Wake up!

Август. День 17. Понедельник Я думал, что эта невидимая сила наконец успокоилась, ибо уже целую неделю никто не проявлял признаков этой странной "болезни Джэ", как стал называть её Юта. Они долго спорили с Марком, как её назвать. Марк предлагал назвать её "Морфиум", ибо каждое упоминание о заснувших членах семьи отдавалось в сердце глухими стонами. Доён сказал, что как бы мы её не называли, ничего всё равно не изменится, и вообще, мы занимались, ровным счётом, самым бесполезным делом. Но это всё равно лучше, чем просто сидеть и ждать, изнемогая от скуки и бессилия. Хоть как-то отвлекает. Я внутренне ликовал, пока однажды Марк случайно не проговорился. Болен Доён. Они разговаривали с Ютой об отношениях Доен-хена и Тэен-хена. Тогда Марк и сказал, что: "Ему просто плохо от потери Джехёна, но я не понимаю, почему они так ведут себя друг с другом. У них была такая ненависть, а теперь ещё немного - и они будут спать друг с другом. Доён, он ведь тоже уже болен. Я заметил это совсем недавно. Но почему-то ни Ким, ни лидер не говорят нам об этом. Мы же не маленькие, мы всё понимаем. " Но тем не менее они скрыли это от меня и Сычена. ВинВин до сих пор не знает. Это нужно исправить, ведь так они сделают ему ещё больнее. Хён ведь такой чувствительный и ранимый. Странно, что Юта ничего не предпринимает. Может, им уже всё равно? Надеюсь, нет. — Тэён-а. - негромко позвал Доён Ли, наблюдающего за природой за окном. Уже так привычно — без людей. — Да? - лидер повернул голову к Донёну, лежавшему на ковре на спине и смотрящему в потолок. — Как ты думаешь, умирать - это больно? Парень спрыгнул с подоконника и сел рядом с другом. — Не думай об этом. Иначе эти мысли убьют тебя быстрее. — Хах, — усмехнулся Ким, — какая однако позитивная фраза с твоей стороны. Удивил. Молчание. — Ты отрицаешь то, что... Видишь их? Не хочешь принимать этого. Не так, как Джонни или Тэиль. Почему? Вокалист приподнялся на локтях. — Не знаю. Может быть, просто от того, что Джонни и Тэиля некому было утешать? А я... Сейчас у меня есть ты. Возможно, именно ты помогаешь мне сохранять мой рассудок. Тэён грустно улыбнулся. Подвинулся поближе к вокалисту и положил его голову на свои колени. Растрепал рукой сальные тёмные волосы и взял за руку. — Не бойся. Тишина. — А ведь они всё-таки вместе. — произнёс Доён. Ему не хотелось лежать в тишине - успеет ещё. — Марк и Хэчан. Ты проиграл. — Мы разве спорили? — Негласно, но да. Ты выполняешь одно моё желание. — Хорошо. — согласился парень. Честно, он был бы не против исполнить любое желание друга. — Не плачь, когда я умру. - сказал он и поднял выжидающий взгляд. — Не буду. — спустя продолжительное время ответил тот, думая про себя, что это желание будет выполнить тяжелее любого другого.

