Незабудки

22 декабря 1983 Гостиная Слизерина

      Дверь тяжело захлопнулась за деканом факультета и все студенты в помещении притихли, устремив выжидательные взгляды на профессора. Это было утро перед рождественским пиром в Хогвартсе. Дети сдали все необходимые экзамены первого полугодия и погрузились в предвкушение предстоящего праздника. Основными темами обсуждений являлись подарки, наряды, лакомства и долгожданная поездка домой. А вот преподавателям было ещё рано радоваться празднику и каникулам. Им предстояло организовать безопасное проведение мероприятия, что в свете последних событий с непонятным существом из Запретного леса было делом номер один. — Розье, Меган, — обратился к старостам Снейп, — ваши задачи на сегодня: сопроводить всех учащихся факультета младше пятого курса в их спальни сразу же после рождественского пира, проследить, чтобы никто не покидал подземелья после отбоя и в течение остального так называемого празднества, — Снейп криво усмехнулся, старательно избегая излюбленного у студентов слова «вечеринка». — ...но, профессор, разве нам не разрешено тоже повеселиться со всеми? — неуверенно произнесла Саманта Меган и тут же пожалела об этом, вздрогнув под пристальным взглядом профессора. — Не забывайте о своих обязанностях, мисс Меган, — сухо произнёс Снейп, — не вы ли год назад так просили меня назначить вас старостой факультета? — девушка виновато опустила голову и поджала губы,— Но, тем не менее, я думаю, вы найдёте выход из ситуации, — смягчил тон декан, — благо вас двое, — старосты обменялись торжествующими взглядами, отмечая справедливость главы их факультета.       Тем временем боковым зрением Северус заметил старшекурсницу по имени Памела Стоун, что сидела на соседнем диване и влюблённым взглядом изучала профессора с ног до головы. Снейпа это позабавило. — Мисс Стоун, вы так формулу оборотного зелья вспоминаете или сказать что-то хотите? —Повернулся Северус к девушке. Та сразу залилась краской и стала невнятно отнекиваться, пока её одногруппники хихикали в кулаки.       Не в первый раз профессор зельеварения замечает подобный взгляд со стороны студенток. Конечно, для девочек это лишь мимолётный период времени, пока они вздыхают по молодому преподавателю, что выразительно читает лекции. В глубине души мужчине, может, и был приятен сам факт интереса женской половины, но слишком уж верен он был своим предубеждениям и несостоявшимся надеждам. Северус отгонял от себя любые позитивные мысли и идеи со стороны его окружения, ограждая себя то ли от новых ошибок, то ли опасаясь предать ещё не угасшие чувства из недавнего прошлого.       За круглым столом возле книжного шкафа сидели трое первокурсников и подозрительно перешептывались. Остальные студенты были заняты своими делами и не обращали никакого внимания на детей. Светловолосый мальчик с веснушками, Найджел Кейн, активно жестикулируя, объяснял что-то друзьям, постоянно указывая на раскрытую книжку. Тим Джонсон, с взъерошенными кудряшками на макушке и большими задорными глазами, широко улыбался и кивал головой после каждой реплики товарища. Третий мальчик, Оливер Уолш, маленький, смуглый, в очках с толстой оправой, испуганно переводил взгляд с одного друга на второго, переодически открывая рот, чтобы что-то возразить, но, видя, что его игнорируют, продолжал молча наблюдать за друзьями.       Зная, как эта троица любит находить себе приключения, Снейп старался быть повнимательнее к ним, но, тем не менее, к появлению профессоров или завхоза они умудрялись перевернуть с ног на голову всё что только можно, начиная со школьной утвари и заканчивая самой школой, при этом умудряясь оправдаться за всё это. И этот взрыв в туалете два дня назад доставил работникам Хогвартса немало хлопот. Виновников так и не нашли, но у профессора Снейпа были свои подозрения на этот счёт.       Северус был предан своему факультету, он не позволял себе проявлять агрессию к своим воспитанникам, особенно в присутствии других факультетов или профессоров. Однако он оставался требовательным и строгим. Слизеринцы ценили и уважали профессора зельеварения, старались относиться к родному факультету с такой же заботой, как и их наставник, хорошо занимаясь на уроках и практических занятиях и усердно тренируясь к матчам по квиддичу. К несчастью других домов, студенты Слизерина спокойно жульничали и хитрили, не страшась гнева декана, ведь вырваться вперёд и завоевать в очередной раз кубок школы являлось основной целью всего факультета.       Ответив на волнующие студентов вопросы, профессор Снейп напомнил учащимся о соблюдении подобающих манер во время вечернего торжества и попросил всех не опаздывать. Завтрак должен был вот-вот начаться и гостиная Слизерина быстро опустела. На круглом столе возле книжного шкафа остались лежать пара старых газет и раскрытый справочник по травологии, на его пожелтевших страницах был изображен нежный бело-лунный цветок.

