Arachnophobia

Запахи старой кожи и ржавого металла раздражали его обоняние, но избежать их было невозможно. В тёмной, покрытой пылью диспетчерской Западного генератора Уорренса Вэш Ураган неохотно положил своего голого, дрожащего брата на грязную кушетку и отправился искать что-то, что могло бы сойти за одежду. Во всяком случае, теперь он не хотел, чтобы Найвсу когда-либо было холодно. Словно одержимый какой-то маниакальной идеей, Вэш лихорадочно огляделся, быстро открывая несколько шкафчиков, что даже не были заперты, — а также несколько тех, что были. Он устроил полнейший беспорядок, что о чём-то да говорило, ведь здесь изначально было не так уж чисто — но он все-таки не нашел никакой одежды для брата, где бы ни искал. Чертыхаясь, он носился взад и вперёд в маленькой комнате, пытаясь понять, что делать, но безуспешно. Вскоре он понял, что только тратит время. Наконец оставив свою бесполезную резвость, он встал на колени рядом с Найвсом, прижав горячие губы к липкому лбу близнеца. «Братец, ты слышишь меня?» Несколько секунд прошли в тишине, пока Вэш с надеждой смотрел на закрытые веки. Глаза за ними были беспокойны, но Найвс, похоже, еще не до конца проснулся. Но больше это не имело значения. Вэш знал, что его брат теперь полностью исцелен. Он чувствовал сильную пульсацию электричества в нервной системе Найвса, чувствовал повышение уровня их ментальной связи, несмотря на то, что сам Найвс спал. Это делало его одновременно счастливым и немного опечаленным. Счастливым, потому что он вернул своего брата — и опечаленным, потому что он не был уверен, сможет ли теперь его удержать. Найвс снова стал сильным, опасным существом. Возможно, даже более могущественным, чем сам Вэш, если учесть, что он только что получил целый заряд новой божественной энергии генератора от их сестры. Если Вэш не сможет каким-то образом удержать его, кто знает, что может случиться. Но как ему это сделать? Как он может контролировать своего брата сейчас, если он не мог этого раньше? Должен был быть способ, должно же было быть хоть что-то, что он мог сделать — и ему лучше выяснить, что, прежде, чем эти красивые лазурные глаза откроются вновь. Вэш прикрыл лицо усталой рукой. Он подумал о многочисленных преступлениях Найвса, как из глубокого прошлого, так и совсем недавних, и тяжело вздохнул. Эти мерзкие, отвратительные поступки раньше казались абсолютно не достойными прощения — но не теперь, подумал Вэш. Даже если он не мог полностью забыть о них, он все равно посчитал их прощенными. Даже вид окровавленного лица Милли не мог заставить его ненавидеть своего брата в этот сюрреалистический момент времени; все, что произошло, было похоже на далекий сон, кошмар, который мучил его, но не оказал на него никакого реального влияния. Как будто его разум превратил реальность в галлюцинацию, в которую ему не нужно было верить, даже если он и знал, что всё это было правдой. Всё, что случилось, было наяву, и Найвс был ответственен за это — но Вэш по-прежнему не мог обратить свой ум или своё сердце против собственного брата. Что-то изменилось — что-то внутри него самого. Неким магическим образом он практически ослеп к ошибкам своего брата и вместо этого увидел своё собственное непростительное невежество. В некоторой степени он испугался этой перемены — она вынудила его думать, словно это он, а не его брат был виновен всё это время — но он все ещё не хотел ничего с этим делать. Как и предсказала их сестра: он не мог остановить течение. Весь мир менялся — и он менялся вместе с ним. «Убедись, что он знает, что ты любил его… Потому что больше никто этого не делал». Вэш снова обратил своё внимание на Найвса. Он следил за всеми изменениями в поведении своего близнеца, за каждым спокойным и беспокойным вдохом, за каждым подергиванием бровей, каждым движением глаз под закрытыми веками. Да, он любил своего брата — всегда любил. На мгновение (если можно было назвать сто двадцать лет мгновением) он позволил своему разуму омрачиться гневом и ненавистью — чувствами, которые чуть не заставили его отвергнуть эту аксиому — но теперь он снова решил быть честным. Честным с самим собой. Он никогда не ненавидел Найвса. Мягко улыбаясь, Вэш плавно протянул руку и смахнул платиновые локоны с висков Найвса. Ненависть… этого чувства на самом деле никогда не существовало и в помине, правда же? Не в той форме, в которую он когда-то верил. Несомненно, он ненавидел идеологию своего брата, его действия, его выбор, его образ жизни — но никогда не его самого. Из-за грусти, депрессии и гнева он ненавидел все, что бы не сделал Найвс — но никогда, никогда не его самого. Если бы в прошлом Найвс каким-то образом погиб, случайно или от чьей-то руки, Вэш знал, что он был бы полностью опустошен. Потому что Найвса мог убить только он сам, чёрт возьми, уничтожить, только если он сам того пожелает. Найвс мог быть объектом только его ненависти, его обладания, его любовью, его и только его прощения, вплоть до самой последней нити энергии в этом прекрасном, обнаженном и дрожащем теле. С того момента, как они вдохнули одну околоплодную жидкость в