя по его виду, он на время ментально откочевал в какие-то свои фантазии или ещё куда. ― Может, ты займёшь визитёра, пока Джунсу недееспособен, ― задумчиво предложил Чанмин. ― Да ты и знаешь про Правоверных больше. Она тоже Рыцарь Богини? ― Спятил? Женщины не могут быть Рыцарями. Может, Дочь Богини... А почему это Джунсу недееспособен? ― Влюбился? ― Чанмин слегка пожал плечами. ― Вот прямо сразу? ― Ну это же Джунсу... Юнхо взял на себя роль сопровождающего, Наследник дома Огня хвостиком побрёл за Правоверной, а в зале тем временем наводили порядок и пытались замаскировать как-нибудь дополнительный люк в потолке, образовавшийся по вине всё того же Джунсу. Юнхо старательно вспоминал весь церемониал, уже неплохо подзабытый за ненадобностью, и в нужные моменты выдавал подходящие к случаю фразы. Его спутница рассеянно кивала в ответ и больше внимания уделяла фрескам на стенах коридоров. Её шаги сопровождались стальным бряцаньем множества пряжек на чёрном комбинезоне. На правом плече сиротливо золотился треугольник Удела. И, пожалуй, все продолжали на неё пялиться, поскольку отвыкли от вида нормальных женщин вообще. А эта конкретная ещё и не хрупкая, а фигуристая, поэтому с любого расстояния видно сразу ― точно не парень, вообще, вот совсем ни разу. Сиятельные уже расселись в зале на своих законных местах, что, впрочем, не спасло их от шока. На гостью они уставились так же глупо, как и все прочие. И, кажется, у них нестерпимо чесались языки, дабы вопросить ― Фиано она или нет. Мало ли, может, просто хорошо притворяется. Юнхо благополучно добрался до своего кресла в гробовой тишине, вопросительно покосился на двух других глав и чётко понял, что к беседе они прямо сейчас не готовы совершенно. Чанмин явно развлекался, созерцая всё происходящее от входа. Джунсу по-прежнему шёл хвостиком за Правоверной и остановился в шаге от неё, когда она замерла на месте. Девушка немного повернула голову, подмигнула ему и едва заметно улыбнулась, добив беднягу окончательно. Юнхо тем временем лихорадочно вспоминал фамильные черты всех известных домов Удела. У кого из них были серебристо-белые волосы? Кажется, у Корачжо. Правда, глаза тогда не подходили. У Корачжо глаза обычно красные, а у гостьи ― золотисто-карие. А ещё глава дома Корачжо являлся Первым Рыцарем Богини и в своё время немало погонял Юнхо, обучая необходимым премудростям. После переворота именно Корачжо получил абсолютную власть в Уделе. Собственно, именно он и поддержал реформы, которые так не понравились повстанцам, ныне обитавшим в Конфедерации. И именно с его лёгкой руки повстанцев окрестили Еретиками. Честно говоря, в то время Юнхо считал Корачжо простым фанатиком, свихнувшимся на почве религии. И свихнулся он так, что притащил в Удел девицу из Низших с громкой славой Багдадского Вора. Интересная тогда вышла ситуация: Фиано не могли принять её ― она же Низшая, а её народ отвергал её, называя "мутантом" и преступницей. К слову, она ограбила самого императора Аракано, что тоже слабо способствовало доверию. А ещё она ставила совершенно безумные эксперименты не только с никонием, но вообще с любыми материалами. И нынешняя гостья из Удела внешне весьма походила как раз на ту девицу, разве что цвет волос другой. ― Меня зовут Чжэбэ Акинами, я из дома Корачжо, ― невозмутимо представилась Говорящая, расставив сразу всё по своим местам. Принадлежала дому отца и носила имя матери, полукровка, существование которой веками считалось невозможным ― гены Фиано и Низших отличались, и отличались фатально. И Фиано из Удела, судя по результату, умудрились как-то это обойти или исправить. ― У меня есть важная информация, которая будет для вас очень ценной. И я предпочла бы сообщить её тем, кто обладает наивысшими полномочиями. Им и решать, разглашать эти сведения или хранить в тайне. Полчаса ушло на выдворение из зала всех любопытных, привлечение к делу Чанмина и Джунсу и разбиение секретного лагеря в зале Совета. Прежде всего, Наследникам и гостье выделили места за столом, стряхнули с карты пыль и каменную крошку и вновь развернули. Главы домов Огня и Воды являли собой степенность и невозмутимость, Юнхо держался просто и не скрывал интереса, Чанмин явно скучал, а Джунсу продолжал пялиться на Правоверную с непередаваемой гаммой эмоций на лице. Сама же Чжэбэ чувствовала себя вполне свободно и уверенно. ― А почему в качестве Говорящей отправили именно тебя? ― не удержался от вопроса глава дома Огня. ― Решили, что, увидев женщину, вы сначала подумаете, а уж потом начнёте стрелять, ― с усмешкой ответила девушка. Чанмин фыркнул, но стал следить за беседой с куда большим интересом, чем прежде. ― Итак? ― напомнил о сути глава дома Воды. Чжэбэ чуть потянулась, провела кончиком пальца по карте и указала на отдалённый район у Крайнего Пограничья. В какой-то степени Крайнее Пограничье отделяло территорию Конфедерации от Удела. Весьма условно, но тем не менее. Точка, которую выбрала Правоверная, располагалась за пределами как территории Удела, так и территории Конфедерации. ― Это в Пустоте, ― слегка обескураженно отметил Юнхо. ― Не совсем. На границе Пустоты. Там пока ещё есть несколько звёзд и систем. Конечно, скоро и они станут Пустотой. Пустотой Фиано называли то, что оставалось после Агонов. Ничто. Пустой космос без звёзд, где изредка попадались обломки планет. Впрочем, Агоны чаще всего зачищали абсолютно всё ― даже мусор. ― Именно здесь наши разведчики обнаружили невероятно большое скопление Агонов. Что они там делают, мы так и не поняли. Если угодно, можете отправить свои улаки и взглянуть. Если у вас возникнут осмысленные идеи, мы будем рады услышать их. Если они решат сдвинуться с места, покончив с остатками материи, то основной удар придётся на Конфедерацию. Ваша территория прямо на их пути. Идти им больше некуда ― везде пустота. Они могли бы пойти в сторону Удела, но тогда их путь пройдёт через бедное материей пространство. Невыгодно. Проще начать с вас, оставив Удел на закуску. Проблема в том, что им нужна энергия. Пища, если угодно. Там, где мы их не трогали, они уже почти всё сожрали. Выбора у них теперь нет. Можно вспомнить битвы с ними и представить, как они будут действовать теперь, когда больше некуда отступать. Сейчас они похожи на загнанных в угол крыс, понятно? ― Я правильно понимаю?.. ― пробормотал Юнхо. ― Да. Удел предлагает