Каламити: Запад(ня)

*Ловушка 4* *** *Мусифе* *** - Сильней! Еще сильней! - страстно кричала девушка, сгорая в его объятьях. Пламя буквально скользило, струясь по ее стройному, женственно гибкому стану. Он не замечал этого. Не замечал, опаленный и опьяненный ядом клыков. Он сам не понимал, как это произошло… Видение было слишком сильным и не отпускало… Не желало отпускать. Он помнил: он сошел с корабля, нашел направление и отправился в Камланн. Вот только не дошел… Он оказался захвачен празднеством. Местные веселились, устроив самую настоящую вакханалию. - Они его опоили! - Иначе никак объяснить произошедшее дальше он не мог. Им было все равно: кто он и откуда. Они жили весельем, жили страстью! Он прыгал с ними через костер, кружил в безумной пляске с девушками, но самое главное… Самое главное: он встретил ЕГО. Человека… Нет, все же духа. Люди не способны быть настолько прекрасны… Длинные, ниспадающие до бедер лазурно-серебряные локоны, венчающие и обрамляющие звездно-белоснежное лицо, на котором цвели ирисы, соперничая с фиалками и аметистами своей глубиной. Цвели, крадя саму его душу вместе с сердцем. Он помнил сверкающий нездешней прохладой стан, похожий на водопад, льющийся с вершины заснеженной горы гневным потоком. Он помнил, как кружился в танце. Помнил, как затащил свою «жертву» в тьму. Помнил, как целовал ее ключицы, срывая искрящиеся ленты столь лишнего облачения. Помнил, как тонкие пальцы блуждали по его телу, теряясь и путаясь в его собственных волосах. Помнил смех и стоны страсти. Помнил жар своего тела, таящий во льде и прохладе тела пойманного. Он помнил: они дополняли друг-дуга. Дополняли словно кофе и мороженное, глинтвейн и камин, Новый год и подарки… Это сводило с ума… Страсть пронзала. Пронзала, связывая крепче любых обетов и цепей. Он вел в этом танце экстаза лишь сначала, а затем… Затем его накрыла сила… Сила, что бурным и беспощадным потоком смела его в теплое, пряно пахнущее сено, лишив воли и здравомыслия. Ему казалось, он видел крылья. Три пары сверкающих, лебединых крыльев, словно состоящих из водопадов и белоснежной пены. Он ощущал поцелуи… Поцелуи, что буквально лишали его рассудка, цветя жаром и льдом на его, обагренной светом чужого солнца, коже. Поцелуи с привкусом крови… Его - Сурия крови… Это были самые безумные и страстные в его жизни, кровавые поцелуи. Тело изнывало, сгорая в безумно-сладострастной истоме. Пламя желания, стекая в омут страсти, текло по венам. Он не испытывал подобного наслаждения никогда ранее. Ему померещилось, что над потолком сцепившись лапами, дрались драконы. Белый, как снег и серебристый, как водопад. Они дрались, роняя искры своей ярости. Он застонал, выгнувшись под напором силы. Выгнулся, впуская в себя поток… Звезды искрились в глазах. Он таял… Таял, умирал и вновь воскресал, возвращаясь к жизни… И все же, совладав с собой, найдя силы к борьбе, он вновь перехватил инициативу. Перехватил, подминая под себя это стройное и податливое тело. Он был счастлив. Он был на высоте. Он чувствовал себя победителем и завоевателем! А эти глаза, они… Они украли его душу. Украли, опьянив его безумием страсти… - Лита! Это все Лита! - томно шептал призрак, паря под ним. - Имя! Как твое имя? - задыхаясь, стонал Сурий, не в силах отвести взгляд от пленившего его существа. - Микулио! Зови меня Микулио! - прожурчала вода, опьяняя сильнее… - А твое? - промурлыкал туман, проводя перстами по его щеке, что мгновенно были пойманы властной кистью Пастыря и незамедлительно расцелованы его, алчущими страсти, устами. - Сурий! Меня зовут Сурий! - задыхаясь от переизбытка страсти, на выдохе выпалил он, входя еще глубже. - Что ж… Будем знакомы - Сурий… - смеясь, звенел голос. Страсть окончательно опьянила, и он забылся… Забылся, очнувшись лишь на миг, когда солнце насмешливо пощекотало его нос, отсвечивая от каштановых волос духа, что эфемерной тенью парил в лучах полуденного светила, а дальше… Дальше он оказался в пабе… Правда, он совершено не понимал и не помнил, как он туда добрался и почему он вообще попал в подобное место? Он играл… Играл на деньги… Он спустил сотню золотых, но и выиграл в десять раз больше. Его окружали красотки. Они подливали ему вино или что-то его