матке материнского растения, Вэш уже тогда заявил свои права на близнеца. Найвс был его второй половиной, другим воплощением, натуральным продолжением его самого. Найвс был его частью. Частью, которую он однажды потерял и не сразу захотел вернуть — но частью, без которой он всё-таки никогда не мог существовать. Словно расслышав его мысли, Найвс вздохнул и нахмурился во сне. Вэш мгновенно оживился, и его лицо вспыхнуло от волнения. Он взял холодную руку брата и прижал её к своей груди. — Найвс? Ответ так и не прозвучал. Несмотря на тревожный хмурый взгляд, было ясно, что разум Найвса всё ещё на его собственной волне. Вэш удрученно вздохнул и осмотрел пальцы Найвса, по очереди касаясь каждого кончика. Казалось, будто ногти приобрели голубоватый оттенок. Чёрт, ему срочно нужно было найти, во что его приодеть, и не только потому, что он замерзал. У них в любом случае было не так много времени. Внезапная тьма в городе наверняка соберет массу растерянных и любопытных людей вокруг Завода, а это значит, что они рано или поздно кого-нибудь встретят. И если его оголтелый близнец-арахнофоб вдруг предстанет голожопым перед всеми этими пауками, он будет так негодовать, что… Картина кровавой бойни промелькнула в голове у Вэша. Найвс будет чувствовать себя совершенно беззащитным, а значит, ужасно взбесится. А поскольку в его жилах припасены миллионы жидких неконтролируемых лезвий, он устроит настоящий хаос. «…Но он же попросту боится их. Где-то глубоко, глубоко внутри…» Вэш обдумал слова своей сестры и покачал головой. Он просто не мог не сомневаться в идее о том, что кто-то вроде Найвса может на самом деле чего-либо бояться. Он отпустил руку Найвса, откинулся назад и позволил своим глазам побродить по телу брата. На идеально гладкой коже нигде не было видно шрамов. Их и вовсе никогда не было, если не считать тех телесных повреждений, что Вэш лично нанёс ему некоторое время назад, прострелив его плечи и бёдра. Но и эти следы исчезли благодаря невероятной заботе их сестры. Вэш даже немного загрустил. Он хотел бы оставить свой след на Найвсе. Он хотел бы, чтобы Найвс всегда помнил об исходе их общей битвы. — Мы можем сосуществовать с ними, сам же знаешь, — пробормотал он, скользя рукой вверх и вниз по бедру Найвса. — Я имею в виду пауков. Независимо от того, что… что случилось в прошлом. Независимо от того, что произошло на SEEDS. Вэш вздрогнул. SEEDS. Это прозвучало как ругательство для его ушей. Вероятно, в мире не было ничего, что могло бы стереть эти воспоминания из разума его и его брата. Они были настолько глубоко выгравированы в нервной системе, что практически превратились в доминирующий ген, контролирующий их индивидуальное поведение. Именно это и отличало характер близнецов сегодня: то, как они воспринимали своё прошлое. Если Вэш вспоминал Рэм и её наставления, то Найвс вспоминал Стива и его избиения. Когда Вэш вспоминал, что был кем-то любим, Найвс — что был презираем. Ужасно грустно, когда один дорожит хорошими воспоминаниями, а другой никак не может избавиться от плохих. И теперь… в соответствии с их сформировавшимися вследствие травм внутренними персонажами, Вэш Ураган всегда был в поиске любви и мира, а Миллионс Найвс мечтал об уничтожении человеческого рода. «О, как он нуждался в тебе… А ты отверг его любовь». Вэш хотел оспорить слова своей сестры, но не смог. Он действительно бросил Найвса одного, не так ли? Именно тогда, когда Найвс нуждался в нём больше всего, он от него отвернулся. Конечно, Найвс тогда совершенно обезумел — в тот день, когда он впервые показал ему свою Ангельскую руку — но в этом была не только его вина, не так ли? Найвс же не виноват, что стал таким психом, каким являлся сейчас. Это была ошибка Вэша. Никого другого, кроме Вэша. Вэш всегда был сильнейшим среди них, отличающимся большим духовным равновесием. Если бы только Вэш раньше догадался о проблемах с психикой своего брата, если бы он не был настолько одержим Рэм и не оттолкнул Найвса, если бы обратил внимание на то, о чём думал и говорил Найвс, вместо того чтобы позволить ему сделать все эти безумные выводы о людях и пауках… Если бы только он обратил внимание, ничего из этого не произошло бы. Ничего из всех этих ужасов, длящихся последние сто двадцать лет. — Мне так жаль, Найвс, — прошептал он, осторожно убирая лишнюю прядь шелковистых волос с глаз брата. — Прости, что я пренебрегал тобой. Как будто расслышав его извинения, Найвс издал бессознательный стон, заставив Вэша задуматься, был ли его брат в самом деле без сознания. Он снова попробовал установить мысленную связь с ним, но так и не получил ответа. Казалось, Найвс пребывал в неком полу-пробужденном состоянии, сдерживаемый какой-то странной внутренней силой, которая, возможно, хотела предотвратить его слишком быстрое возвращение в реальность. Что, наверное, пошло только на пользу. С некоторым трудом Вэш поднялся. Его ноги уже начали неметь от того, что он долго простоял на коленях на бетонном полу, и он обругал себя за то, что так долго витал в облаках. Он вытянул свои больные конечности и выпрямил спину. Затем он увидел, что