заключить союз. Мы признаём ваше существование и выбранный вами путь. И мы признаём вашу независимость. Мы даже понимаем, насколько в сложившихся обстоятельствах ваш путь целесообразнее. Вы используете генные программы для восполнения потерь среди населения. Соответственно, вы в силах за короткие сроки восполнить свой боевой потенциал. Это оправданно, раз уж вы оказались на пути Агонов первыми. Мы можем оказать вам любую поддержку, которая вам потребуется. У нас есть более совершенное оружие для уничтожения противников. И сейчас наши учёные завершают проект по разработке защиты от "сырых" лучей составных пушек. Образец ― мой сайчжик. ― Матовое покрытие? Напыление? ― оживился Джунсу. ― Можно и так сказать, ― улыбнулась ему Чжэбэ. ― Это "напыление" в состоянии выдержать около десяти прямых попаданий "сырого" луча. И оно смертельно опасно для Агонов. Если даже просто оцарапать панцирь Агона шипом с таким покрытием, он погибнет в течение двух минут. ― Биореагент? ― Нет. Можно назвать это вирусом, который приводит к определённой химической реакции, завершающейся взрывом внутри панциря. Попадающее в корпус Агона вещество несовместимо с их базовой структурой и разрушает исходные молекулы и атомы. Скорее всего, это вас не удивит ― вирус разработан на основе никония. В кратчайшие сроки должны быть разработаны проекты излучателей на базе этого вируса. Главная сложность заключается в преобразовании структуры вируса в поражающие лучи, но это разрешимая сложность. Ряд экспериментов принёс положительные результаты. В тишине все внимательно изучали карту. Делали вид. Юнхо покосился на старших представителей Совета и прикинул варианты. Согласятся на союз, непременно. Но для начала отправят кого-нибудь проверить информацию о скоплении Агонов. Перевёл взгляд на Чанмина: судя по всему, Наследник дома Воды пришёл к такому же выводу и теперь наблюдал за Джунсу и гостьей. Чжэбэ держалась непринуждённо и словно бы не замечала пристальное внимание Наследника дома Огня, хотя улыбалась она только ему. Джунсу же бессовестно пялился на неё, а стоило ей повернуть к нему голову, и он тут же старательно делал вид, что смотрит в другую сторону. Намекнуть ему, что ли? Его интерес к Чжэбэ был очевиден всем и каждому ― даже самой Чжэбэ. К счастью, Правоверная реагировала на такое странное поведение похвально и нормально, вероятно, обладала полной информацией о Конфедерации и местных особенностях. С другой стороны, Джунсу ― местная экзотика, слабо вписывающаяся в местные же особенности. Чанмин театрально вздохнул, а через миг Наследник дома Огня буквально подскочил на месте. Пинок ногой по колену под столом? Очень может быть, у Чанмина длинные ноги, вполне мог дотянуться. Джунсу возмущённо глянул на соседа, потом поймал осуждающий взор Юнхо и понурился, но через минуту вновь уставился на Чжэбэ. Она внезапно скосила на него глаза, и отвернуться он не успел. ― Со мной что-то не так? ― слегка наклонившись к нему, тихо спросила Правоверная. ― Нет, вовсе нет... Ты... ― Джунсу заткнулся и сел ровно, уперевшись взглядом в стол перед собой. Его хватило на пару несчастных минут, после чего он опять уставился на гостью. Ещё чуть, и этот псих мог бы излучать счастье, как мощная лампа. Чанмин обречённо уронил голову на подставленную ладонь, расписавшись в собственном бессилии хоть как-то образумить друга. Это он и Юнхо прекрасно знали, что собой представляет Наследник дома Огня, а вот остальные главы домов ― ни сном ни духом. И кто его знает, что они могли там себе подумать, понаблюдав за поведением Джунсу. Но ладно, на первый раз всё можно списать на редкое зрелище, а вот как быть потом? Юнхо незаметно выразительным жестом предложил Чанмину наградить Джунсу ещё парой пинков. Посильнее. Ну а вдруг поможет? ― Пожалуй... ― неторопливо начал отец Чанмина. ― Да, мы должны проверить информацию. Убедившись в её правильности, мы дадим окончательный ответ. Пока же, Говорящая, ты можешь остановиться у... Глава дома Воды посмотрел на Юнхо, и тот немедленно опустил веки, спрятав за ними глаза. Джунсу любовался гостьей и витал в облаках, игнорируя всё остальное. Чанмин пожал плечами. ― У Наследника дома Воды, ― договорил член Совета, сделав верные выводы. *** Ючону подарили пушистого щенка, о котором он мечтал с шести лет. Чёрно-белый мех, толстые проворные лапки, хвост бубликом, весёлое тявканье. Казалось, что вокруг него крутился не один щенок, а целая стая. Лукавая морда с высунутым языком ― будто бы щенок проказливо улыбался. Ючон не спешил играть с собакой, а тщательно подбирал в уме подходящую кличку. Ему подарили щенка. Во сне... Лёгкая боль в боку вернула к реальности и заставила весёлое тявканье отдалиться, растаять в сумраке помещения. Остался тихий шелест волн в бассейне, шелест занавесей на окне и боль, нудная и надоедливая, но терпимая. Ючон лениво потянулся и повернулся на левый бок, машинально смежив веки. Потом понял ― что-то не то. Он удивлённо распахнул глаза и даже моргнул. Мысли в голове шевелились сонно и неторопливо, но всё-таки тот факт, что он прижимается щекой к груди Чанмина, до Ючона дошёл. Более того, он не просто прижимался щекой, он вообще устроился с максимальным удобством, превратив Фиано в подушку. Ючон постарался стать маленьким и незаметным и аккуратно сползти куда-нибудь в сторонку, не потревожив при этом Наследника дома Воды. Из-за слабости, долгой неподвижности и замотанности в тонкое покрывало координация движений оставляла желать лучшего. Ступнёй Ючон немедленно зацепился за чертовски длинную ногу, опорная правая рука подогнулась, и он впечатался носом в плечо Чанмина. С размаху. Выиграло плечо. Тихо ругнувшись, Ючон прижал к носу левую ладонь и отчаянно забарахтался в плену покрывала, мешавшего ему отползти подальше. Барахтался до тех пор, пока не наткнулся на слегка задумчивый взгляд Чанмина. ― Пгости, не хотеф газбудить, ― гнусаво выдал Ючон ― зажимание носа не лучшим образом отразилось на его дикции. ― Я не спал, ― невозмутимо сообщил Фиано. Не спал он. То есть, как не спал? То есть, был в курсе всех поползновений пленника? Даже знал, что его превратили в подушку? Ючон малость поразмышлял на тему, как именно он спал и как лежал на Чанмине, но быстро понял, что совершенно не хочет знать все эти детали. Если он их не помнит, значит, их всё равно что нет. Раньше ему бы и в голову