Больничное крыло

— Мисс Морстон, вкус «Болтушки для молчунов» ужасно горький, неужели вы не заметили и выпили весь стакан за завтраком? — Эрин в растерянности развела руками и вопросительно взглянула на подругу девочки, пока та беспрестанно молола какую-то чепуху про осьминожью почту, сидя на кушетке, — в малых дозах это зелье не опасно, но у нас, я смотрю, иная ситуация... — Эрин окинула пациентку оценивающим взглядом.       Две четверокурсницы со Слизерина прибежали в лазарет с просьбой помочь с предотвращением эффекта шуточного зелья. Одна из них не переставала изливать в речь все свои мысли, пытаясь прикрыть самой себе же рот, в то время как её подруга, Памела Стоун, нервно теребила край мантии и умоляюще смотрела на целительницу. Видимо, за время их похода к больничному крылу Кэтрин Морстон уже успела разболтать немало вещей, о которых следовало бы умолчать. Эрин быстро нашла необходимый пузырёк с голубой жидкостью, пару коробочек с серыми порошками и принялась делать раствор, который должен прервать словесный поток пострадавшей. — Памела, не смотри так больше на профессора Снейпа, — выдала она внезапно. Сама Памела резко округлила глаза и перевела взгляд на Кэтрин, — все знают про твою любовь, но блаженные караси уже поставили запятую в твоих отношениях.       Эрин уже много раз сталкивалась с подобного рода ситуациями, и слышала уйму всякого бреда, но в этот момент она еле удержала себя от смеха и быстро отвернулась от присутствующих, энергичнее разбалтывая микстуру в стакане. Памела Стоун явно запаниковала и стала шикать на подругу.       «Может, смешать папе на Рождество особый коктейль, — усмехнулась про себя Эрин, — в больших дозировках это зелье действует не хуже сыворотки правды, вот только верить всему, что говорит твой собеседник, в этом случае не стоит. Да и мне потом не поздоровится...» — Это всё Дэвид Кларк с Гриффиндора, мисс Кейн! — Внезапно воскликнула Памела, — он подлил зелье в тыквенный сок Кэтрин! Я уверена! Они враждуют ещё с того момента, как Кэтрин попала в команду по квиддичу! — Не унималась студентка. — Мисс Стоун, вы что, тоже из того бокала хлебнули? Возьмите себя в руки, это больничное крыло, а я не ваш декан, — Эрин нахмурилась и протянула стакан с лекарством Кэтрин, — пожалуйста, решайте свои личные конфликты за пределами лазарета.       Часом позже в больничное крыло вошла улыбающаяся мадам Помфри. Увидев Эрин, она улыбнулась ещё шире и сразу же поделилась с нею причиной своей радости: сестра мадам Помфри пригласила ту на Рождество в Финляндию, где она не бывала уже пару лет. Эрин искренне порадовалась за коллегу и поинтересовалась их планом работы на сегодняшний вечер. — Палаты сейчас, к счастью, пусты, поэтому мы с вами спокойно можем провести весь вечер в Большом зале и насладиться праздником, если, конечно, ничего не случится, — пожала плечами мадам Помфри.

Большой зал Рождественский вечер

      Богато украшенные ели в трапезной переливались яркими огнями, зал был наполнен обилием ароматов рождественских блюд. Нарядные студенты активно беседовали и наслаждались ужином. Под потолком в медленном танце кружились пушистые снежинки. Преподаватели и работники Хогвартса тоже пребывали в хорошем настроении, дружно поднимая кубки после торжественных речей директора. Вечер шёл просто прекрасно. Несмотря на такое большое количество людей, в помещении было очень уютно.       По завершении трапезы началась обещанная старшекурсникам вечеринка. Всех студентов младше пятого курса отправили в их гостиные и спальни. Музыка сменилась на предпочитаемую молодёжью, в середине зала организовали танцплощадку. Помещение наполнилось шумом и топотом, смешанным с музыкой. Студенты собрались в одну большую толпу и весело танцевали. Никому из преподавателей, присматривавших за дисциплиной вокруг, уже не удавалось различить, кто с какого факультета.       Эрин Кейн прогуливалась вдоль широких окон коридора и наблюдала за снегопадом в свете волшебных фонарей. Из глубин замка доносилась ритмичная музыка, а здесь было тихо, холодно и спокойно. Этим вечером вид Эрин отличался от её привычного немного строгого образа: её распущенные длинные волосы спадали аккуратными волнами на плечи и спину, а уши украшали серебрянные серёжки. На Эрин была парадная форма целителя из красного бархата, с атласной отделкой подола и манжетов. Тяжёлая ткань платья немного сковывала движения и вынуждала Эрин ходить медленнее обычного.       Снегопад за окнами напоминал Эрин о её первой и последней любви, об их долгих прогулках по заснеженному Хогсмиду, холодных пальцах, которые они согревали друг другу дыханием, об обещаниях, что всегда будут вместе. С Робертом Эрин познакомилась ещё в Хогвартсе, будучи на пятом году обучания, он тогда учился на седьмом. Их родители свято верили в скорый союз детей и всячески их в этом поддерживали. Однако, закончив Хогвартс и пройдя курсы целителя, Эрин открыла для себя массу возможностей и особую страсть к науке, которую её любимый совсем с ней не разделял. Тогда-то Эрин и решилась начать всё с чистого листа. Конечно, как и всем остальным нормальным людям, как и её братьям, ей хотелось обзавестись семьёй, она любила детей и ей определённо не хватало добрых объятий. Но в глубине души Эрин понимала, что обустройство личной жизни это далеко не всё, на что она способна, далеко не всё, чего она хочет от жизни. Эрин хотела признания.       За дверью одного из кабинетов послышались тихий шёпот и... стоны? Эрин замерла и прислушалась. Нет, ей не показалось. В кабинете действительно были старшекурсники, у которых, по-видимому, было свидание. Эрин смутилась от осознания ситуации, её щёки покраснели. — Ну да, вряд ли это первокурсник там палец прищемил, — тихо выдохнула Эрин. Она прекрасно понимала, что в школе дежурят преподаватели и подобные «нарушения» должны ими отслеживаться, и ей, как уже работнице, а не ученице Хогвартса, следовало бы доложить о происходящем дежурным.       В противоположной стороне коридора появилась чёрная тень и направилась к Эрин. Это был Северус Снейп, который, как отметила про себя Эрин, сегодня выглядел особенно привлекательно. Хотя, может быть, это было лишь эффектом от холодного света, что так мягко падал на его молодое серьёзное лицо. Эрин осознала, что замерла на месте и не сделала ни шагу навстречу коллеге, хотя как раз собиралась пойти кого-нибудь искать. Увидев Снейпа, она снова вспомнила ту странную ситуацию на пути к кабинету директора и сегодняшнюю чепуху мисс Морстон о влюблённой в профессора подружке. Будь Эрин всё ещё ученицей, она позволила бы себе хихикнуть от подобных мыслей, но тут пришлось себя сдержать и постараться сделать серьёзное лицо. — Вы бродите здесь в одиночестве, мисс Кейн, — отметил подошедший Северус Снейп, — издалека напоминаете призрака.       Эрин не обратила внимания на его высказывание и собиралась сообщить новости коллеге, но стоило ей раскрыть рот, как из-за двери опять донеслись не самые пристойные звуки. Эрин снова залилась краской и отвела взгляд, что не ускользнуло от взгляда Северуса. — Вот, профессор, я как раз хотела сообщить об этом, — её щёки пылали. Профессор, долго не раздумывая, подошёл к двери и громко стукнул по ней три раза, предупреждая подростков. Послышалось шуршание одежды и панический шёпот. Тёмную комнату озарил свет палочки Северуса Снейпа. — Минус десять баллов с Гриффиндора, Атес, и столько же с Пуффендуя, Уильямс, — деловито объявил Снейп.       Растрёпанные парень и девушка быстро удалились с «места преступления». Эрин всё это время молча с интересом наблюдала за ситуацией. Наверное, ей следовало бы давно уйти, но теперь уже поздно. — Как профессионально вы справляетесь с ними, — девушка сделала неуверенный жест рукой, пытаясь описать сказанное. — Благодарю, — сухо ответил Снейп, — ночные дежурства учат сноровке разбираться с этими безответственными детьми быстро и немногословно. — Разве вам их не жалко? Это ведь юность, свобода, первая любовь, — Эрин улыбнулась. — Стены замка уже достаточно смущены подобной срамотой за долгие годы, мисс Кейн, — Снейп сделал приглашающий жест и они медленно направились в сторону большого зала.       Со стороны лестницы прибежал запыхавшийся староста Слизерина, Феликс Розье. — Профессор Снейп, троих первокурсников нет в постелях, — студент глубоко вдохнул и продолжил, — в гостиной их тоже нет, их нигде нет, мы с Самантой уже ползамка оббежали, — мальчик очень волновался, его руки дрожали. — Фамилии? — Резко спросил Снейп. — Кейн, Джонсон и Уолш, сэр, — Феликс с сожалением посмотрел на мисс Кейн и поджал губы.       У Эрин перехватило дыхание. - Профессор, на кровати Кейна лежал справочник по травологии, - неуверенно произнес Феликс Розье и протянул учебник Снейпу.       Снейп нахмурился, припоминая этих троих с похожим справочником. Закладка с эмблемой Слизерина выпала на странице с описанием лунного бадьяна. - Ну конечно, - воскликнула Эрин, - с самого сентября Найджел интересовался лунным бадьяном, всё расспрашивал меня про него, книжки искал, он не поверил, что это всего лишь легенда. В справочнике, который он у меня брал, написано, что цветок распускается перед Рождеством, — Эрин проговорила всё это на одном дыхании, было видно, что она очень взволнована. - Вы думаете, что они отправились искать цветок? - Снейп перелистнул страницу книги, где говорилось о предполагаемых местах произрастания лунного бадьяна - Интересно, где они собрались его искать? - Растёт в густых лесах, где практически нет света, - тихо прочитала Эрин, заглядывая в справочник. - Там снаружи кто-то машет руками, - крикнула вторая староста, Саманта Меган, прибежавшая со стороны деревянного моста.