Найвс снова вздрогнул, и вспомнил о своём первоначальном беспокойстве, а именно: как можно быстрее найти одежду для своего близнеца. Идея пришла к нему, когда он огляделся, опираясь на спинку дивана. Он не смог удержаться от довольного смешка, потому что идея, вероятно, была ещё более безумной, чем все те люди, которым Найвс успел промыть мозги. Обойдя диван, Вэш аккуратно вытащил нож, спрятанный в правом сапоге, и использовал его, чтобы снять большой кусок кожи со спинки. Чёрный, удивительно мягкий и относительно чистый, так как в течение долгих лет никак не использовался, а просто здесь пылился. Обладающий вполне сносными навыками шитья, Вэш сделал из него аккуратный кожаный килт для Найвса, скреплённый несколькими легко сгибаемыми кусками медной проволоки, которые он нашёл лежащими повсюду. Конечно, это не сильно согреет Найвса; но, по крайней мере, это даст ему укрытие и утешение, если их кто-то увидит. Гордясь собой, Вэш вернулся к своему близнецу и пристегнул кожу вокруг узких бедер Найвса, слегка покраснев, когда его руки соприкоснулись с голой кожей. Он отступил, чтобы полюбоваться своей работой, — и сразу почувствовал внизу странную пульсацию. Он отрёкся от мыслей о том, что это могло значить, даже если и так уже знал. — Ах, хм… — он прочистил горло, щёки вспыхнули, несмотря на все его попытки сохранять спокойствие. — Послушай, брат… Я собираюсь проверить, как там ситуация снаружи. Если всё совсем плохо, нам как можно скорее придётся уйти. И я правда не хочу снова нести тебя, так что тебе лучше в ближайшее время проснуться. Ты пипец какой тяжёлый. Поправив свои брюки с лёгкой злой усмешкой, Вэш вышел из комнаты управления. Если ему и нужно было какое-то доказательство того, что он сможет любить своего брата и в физическом, более плотском смысле слова, он теперь знал, что проблем с этим не возникнет. Найвс был чертовски привлекателен, особенно теперь, когда его раны зажили, а кожа тускло мерцала, как свежий снег, со всей этой невероятной силой, всё ещё скрытой внутри него. Если всё пройдёт хорошо, у Вэша очень скоро возникнут совершенно новые связи с этим прекрасным существом. Только… если всё пройдёт хорошо. Оставив на время своего брата, Вэш спустился по лестнице на соседний балкон, чтобы взглянуть, не появилась ли снаружи какая-нибудь суматоха. К его облегчению, нет. Всё было тихо и спокойно, за исключением каких-то странных сверчков, стрекочущих в бесконечных тенях. Наконец наступила ночь, бархатная и довольно тёмная, что означало, что большинство граждан уже спали — или были слишком пьяны, чтобы заметить или позаботиться о том, что один из их трёх источников электричества внезапно просто исчез, потемнев на фоне двух других Заводов. Вэш покачал головой. Посмотрев на звёзды, он наполнил свои лёгкие прохладным, освежающим воздухом, прежде чем вернуться внутрь, к брату. Даже если все в Уорренсе ужасно медленно реагировали на возможную катастрофу, это ещё не означало, что они с Найвсом могли всю ночь бездействовать. Этот момент спокойствия не сможет длиться вечно, и ему нужно привести Найвса в чувства, прежде чем он начнёт приносить слишком много хлопот. Когда Вэш вернулся в диспетчерскую, Найвс всё ещё лежал на диване, так и не выбравшись из своего коматозного состояния. Он ёрзал и отрывисто дышал, со странно взволнованным и в то же время расслабленным видом. Задумавшись о том, как это всё для них в итоге обернётся, Вэш сдвинул Найвса в сторону, сел на диван и склонился над своим близнецом. — Эй… — пробормотал он и не смог удержаться, чтобы не протянуть руку и коснуться лица Найвса. — Тебе пора возвращаться обратно ко мне. Дыхание Найвса чуть изменилось, и Вэш внезапно ощутил себя странно воодушевленным. Медленно, не без колебаний он провёл пальцами по высокой скуле брата. Затем он очертил острый угол челюсти, ощутил жар его пульсирующей шеи и, наконец, твердые ключицы под мягкой кожей. Ошеломленный этим поразительно прекрасным видом, он наклонился и на пробу поцеловал нежную кожу прямо под подбородком. В ответ на это Найвс тихо простонал. — О? — Вэш улыбнулся. — Тебе понравилось, да? Найвс толком-то и не ответил, но его дыхание вдруг стало ещё более взволнованным. В какой-то степени удовлетворённый результатом, Вэш продолжил осторожно проявлять заботу. Сначала он аккуратно прикусил подбородок Найвса, а затем начал медленно целовать и лизать шею близнеца, его ключицы, а также особенно чувствительное место между ними. На этот раз Найвс застонал довольно громко и запрокинул голову, словно хотел ещё немного ласк. Вэш был немного озадачен. Неужели так легко угодить своему брату? Любить своего брата?.. Контролировать своего брата? Одинокая слеза прочертила свой путь по щеке Найвса, и он улыбнулся. Но вдруг, очень может быть, он все-таки сможет, в конце концов, удержать своего брата.