не пришло переживать из-за такой ерунды, но человек ― существо живучее и привыкающее ко всему удивительно быстро. Почти два месяца в компании Фиано, а он уже замечал, кто и как смотрит на него. Увидеть, кстати, целующуюся парочку у Фиано почти невозможно ― они не выставляли эту сторону отношений на всеобщее обозрение, но вот другие нюансы ― этого навалом. К Ючону открыто никто не подкатывал, ведь он считался личным пленником Чанмина, но никто не отменял лёгкий флирт. И пофлиртовать с ним пытались даже очень. С одной стороны, поначалу дико было, с другой ― талант переговорщика тут пригодился. Со временем Ючон нашёл в этом даже свои плюсы: как правило, флирт получался и впрямь невинным, содержательным, поучительным и обогащал его информацией, которую в библиотеке можно и не найти. И вот, теперь Ючон осознал, что невольно воспринимает Фиано не только как представителей окружающего социума, но и как... Ладно, он не всех поголовно Фиано так воспринимал, только тех, кто пытался с ним флиртовать. И Чанмина, хотя Чанмин как раз и не пытался. Другое дело, что Чанмина чёрта с два поймёшь. Ючон никогда не считал, что обладает выдающейся наблюдательностью, но понимал он и замечал многое. Например, как и все, он знал, что Чанмин спит с Джеджуном. Логично. Джеджун красивый по любым меркам. Но все странно смотрели не на Джеджуна, а именно на Ючона, потому что Чанмин с ним не спал, зато проводил в его компании гораздо больше времени. И это всем казалось странным и неправильным. Ючон разумно сделал вывод, что так быть не должно. Вероятно, Чанмину следовало проводить больше времени именно с тем, кого он утаскивал в свою постель. И тогда никто не стал бы странно смотреть. Только Чанмин поступал не так, как следовало, и тем самым шокировал местную общественность. Судя по реакции общественности, положение Чанмина надёжно затыкало им рты, но не мешало что-то там себе думать и выстраивать разнообразные теории. За пару таких теорий Ючон мог бы и полдуши продать дьяволу, лишь бы разобраться в ситуации хоть чуть-чуть. Но увы, дьявол на горизонте не маячил и не предлагал никаких сделок вообще. Если мыслить здраво, то Джеджун ― идеальный вариант для Чанмина. Минус планы Джеджуна на будущее, разумеется. Тогда зачем Чанмину Ючон? Наверняка ему неплохо в компании Юнхо и Джунсу. Эти двое куда больше понимали в сайчжиках, пилотировании, военном деле и куче прочей всячины, что являлась необходимостью в жизни Фиано. Знания же Ючона были относительными, поскольку в большей степени касались Низших. По идее, с соотечественниками Чанмину должно быть интереснее, а с Джеджуном ― приятнее. А если не врать самому себе и говорить прямым текстом, то Ючон уже начинал волноваться за собственную невинность во всех смыслах этого слова. Попытки флирта, так сказать, располагали и внушали нешуточные опасения. И да, тут это норма, но не для Ючона. И он не планировал оставаться в Триаде совсем. Он хотел вернуться домой. Дома осталась семья, у всех там собственная жизнь, и нельзя сказать, что его кто-то ждёт, но это мир, где он родился и вырос. Перспектива же остаться в мире чужом, одному среди Фиано, грела душу слабо. С одной стороны, интересно, да, и Ючон мог бы написать о Фиано книгу, рассказав потрясающую историю, которая пока никому не известна. Историю о Фиано-Еретиках. С другой стороны, остаться здесь ― это принять законы этого мира. Навсегда. И принять необходимость того, что его кто-нибудь вознамерится полюбить. Ну, шансы же есть? Он, конечно, не Джеджун, но мог рассчитывать, что кто-то из воинов назовёт его "Возлюбленный Брат". Ючон поспешно отогнал эти мысли подальше, отнял ладонь от пострадавшего носа и обнаружил кровь на пальцах. ― Ты ещё и нос себе расквасить умудрился, ― хмыкнул Чанмин и сел. Потянувшись рукой к низкому столику, ухватил салфетку и бесцеремонно прижал к носу Ючона. ― Я случайно, ― пробормотал переговорщик, отобрал салфетку и стёр кровь над верхней губой. К счастью, нос пострадал слегка, иначе кровь лила бы ручьём. ― А почему ты тут? Джунсу и Юнхо... ― Джунсу играет в сойма с самым лучшим противником на свете. Он впервые проиграл и намерен взять реванш, даже если ему придётся проиграть ещё тысячу раз. Юнхо, как обычно, куда-то подевался с концами. ― А Дже... ― Джеджун тоже куда-то подевался. ― А... ― Мне не хочется. ― Но... ― И за тобой всё равно кто-то должен присматривать. Ты зачем к дракону полез? ― Э? ― не понял Ючон. ― К дракону полез зачем? Там же Чаль сидит и не пускает, а ты обманул бедную собаку и полез к дракону. ― Не собака. Крокодил, ― упрямо возразил Ючон. ― И я полез к черепу. Там неглубоко. Интересно было посмотреть, что за оно. ― Не крокодил. Собака. Это драконий череп. Внутри черепа живёт маленький дракон. Почует кровь ― нападает. И у него чешуя ядовитая. Вот он тебя и... ― Не собака. А почему нет таблички? Была бы табличка... ― Собака. Какая ещё табличка? Ты всё ещё бредишь, кажется... ― Чанмин спокойно положил ладонь Ючону на лоб и прислушался к ощущениям. ― Вроде бы жара нет. ― Я в порядке. Зачем держать дракона у дома? ― Его никто не держит. Он просто тут живёт. Когда подрастёт, уйдёт на сушу. Кроме того, он подходит к обстановке, пока он водяной дракон. Сухопутный дракон будет уже хуже вписываться в антураж. Ючон только головой покачал, в очередной раз поразившись странной и непробиваемой логике Фиано. Чанмин сунул ему под нос стакан с водой, мгновенно напомнив о жажде. Переговорщик осушил стакан в один миг и получил добавку, которую прикончил уже медленнее. Отставив стакан, он завернулся в покрывало и взглянул на Чанмина. Зря. Наследник дома Воды либо умудрился придвинуться ближе, либо же всё время сидел там, но заметил Ючон это только сейчас. Как-то непозволительно близко они оказались друг к другу. И Чанмин чуть наклонился. Близко так, что его дыхание отчётливо ощущалось на лице. И первая мысль, что промелькнула в голове Ючона, была о поцелуе. Он понятия не имел, верна она или нет, просто сначала подумал именно об этом, инстинктивно подался назад, неловко опёрся непослушной рукой о пол и едва не растянулся на смятых простынях. Чанмин ухватился за покрывало на его груди, удержав от падения. ― Тебе стоит ещё немного поспать. Он поднялся на ноги одним слитным движением, вручил Ючону третий стакан воды и ушёл, ни разу не оглянувшись. Вода в стакане напоминала по