напоминающее, крутясь на шесте и отплясывая, в местном аналоге, варьете, а после… После, он оказался в объятьях обольстительницы… Зеленые глаза, длинные, белоснежно-салатовые волосы, алые уста, дышащие похотью, кремовая кожа, цветущая румянцем страсти. Он пошел за ней… Пошел, увлекаемый шелестом ее сверкающей искрами юбки. Девушки танцевали. Им аплодировали, вызывая на бис… - Кордебалет… - пронеслась, исчезающая в море безмерного похмелья мысль. Он добрался до второго этажа. Добрался, борясь с качкой, и проскользнул в номер, вслед за феей, пойманный в сети ее нежностью… Она остановилась на миг, поманив его пальчиком, нежно смеясь и призывно, томно взмахивая длинными, черными, как смоль, ресницами путаны. Он вошел, буквально ворвавшись в номер. Вошел, влетев на крыльях страсти. Вошел, сгребая ее в объятья. Сгребая и целуя… Поцелуи-укусы, звук рвущейся ткани, ее ноги на его талии, она под ним на трактирной койке - и все равно звенящий в ушах хрустальный смех Микулио… Он трахал ее… Трахал, чтобы забыться… Трахал, врываясь в ее тело, словно зверь… Трахал, отчаянно стремясь забыться. Он врывался немилосердно, наматывая на руку ее жемчужные волосы, заставляя ее, то встать на колени, то ложиться на спину, разводя ноги. Он душил ее сначала подушкой, а затем руками. Она подчинялась… Подчиняясь, смеясь и не сопротивляясь. Подчинялась даже тогда, когда синели губы. Она подчинялась, ведь клиент всегда прав! - Прав, пока платит, а он заплатил! Заплатил за ночь любви! И он заплатит ей еще! Заплатит ей своей кровью! - так думала она, впиваясь в него своими сахарно острыми клыками, и опаляясь… Вода, ударившая в сознание, заставила ее отпрянуть… Она словно обожглась… - Убирайся! Прочь! Вон отсюда! - буквально прокричал голос клиента, наполненный силой лавины… Голос, вобравший, в себя целую лавину голосов… Ее глаза расширились, утонув в золоте глаз, украшенных вертикальным зрачком. Свет, клубясь, пожирал тени. Рассмеявшись, она отерла губы и, подхватив одежду, выпорхнула, оставив Сурия наедине со своими демонами. Она оставила его в полном одиночестве. Застонав, он упал на кровать. Упал, скрыв лицо руками. В сознании царил шторм. Шквал эмоций буквально пожирал его. Он глодал сознание, как пес брошенную ему кость. Он сам себе поразился. Ведь он сам только что жаждал этого… Жаждал всеми фибрами своей души, а теперь… - Что теперь? - Он не знал… Он был разбит, растоптан, уничтожен… Он был пьян. Пьян ангелом, что, как Вергилий Данте, завел его на самый последний круг ада и оставил там, у подножья трона Люцифера. Оставил вечно алкать недостижимой любви. Он встал. Встал смеясь. Встал, смеясь, как безумный… Встал и, спустившись вниз, в тот же час ввязался в драку с одним из местных… И в итоге - минут через пять он стоял на улице… Стоял и, все так, же смеясь, выцеливал противника злым, шальным взглядом. Ветер трепал, рвя полы его пасторской мантии. Оппонент сбросил черную широкополую шляпу, а затем секундант дал добро. Сурий не помнил в точности, что произошло дальше, он просто перестал осознавать происходящее… Он помнил лишь то, что выхватил револьвер. Выхватил и выстрелил. Кажется, выстрелили и в него… Выстрелили с двух рук… Он отстрелил один из револьверов, чем явно ошарашил оппонента, чьи белые, как снег, с зеленью волосы, развевались, словно перевитые потоками ветра, а затем… Затем их остановили… Она - та шалава, вновь остановила, вмешавшись… Пламя, искры, блики, свет, что-то мельтешило, мешая нормально соображать и только смех, хрустальный смех Микулио в глубине сознания, вот что стояло перед его внутренним взором и глазами. Только он удерживал его от полного безумия. Путана, утащила его оппонента, а дружная гурьба очевидцев, взяв его в оборот, вновь увлекла его в трактир… Он заказал выпивку, щедро оплатив всем заказы. Они пили за него, прославляя его имя. А он собирался, утопить свою печаль и горечь поражения в стакане. Чем и не примянул заняться под их одобрительные крики. Он выпил одну, вторую, третью, но четвертую ему не дал выпить юноша с глазами ангела и улыбкой демона. Не дал, нежно сказав: - Думаю, на сегодня с тебя хватит - Сури… А потом просто отобрал ее. Пастыря поглотила тьма. Над Элизией царила ночь. Каламити ждал приказа.