***

Вдыхая колкие, тлеющие иглы, что обугливали его легкие и разрывали внутренности, Миллионс Найвс медленно открыл глаза и не смог разглядеть ничего, кроме очень яркого света. Его глазам было больно наблюдать за танцем белоснежных и серебряных оттенков в том месте, которое, как он слышал ранее, пауки называли раем. Сразу же испытав отвращение от этой догадки, Найвс решил, что он не может быть и близко рядом с раем по двум вполне очевидным причинам: во-первых, он был безбашенным серийным убийцей, у которого были личные счёты с богом, а во-вторых, потому что яркость действительно причиняла столько боли, словно он был низвергнут прямо в ад. Сначала он подумал, что, должно быть, наконец-то умер — интересный опыт сам по себе, — но затем он ощутил, как что-то гладкое и холодное коснулось его щеки. Он встряхнулся от шока и удивления. Словно его сейчас целовал некий дух — прикосновение было таким любящим, таким шелковистым, какими были только перья на его Ангельской руке, столь успокаивающим — и также невероятно реальным. Найвс не верил в духов. И также он не верил ни в призраков, ни в фантомов. Какими бы они ни были. С быстротой, которая превосходила скорость любого смертного существа, он двинулся, чтобы поймать источник этого таинственного, дразнящего прикосновения, только чтобы обнаружить, что его пальцы сомкнулись на твёрдом холодном металле. У него перехватило дыхание, и аллегорические иглы, которыми он дышал, ворвались прямо в легкие и заставили его мучительно закашляться. Чувство, словно кто-то резал его горло наждачной бумагой. «В-Вэш?» Его рот открылся в попытках выдать хоть слово, но в итоге передал их именно через мысли. Он понял, что не может говорить. Насильно откашливаясь, Найвс ещё раз попробовал вслух произнести имя своего брата, но все же не смог. Блядь. И так как он даже не мог ничего разглядеть — ничего, кроме этой надоедливой небесной белизны и света, — он выдал лишь разочарованное рычание. Да и это даже нельзя было назвать рычанием, а разве что хныканьем. Страх вдруг дал о себе знать. Пальцы дрожали, он крепко уцепился за то, что он думал — нет, надеялся — было кибернетической рукой его брата. Потому что, если это действительно была рука его брата, он бы никогда больше её не отпустил. Он больше никогда его не отпустит. Нет, больше никогда. Неважно, сколько Вэш будет ненавидеть его за это. — Эй… спокойнее, братец. Просто сделай глубокий вдох и успокойся, — ощущения перышка на его щеке вернулось. — Всё в порядке. Найвс выдохнул, его невидящие глаза широко распахнулись от неверия. Вэш действительно был здесь, разговаривал с ним, трогал его, успокаивал его. Это не могло быть реальным, но всё же… он всё-таки не хотел верить, что это был всего лишь его очередной жалкий сон. Сглатывая в попытках ослабить боль в горле, Найвс протянул свободную руку — другую, не отпуская протез, — и почувствовал тело, наклонившееся так близко к нему. Шрамы были на месте. Решётка на его груди, болты, раненая плоть. Найвс поглаживал поврежденную кожу, пальцы радовались каждому миллиметру, которого они касались. Вэш в самом деле был здесь. Он остановил исследование, когда почувствовал, как рука заскользила по его бедру. Только теперь Найвс осознал, что на нём надето что-то странное, что-то вроде относительно короткой юбки, только потяжелее. Где он сейчас? Почему он здесь? Почему он почти полностью обнажён перед своим братом, ощущая, как будто его тело в любую секунду может растаять? И почему Вэш так нежно его трогает? Найвс прикрыл глаза. Всё болело, всё, и он был так чертовски смущен, что не был уверен, функционирует ли вообще мозг в его голове. Если бы это было взаправду, Вэш бы никогда не вёл себя с ним так открыто. Если бы это было реальностью, Вэш никогда бы не ответил на его прикосновения — своими. Нет. Только не так. «Я жив?» — наконец спросил он, сжимая металл под пальцами с растущим волнением. Движущаяся рука Вэша наконец легла на его бедро и осталась там, зажатая между тканью этого странного предмета одежды и зудящей, сверхчувствительной кожей. — Конечно, ты жив, идиот. «Ну, я должен был спросить, потому что совсем не чувствую себя таковым…» — Может и так. Но, ты же знаешь, боль лишь доказывает, что ты существуешь. Я имею в виду, что ты жив. «В самом деле?..» — Найвс… Я бы никогда не позволил тебе умереть. «Когда я в последний раз проверял, ты пожелал мне смерти». — Ну… — неловко пробормотал Вэш. — Я передумал. «Очевидно». — Я понял, что жизнь не так интересна, если тебя нет рядом. Найвс мог лишь… ну, не пялиться, так как он всё ещё был слеп. Но он оставался неподвижным в том смысле, что если бы мог, то точно не сделал бы этого. «Вэш. Нет и шанса, что ты когда-нибудь сочтёшь меня интересным дополнением к своей жизни». — Кто знает? — его брат нервно рассмеялся, ёрзая на диване. — Я мог бы. Найвс фыркнул, резко открыл и закрыл свои больные глаза два или три раза. Он захотел себе их выцарапать. Они зудели, как ожоги крапивы, и из них постоянно сочилась какая-то странная жидкость. «Болван». Несколько мгновений прошло в тишине, и Найвс в это время попытался оценить ситуацию. Оказалось, что он и в самом деле был жив, несмотря на раненое тело и сомнительное психическое здоровье. Но нет… это было не совсем так. На самом деле он был более чем жив; он чувствовал, что каждая клетка его тела излучала сильную, неискаженную