чистоте и прозрачности слезу. Ючон просто смотрел на неё и уже даже не пытался понять, что он сделал не так. Что-то сделал, несомненно, иначе Чанмин отреагировал бы по-другому. Наследник дома Воды не тот человек, которого можно легко задеть, обидеть или огорчить. Хотя ещё труднее его понять, если это вообще возможно. Ючон выпил воду, поставил стакан на столик и вытянулся на простынях, завернувшись в покрывало плотнее, потом и вовсе забрался под тонкую ткань с головой. Он честно закрыл глаза и попытался уснуть, но перед мысленный взором вновь и вновь появлялась та самая картина: так близко, тёплое дыхание на коже и странное мерцание глаз... С чего он взял, что Чанмин собрался его поцеловать? У Чанмина Джеджун есть. Но чем ещё это могло быть? Других вариантов просто не существовало. Да и интуиция... Ючон сердито повертелся, уткнулся носом в подушку и мысленно велел себе посчитать кого-нибудь, чтобы уснуть. Один... Ну поцеловать же собрался! Какого чёрта он вообще так близко оказался? Когда ж успел только? Два... Какого чёрта? Ему Джеджуна мало? Кстати, а куда это Джеджун подевался? Носит его где-то, а отдуваться придётся кому-то другому... Стоп! Почему это придётся? Три... Заставить его никто не может, они ж сами так говорили. И старый лис тоже. Ну, спросит, например, и Ючон его пошлёт куда подальше. Всё отлично. Четыре... А если спрашивать не будет? Шесть... Но должен ведь! Девять... Это Чанмин-то? Чанмин вообще никому ничего не должен. Пять... Почему "пять"? Ючон выпутался из покрывала, сел и раздражённо потёр лоб ладонью. Может, у него жар? Уж куда там... Если подумать, то с Джеджуном вот всё в порядке, например. Ничего с ним не случилось ― цветёт и благоухает. По нему и не скажешь, что... Чёрт! Ючон шлёпнулся обратно, влез под покрывало с головой и приказал себе уснуть немедленно ― сию секунду. В этот раз щенка ему подарил почему-то Чанмин, и почти сразу щенок куда-то подевался, зато остался Чанмин. То ли из-за него, то ли по какой иной причине, но Ючону было нестерпимо жарко. И куда бы он ни смотрел, везде натыкался на загадочный взгляд Наследника дома Воды. Такой же взгляд, что в тот самый момент, когда... Ючон честно пытался убежать, спрятаться, оказаться подальше, но каждый раз Фиано пробирался лазейками, существование которых оправдывалось любопытством. Смутное понимание, что это лишь сон, не помогало. Ючон убегал и оставлял за собой тропку, вымощенную интересом к самоизолировавшейся ото всех расе. Наверное, все Фиано для него воплотились именно в Чанмине, в Отступнике, коего он встретил первым в своей жизни. Первый живой и настоящий Фиано. И Ючон ― его личный пленник. Чанмин из сна сделал то же самое, что Чанмин из реальности, но на сей раз никто никуда не стал убегать. Не уклоняться и не шарахаться ― это же просто сон. Ючон всего лишь закрыл глаза. Тёплое дыхание согрело щеку, губы. Ещё ничего и, в то же время, всё. Никаких прикосновений ― одно только дыхание на губах. Ну, и дальше что? Ничего. Чужое дыхание по-прежнему согревало губы Ючона ― и всё. Может быть, ему просто не хватало воображения, чтобы представить это? Чёрт возьми, да как вообще можно представить подобное, будучи в здравом уме и твёрдой памяти? Попытка открыть глаза успехом не увенчалась, как и попытки сдвинуться с места. Ючон потерял контроль над собственными же сновидениями. Он будто окаменел, продолжал чувствовать, но не мог шевельнуть и мизинцем. Дыхание Чанмина всё так же играло на его губах: лёгкое, дразнящее. Ощущение необъяснимое, будто бы губы Ючона "таяли", становились мягче, хотелось их приоткрыть немного, совсем чуть-чуть. И одновременно в голове бешеной белкой металась одна-единственная мысль: "Со мной что-то не так!" Ну ладно, мысль звучала похлеще, но Ючону совершенно не хотелось её думать. Это же сон. Когда люди спят, они все поголовно... гм... ну, не извращенцы, конечно, но где-то близко к тому. Поэтому... Поэтому можно попробовать приснить не то, как Чанмин его целует, а наоборот. Тут воображение должно справиться. Кажется. А ещё лучше, приснить бы что-то нормальное. Про щенка, например. Где щенок? Щенок не получился. Получился Чанмин и пытающийся его поцеловать Ючон. Ючон, который нарезал круги вокруг Чанмина и не представлял, как ему, во-первых, дотянуться до губ Фиано; во-вторых, какой придумать предлог, дабы никто не счёл его психом. Со вторым уже поздно, наверное. Бегающий кругами Ючон вызывал неслабые подозрения в адрес своей психики. По крайней мере, у себя подозрения он точно вызывал. Пускай даже и сон, всё равно подозрительно как-то. Ну вот, даже во сне ничего не выходило, значит, всё в порядке. А лежать на Чанмине было здорово, кстати. И сон немедленно подсунул Ючону версию со спящим Фиано, на груди которого оказалось чертовски удобно пристроить голову. И к дьяволу подушку. Поскольку речь не шла о поцелуе, Ючон почувствовал себя куда увереннее. Повертевшись, прижался щекой к горячей коже и даже улыбнулся. И различил под ухом размеренное биение сердца. Интересно, у Фиано есть сердце? Вроде бы, да. И, вроде бы, не одно. Тем не менее, Ючон слышал биение одного сердца: ровное, неторопливое, сильное. И слушать его оказалось приятно. Приятно ровно настолько, чтобы спокойно уснуть даже во сне. *** Джеджун осторожно приподнялся на локте, окинул Юнхо оценивающим взглядом, затем бесшумно убрался подальше, прихватив хоть что-нибудь из одежды. Побродив по коридорам, вышел на застеклённую террасу. Сквозь прозрачную преграду виднелось море, прикасавшееся на горизонте к небу. И всё. Один и тот же пейзаж. Тёмно-серые волны и светло-серый небосвод. Только на рассвете пространство над горизонтом становилось нежно-голубым, всего на полчаса, а затем серые оттенки возвращались, и солнечный диск одевался в белую пелену. Джеджун прислонился лбом к холодному стеклу и принялся терпеливо ждать. До рассвета немного, зато хоть какое-то разнообразие. В последние дни он напоминал себе наложницу из гарема. Юнхо изредка мог куда-то уйти, но быстро возвращался. И он хотел Джеджуна постоянно. И хотел не просто где-то там в мыслях, но и на деле. Приходилось соответствовать. К тому же, Фиано умели заботиться о Низших. Или, правильнее сказать, о собственном удовольствии? Не совсем справедливо, потому что Джеджун удовольствие получал тоже. Пускай будет ― об обоюдном удовольствии и здоровье