У восточного входа в Хогвартс

- Мистер Уолш, что произошло? Где остальные? - Профессор Снейп беспокойно оглядел первокурсника, который едва сдерживал слёзы. - Они ушли в Запретный лес, профессор, я говорил им, что это опасно, но они всё равно пошли, - Оливер запинался и всхлипывал. - Это хорошо, что вы не пошли, а вернулись, мистер Уолш, - нежно произнесла Эрин, приседая на уровень мальчика. Она с трудом сдерживала эмоции, все её мысли были о том, в порядке ли Найджел, - что-то ещё произошло? - Нет, они сказали, чтобы я ждал снаружи, у входа в лес, но там выли волки и я испугался, - губы мальчика дрожали. - Розье, отведите мистера Уолша в комнату, - распорядился Снейп и посмотрел вниз со склона на безмолвный лес. Эрин, не проронив ни слова, выхватила палочку и рванула в сторону Запретного леса. — Мисс Кейн, имейте благоразумие и останьтесь в замке, — потребовал Снейп, быстрым шагом направляясь за Эрин.       Эрин, конечно, ожидала, что подобные идеи могут прийти в голову Найджела (а сейчас она была абсолютно уверена, что автором плана отправиться в Запретный лес за цветком из легенд был именно он), но что Найджел действительно двинется это реализовывать... И как же она сразу не догадалась, что Найджел собрался за этим чёртовым цветком? Как она могла не заметить интерес племянника, когда с первого месяца учебы он только и говорил, что о лунном бадьяне?       «Не досмотрела, — повторяла она себе, — и как я Нолану в глаза смотреть буду, если что-то случится?» — Остановитесь же вы наконец, мисс Кейн, — крикнул Снейп. Он нагнал Эрин и перегородил ей путь, когда они уже были за пределами замка, - я настаиваю, чтобы вы остались. Я отправлюсь за детьми, а вы позовите директора и остальных профессоров, — распорядился он. — Ну уж нет, времени терять я не стану, — решительно перебила Эрин, обошла его и продолжила путь к лесу, — там мой племянник, и я иду с вами! Тем более, я целитель, кому-то может понадобиться помощь. В чаще последнее время происходит Мерлин знает что, вдруг на них нападут!

Тем временем где-то в чаще Запретного леса.