энергию, которая превосходила жизнь и смерть, и он чувствовал себя… снова бессмертным. Бессмертным и непобедимым. И это было хорошо. Определённо. Наверное. Может быть. — Она слишком сильна? — Вэш нарушил господство молчания. — Боль? Найвс почувствовал тёплую руку на своём плече, рядом с затылком. Внезапно снова встревожившись, он вздохнул и задержал дыхание. «Ну, да…» — Мне очень жаль. Но я обещаю тебе, это продлится недолго. Это… Это всего лишь последствия… «Переизбытка любви, — Найвс выпустил воздух из своих изнываюших легких. — Я знаю, Вэш. Я знаю». Вздохнув, Вэш начал играть с волосами Найвса, его пальцы обвивали некоторые отросшие за ухом пряди. Ёрзая из-за нарастающего беспокойства, Найвс пытался игнорировать дразнящие прикосновения, пробовал не обращать внимание на тёплое дыхание, ласкающее его подбородок и шею, старался собраться с мыслями, чтобы снова стать чуть более уравновешенным. Он отвернулся, желая на время отвлечься от присутствия своего брата. Несмотря на общие предположения (и, конечно, вопреки результатам, которые мог предоставить ему психиатр, если бы он когда-либо его посетил), Миллионс Найвс не был глуп. На самом деле он, наоборот, был пугающе умным. И именно поэтому он точно знал, что происходит в данный момент. Для него было совершенно очевидно, что сделал Вэш, чтобы спасти ему жизнь. Он чувствовал это в своих жилах, излишняя энергия плескалась внутри него, проникая в каждую его клетку, пытаясь найти способ выбраться; жестокая, безудержная энергия ласкала его, занималась с ним любовью, мучила его — произвольно восстанавливая всё, что когда-либо было сломано. Ну, почти всё. Есть один очень особенный орган, который навсегда останется повреждённым. Раны на нём были слишком глубоки, чтобы их ещё можно было излечить. «Почему ты позволил ей сделать это, Вэш? Почему ты позволил ей пожертвовать собой?» — спросил Найвс, чувствуя себя в некотором роде подавленным. Ответ Вэша был спокойным и мягким, даже обнадеживающим. — Потому что я не хотел потерять тебя. «Что это ещё за причина такая?» — Вполне достойная. Как по мне. «Нет, Вэш. Плохая. Просто отвратительная. Ты хоть осознаешь всю серьёзность того, что ты натворил?» — Конечно, осознаю. «Нет, нет. И, учитывая все обстоятельства, она тоже. Блядь! Это, безусловно, самый идиотский поступок, который ты когда-либо совершал». Пальцы Вэша продолжали играться с его волосами. Найвс разозлился. Это не то, чего он хотел. Нет, совсем не это. Не всю эту боль и растерянность. Не все эти мучительные чувства безнадежной любви, эти терзающие его чувства, от которых, он точно знал, никогда не сможет избавиться, независимо от того, как долго и упорно будет пытаться. Чёрт возьми, он был готов умереть, а Вэш взял и всё испортил. Неужели его брат не видел, что он не хочет жить, не в этом мире, где совсем ничего не поменялось? Разочарование и ярость бурлили где-то в районе живота. Он как раз собирался наброситься и скинуть Вэша с дивана, избить его до кровавого месива за то, что он так чертовски глуп, — когда внезапно, совершенно без предупреждения, его вовлекли в тёплые объятия — жёсткие, грубые, крепкие и почти тревожащие своим собственничеством. Найвс мгновенно напрягся; его внутренности ужасно скрутило от этого неожиданного удовольствия, этого ужасного чувства бесполезного восторга, и на мгновение его душа вдруг стала голой, открытой, без какой-либо защиты. — Ты ошибаешься, Найвс, — начал Вэш, бормоча ему в волосы. — Это было не просто опрометчивое, идиотское решение. Это было и остается самым разумным, самым лучшим решением, которое я когда-либо принимал в своей жизни. Найвс сглотнул, его невидящие глаза всё ещё отводили взгляд так далеко, как только могли. «Позволю себе не согласиться». — И почему же это? «…Потому что для этого мира она была в сто раз важнее, чем я когда-либо был в своей жизни». — Ну, да. Возможно, — Вэш опустил руку к подбородку Найвса и с любовью приподнял его. — Но для меня и для неё ты в сто раз важнее, чем весь этот мир. …Ту-дум. И снова тишина наступила в маленькой пыльной комнате, поскольку Найвс ничего не мог предпринять, кроме как продолжить неподвижно лежать в руках своего брата, будучи совершенно потрясённым. Стены его маленького, тщательно охраняемого мира начали распадаться с беспрецедентной скоростью, и он наблюдал за всем, точно был посторонним, прямо как солнце в небе всегда наблюдало за разрушениями внизу, не в силах вмешаться. Кровь в его жилах была холодной, тяжелой и липкой до тех пор, пока её неспешный поток сначала не замедлился, а после смолк до почти незаметного течения и, наконец, затих. Тудум. Тудум. Ту-дум. Ту… дум. И всё же, хотя его вены словно заморозили, сердце таки пыталось биться. Это причиняло ужаснейшую боль. — То есть, иными словами… — продолжил Вэш, скользя обеими руками вниз по рёбрам Найвса и обратно, таким образом давая понять, что он совершенно спокойно справляется с ситуацией. — Я люблю тебя. Стиснув зубы, Найвс с трудом сдержал внутри оглушительный крик, что едва не вырвался наружу. Так просто, так легко! Вэш сказал это так, будто это было самой простой, самой