Низших. Всё-таки "активный отдых" никак на Джеджуне не сказался: он не чувствовал себя ни уставшим, ни разбитым, ничего у него не болело и не ныло. Зато он не мог сказать того же о своём настроении. Его угнетал этот дом, Фиано ― вообще все, их мир, его положение в этом мире и... Всё. Джеджун невольно поёжился от завывания ветра за стеклом и закутался в тонкий халат плотнее. Халат, кстати, принадлежал Юнхо ― в полумраке он случайно взял чужой. Он остро чувствовал одиночество, а прозрачные окна-стены только всё усугубляли. Есть в одиночестве, ждать Юнхо опять одному... Фиано не то чтобы не разговаривал с ним, совсем наоборот. В первый день и несколько последующих пытался, но фразы оставались висеть в воздухе, потому что Джеджун не знал, как ему отвечать. Со статусом Наследника он разобрался и освоился, а вот со статусом главы дома не успел. На занятиях по изучению языка им то и дело рассказывали что-нибудь. И о главах домов говорили с уважением, почтением и чрезвычайно осторожно. Постоянно напоминали о церемониале и куче иных вещей, большая часть из которых была за гранью понимания аракано. На практике Юнхо прекрасно вписывался в общество двух Наследников, и все трое держались на равных, но случалось и так, что решения принимал именно Юнхо, а Чанмин и Джунсу, не блиставшие послушанием, всё-таки подчинялись без возражений. Кроме того, в доме Чанмина царила неформальная обстановка, а в пресловутой "формальной обстановке" Джеджун видел главу дома Ветра лишь один раз. Лучше б не видел, конечно. И тогда мысли об отрубленных руках его посещали бы куда реже. Ещё один камешек на чашу весов ― на ту сторону, что против общения с Юнхо. Джеджун хотел вернуться домой, а не умереть по глупости или по незнанию местных законов и правил. Фиано снисходительны к Низшим, но даже у их снисходительности есть предел. Где этот предел, Джеджун не имел ни малейшего представления. И он предпочитал оказываться в объятиях Юнхо чаще, чем говорить, рискуя найти тот самый предел. Но это не избавляло от одиночества. Время растягивалось до бесконечности, теряясь лишь в огне одержимости их обоих друг другом. Но как долго будет гореть этот огонь? Хватит ли его, чтобы не сойти с ума от одиночества? Даже с Ючоном не поговорить... Джеджун иногда ловил себя на том, что хочет что-нибудь спросить у Юнхо, хочет услышать его голос, но одёргивал себя, вспоминая об опасности. Фиано ему уж точно не друг, а очень даже наоборот. И за Юнхо до сих пор сохранялось право отрубить кое-кому руки. Согласно местным законам, у этого права не существовало срока давности. Удобно для мстительных натур, кстати. Джеджун не знал, мстительный Юнхо или нет, но с руками расставаться не хотел ни при каких обстоятельствах. Он не услышал его, как и всегда. Просто вдруг оказался в кольце рук и в шатре из меха. Юнхо накинул на обнажённое тело меховую накидку вместо одежды, это Джеджун понял, когда почувствовал спиной жар груди Фиано ― Юнхо не просто обнял его, но и завернул в мех, прижав к себе. ― У тебя всегда такой вид, словно ты пытаешься в одиночку решить судьбу целого мира? Джеджун промолчал и даже не попытался отстраниться, понял уже, что бесполезно. Фиано молчание явно не устраивало, поэтому он бесцеремонно развернул пленника лицом к себе и кончиками пальцев тронул подбородок, заставив поднять голову. Сведённые на переносице брови Ветра настроения никому не улучшали. Джеджун упрямо продолжил хранить молчание. ― Ты умеешь улыбаться? ― тихо спросил Юнхо. ― Иногда. По большим праздникам хотя бы. Праздников у Джеджуна не было. И поводов для улыбок ― тоже. И это совершенно не касалось Фиано, тем более ― Юнхо. Они оба прекрасно знали, что их связь ― это временная прихоть, всё остальное ― невозможно. Джеджун собирался использовать это себе на пользу, а Ветер знал изначально, что чужой пленник ― игрушка для него. К чему делать хорошую мину при плохой игре? Пусть будет всё, что угодно, главное, чтобы Юнхо заплатил в итоге цену, которую заплатить пообещал. ― Ладно, а говорить ты умеешь? ― Умею, ― едва слышно бросил Джеджун и отвернулся. ― Тогда почему всё время молчишь? ― Ты меня сюда притащил не для разговоров, ― мрачно напомнил он и принялся разглядывать узор на перегородке слева. ― Откуда тебе знать? ― Потому что почти всё время мы точно не разговорами занимаемся. И меня это устраивает. Джеджун рассеянно отметил, что молчание подзатянулось. Он медленно повернул голову и взглянул на Юнхо только затем, чтобы вздрогнуть и невольно сделать шаг назад, уперевшись спиной в стекло, за которым ветер уже не просто выл, а рычал с едва сдерживаемой яростью. С точно такой же яростью, что тлела во взоре Юнхо. Ярость постепенно рассеялась. Словно с помощью всё того же ветра, что порывом подхватил её и разметал, не оставив и следа. И Джеджуну даже показалось, что во взгляде Юнхо он различил грусть. А может, и нет. Не представилось возможности убедиться, поскольку Фиано занял его поцелуем. Это он точно умел ― все мысли до единой из головы вышибало. Тем лучше. Думать Джеджуну не хотелось, он и так постоянно и много думал. Наверное, он только и делал, что думал, время от времени отвлекаясь на Юнхо. Цинично переформулировал "мысли-Юнхо" в нечто нецензурное и едва удержался от улыбки. Не то чтобы он жалел себя, но картина не радовала, честно говоря. Накидка Юнхо перекочевала на пол, следом спланировал халат, а сверху на это безобразие свалился Джеджун. Лишившись символического прикрытия в виде тонкой ткани, он задрожал отчётливее. ― Ты всегда так мёрзнешь? ― пробормотал Фиано и провёл губами по коже под подбородком. Джеджун запрокинул невольно голову и устремил взгляд на перевёрнутую линию горизонта: море и небо за стеклом поменялись местами, и пейзаж стал новым. ― Здесь просто холодно, ― отозвался он. ― Почему холодно? ― с искренним удивлением вопросил Юнхо, оставив в покое его шею. ― Тепло же. ― Холодно. ― Температура та же. Во всех домах температура одинаковая ― стандартная система отопления. ― Всё равно холодно, ― упрямо повторил Джеджун. Хоть какая система отопления, но он действительно мёрз в доме Ветра. ― Не понимаю, ― вздохнул Юнхо. ― Как можно чувствовать себя нормально у Чанмина и мёрзнуть тут при такой же температуре? ― Там есть стены. И ветер не воет. ― Тут тоже стены. И ветер не в доме воет. ― Нет тут стен ― окна одни, всё же видно. А как ветер