***

Август. День 19. Среда Прошло ещё два дня. Каждый день казался более утомительным, проходил дольше, чем предыдущий. С одной стороны, мы должны радоваться этому, ведь мы дольше будем все вместе. Но с другой, какой толк от бесконечности, если мы проводим её в вечном страхе, если мы не счастливы? Кажется, я сильно повзрослел. Не думал, что так скоро я буду уже вовсю размышлять о вечных проблемах. Оказывается, на философа даже и учиться не нужно. Чтобы думать о смысле жизни, нужно всего лишь потерять всех, кто тебе был так дорог быть внимательным к чувствам других. А что будет с вечными проблемами, когда... когда заснут все? Если никто не будет о них волноваться, то они перестанут быть проблемами, они станут просто вечными законами когда-то существующей жизни. С каждым днём я чувствую, что чахну, будто цветы без воды и солнечного света. И хоть воды нам пока хватает, и солнце не заволокло тучами, мне всё равно темнее с каждым уснувшим хёном, потому что они и были есть мой свет. Если я потеряю Марка, то стану частью земли, которая дала мне однажды жизнь. Словно русалочка, ставшая морской пеной в конце той самой, известной, но, увы, такой грустной истории. прямо как моя история Сычен всё ещё не знает о болезни Доёна. Юта медлит. Марк тоже. А я.... Я никогда не смогу сказать ему. Он также будет думать, что я либо издеваюсь над ним, либо просто ещё не могу принять смерти мемберов. Всё почему-то ещё сложно. Однажды ему придётся рассказать. Или он узнает сам. Этого не миновать хотя бы по закону подлости, который работает в любом мире, при любых обстоятельствах. Юта сидит на подоконнике в общей комнате и перебирает пальцами струны гитары Марка, сплетая из нот некую грустную мелодию, до боли знакомую, словно откуда-то из прошлого. Сычен что-то напевает себе под нос, возможно, даже что-то известное. Возможно, что-то на японском, судя по тому, как Накамото смотрит на пристроившегося в кресле возле окна китайца и даже позволяет себе тепло улыбнуться. В последнее время их улыбки стали такой редкостью. Марк и Донхёк снова вместе на крыше провожают солнце. Наверстывают упущенное по глупости время. Атмосфера в доме который день тихая, тянучая, как кисель, но спокойная, не нервная, как считает ВинВин. Только он так считает. Юта непроизвольно же отсчитывает дни, когда примерно можно ожидать... Отсчитывает, но ловит себя на этих мыслях, и встряхивает головой, думая, что всё "просто пройдёт мимо". Если бы. В комнату забегает проснувшийся от дневного сна Тэён. Юта от неожиданности сильно ударяет по струнам, ВинВин вздрагивает от резкого громкого звука, бьющего по ушам. — Где Доён? — Не знаю. Он же с тобой лежал, когда я в последний раз к вам заходил. — Юта удивлён такому внезапно активному Тэёну, и ещё больше напрягся, как только в голове проскользнули невесёлые мысли. — Если это снова Джехён... — стоящий в дверях Тэён сжимает одну руку в кулак, а второй нервно царапает обои на стене в коридоре. — Я любил его раньше. Но теперь... — на глазах проступили слёзы. — Но теперь я ненавижу его всей душой. ВинВин смотрит на хёна с широко раскрытыми глазами, искренне не понимая происходящее. Тэён быстро обувшись, даже не завязав шнурки, просто выбегает в подъезд, при этом сильно хлопнув входной дверью. ВинВин переводит взгляд на японца и тихо шепчет. — Доён болен, да?.. Юта слезает с подоконника, ставит гитару в угол комнаты и садится на корточки перед креслом. Берет руку Сычена в свои большие и тёплые, своими длинными пальцами трёт костяшки и тыльные стороны ладоней, немного успокаивая. Не смотрит ему в глаза, ничего не отвечает, но кивает в знак согласия озвученной догадки. Молча. — Почему?.. — трясущийся голос китайца раздаётся в пустой комнате слишком громко, отражаясь от стен и немногочисленной мебели. Столько разных вопросов содержит его одно единственное "почему". Почему он не рассказал ему о болезни Доёна. Почему Тэён ненавидит глубоко любимого им когда-то Джехёна. Почему эта неведомая им сила забирает их по одному, заставляя страдать и жить в постоянном страхе за жизнь своих близких, да и свою тоже. Почему он ещё жив.

***

Тэён нёсся по ступенькам вверх, как сумасшедший. Он надеялся, что Доён просто решил навестить младших. Надеялся, но не верил. — Марк, Донхёк, вы видели... — начал было лидер, но осекся. Парни были заняты поцелуем. Он буквально на пару секунд застыл на месте, наблюдая за ними, и также резко сорвался с места, решив отправиться искать его вне дома. Его не волновала его собственная безопасность, его волновало лишь состояние Доёна. Парень был найден спустя несколько часов отчаянных поисков, уже в темноте. Доён добрёл до их старого общежития, находившегося от нового места проживания в нескольких километрах. — Доён! Ли подбежал к парню и заключил его в крепкие объятия. Ким сидел на земле, прислонившись к стене и схватившись за голову двумя руками. Точнее, закрывая уши, желая избавиться от навязчивых голосов мемберов. Это были голоса не только Джехёна, Тэиля и Джонни. Это были звонкий смех Ченлэ, низкий не по возрасту голос Джисона, мягкий голос Чону. Они все — навязчивые воспоминания о прошлой жизни, жизни до всей этой непонятной канители — смешивались в его голове в один единый монотонный звук, сводящий с ума. Тэён не смог бы найти его, если бы тот не стонал от жгучей боли в сердце, от которой не спасут никакие современные лекарства, никакие чудотворные средства мира, и даже любовь Тэёна не спасёт. — Доён, я здесь, слышишь? Я здесь. Тише, не бойся. - кореец шептал успокаивающие слова и гладил тёмноволосую макушку парня. — Замолчите... Замолчите! Я ничего не слышу! Тэён, Тэён, это ты? Как ты здесь... Я же ведь убежал... Убежал от них всех... Чтобы не видеть их. Чтобы они меня не нашли. — Доён лихорадил. Говорил быстро и сжеванно, проглатывая последние слоги слов. — Но они все во мне. Я не могу убежать от самого себя. Не могу! — Доён плачет навзрыд, пытается разорвать рубашку на себе в районе сердца, но в итоге просто обхватывает шею Тэёна и жмётся к нему ближе, ища поддержки и защиты. Лидер берет его на руки и на подкашивающихся ногах, отвыкших от долгих походов и тренировок, несёт его обратно — к месту, которое теперь у них принято называть домом. Августовская ночь выдалась тёмной, облачной, и необычно холодной. Тэён брёл медленно, уже давно не чувствуя собственных ног. На руках — спящий, изредка постанывающий друг. Кажется, что он просто неизвестное количество времени плутает по улицам, одинаково пустым и чёрным. В какой-то момент Тэён спотыкается о когда-то не завязанные шнурки и падает на колени, сбивая их в кровь, но совершенно не чувствуя этого, а потом и на землю, рядом с Доёном. "А я ведь смог исполнить твоё желание" — последнее, о чём успевает подумать Ли перед тем, как он навечно застывает с пугающей полуулыбкой на лице. Ночной холод обволакивает тощие тела, ветер убаюкивает своей замысловатой песней. Больше никто из них не возвращается в место, с некоторого времени ставшее их домом.