— Ну вот, видишь, а все вокруг говорили, что это выдумки, — радостно воскликнул Найджел, — они же прям как на картинке! — И не говори, Найджел! — поддержал друга Тим, - жаль, конечно, что Оливер струсил, тут ведь совершенно нечего бояться.       К удивлению детей, им удалось отыскать лунный бадьян довольно быстро и без приключений. Всю дорогу Тим и Найджел обсуждали квиддич и прочие, совершенно не имеющие отношения к сегодняшнему походу, вещи. Смелости друзей, конечно, стоило позавидовать. — Ну что, отправляемся обратно в замок? — Да, точно, давай просто пойдём в ту сторону, откуда мы пришли, — предложил Найджел и беззаботно махнул рукой в заросли ветвей, откуда просачивался тоненький луч света, - мы же оттуда пришли, да? *** — Пошлите патронуса Дамблдору, мисс Кейн, — полушёпотом произнёс Северус, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к каждому шороху, когда они уже стояли на опушке Запретного леса. Снейп признался себе, что совсем не узнавал прежнюю Эрин Кейн. Всем коллегам она представлялась спокойной и стеснительной девушкой, не лишённой острого ума. Она была отличным медиком и приятной собеседницей, но Северус никак не ожидал, что она так самоотверженно ринется спасать детей в тёмном лесу, полном опасных тварей.       Ночь в лесу нагоняла жути ещё больше, чем рассказы о нём. Вдалеке громко ухала сова, в верхушках деревьев завывал холодный ветер. Снег усиливался, мешая видеть. Северус стоял рядом с Эрин, плечом к плечу. Краем глаза он взглянул на свою спутницу. Её волосы и плечи покрывал снег. Она не отрывала взгляда от леса и старалась услышать хоть какой-то звук, чтобы понять, в какую сторону им следует идти. Её губы мелко дрожали, палочка в руке была зажата очень крепко, частое и прерывистое дыхание вырывалось изо рта — ей было страшно. Эрин взмахнула палочкой и крохотная птичка малиновка затрепетала своими волшебными крылышками. Старательно скрывая дрожь в голосе, Эрин проговорила сообщение и отправила патронуса к директору.       Вдруг глубоко в чаще показался серебряный свет, буквально на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы волшебники его заметили и устремились в ту сторону. Эрин обернулась на мгновение и всмотрелась сквозь ветви и снег. Со стороны Хогвартса до сих пор никто не спешил к ним, ни одного огонька волшебной палочки не было видно.       По мере приближения к тому месту, где волшебники увидели свечение, становилось всё холоднее. Толстые ветви словно специально цепляли подол платья, стараясь его порвать, паутина лезла в глаза. Было очень тревожно и тихо, лишь хруст сухих ветвей под ногами нарушал это белое безмолвие. Северус сохранял спокойствие и невозмутимость, хотя он мог поклясться, что видел сияние красных глаз где-то впереди. Эрин постоянно оглядывалась и всматривалась в тёмные заросли леса, стараясь не отставать от своего спутника.       Вскоре Эрин и Северус оказались у небольшой поляны. Здесь также было тихо и безмолвно, словно сама природа затаилась, стараясь ничем себя не выдать. Крупные снежинки кружили в свете волшебных палочек, а сугробы переливались серебряными и голубыми искрами, отражая ночные облака. Снейп первым сделал шаг вперёд и замер, не отрывая взгляда от середины поляны. Эрин выглянула из-за спины мужчины и тихо ахнула, прикрывая рот ладонью. На залитом кровью снегу лежало бездыханное тело рыжеволосой девушки, её безжизненные глаза смотрели в небо.       Эрин узнала её. Лили Эванс. Она хорошо помнила эту жизнерадостную девушку. Её сын теперь герой всей магической Англии...       Эрин неотрывно смотрела на тело. Её ноги словно сами собой сделали шаг вперёд, вся её натура целителя требовала подбежать и немедленно помочь, но Снейп грубо схватил Эрин за запястье и оттащил назад. Эрин обернулась к нему и оцепенела. Лицо Снейпа было искажено болью, казалось, он сейчас закричит.       «Неужели он...» — прошептал голос в голове Эрин. Ей казалось, что её сердце разрывается на части. Лишь этого взгляда было достаточно, чтобы осознать, какое горе бьётся внутри этого холодного на вид человека. Эрин пронзило острое чувство сострадания.       Следующие события произошли так быстро, что Эрин не сразу сообразила, что происходит.       Снег закружился крутыми вихрями и поднялся вверх, окутывая волшебников и не давая возможности ничего разглядеть. Сквозь снежные порывы засверкали голубые и оранжевые вспышки, похожие на молнии. Загрохотал тяжелый мужской голос и снег рухнул обратно на землю. — Ты не оправдала моих ожиданий, Эрин, — обрушился грубый голос мистера Кейна. Эрин вжала голову в плечи и зажмурилась, словно надеясь исчезнуть. Образ отца навис над волшебницей и увеличивался с каждым сказанным словом. — С самого твоего рождения я знал, что ты бесполезна, — вновь прогремел мистер Кейн, — мне стыдно, что ты считаешься частью нашей семьи!       В следующую секунду Эрин услышала как Снейп громко произносит «Ридикулус», однако никакой реакции со стороны полтергейста не последовало. Он просто рассеялся и снег снова замерцал разноцветными вспышками. Перед волшебниками возникла огромная мантикора и злобно застрекотала, оголяя своё жало. Существо бросилось на Северуса и быстро повалило его, стараясь вцепиться зубами в руку, в которой была волшебная палочка. — Это ненормально... — потрясённо прошептала Эрин и неуверенно подняла палочку, не зная, что делать. У неё тряслись руки, она понимала, что нужно действовать, и как можно быстрее, но она совершенно не представляла, что именно должна сделать.       Эрин прекрасно знала все защитные заклинания из школьного курса, но боевого опыта у неё совершенно не было, она даже не участвовала в дуэлях.       Стоило Эрин определиться и сосредоточиться на заклятии, Снейп вывернулся из-под зверя и, выхватив палочку, запустил оглушающим заклятием в мантикору. Та заметалась по поляне, страшно шипя. Улучив момент, волшебники бросились бежать. ***       Мальчики шли по Запретному лесу, гордо обсуждая свою долгожданную находку. Цветы были крупные и увесистые, их бутоны тяжело свисали из рук Найджела. — А это нормально, что цветы закрыты? — задумался Тим. — А что ты хотел? Рождество только через два дня, они просто ещё не готовы, — ответил Найджел, — мы их в воду поставим и накроем мантией, они как раз к Рождеству и распустятся. Один ты Келде подаришь, а второй я бабушке отвезу, ей понравится.       Мальчики уже преодолели примерно половину пути, когда где-то слева зашуршали кусты и оттуда выскочили запыхавшиеся мисс Кейн и профессор Снейп. Они буквально налетели на детей и чуть не сбили их с ног.       Эрин тут же осмотрела детей обеспокоенным взглядом, убеждаясь, что они оба целы. За их спинами раздался приближающийся визг мантикоры и Снейп, чертыхнувшись, задвинул их всех себе за спину. Северус крепко сжал палочку и приготовился атаковать в любую секунду.       До волшебников донеслись звуки ломающихся кустов и деревьев. Существо казалось уже гораздо крупнее той мантикоры, что они видели несколько минут назад. Земля под ногами буквально затряслась и из чащи выступил гигантский каменный великан, снося деревья на своём пути. Всё его тело покрывали древние руны, которые то и дело светились. Он рычал и скрипел так громко, что закладывало уши. Дети заверещали и спрятались за Эрин. По другую сторону леса кусты снова затрещали и расступились, выпуская на поляну сразу четверых магов. — Директор, вы как раз вовремя, — крикнул Снейп, готовясь к атаке.       В монстра тут же посыпались заклятия. Свет волшебных палочек сверкал и ослеплял, с четырёх разных сторон на гиганта наступали маги. Дамблдор, МакГонагалл, Кеттлберн, Снейп и Флитвик непрерывно посылали заклятия в каменную броню великана. Монстр снова попытался превратиться в другое существо, но, видимо, ему не давали сосредоточиться, обрушивая поток заклинаний.       Эрин крикнула детям, что им нужно скрыться среди деревьев и бежать в сторону замка. Она старалась придать голосу уверенность и твёрдость, мальчики и так были напуганы до полусмерти, поэтому свой страх показывать было никак нельзя. Втроём они припустили бегом, удаляясь от поля боя. Позади раздался страшный грохот, яркая вспышка света озарила пространство вокруг и стало очень жарко...