воет, хорошо слышно. ― Тебе занавески подарить? Джеджун вздрогнул от неожиданности. Это Юнхо шутить научился? Или всегда умел, но не признавался раньше? Хотя откуда ему знать, это их первый долгий разговор за всё время. Но дарить занавески ни к чему ― Джеджун тут не задержится. Впрочем, от занавесок он действительно не отказался бы. Всяко лучше смотреть на тканевые узоры, чем на один и тот же пейзаж из окна. ― Не нужно. ― Хочешь погонять на аэромодулях? ― Нет. ― Хоть что-нибудь хочешь? ― Нет. Только то, что ты мне должен. Юнхо слегка помрачнел и вернулся к прерванному занятию. Джеджун вновь запрокинул голову и постарался зацепиться взглядом за перевёрнутый горизонт. Постепенно это становилось всё сложнее сделать, и это превратилось в непосильную задачу, когда Юнхо подхватил его ногу и потребовал его всего ― целиком. Горизонт ускользнул почти сразу. И Джеджун мог лишь злиться на себя, потому что забывал в такие моменты обо всём. Словно наваждение какое-то. Вместо горизонта он цеплялся за Юнхо ― руками и губами, вместо того, чтобы просто позволять прикасаться к себе, он хотел прикасаться сам. И ему нравился тот огонь, что опалял сразу обоих, а не одного из. Он и удовольствие испытывал просто потому, что Юнхо был в нём ― тот даже мог не двигаться, вообще ничего не делать ― только быть. Но Юнхо, видимо, хотел чего-то большего и просто "быть" его не устраивало. Тем лучше, Джеджун не собирался возражать, да и не смог бы ― был очень занят. И когда он, опустошённый и полностью удовлетворённый, упал вновь на меховую накидку и запрокинул голову, то успел застать первое мгновение рассвета. Серый цвет так же медленно сменялся нежно-голубым, как медленно и неторопливо в тело Джеджуна впитывались волны удовольствия и тихого блаженства, недавно сотрясавшие его с неукротимым неистовством. Тяжесть Юнхо казалась совершенно не обременительной, как и тяжёлое дыхание, обжигавшее шею. Джеджун даже умудрился обнять его и легонько провести ладонью по влажной от пота спине. Мыслей таких не было, само вышло. Хотя мыслей не было вовсе, и Джеджуна это полностью устраивало. Он устал думать. ― Тебе нравятся рассветы? ― чуть задыхаясь, спросил внезапно Юнхо. ― Наверное. А тебе? ― Мне нравится любой вид из окон этого дома. ― Он всегда одинаковый. ― Именно поэтому. Джеджун невольно отвлёкся от созерцания рассвета и посмотрел на главу дома Ветра. Тот тоже наблюдал за сменой красок на небе. Или за чем-то другим? ― Потому, что один и тот же вид? Какой в этом смысл? ― Это единственная вещь, которая остаётся постоянной. Как маяк или якорь. К этому всегда можно вернуться и начать сначала. ― Юнхо слегка нахмурился и мотнул головой. ― Забудь. Если бы. Джеджун теперь пристально вглядывался в лицо Фиано и пытался "читать между строк". Жаль, что он не так в этом хорош, как Ючон. Интуиция говорила ему, что он нашёл слабое место Юнхо, но разумом он пока не мог осознать, что именно нашёл и как оно выглядит. У Джунсу слабое место ― предпочтения, у Юнхо ― что-то пока невнятное, но оно есть, у Чанмина... У Чанмина слабых мест нет. Ну или Джеджун пока не нашёл их. Негусто. И времени всё меньше. Юнхо поймал его взгляд, тихо хмыкнул и заставил прикрыть глаза с помощью поцелуя. Холода Джеджун больше не чувствовал. *** Чанмин мысленно распрощался с отцовской коллекцией причудливых фигурок из цанского синего фарфора. Именно эти фигурки избрали в качестве моделей Джунсу и Чжэбэ. А модели им потребовались, чтобы изобразить в деталях и лицах ход сойма и похвастаться победами и поражениями. Чанмин и Юнхо выдержали семь первых раундов театральной постановки с синими фигурками в главных ролях. Ещё шесть они как-то пережили, а вот следующие пять обещали их прикончить. Скорее всего, фарфоровые изделия тоже могли скончаться в муках. ― И тут я ловлю эфу... ― Неправда, это была просто случайность, ― возмутился Джунсу. ― Ладно, ― легко согласилась Чжэбэ. ― И тут я ― совершенно случайно ― ловлю эфу на крыло и... ― И он сдувается, ― злорадно продолжил Наследник. ― Нет, это было спустя два захода, и тогда я поймала эфу на нос. И это была твоя эфу. ― Был. Мой. Эфу. Стоп, не было такого! ― Было! ― Не было! ― А вот было! Чанмин уткнулся лицом в диванную подушку и тихо застонал. Юнхо спокойно сидел в кресле, внимательно смотрел на спорщиков и мужественно стонал про себя. Всё-таки бывший Рыцарь Богини, он и не такое мог выдержать. Быть может. ― Слушай, а давай попробуем одновременно с двумя эфу? ― подбросив вверх фигурку, просияла Чжэбэ. Юнхо с академическим интересом проследил за полётом фарфора к потолку и прикинул, через сколько секунд этот снаряд разлетится осколками о стол или пол. ― С двумя? Мы же играли с двумя. ― Нет, ― Чжэбэ поймала фигурку прямо над столом и поставила на полированную поверхность. Чанмин и Юнхо синхронно выдохнули с нескрываемым облегчением. ― У нас ― у каждого ― был один эфу. А теперь у нас их будет по два сразу. И надо будет сразу два держать, соображаешь? Или лучше три? ― Но их же раскидает в разные стороны, ― засомневался Джунсу. ― Именно. Кто быстрее и ловчее ― узнаем сразу. Ну? ― Пошли! ― Наследник бодро вскочил на ноги. ― Сидеть, ― притормозил его Юнхо. ― Ночь уже. А на полёт сайчжика тебе потребуется разрешение Совета. Я тебе разрешение дам, но вот насчёт двух других глав я бы не был так уверен. ― Можно под шумок, ― хитро прищурившись, предложила Чжэбэ. ― Тихим сапом, пока все спят. ― Нельзя, ― поскучнел Джунсу. ― Если застукают, то меня не допустят до Тэлаш. ― А застукают всенепременно, ― добавил от "доброты душевной" Чанмин. ― Фигурку на стол поставь. Наследник дома Огня небрежно поставил фарфоровое изделие на стол и вздохнул. Юнхо и Чанмин наоборот выдохнули. С облегчением. Коллекция главы дома Воды не пострадала. ― А что у вас в Тэлаш? ― откинувшись на спинку дивана и подтянув к себе ноги, поинтересовалась Правоверная. Её серебристо-белые волосы при нынешнем освещении казались пепельными. ― Большая Гонка. ― Вроде нашей Коттар? Чанмин и Джунсу покосились на Юнхо, тот слегка смутился. ― Чуть поменьше, ― выдал он после паузы. ― "Чуть" ― это сколько? ― с усмешкой уточнила Чжэбэ. ― В два раза, ― неохотно подсчитал точно глава дома Ветра. ― Хм... неплохо, а то я уж думала, что у вас там совсем ясли для выгула ягнят. А мне можно? У меня сайчжик не гоночный, конечно, но вполне так. Хотя бы в вольном стиле