логичной вещью во всей Вселенной, словно это было самым очевидным, наиболее точным из всего, что было, есть и всегда будет. Любовь. И Найвс хотел закричать на него, потому что тот снова был таким чертовски глупым, но не смог, он был слишком слаб, и так ничего не выдавил из своего рта. Или даже из своего сознания. — Я хочу, чтобы ты мне поверил, потому что я правда люблю тебя. И… Мне правда очень, очень жаль. За всё то, что я сделал. И он начал нежно растирать липкую кожу Найвса, лаская руки, пытаясь немного согреть его, хотя бы чуть-чуть расслабить, снять напряжение. Он целовал виски Найвса, и его губы были тёплыми, горячими, пылающими, обжигающими, и Найвс теперь молча задыхался, он хотел встретить эти губы своими, но не мог, не должен был, ему было не позволено, и он внезапно снова захотел умереть. Найвс сглотнул, и его слюна была на вкус как железо, словно он лизнул ржавую трубу. Его разум был потрясён, и это было совсем не новым, но тем не менее неприятным ощущением для человека — живого агрегата, — что всегда отвечал за себя, хотя больше не мог называться самим собой. Каким-то образом он осознал, что болезненность в его теле постепенно спадает, но облегчение было только кратковременным, поскольку почти сразу же затмилось новым видом боли: болезненностью тщётной надежды. Найвс схватился руками за рубашку Вэша, скрутил пальцами влажную ткань, сжал изо всех сил, попытался вдохнуть. Эти слова… Почему сейчас? Эти слова о любви и сожалениях, слова, которые некогда были для него целым миром, слова, за которые он отдал бы свою жизнь, всего лишь за то, чтобы услышать их однажды в прошлом! Почему сейчас? Почему сейчас, когда Найвс больше им не верит? Почему сейчас, когда они больше ничего не значат? Почему сейчас, когда они всё ещё так много, так чертовски много значат для него? Найвс опустил голову на плечо Вэша и вдохнул уникальный, опьяняющий запах своего брата. Его глаза всё ещё болели, что-то странное снова вытекало из них. — Почему ты ничего не говоришь? — спросил Вэш, бормоча ему в волосы, мягко, так чертовски нежно. «Потому что…» — начал он, но не продолжил. Вместо этого он заставил себя выпрямить спину, более энергично сесть, совсем уверенно, чтобы казаться более собранным, похожим на того Миллионса Найвса, которым он всё ещё являлся где-то глубоко внутри. Он отвернулся от Вэша и откашлял часть этой отвратительной, как железо на вкус мокроты, сплюнул туда, где, как он предполагал, был пол. Затем он попробовал пробудить свой голос, тот, который был физическим, тот, который был реальным. Как и ожидалось, вышло хрипло, но, по крайней мере, он мог наконец говорить. — Потому что мне нечего сказать, — прохрипел он. — Сейчас уже слишком поздно. — Нет, это не так, — добродушно рассудил Вэш, одновременно и весело, и серьёзно. Длинные пальцы возобновили поглаживание нижней части спины Найвса, сильные пальцы, главенствующие пальцы — пальцы, из-за которых всё самообладание Найвса ускользало из его собственных, дрожащих. — Ты просто нарочно всё усложняешь. Не то чтобы это было чем-то новым. Найвс ощутил, словно его распирает изнутри от крика. Это правда — ещё не так поздно. Чёрт, да никогда не будет слишком поздно, только не для Вэша. Потому что Найвс будет любить Вэша всегда. Так же, как он любил в течение последних ста двадцати лет. Такая любовь просто не исчезнет за одну ночь. Но и не вспыхнет. — Ничего не усложняю, — пробормотал он, не глядя ни на что конкретно, желая, чтобы его глаза увидели для разнообразия хоть что-то, кроме цвета снега в лунную ночь. Не то чтобы он когда-либо видел снег раньше, вовсе нет, он просто предположил. — Я… Я просто ужасно себя чувствую, — тихо добавил он, желая, чтобы Вэш оставил всё как есть. Но нет, конечно же, это было не тем, чем всё закончится. — Всё ещё? — тревога, глубочайшее беспокойство в слегка обезумевшем голосе. Он исследует руками всё его тело, заставляя его извиваться от желания ускользнуть от обжигающих прикосновений и не стенать, как уличная кошка в жару. Блядь. Найвс просто не мог больше это терпеть, нет, больше нет. Больше не нужно фальшивой заботы, больше не нужно этих поддельных чувств. Нет больше бесполезной надежды. Вэш использовал его ослабленное состояние, чтобы заставить поверить в то, что было нужно ему самому. Но Найвс знал лучше, понимал, когда ему стоит усомниться. — Я чувствую себя ужасно, потому что ты заставляешь меня слушать твою грёбаную ложь, — сплюнул он, резко отталкивая Вэша. — Теперь заткнись и дай мне спокойно восстановиться. — Ложь? — голос Вэша был раздраженным, оскорбленным, даже сердитым, и он с силой прижал Найвса к подушкам на диване. — Какая, к чёрту, ложь? Я только что сказал, что люблю тебя, и я был совершенно честен! — Ха! Позволь же мне сказать тебе кое-что, гений. Никто не может влюбиться в кого-то, кого раньше ненавидел, всего за одну ночь. Даже ты. — Да, ну, не похоже, что мне бы и пришлось, — прорычал Вэш в ответ, — потому что я и так тебя никогда не ненавидел! Электризующий холод пробежал по всему телу Найвса, вынудив его почти бесконтрольно задрожать с головы до ног. Что-то внутри него активизировалось, что-то, что было ему незнакомо, и он испугался. Очень сильно испугался. Как будто он больше не мог блокировать эти острые копья любви, что Вэш так легко вонзал в его сердце. Чертова ложная надежда. Тот, кто придумал надежду — ложную или реальную — должен быть убит. Если в эту самую секунду Найвс падёт жертвой заманчивых слов Вэша и, в конце концов, обожжёт свои крылья, он больше никогда не сможет оправиться от боли. Никогда. Он прикрыл рот, когда его вдруг прервал приступ кашля. — Без разницы. — Что за бестолковое поведение? — Вэш зарычал, теряя самообладание, неожиданно встряхивая Найвса за плечи. — Я. Блядь. Люблю. Тебя. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Знаю! И ты бы увидел это, если бы не был таким, блядь, слепым! — Да иди нахуй! Я ещё виноват в том, что ослеп? — Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь! Аргх! Мне что, обязательно нужно тебе вмазать, чтобы ты снова начал вести себя как взрослый? — Да, — Найвс ухмыльнулся, безумно взволнованный, вытянув шею, пока его рот не коснулся мягкой кожи шеи Вэша, готовый лизнуть, готовый укусить, но он всё не мог определиться. — Ударь меня! Мне, может, даже понравится! — М-м-м… — промурлыкал в ответ Вэш, раздражённо и самодовольно, словно ему было всё равно, что Найвс был в состоянии сейчас предпринять. — Бьюсь об заклад, что понравилось бы. Мазохист. Любовно, нежно, смело. Ревностно. Пальцы скользнули меж его ключиц, дразня. Колючие волосы упали на бледные, но покрасневшие скулы, щекоча. Найвсу было трудно дышать. Что-то было не так. Вэш был… не Вэшем. Но, тем не менее, искренность, столь же чистую, столь прозрачную, как эта… невозможно было подделать. Не было ни единого телесного признака нерешительности, ни одной ментальной вибрации, звучащей обманчиво. Его брат остро отзывался на постыдные реакции, без опасений, без каких-либо колебаний — как будто он всегда приветствовал привязанность Найвса вместо того, чтобы в отвращении избегать её. Он снова попытал счастья, потянулся языком и лизнул пульсирующую вену брата, ожидая вздрагивания, рывка, всего, что могло бы означать, что Вэш испытывал тошноту, недомогание или беспокойство. Но Вэш просто наклонился ещё ближе, его дыхание стало ещё тяжелее, и он замычал от удовольствия. Найвс почувствовал приближение панической атаки. — Ч-что с тобой не так? — прошептал он, только теперь понимая, что его брат вполне себе серьёзно мог сойти с ума после того, как стал свидетелем его так называемой смерти. — Ничего. — Тогда почему… — Найвс вздохнул и оттолкнул Вэша. В его руке начало покалывать, как после электрического удара, когда она слепо коснулась лица брата, и он от удивления поспешил её убрать. — Что почему? — Э-эм… — Найвс собирался с мыслями. — Почему, чёрт возьми, ты ведешь себя так странно? Вэш усмехнулся. — А почему ты ведёшь себя, как параноик? — Параноик? — Найвс изумился. — Параноик? — Я так и сказал. — Если кто-то здесь и параноик, то это ты, — прошипел Найвс, объятый слепой дикой яростью. — Неужели ты боишься чего-то? Думаешь, что существует высшая сила, которая может настигнуть тебя, если ты не будешь хоть иногда, для разнообразия, хорошо ко мне относиться? — Думаю, мы оба знаем, что в этом мире нет никаких высших сил — во всяком случае, кроме нас самих. И я уже знаю, каково это — быть наказанным тобой. — Ты не знаешь и половины всего того дерьма, что я могу сделать с тобой. И я больше не какой-то жалкий калека, благодаря твоей же долбанной тупости, так что я ещё устрою тебе. — О, да? — Вэш внезапно снова оказался так близко, так ужасно близко, и Найвс ощутил его сильное, хаотичное дыхание на своём лице. — Ну что же, приступай. Однако прежде чем Найвс успел отреагировать, Вэш быстрым движением сжал его руки над головой и ещё сильнее прижал к подушкам. Найвс чувствовал, как тазобедренные кости его брата болезненно столкнулись с его собственными. И, что ужаснее всего, это были не только кости. — Что ты делаешь? — он взвизгнул — да, взвизгнул, будь проклят его всё ещё несколько неустойчивый голос — и довольно заметно покраснел. — Хм? Кто, я? — подразнил Вэш, покачивая бедрами. — Ничего. Мне показалось, ты хотел показать мне что-то интересное, и я просто решил к этому подготовиться. — А-ах… — Найвс задрожал, но уже не от холода. Чёрт возьми, он вернулся к своей прежней мощи, так почему, чёрт возьми, он всё ещё был так слаб? Может быть, это и вправду не Вэш вел себя странно. Может быть, это был… — Найвс? — Н-н-нх? — Вижу, тебе в самом деле нравятся мои прикосновения. — Нет!.. — Хах! Ну же, мистер Бритвенный станок, раздвинь уже ноги, — тихо засмеялся Вэш, прижимаясь губами к губам Найвса во время разговора. — Сам же знаешь, что хочешь. — Что... Подожди! Стой! — Найвс схватил брата за волосы и попытался оттянуть его, когда он начал стягивать с него ту вещь, что скрывала его наготу. — Ты не можешь прос... Мф-ф-ф! Но, конечно же, прямо сейчас и именно в таком смысле Вэш мог. Он схватил Найвса за колени и раздвинул их локтем, тут же удобно располагаясь между ними. Затем он прервал Найвса глубоким, страстным