Вестибюль Хогвартса

— Самое главное, что все живы, — устало произнесла профессор МакГонагалл, наблюдая, как старосты Слизерина уводят Найджела и Тима в гостиную факультета.       Тёмный холл был полон преподавателей. Десять минут назад они наблюдали за пожаром в Запретном лесу, который стал результатом сражения с таинственным полтергейстом. — Профессор Снейп, вы, пожалуйста, проведите воспитательную беседу со своим факультетом, — вздохнул Дамблдор и поправил очки, — после каникул мы серьёзно поговорим со всеми студентами. — Если бы не эти их дурацкие танцы, — заворчал профессор Кеттлберн, — все бы уже давно пошли в свои спальни и первокурсники бы не сбежали так легко! Кто вообще додумался позволить студентам проводить вечеринки? Никогда раньше такого не было! — Старшекурсники уж очень настаивали, — развёл руками Дамблдор, — они скучали по званым ужинам профессора Слизнорта.       Преподаватели недовольно поджали губы и покачали головами. — Директор, — подала голос Эрин Кейн, подходя ближе к Дамблдору, — не объясните ли, что это за существо? Оно напоминает боггарта, но ведь это не он, не так ли?       Профессора не обратили внимания на тихий голос Эрин и всё так же продолжали обсуждать свои консервативные взгляды на дисциплину в Хогвартсе. В стороне стоял Северус Снейп, он опёрся о перила лестницы, и, крепко сжимая своё левое запястье, вслушивался в разговор директора с Эрин. — Да, мисс Кейн, это некое подобие боггарта, — кивнул директор, — однако он может причинять не только душевную боль и страх, но также и физически ранить. Без зрительного контакта он старается напугать противника чем-то из своего арсенала, а потом при первой возможности проникает в душу, вырывает оттуда самые глубокие страхи и принимается их воплощать. Мне неизвестно точное название этого существа, мисс Кейн. Одно я знаю точно – оно здесь не само появилось. Кто ему помог – это мне и предстоит узнать... — Последнюю фразу профессор произнёс еле слышно, словно для себя самого.       Чуть позже директор настоял, чтобы работники школы шли отдыхать, ведь завтра им нужно благополучно и безопасно проводить студентов на Хогвартс-Экспресс. Сразу после Рождества они основательно займутся проверкой Запретного леса и его окрестностей.       Эрин уже направлялась к лестнице, когда заметила профессора Снейпа, удаляющегося в подземелья, он прижимал к груди свою окровавленную руку, которую покусала мантикора. — Профессор, постойте, - окликнула Снейпа Эрин, - что же вы молчали, скорее в лазарет, я промою вашу рану! — В лечении вы, конечно, куда эффективнее, чем в бою, мисс Кейн, — колко намекнул Снейп на её бездействие в схватке с боггартом, — но я думаю, что и сам справлюсь.       Эрин это высказывание показалось грубым, но не признать его справедливым она не могла. Она действительно совсем не сильна в применении защитных заклинаний. Сражаться с Госпожой Смертью Эрин было привычнее, чем с каменными гигантами и мантикорами. Но смелости и наглости затащить упрямого пациента в больничное крыло у Эрин хватало.

Больничное крыло Процедурный кабинет

— Не двигайтесь, пожалуйста, — тихо произнесла Эрин, промывая рваные укусы на ладонях и запястье профессора.       Эрин настояла на лечении, не желая слушать никаких отказов. Она делала свою работу тщательно и сосредоточенно. С виду Эрин казалась совершенно спокойной, но дрожащие пальцы выдавали её с головой.       Комната освещалась парой магических огней, которые трепетали от морозного сквозняка. Нос буквально щипало от запаха зелий и медикаментов. Вдоль стен возвышались белые шкафы, стеклянные дверцы которых отражали двух уставших волшебников.       Эрин меняла воду в ёмкости и думала о сегодняшнем происшествии. Она совсем позабыла, что ей стоит сердиться на племянника за его безрассудство и безответственность. Эрин была счастлива, что все остались живы. Она вспоминала обрывки событий их со Снейпом поисков. Сегодня она провела рядом с ним около двух часов и это короткое время открыло для неё столько нового об этом человеке, что ей было даже стыдно. Отныне чувства глубокого уважения и сочувствия к Северусу Снейпу поселились в душе Эрин. — Вы меня извините, профессор, — тихо начала Эрин и смело посмотрела в тёмные глаза Снейпа, — мне очень жаль.       Не нужно было лишних слов, чтобы понять, о чем говорит Эрин. Она не теряла близких, но видела достаточно смертей и их последствий, чтобы хоть частично понять боль, что испытывал Северус, который сейчас исподлобья смотрел на Эрин своими чёрными глазами. — Я хочу стереть вам память, мисс Кейн, — прошептал Снейп. Эрин задумалась, открывая бутылочку с экстрактом бадьяна. Снейп ведь тоже увидел не менее постыдное из её жизни. — А я вам, профессор, — она улыбнулась уголками губ, коротко поймала колкий взгляд мужчины и вернулась к лечению.       Эрин заметила, что рана на запястье идёт выше под рукав рубашки. Не раздумывая, она закатала манжет и на секунду замерла. На внутренней стороне предплечья профессора Снейпа бледнела еле заметная татуировка, значение которой пугало до глубины души, ведь это была тёмная метка. Эрин тут же подавила свой страх и собиралась продолжить обрабатывать рану экстрактом, но Снейп резко отдёрнул руку и опустил рукав, злобно всматриваясь в глаза Эрин. — Хватит на сегодня с меня вашей помощи, — прошипел он в лицо Эрин и, выхватив из её рук пузырёк с лекарством, быстро вышел из комнаты.