без права на приз. ― Ты можешь потерять свой сайчжик, это опасно, ― напомнил Джунсу рвущейся в гонку гостье. ― А то я не знаю. В случае чего, вы же не отправите Говорящую домой на своих двоих, а? ― Это было бы примечательное зрелище, ― с иронией подметил Чанмин. ― В провожатые мы бы тебе выделили Джунсу. Тоже на своих двоих. ― Неплохой повод для визита в Конфедерацию Первого Рыцаря Богини, ― невольно улыбнулся Юнхо и спохватился: ― То есть, уже... ― Всё в порядке, ― махнула рукой Чжэбэ. ― Тогда он был Первым Рыцарем, таким тебе и запомнился. ― Странные у тебя манеры для Правоверной, ― отметил Джунсу и подвигал фигурку по столу, заставив тем самым Чанмина и Юнхо вновь заволноваться. ― Правоверными нас называете только вы. Моя мать не Фиано, и манеры у неё... Ну... Манеры. Нормальные такие. Отец их боится. Особенно, когда они не те или слегка не к месту. Честно говоря, её манер боятся вообще все. С другой стороны... ― Чжэбэ тоже подвигала свою фарфоровую фигурку, значительно ухудшив общее состояние Чанмина и Юнхо, тем более, что Джунсу тоже не оставлял хрупкое изделие в покое. ― С другой стороны, у меня справедливая мама. Она никогда не ругает чужие недостатки. ― Правда? ― Джунсу забыл о фигурке. ― Правда. Говорит, что людей надо не ругать за слабости, а пользоваться этими слабостями в своих интересах. С выгодой. ― Потрясающе! ― Чанмин продемонстрировал гостье поднятый вверх большой палец, полностью одобрив политику несравненной госпожи Акинами, умудрившейся даже выпнуть Еретиков из Удела. Это был не тот повод, что мог расположить Отступников к Акинами, но признавать чужие таланты, как и собственные поражения, они умели всегда. ― Рада, что тебе нравится, ― иронично отметила Чжэбэ. ― В её защиту могу сказать... Все наши достижения для борьбы против Агонов ― её заслуга. Её разум более свободен. ― В каком смысле? ― заинтересовался Юнхо и напрягся, когда девушка смахнула фигурку со стола и подбросила вверх, чтобы тут же поймать. Напрягся не он один ― Чанмин даже пересел на край дивана, словно собирался стартовать с места и поймать фарфор, если тот вдруг выпадет из руки гостьи. ― В прямом. Вот смотри, система Фиано напоминает... ― Чжэбэ задумалась и машинально подбросила фигурку раза три. Две пары глаз внимательно следили за ней. Правоверная чуть прищурилась и подбросила фигурку ещё несколько раз, тонко улыбнулась и аккуратно поставила изделие на стол. Чанмин и Юнхо тут же расслабились, сообразив, что Чжэбэ больше не будет трогать фигурку, ибо осознала причину их волнения. Зато Джунсу до сих пор этого не понял. То есть, он, разумеется, был в курсе, но не придавал особого значения "мелочам". ― Так вот, система общества Фиано ― это совокупность частиц, соединённых в шар, где каждая частица не только соединена с соседней, но и может взаимодействовать с частицами из разных слоёв. Не с каждыми, но всё же. Хорошая рациональная система. Если взять Союз Линнек, то их система ― это пирамида, а связь между слоями осуществляется посредством каких-либо определённых частиц. С каждым слоем количество связных всё меньше. И для нижнего слоя практически невозможно связаться с верхним, тем более ― напрямую. Система Аракано подобна пирамиде Линнек, но более совершенна. Там возможны связи между слоями напрямую, хоть и не всегда. Система Ордоно напоминает систему Фиано, но менее совершенна. И так далее. У каждого общества есть своя система, накладывающая отпечаток на каждого члена этого общества. И на его мировоззрение, и на его мышление. Согласны? Джунсу согласился бы с любым утверждением Правоверной, поэтому кивнул сразу. Юнхо помедлил, но тоже согласился. ― Насчёт большинства ― да, но насчёт каждого я не стал бы утверждать это столь категорично, ― ответил Чанмин. ― Верно, всегда есть исключения, но общий механизм верен, так? ― Допустим. ― Допустим, ― слабо улыбнулась ему Чжэбэ. ― Если бы все системы столкнулись с Агонами, в каждой было бы собственное оружие, собственные стратегия и тактика против Агонов. И они различались бы. Суть в том, что Акинами восприняла все системы. Её собственная система похожа на... воду. Любая частица может взаимодействовать с любой другой когда угодно, как угодно и сколько угодно. Её мышление сильно отличается, отсюда ― иной взгляд на любую проблему. Например, Акинами против полного уничтожения Агонов. ― Что? ― Джунсу подскочил на месте и едва не свалил фарфоровую фигурку со стола. ― Против? ― опасно тихо уточнил Чанмин. Юнхо предпочёл промолчать, хотя и ему подобная позиция казалась дикой. Агоны уничтожали вообще всё, оставляя за собой пустоту. Какой смысл в их существовании? Чжэбэ скрестила ноги и облокотилась на подушку. В золотисто-карих глазах заплясали чёртики. ― Как мне нравится ваше единодушие... ― Почему она против? ― нахмурившись, спросил всё же Юнхо. ― Это верный вопрос, ― подмигнула ему девушка, прищёлкнув пальцами. ― Что есть Агон? Воцарилась тишина. Вопрос, вроде бы, и не сложный. Ответ, вроде бы, и очевидный, но как облечь его в слова? ― Ладно, ― вздохнула Чжэбэ. ― Кто такие Агоны? Откуда они взялись? ― Ну... ― Э... ― Гм. ― Понятно. Хорошо. Агонов кто-то создал? Или сами по себе возникли? ― Нууу... Как-то Фиано никогда подобными вопросами не задавались. Да, они исследовали Агонов, дрались с ними, но вопрос их происхождения никого особо не волновал, да и зачем? Они настолько друг другу чужды, что ни о каком мире и речи быть не могло. Агонов следовало уничтожить. ― Они пришли настолько "издалека", что и при желании мы не сможем узнать их историю. К тому же, там наверняка одна пустота ― и ничего больше. Чжэбэ кивнула, согласившись со словами Юнхо. ― Верно. Но Агоны ― это естественное явление. Они не были созданы искусственно. Они были всегда, развивались и эволюционировали так же, как и мы с вами. Если они существуют, то они зачем-то нужны, логично? У всего во Вселенной есть свой смысл и свой противовес. Предположим, что Агоны будут уничтожены полностью ― все до единого. Что дальше? ― Ничего. ― И драться будет не с кем, ― загрустил Джунсу и вновь подвигал фигурку на столе, правда, всем стало уже не до редкой коллекции и её составляющих. ― Хуже. Нечто будет непременно, ― развеселилась Чжэбэ. ― Уничтожение Агонов приведёт к образованию пустой природной ниши. А природа непременно эту нишу заполнит ― таков её механизм. Вопрос: чем она её