Wake up!

День 9. Суббота Я очень сильно лажанулся. Теперь кошки скребут где-то под рёбрами, но уж точно не там, где находится сердце. Хотя, какое там сердце? Юта считает, что у меня его нет. Когда я зашёл в квартиру, Юта, как мне показалось, обеспокоенно выскочил в коридор, но потом одарил меня таким взглядом, типо: "А, это всего лишь ты", и с таким же выражением лица вернулся в комнату. Будто бы мы друг другу больше никто. И с того дня всё покатилось к чертям. Каждый день, как по расписанию, мы собирались единым живым комочком вокруг Тэёна и сидели так около часа. Он гладил каждого по голове, легонько трепал наши волосы и шептал каждому, как заведенный робот, что всё будет хорошо. Успокаивал скорее себя, чем нас. А вечером всё те же взгляды с презрением и осуждением. Только Марк спасает меня. Спасает от мыслей, забитых совсем не тем. Укутавшись в плед, Минхён и Донхёк сидят рядом, бок о бок, и наблюдают за тем, как оранжевое солнце плавно опускается к розоватым облакам у одинокой линии горизонта. — Знаешь, я всё думал. — Марк повернул голову к нему, а Хэчан продолжал смотреть прямо. Золотые лучи игрались на его смуглой коже. — Будет ли лучше, если я умру? Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Мы заперты здесь, как щенки в душной клетке. Пусть эта клетка и есть вся планета... - Ли почувствовал, как рука старшего сжала его плечо. — Я чувствую, что я нужен им, хоть они себя так и ведут. Тэён-хён... Ему очень плохо без Джехёна. Он чувствует себя таким одиноким и не хочет потерять кого-то из нас. Потому он и сорвался на меня, когда узнал, что это я виноват в том, что на Юту напали. Я всё понимаю, но... Может это самообман? Ли младший говорил размеренно, спокойно и очень очень тихо, но знал, что Марк отлично слышит каждое его слово. От этого становилось больно, стыдно, грустно, и одновременно... Всё равно. — Я бы сказал: "Не смей даже думать об этом", но... — старший прикусил нижнюю губу. — Но тогда бы я повёл себя также, как и старшие, которые не понимают. Не хотят понимать. Это сложно. — Для чего я живу? Зачем? Теперь, когда нет ни сиджени, ни дримов, ни родителей, я не нужен никому. — Хэчан держался из последних сил, чтобы не расплакаться прямо здесь и сейчас. Всё это время они жили так, будто всё так и должно быть, будто всё в порядке. Но всё не в порядке. Так не должно быть, и это понимает каждый. Но принимать - всё равно, что подписать смертельный приговор. — Донхёк. — Марк поворачивает голову младшего к себе. — Посмотри на меня. Знаешь что? Мне очень страшно. Я боюсь тёмной неизвестности, в которую мы погружаемся с каждым днём. Я боюсь за Тэёна. За Доёна, Джонни, Сычена, Юту. Я боюсь за тебя, Донхёк. — Донхёк, до этого сидевший с закрытыми глазами, боясь взглянуть в любимые глаза, открыл их и с приоткрытым ртом слушал парня. Тот, понимая, что до младшего не дошёл смысл последних слов, просто притянул того к себе в крепкие объятия. — Донхёк, я не знаю, что ты ответишь мне, что скажут остальные, но теперь нет никого, кто мог бы осуждать меня за мой выбор, как бы это сейчас ни звучало. Донхёк, — шептал Марк на ухо младшему, путаясь в словах, — Ты мне нравишься. Как парень. Я люблю тебя. Минхён чувствовал, как сильно билось сердце донсена, как хотело прорваться наружу. Хэчан молчал. Было больно от того, что всё это время, которого теперь так критически мало, они потратили впустую. Солнце спряталось за горизонтом, оставив после себя огненно-красное небо. — А раньше не мог сказать? — Ли утыкается канадцу в шею, хлюпая носом и дыша прерывисто. Обидно до безумия. Марк не понимает и не знает, как реагировать. Какое-то время заморачивается, но вскоре забивает на глупые мысли и, укутав получше младшего в плед, зарывается носом в его светлые волосы и обнимает ещё крепче этот маленький комочек, несправедливо обиженный несуществующим миром. — Как ты мог всё это время не видеть очевидного? Как мог не видеть моей любви к тебе? Как... — Давай просто забудем. Тот мир и мир сейчас - две параллели. Здесь мы будем счастливы, давай? — Угу.. — слышит Минхён и уголки его губ поднимаются в счастливую улыбку.