23 декабря 1983 год Кабинет профессора Снейпа

      Дрова в камине тихо потрескивали, комната наполнялась теплом. В подземельях сложно было разобрать, какая погода на улице, но, кажется, завывала вьюга. Тонкое пламя свечи на столе трепетало, отбрасывая надоедливые тени на письмо, которое писал профессор Снейп.       Долгожданная тишина, покой и рождественские каникулы. Эти три слова окутывали разум Северуса Снейпа последние несколько часов после того, как он проводил почти всех своих подопечных студентов домой. Конечно, вчерашняя ситуация со сбежавшими первокурсниками всё ещё оставалась основной темой обсуждения в замке, но, как минимум, сами нарушители получили знатный нагоняй и наказания от декана. Теперь же предстояло отправить письма родителям мальчиков с оповещением об их хулиганском поступке. На последнем жёлтом конверте были аккуратно выведены инициалы родителей: мистер Нолан Кейн и миссис Кейтлин Кейн. Эта фамилия буквально преследовала Северуса.       Его взгляд упал на стопку исписанных формулами и рисунками пергаментов на краю стола — состав зелья, разработанного мисс Эрин Кейн, который она просила проверить. Как же много лишнего знала теперь эта девушка...       Снейп не сомневался, что Эрин видела воплощение его боггарта в виде Лили, корил себя за хлынувшие наружу эмоции, которые тоже не укрылись от глаз Эрин. Уловила ли она всю глубину этих чувств? Как же тщательно Дамблдор старался обелить репутацию Снейпа, и как же легко удалось раскрыть его причастность к Пожирателям Смерти какой-то простой целительнице... простой? Ну конечно же нет, она не так проста, как кажется. Не может такой влиятельный маг, как Бернард Кейн, оставить своих детей без особенностей.       Перед глазами Снейпа появилась сцена с боггартом Эрин. Её собственный отец — страх всей её жизни? Не война, что коснулась её так сильно, ведь, работая в Мунго, она видела все кровавые и ужасные её жертвы, не Тёмный Лорд, при упоминании которого трепещет любой волшебник, а родной отец. Порой страхи и опасения людей представляют собой совсем не обличья всемирного зла, а какие-то жизненные проблемы, страшные лишь своим обладателям. И так, в плену своих собственных психологических блокад, живут очень многие...       Снейп быстро скопировал содержание для последнего письма и отправил сов. Интерес к формулам нового зелья от мисс Кейн разгорался в разуме Северуса всё сильнее. Он отгонял от себя мысли, что интерес мог быть вовсе не к зелью, а к его загадочной создательнице.       Снейпа раздражал факт, что мисс Кейн теперь в курсе его тёмного прошлого, и, вполне вероятно, явится с этим к Дамблдору. Но сам Северус, как он полагал, знал об Эрин куда больше, чем она сама, и от этого играть в эту игру становилось очень даже занятно. Снейп определённо не собирался прекращать общение с этой особой. Он лишь надеялся, что у неё хватит ума не начинать с ним разговоров о боггартах. Пусть они оба хранят тайны друг друга, будто ничего и не было...       Снейп взял в руки листы с описанием зелья и прошёл в лабораторию. Необходимо было продолжить уже начатые проверки реакций на смешивание некоторых специфических ингредиентов.