заполнит? ― Новая порция Агонов? ― Если бы. Какой смысл в этом, если Агоны оказались недостаточно эффективны, чтобы выжить? То, чем природа эту нишу заполнит, будет на несколько порядков круче. Проще говоря, через какое-то время мы получим нового врага, о котором не будем знать вообще ничего и перед которым будем безоружны до тех пор, пока не отыщется нужное средство. И это означает гибель многих братьев. Если же Агонов уничтожить не полностью, а оставить немного на развод, то, когда Агоны придут вновь, они будут сильнее, да, но большая часть их силы и их особенностей будет нам известна, соответственно, наши потери будут минимальны всегда. Такова точка зрения Акинами, и её поддерживает весь Удел. Они сидели в тишине, обдумывая слова Правоверной, взвешивая и пытаясь представить грядущую картину. ― А... ― начал Джунсу, но договорить ему не дали. ― Акинами полагает, что нынешняя война завершится через два года. Остатки Агонов откочуют в туманность Сэда. Туманность нестабильна, поэтому там всегда образуется новая материя. Сэда станет чем-то вроде резервации для Агонов. Вероятно, они смогут создать подобие монархии, а через некоторое время начнут предпринимать рейды против Конфедерации и Удела. Мелкие вылазки, конечно. Чтобы накопить реальную силу, им придётся многое пересмотреть и переделать. И туманность Сэда не будет ими уничтожена. Она превратится в их базу. С точки зрения Агонов, это их усилит. С нашей точки зрения, в этом будет заключаться их слабость. ― Слабость? ― Именно. Чтобы победить кочевников без дома и родины, надо заставить их осесть. История показательна. Но Агоны не знают нашу историю. ― Чжэбэ с улыбкой отвела серебристую прядь за ушко и подмигнула Джунсу. ― А что это за фигурки? ― Это? ― Наследник дома Огня повертел в пальцах синий фарфор и принялся увлечённо рассказывать гостье про Цан и особенности их изделий. Под шумок Чанмин и Юнхо сбежали на террасу. ― И что ты думаешь? ― спросил Наследник дома Воды, полюбовавшись на луну и серебристую дорожку на морской глади. ― Это мне следовало бы спросить. У тебя. ― Юнхо опустил локти на мраморные перила и посмотрел вниз ― на белые барашки прибоя. ― Нелогично. Глава дома тут ты, а я ― так... ― ядовито напомнил о существующем порядке вещей Чанмин. ― Тебе это тоже светит. ― Но не прямо сейчас. Поэтому думай сам пока. ― Какой ты добрый. ― Я согласен. Юнхо удивлённо глянул на собеседника. С чем именно этот умник согласен? ― Я согласен с Акинами. В её теории нет слабых мест. И она хорошо понимает Фиано, для которых жизнь без войны... ― Вовсе не жизнь, ― со смешком закончил Юнхо. ― Похоже, тебя пугает перспектива остаться без врагов? ― Ещё скажи, что тебя не пугает, ― тут же поддел Чанмин. ― И не говори, что мы могли бы воевать с Низшими. Глупо. Они нам не соперники. Пока что. ― Ага... Думаешь, Совет согласится на это? ― А куда этот Совет денется, если треть его уже согласна? ― индифферентно уточнил Наследник. ― Терпеть тебя не могу. ― Но ты так прекрасно это скрываешь, что мне очень хочется верить в иллюзию. "Засранцем" Юнхо назвал Чанмина мысленно, дабы не дать тому повод ещё что ляпнуть эдакое. Кроме того, у него была причина не вводить Наследника во искушение. Веская причина. Юнхо убедился, что Джунсу и Чжэбэ не намерены присоединяться к ним, других лишних ушей тоже рядом не наблюдается, поэтому... ― У меня есть просьба. ― В последнее время ты стараешься произвести на меня неизгладимое впечатление, ― фыркнул Чанмин, поставил локти на перила и скосил глаза на главу дома Ветра. ― Можешь начинать радовать. Я весь обратился в слух. ― Джеджун у меня. ― Мило, но я в курсе. ― Я хочу, чтобы ты объявил его дополнительным призом. На Тэлаш. Внизу шелестели волны и разбивались о скалы. Согласится или нет? Или начнёт с того, что это невозможно? ― Хроники Первого Исхода, том семнадцатый, да? Юнхо чуть не повис на перилах от неожиданности ― локти едва не убежали из-под него. ― Откуда ты знаешь? Ючон расшифровал только три первых тома. ― Неважно. Законы ― это законы. Ты хочешь использовать прецедент Райно, чтобы заполучить чужого пленника в собственность? ― Это ничему не противоречит. Джеджун мог бы и сам попросить тебя об этом ― это его право. ― Если б он ещё знал о существовании этого права, ― насмешливо уточнил Чанмин. ― А знаем пока только мы двое. Представляю, как ты будешь размахивать томиком Хроник перед Советом. Хотя нет ― я это предвкушаю. ― Совет ― это моя проблема. И ты знаешь, что они согласятся. И тебе Джеджун не нужен. ― Ну а вдруг? В разлуке понял, как сильно по нему скучаю, и вообще... ― Чанмин. ― Дааа? ― Хочешь полететь через перила? ― Только вместе с тобой. Вдвоём веселее. ― Так ты... Наследник дома Воды оттолкнулся от перил, развернулся и зашагал к распахнутой двери комнаты, где остались Джунсу и Чжэбэ. ― Чанмин! ― Всё возможно. Иногда. Ты только помни, что ещё ж и победить надо. ― Чанмин на миг оглянулся и одарил Юнхо весёлой улыбкой, после чего исчез за занавесью. Ветер с силой опустил кулак на прохладную мраморную поверхность и выдохнул с досадой: ― Зараза! Вот только Чанмин прав. За победу будут бороться все. И если о других можно забыть, то о самом Чанмине и Джунсу забыть не выйдет ― они не позволят. Участие в Большой Гонке ― это долг, тут и речи не может быть о фальшивой игре. Состязание будет предельно честным, и победит именно тот, кто победить сможет. И именно это имел в виду Чанмин. Даже если он хотел отдать Джеджуна в дом Ветра, он не мог пренебречь долгом и подыграть Юнхо от начала и до конца. Учитывая, что Чанмин ― их лучший пилот, и именно он выиграл в прошлый раз... Перспектива не радужная. Но Юнхо тоже выигрывал Тэлаш ― и не однажды. Да, ещё и Джунсу в нагрузку... Причём у Джунсу есть все шансы на победу, он ведь тоже побеждал несколько раз. Хотя в случае Джунсу всё зависит от трасс второго этапа. И Наследнику дома Огня вряд ли будет интересно, что или кто прилагается к основному призу бонусом. Кстати, есть ещё Чжэбэ, о сайчжике которой никто ничего не знает, как и о навыках. Она вряд ли будет бороться за основной приз, но имеет право на приз дополнительный. Сомнительно, конечно, что ей такой приз нужен, но ― опять же ― она может просто победить, не думая о призе. Любопытно, понравится ли Джеджуну путешествие в Удел? Если это прогонит печаль из его глаз и заставит улыбнуться, то почему бы и нет?