Сад (не)изящных слов

Кацуки и сам не заметил, как его стали отвращать солнечные дни. Они были пустые, неинтересные, излишне яркие — а еще они были без Деку. Дождь вошел в привычку, въелся в самое нутро, так сильно, что Бакуго уже не представлял свою жизнь без него. Честно говоря, ему казалось, что без дождя он и вовсе не жил. Они продолжали встречаться в беседке посреди зеленого сада, и каждое проливное утро исправно приходили почти в одно и то же время, незаметно выучив внутренние часы друг друга. Когда Бакуго начал считать гребанные секунды до его прихода? Именно в сегодняшний день они шли несоизмеримо медленно; будто капли тягуче собирались на кромке крыши, никак не решаясь разбиться об асфальт. Деку опаздывал. На миг у Кацуки промелькнула безумная, граничащая с проблеском отчаяния, мысль: «А вдруг он не придет?» Больше не придет? Бакуго вцепился в скамью, тихо рыкнув. Незнакомое, саднящее, ноющее чувство оцарапало изнутри грудь — и боль эта была хуже всех его взрывов. — Каччан! — знакомый голос разорвал дождевую пелену. Бакуго выдохнул: он пришел. Не то, чтобы он его ждал вообще или типа того… Кацуки, впрочем, очень сильно хотел спросить — почему тот, черт возьми, так долго, но Деку опередил его своим ответом, навалившись сзади скамьи. — Прости, сегодня немного опоздал, — запыхавшись, произнес он торопливо, и Кацуки обернулся, смотря на пришедшего сверху вниз. Деку стоял с явно извиняющимся видом и быстро убирал мокрый зонт. Он прошел и сел на свое место, а Бакуго продолжал пилить его сердитым взглядом исподлобья, даже не поприветствовав его. — Я тут просто решил немного заняться готовкой с утра… — оправдывался Деку, доставая из рюкзака небольшую белую коробочку. Кацуки заинтересованно уставился на нее, и Деку приоткрыл свое бенто, в котором лежали рис и рыба. — Обычно я ничего не ем по утрам, а тут захотелось поэкспериментировать. — Так ты умеешь готовить? — спросил Бакуго удивленно, а потом хитро ухмыльнулся, резко выхватывая бенто из рук Деку — тот даже не успел нормально среагировать. — Эй, подожди! — воскликнул парень, в страхе распахнув глаза. — Не думал, что ты на такое способен, задрот, — азартно сказал Кацуки, выхватывая у него палочки и, одним движением подцепив кусочек рыбы, поднес его ко рту. — Сейчас и проверим! Сидящий рядом Деку начал бормотать что-то вроде: «Да я живу один, я это нечасто делаю, и у меня очень плохие навыки…»; но Кацуки его уже не слушал. Он резво засунул еду в рот и прожевал, а Деку замолкнул и, затаив дыхание, уставился на него, в волнении сжимая ткань своих брюк. — Ну как? — не выдержал Деку. Бакуго скривился, и Деку побледнел, пристыженно опуская взгляд — как он и думал. — Слишком пресно, — буркнул Кацуки. Он не был знатоком хорошей кухни и хоть каким-нибудь мало-мальски критиком, чтобы судить о кулинарных способностях Деку, и поэтому решил немного сбавить тон: — Но для такого, как ты, очень неплохо. Я люблю… Деку с надеждой посмотрел на него, и Бакуго отметил, как же сильно у него сегодня запутаны волосы. Как же гармонично его силуэт сплетался с окружающей листвой, впитывая все живые краски вокруг — их чарующий блеск он видел в его широких глазах. Деку всегда выглядел немного неряшливо, будто не от мира сего — но он все равно неотрывно принадлежал этому саду, этому мгновению и только ему, Кацуки. Я люблю… — …Острее, — Бакуго сглотнул, теперь уже сам отводя взгляд и слишком порывисто отдавая обратно Деку его завтрак. Тот улыбнулся и прижал к себе бенто. — Значит, еще не все потеряно? — спросил он шутливо, сам пробуя свою еду, и тут же нервно дергаясь и отворачиваясь. Деку еле прожевал свой рис и закашлялся. — Пересолил, — фыркнул Бакуго, и Деку утвердительно кивнул. — Прежде чем других кормить, сначала научись готовить, а то отравишь еще. — Но я же сам хотел поесть, — возразил Деку потерянно, а Кацуки его перебил: — Раз уж притащил сюда, значит, не сам, — в усмешке оскалился он, и Деку посмеялся — Каччан всегда отвечал в своей манере. Он привык. Дождь шумел за оградой беседки, и где-то вдалеке каркала, нахохлившись, ворона. Сегодня Деку рассказывал о новом происшествии, в котором оказались замешаны герои. Завтра он рассказывал о приключениях еще интереснее. Послезавтра все повторялось. Через несколько дней Деку не рассказал истории. Он сказал: — Завтра будет