24 декабря 1983 года Дом семьи Кейн, деревня Актон, Северная Ирландия

— Мы не собираемся лишать тебя рождественского подарка, Найджел, но после Рождества, дома, нас ждёт тяжелый разговор и последующее за ним наказание, — Нолан Кейн, будучи непривычно строгим, отчитывал своего сына, который, поджав губы, слушал эту отповедь.       Мама Найджела, Кейтлин, стояла неподалёку и обеспокоено наблюдала за сыном. Эрин всегда считала Кейтлин чрезвычайно красивой женщиной, её чёрные густые волосы спускались на плечи аккуратными волнами, а румянец на щеках украшал молодое лицо. Сейчас Кейтлин была беременна, и это, как казалось Эрин, делало её ещё более привлекательной.       Семья собиралась к столу. Миссис Кейн озабоченно бегала из кухни в столовую, проверяя, всё ли там сделано как должно. Мистер Кейн же сидел неподвижно в своём любимом кресле у камина. Временами он очень строго посматривал на Найджела, видимо, будучи недовольным его поведением. Ни с кем из членов семьи он практически не разговаривал, лишь кивал на причитания жены и отрывисто отвечал на очередные расспросы Нолана.       Это Рождество не обещало быть таким тёплым и приятным, как прежде, в воздухе висело напряжение. Когда пришёл Райан со своей женой и сыном, этого напряжения словно стало ещё больше. Эрин молча помогала матери на кухне, вслушиваясь в каждый шорох в гостиной, где было так непривычно тихо. Смешанные чувства разрывали Эрин изнутри. Ей хотелось бросить к чертям всю эту посуду, запечённую индейку и тыквенный сок, приковать к стульям отца с Райаном и разобраться наконец, что вообще присходит. Но ни манеры Эрин, ни её статус, ни сама ситуация не предполагали подобного исхода событий, осталось лишь ждать подходящего момента или предоставить выяснять всё Нолану.       В Ирландии климат куда мягче шотландского, где располагался Хогвартс, здесь шли дожди вместо снега, а температура не опускалась ниже восьми градусов. Актон было сложно назвать даже деревней, это был хутор с тридцатью домами, одной улицей и населением семьдесят человек. Отличное место для волшебников, чтобы не привлекать лишнего внимания. На километры простирались лишь поля вереска, цветение которых приходилось на период с июля по сентябрь, заливая всё вокруг своим насыщенным лиловым цветом.       В тёмном углу кухни стояла широкая ваза с одиноким крупным цветком в ней — лунный бадьян, который Найджел подарил бабушке на Рождество. Эрин до сих пор не верила, что трём первокурсникам так легко удалось найти доселе несуществующий цветок. Научный интерес подталкивал взять пробы цветка и заняться его изучением на каникулах, но так просто, с порога, разорять подарок мамы было бы бестактно, надо будет спросить разрешения. — Это прорыв в травологии и зельеварении, — прошептала себе под нос Эрин, разглядывая серебряный бутон. — Это точно, дорогая, какие же везучие дети, — вздохнула миссис Кейн, неся ароматную запечённую индейку в столовую, — кстати, там на камине, не забудь, твоё письмо. От Роберта. Он не знал, где ты сейчас работаешь, поэтому решил прийти сам, в надежде тебя увидеть, но, не застав тебя, оставил письмо. — Роберта? — притворно нахмурилась Эрин, словно она уже и забыла кто это. — Да, Роберт Катберт, — радушно улыбнулась миссис Кейн, — с годами он только хорошеет, такой приятный молодой человек, — Рейчел Кейн мечтательно улыбнулась, — тебе следовало тогда ответить согласием на его предложение, милая, видишь, он всё ещё думает о тебе. — Как давно он приходил, мама? — спросила Эрин, выходя из кухни. — Две недели назад, он поздравил нас с наступающим Рождеством, выпил с нами чашку чая и оставил для тебя письмо. Я, конечно же, сообщила твой новый адрес и что ты приедешь к нам на праздник! — Миссис Кейн выпалила всё на одном дыхании и с нескрываемой радостью добавила, — я думаю, он к нам заглянет!       Эрин ничего не ответила. Медленно развернувшись, она направилась в гостиную. Эрин не хотела ни читать этого письма, ни видеться с Робертом. Прошло два года, а он всё не теряет надежд. Роберт Катберт был тем самым «первым и последним». Он занимал должность заместителя главного целителя больницы Святого Мунго и был начитанным и воспитанным мужчиной, прекрасно знающим свою профессию. Мистер и миссис Кейн очень уважали чистокровную семью Катберт, они всегда были желанными гостями в доме Кейнов. После того, как Эрин уехала в Хогвартс, она почти перестала думать о Роберте, всецело отдаваясь любимой работе. Хогвартс, казалось, открывал новые горизонты для Эрин, возможности, о которых она прежде не могла получить. Ей хотелось верить, что она стоит больше, чем просто удачное замужество и завидный жених. Письмо так и осталось нетронутым.       Увидев на развороте газеты, которую читал отец, заголовок о Пожирателях Смерти, Эрин вспомнила о татуировке, что заметила на руке Снейпа позавчера ночью в лазарете. От воспоминания бросало в дрожь. Нет, конечно, она не испытывала страха к профессору Снейпу как к Пожирателю Смерти, но решила быть поосторожнее. Вообще, лично её это никак не касалось, но вдруг она одна-единственная, кто в курсе о его прошлом, просто так в Косом переулке такие татуировки не делают. Нужно будет аккуратно расспросить других, что они знают о Снейпе. А лучше спросить у Дамблдора напрямую, как-никак это имеет отношение к безопасности школы. — Нолан, что-то удалось разузнать? — тихо спросила Эрин, подходя к брату, —ты выглядишь подавленным. — Райан так на него похож, те же эмоции, та же манера говорить, скрывать, недоговаривать, это каменное, бесчувственное выражение лица, — раздраженно выплюнул Нолан вместо ответа, — с каких пор мы перестали быть семьёй, Эрин?       А Эрин не узнавала брата. Никогда прежде он не говорил таких слов, по крайней мере вслух, по крайней мере своей сестре. Нолан всегда был так жизнерадостен, радушен, а теперь он словно после встречи с дементором. — Мы всё ещё семья, Нолан, мы всегда будем ею, не принимай это так близко к сердцу, всё наладится, война прошла...— Эрин хотела взять брата за руку, но тот отдёрнул её. — Неужели ты не видишь, сестрёнка? Война лишь взяла выходной, рано или поздно тьма снова закружит нас всех в свой чёрный водоворот, — выпалил Нолан, громче, чем следует говорить подобные вещи. — Извини.       Семья собиралась за большим столом. Рождество окутывало своим теплом каждого в этом доме, однако не все были готовы принять это тепло. Воздух наполнялся пряными ароматами блюд, запахом хвои и растопленного воска. За окном моросил дождь, под богато украшенной ёлкой мирно спал Джек, дети искренне улыбались и предвкушали долгожданные подарки.       Миссис Кейн ухаживала за детьми и внуками, раскладывая еду по тарелкам, совершенно забывая о своей. Эрин скучала, она так была рада видеть семью, но Большой зал с его шумом, длинными столами, разговорами о происшествиях на уроках, шутками Кеттлберна и речами Дамблдора стал таким родным и привычным, что без всей этой суматохи кусок в горло не лез. Кетлин и Полли мило беседовали. Кейтлин была рада поговорить обо всём, она была беременна, её переполняла радость. В такие моменты мир женщины сужается до крошечного создания внутри неё и ни война, ни интриги в семье, ни любимая разбитая чашка не беспокоят её так, как это маленькое сокровище. Эрин никак не могла налюбоваться Кейтлин.       Тем временем Нолан и Райан, сидевшие напротив, сверлили друг друга взглядами. Райан отмахивался от любых разговоров, словно семья тяготила его и то, что он вообще пришёл сегодня, уже достаточно грандиозный поступок. — Ваш декан, Найджел, профессор Слизнорт, не так ли? — Поинтересовался мистер Кейн. — Нет, дедушка, профессор Северус Снейп наш декан и профессор зельеварения, — ответил Найджел. — Профессор Слизнорт покинул Хогвартс два года назад, папа, — аккуратно добавила Эрин, внимательно наблюдая за реакцией отца. — Вот как. Снейп, значит, — мистер Кейн окинул дочь каким-то хмурым взглядом и, отпивая из бокала, протянул, — занятно, однако.       Больше Бернард Кейн ничего на эту тему не сказал, но по его интонации Эрин было ясно, что они скорее всего знакомы. Загадок становится всё больше.       Весь оставшийся вечер был таким же наигранным и скучным. Мистер Кейн брал на себя обязанность поддерживать пустые разговоры, чтобы ни у кого не оставалось ни времени, ни желания расспрашивать его о министерстве, ранении и отстранении от работы. Мистер Кейн верил, что впутывание семьи в его личные дела не приведёт ни к чему хорошему. Лишь Райану, второму сыну, он мог доверять и разделить с ним всё.