***

День 10. Воскресенье В ночь с субботы на воскресенье уснул Джонни. Тэён порывался выпрыгнуть из окна, но Доён-хён вовремя остановил его, сказав при этом странное: "Ещё не время". Было это одной из его злых шуток или чем вообще, я так и не понял. У Сычена уже закончились слёзы, поэтому он просто сидел у кровати Джонни-хёна, на которую мы его перенесли со ступенек. Он уснул прямо там, когда разговаривал с Тэилем и Джехёном. Но я не могу не сказать о том, как я счастлив. Обидно, конечно, что столько времени прошло, а мы не догадывались о любви друг к другу. Я был таким дурнем. Нужно было сразу признаться и мучить себя догадками. Всё могло бы быть совершенно по-другому. Наша любовь... Она странная. Не такая, какая была у Тэёна и Джехёна. Не такая, какая у Юты и Сычена. Это что-то необъяснимое, неосязаемое. То, чего нельзя увидеть и понять. Как и говорил Марк, самое страшное сейчас в нашей жизни — тёмная неизвестность. Раньше всё было проще: за нас просто решали, что нам нужно делать, куда идти ехать, что и с кем говорить, и хоть в этом не было свободы, теперь у нас её больше, чем достаточно, и от этого не лучше. Самое страшное в данный момент — неизвестность того, кто будет следующим. И, признаюсь, я очень боюсь того, что им окажусь я. И это не эгоизм, ведь... Ведь я просто подросток, который хочет жить, и жить счастливо, особенно когда моя любовь совсем рядом. Человеку свойственно боятся за жизнь свою и своих близких. Но мне кажется, что я какой-то не обычный человек. Со мной что-то не так. У меня плохое предчувствие. — Джонни ум... Заснул. Тэиль заснул. Джехён заснул. И мы скоро все... Уснём. Это дело времени. — размышлял Доён, уныло мешая ложкой воду в стакане, представляя, будто растворяет сахар в горячем зелёном чае. Рядом сидел лидер. За этот месяц с лихвой он заметно постарел: внутренние переживания изменили его внешний вид. Мешки под глазами и темно-синие круги, впалые скулы и живот, худые руки и бледная кожа, словно у мертвеца — бывший рэпер одним своим видом напоминал всем ту ситуацию, в которой они безнадёжно погрязли. Доён крепко сжимал его костлявую руку, сплетя пальцы, под столом, чтобы никто не обращал на это внимание. Пусть и людей, которые могли бы его осуждать, не осталось, здесь всё ещё есть мемберы, которые могут всё неправильно понять. Марк был первым, кто заметил странные отношения, развивающиеся между хёнами. Замечал и не понимал, как так можно: Тэён и Джехён, они же ведь пара, да? Пара, которая всегда была, есть, и будет, несмотря ни на что, вместе. Но почему Доён? Они же так ненавидели друг друга одно время. Неужели всё настолько сильно зависит от ситуации? Доён и Тэён... Если бы нужно было описать их отношения одним словом, то этим бы словом стало: необходимость. Необходимость в поддержке. Ким ни коим образом не мог заменить Юно, но он помогал ему справиться с внезапно навалившимися трудностями, физически и морально. Они не любили друг друга, нет. Это была не любовь, как у Марка с Хэчаном или Юты с ВинВином. Доён по-прежнему ненавидел лидера. Ненавидел за то, что он так сильно страдает, заражая своей беспомощностью всех вокруг. Ненавидел за то, что его сердце трепетало и билось в груди, болело и ныло из-за состояния Ли. Донён ненавидел жизнь за то, что так жестоко отобрала у Тэёна Джехёна. "Что бы сказал Джехён, увидев меня с его парнем вот так?" - подумал Ким, рассматривая узоры на скатерти. — Будь с ним рядом, пожалуйста. Доён встряхнул головой - думая, что этот голос всего лишь померещился ему. — Не бросай его, не отпускай. Ты - его последняя надежда на жизнь. - Ким поднял голову и лихорадочно протёр глаза свободной рукой — перед ним стоял самый что ни на есть настоящий Чон Юно. —Позаботься о нём, прошу. — Нет... - прошептал вокалист, ужасаясь от того, что видит собственными глазами. — Нет... Я не могу быть следующим, я не могу бросить Тэёна. Уйди! — громко крикнул парень, от чего Тэён вздрогнул, а на крик из других комнат прибежали ЮВины и МаркХеки. — Хён, чего ты кричал? — сразу спросил Марк. — Я... Я... Задремал и увидел плохой сон. Минхён покосился на старшего, что-то подозревая, но не веря своим мыслям. — Всё точно хорошо? — уточнил последнее время молчаливый Сычен. — Да, точно. Извините, что побеспокоил вас. Парни, немного медля, всё же вернулись обратно к своим делам в комнаты. — Ты видел Юно, да? — Ким сглотнул. Да. Он его видел. Слышал. Страшно. — Хорошо, что ты не сказал им. Пусть не волнуются. Только я буду волноваться, за всех нас сразу. — Тэён, скажи, ты ведь... Простишь меня? Простишь за всё, что я когда-либо тебе говорил плохого, когда я что-то делал в твою сторону не очень приятное, и за то, что сейчас сжимаю твою руку в своей.. — Ты не должен просить прощения. Тебе не за что извиняться. —Ты молодец, хён. - шепнул Чон на ухо Доёну, легко поцеловал Тэёна в затылок и ушёл. Парень немного улыбнулся этому, одновременно понимая, что следующим умрёт он.