солнечно. Кацуки замер. Дождь за пределами этого мира на миг затих. Но он знал. Он, как и Деку, следил за прогнозом погоды с дотошной, ненормальной внимательностью. — Да. Деку с какой-то странной решительностью в глазах посмотрел на него, и Бакуго передернуло. — Ты должен возвратиться к занятиям. Это очень важно, Каччан. Пожалуйста, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с учебой из-за меня. «Это не из-за тебя, чертов Деку!» — с приглушенной яростью думал Кацуки. Ведь во всем был виноват дурацкий дождь. Смывающий реальность и дающий призрачную цель его жизни. Разве не так? Сезон дождей в Канто закончился. Кацуки решил не приходить снова в ту беседку, пока не разберется, что с ним происходит. Все было неправильно. Он не должен был ничего чувствовать — ничего из этого, что клокотало внутри, желая вновь увидеть знакомую и вместе с тем такую чужую фигуру — как бы близко Кацуки иной раз к нему не сидел, он знал — ему никогда не дотянуться до Деку руками, как бы он не старался. Это было невозможно. Он понимал: так глупо самонадеянно в это верить вне дождливого сада. И все равно — на уроках Айзавы-сенсея он снова, снова и снова выводил на полях тетради его тупое имя. Деку. Деку. Деку. Кто ты? Кто я? В один из таких же однообразных погожих дней Айзава объявил всему классу, что они должны будут пройти стажировку в агентствах. Все одноклассники Кацуки радовались, что наконец-то почувствуют себя «настоящими героями», а сам Бакуго не придал этому событию никакого значения. Да, теперь он тоже хотел стать героем, может, ему казалось, даже иногда горел этим, но… Но — дождь кончился. — Да ладно тебе, будет весело, Бакуго! — похлопал его по плечу его друг, Киришима, когда они шли на стажировку в одно и то же агентство. У Кацуки был не самый довольный вид, и он только хмыкнул на подбадривание товарища. Они дошли до многоэтажного офиса и поднялись внутрь, где их радушно встретили другие, уже состоявшиеся герои. Бакуго словил себя на том, что почему-то инстинктивно искал среди них одно лицо. Он часто это делал в последнее время, встречаясь с геройским обществом. Словно надеялся на что-то. А вдруг? Но что тогда он ему скажет при встрече? — …Займетесь патрулированием. Затем вернётесь за дальнейшими инструкциями, если забудете. Надеюсь на вашу помощь и хорошее сотрудничество! — Мы вас не подведем! — сжал руку в кулак Эйджиро, сверкая своей зубастой улыбкой. — Идем, Бакуго! Кацуки рассеянно буркнул что-то на прощание и отправился вслед за Эйджиро из здания. Они пошли по залитой солнцем улице, и Киришима болтал о крутой погоде и глупо шутил. Кацуки, вроде, смутно понял, что они должны были встретиться с полицейскими, которые будут патрулировать вместе с ними, чтобы показать маршрут. Бакуго уже приготовился к тому, что быть героем — это полная скука. Если бы только подвернулся шанс быть им по-настоящему — как там, в рассказах Деку в беседке… Они дошли до полицейского участка, и к ним сразу же приставили полицейского. Тот объяснял им, в какую сторону им предстоит идти и что, перво-наперво, нужно усвоить. Бакуго не слушал. Их прервал другой полицейский, выбежав к первому. — Сато-сан, вы забыли подписать документы на столе… — протараторил другой человек, и Кацуки, не веря своим ушам, резко поднял на него взгляд. И сразу убедился в том, что ему не показалось — у этого полицейского были ярко-зеленые, путаные волосы и широкие глаза, в страхе смотрящие прямо на Кацуки. Лучше бы это была чертова иллюзия. Его форма — отнюдь не геройская. — О… Проведении инструктажа… — тихо закончил Деку, отступая на шаг. Сато кивнул и поблагодарил его, но Деку уже не обращал внимания на него. Он скомканно извинился и, развернувшись, убежал обратно в штаб. — Деку? — выдохнул Кацуки. — Ты его знаешь? — спросил Киришима, удивившись, но Бакуго не ответил. Теперь он, кажется, знал, где его видел — и почему никогда среди героев не мелькало его имя. Что он скажет ему при встрече? — Деку, стой! — заорал Кацуки, забегая следом в штаб. Киришима орал сзади о том, что его «непременно исключат за такое поведение», но Кацуки слышал только шум дождя в ушах. Это какая-то ошибка. Нереальность. Перед глазами — фальшивое солнце в его волосах, и его образ — ненастоящий, потому что это не он, не его Деку и уж точно не герой. И Бакуго должен убедиться в этом сам.