«Три метлы», Поздний вечер

— Минерва, а нужно ли нам большее на Рождество? — Подмигнул Элфинстоун Уркхарт своей жене. — Ты, я, старые песни из патефона и два сливочных пива, — мужчина усмехнулся и поцеловал жену в щёку. — Ты прав, Элфин, — профессор МакГонагалл мягко улыбнулась и подняла бокал.       Снежные вихри застилали обзор, создавая белый туман, сквозь который пробирались не успевшие укрыться в помещениях жители Хогсмида. Жёлтые огоньки переливались в полумраке таверны в такт музыке. В воздухе витали терпкие ароматы хвои, горячего глинтвейна, аниса и какао, внутри было очень тепло, особенно если наблюдать за погодой из окна с кружкой обжигающего напитка в руках.       Элфинстоун Уркхарт и Минерва МакГонагалл медленно покачивались в танце недалеко от своего столика в «Трёх мётлах». Настроение было пьяняще приятным, атмосфера беззаботной, а разговоры негромкими, словно все присутствующие боялись спугнуть волшебную и тёплую ауру этого места. — Ты так и не рассказала подробностей о вашем последнем происшествии в Хогвартсе, — начал Элфинстоун, — ты говорила о каком-то цветке... — Да, дети решили найти «мифический» цветок, который цветёт лишь к Рождеству и, к всеобщему удивлению, нашли, в Запретном лесу, представь себе, — Минерва искренне улыбнулась в ответ на шокированное лицо мужа. — И кто же эти герои, позволь узнать? — Первокурсники, Элфинстоун! Помнишь, я как-то представляла тебе нашу новую целительницу, Эрин Кейн, — заметив вопрос в глазах мужа, МакГонагалл добавила, — она носит цветочки в волосах и говорит с ирландским акцентом, так вот, один из этих затейников её племянник — Найджел, шустрый такой мальчик, но очень способный и отважный...       Дальнейший разговор Северус Снейп не слышал. Может быть, он просто не хотел слушать дальше. Мысли его вновь зацепились за упомянутую фамилию. Северус сидел в неосвещённом углу таверны и пил горячее какао. Он не знал, что привело его сюда. Может быть, ему стало холодно в подземельях, может, скучно, может, он просто решил не отличаться в этому году от остальных и «вышел в люди». Как бы то ни было, тут, в "Трёх метлах", было как-то спокойнее сегодня.       Лунный бадьян, цветы в волосах, ирландский акцент, мисс Кейн... Северус посмотрел на дно опустевшего стакана и подумал: а ведь она действительно умная.       Снейп изучил её формулы к новому зелью вдоль и поперёк, проверил все реакции и был готов признать, что её зелье почти идеально составлено, за исключением барсучьей желчи, которую необходимо нейтрализовать каким-то лёгким компонентом, не приводящим к превышению общей массы. Но если оставить в стороне эту мелочь, Северус давно не встречал столь чистого ума и страсти к алхимии, коими обладала Эрин Кейн.       Но что за сентиментальная глупость носить цветы в волосах! А ведь Снейп определил, что это за цветы, в первый же её день в Хогвартсе. Незабудки — самый простой восстановитель в зельях, используется редко, но порой может быстро нейтрализовать агрессивные кислоты ингредиентов...       Снейп резко встал, бросил пару монет на столешницу и направился к выходу. Его не волновали метель и желание выпить ещё одну чашку какао, он спешил. Внезапная мысль захватила его с головой.

Дом семьи Кейн, Северная Ирландия

      Глубокая ночь окутывала деревушку Актон. Все спали, а луна сияла — белая, недоступно далёкая, безмерно печальная, луна смотрела на землю, заливая её до горизонта холодным светом, словно неся в себе какую-то тайну. Эрин смотрела в ответ. Ей казалось, будто луна всё знает и вот-вот сдастся под молящим взглядом Эрин и расскажет всё.       Огонь в камине давно потух и гостиная наполнялась прохладой. Эрин плотнее укуталась в одеяло. В руках она держала письмо Роберта. Такой дорогой конверт, красная печать, ровный почерк с изящным подчёркиванием букв. Эрин догадывалась о содержании письма и не спешила его открывать. Это ведь Роберт. Что ещё он мог написать, кроме слов о любви?       Боковым зрением Эрин заметила холодное свечение из кухни. Тонкий луч света просачивался из-под двери и рассеивался в темноте гостиной. Эрин в очередной раз оставила письмо и пошла проверить кухню.       Открыв дверь в кухню, Эрин зажмурилась, в лицо ударил яркий поток света. Всё там же, в углу кухни, где днём было достаточно темно, стоял лунный бадьян в старой вазе, его бутон, прежде закрытый и тяжело свисавший, теперь гордо тянулся вверх и переливался серебряным свечением. Можно было наблюдать, как в полупрозрачном стебле цветка перетекает магия, придавая воде перламутровый голубоватый оттенок. Губы Эрин разошлись в искренней улыбке, она не могла оторвать взгляда от цветка. Лунный бадьян зацвёл в канун Рождества.       Просидев почти всю ночь возле вазы, Эрин уснула, погружаясь в тёплый и приятный сон, где не было места лжи, секретам и где все улыбались.