поцелуем, сокрушая его защиту несколькими сводящими с ума движениями языка и окончательно выбивая из него весь воздух. Он утолял им свой голод, и Найвс позволял ему. Не было и шанса, что Найвс вдруг не позволил бы. Что-то болезненное, но вместе с тем высвобождающее взорвалось в груди Найвса, когда он поддался непреклонной силе воли своего близнеца. Излишняя энергия, которая бурлила внутри него, теперь нашла выход в виде поцелуя, в котором они соединились, сделав его электрическим и мощным, почти пугающим из-за возросшего напряжения. Воздух, казалось, потрескивал между ними, а Вэш поглощал каждую унцию энергии, которую Найвс высвобождал, будто желая поглотить его полностью, до самой его души. «Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя? — Вэш задохнулся, оттянув нижнюю губу Найвса своими не такими уж и нежными зубами, прежде чем снова пропихнуть язык в чужой рот. — Ты чувствуешь, — он бесстыдно ощупал голую задницу Найвса, — как сильно, блядь, я люблю тебя?» Найвс смог ответить на это одним только бессвязным стоном, его голос звучал странно для его же ушей. Разгневанный на себя же, он признал, что должен был быть более настороженным с того самого момента, как он пришел в себя. Он должен был догадаться, что подобное могло произойти — он должен был догадаться, что Вэш попытается одолеть его, но сейчас было слишком поздно. В этот раз Вэш был слишком быстр, слишком умен для него. И кроме того: разве он мог предсказать, что всё равно останется жив? В конце концов, он планировал сейчас быть мертвым. Вэш быстро перегруппировал их тела, и Найвс теперь мог ощущать сильную эрекцию своего брата, упирающуюся в нижнюю часть его живота. Когда это Вэш успел стащить с себя брюки? Найвс не имел ни малейшего понятия, но, откровенно говоря, ему было всё равно. Теперь кожа прижималась к коже, и это было настолько прекрасное чувство, что он даже подумал, что может умереть от него. И прежде, чем он смог что-то с этим сделать, он был полностью затянут в водоворот безудержной энергии, потеряв контроль над своим телом и разумом. Найвс почувствовал, что его лоб мгновенно взмок от холодного пота, ощутил, что его вены несут в себе частицы льда вместе с кровью. Ему было опасно терять контроль над своим разумом. Его разум был очень, очень тревожным, и если даже Найвс не потеряет контроль над ним… Мир внезапно стал чёрным, а не искрящимся белым. Призраки его неуверенности начали всплывать; гнев, вызванный отвержением, поднял голову из глубин его разума. Они шептали пугающие вещи Найвсу; порочные вещи, грязные вещи, вещи, которые он не хотел слышать, вещи, которые он не хотел бы найти в своём хрупком разуме, ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо снова. Но призраки были безжалостны. Они держали его в жестких удушающих хватках и не давали сбежать. Они грызли его бешено бьющееся сердце, царапали изнутри его испорченную голову, пока мозги не закровоточили, и Найвс не осознал, что он больше не может дышать. Он закричал в агонии, но не издал ни звука. Шёпот вторгся в его сознание, причинил ему боль, огорчил его, напугал. Они говорили, что Найвс не должен доверять реальности, потому что он был сумасшедшим, безумным, психом. Как легко мечта может стать реальностью, реальность может стать мечтой. И даже если бы это был не сон, он всё равно не был бы реальным. Потому что даже реальность зависела от точки зрения. И, как правило, в точке зрения Найвса не было смысла. Вещи, что происходили сейчас, на самом деле не могли происходить в реальности. Даже если теперь казалось, что Вэш любит его, не было никакой гарантии. И это просто означало, что Вэш может вообще его не любить. Не по-настоящему. Снова и снова, шёпот, один за другим — и Найвс больше не чувствовал сладости поцелуев своего брата, не чувствовал тепла его прикосновений, не чувствовал запаха его кожи. Вэш больше не был настоящим. По крайней мере, не тем любящим Вэшем. Нет… Этот Вэш был жестоким. Этот Вэш просто пользовался его уязвимостью. Этот Вэш делал всё это только потому, что хотел получить контроль над ним; используя его, вводя в заблуждение. Кража его сердца только для того, чтобы потом жестоко сковать его в тесноте железной девы; железной девы, которая на самом деле была его холодным, кибернетическим кулаком, способным сокрушить его раз и навсегда. — Найвс! Эй, эй… Найвс! Ты в порядке? Посмотри на меня, родной. Посмотри на меня! Как от волшебного прикосновения, Найвс глубоко вздохнул, чувствуя головокружение. Вэш тряс его. Нет… Всё было совсем не так. Найвс дрожал сам по себе, почти безудержно, а Вэш пытался успокоить его, поглаживая холодный, потный лоб, крепко обнимая его. Сердце Найвса билось так быстро, что он был уверен, что оно вот-вот разорвет метаморфические швы. — Тс-с-с. Всё в порядке. В порядке. — Не лги мне, Вэш. Ты на самом деле не хочешь меня. Ты вовсе не любишь меня. Перестань манипулировать мной, когда я болен и слаб. Чёрт! Хватит говорить мне эти вещи! Я больше не хочу их слышать, я не… — Найвс… Эй, Найвс… Найвс ощутил, как его запястья вдруг крепко сжали. Может быть, это потому, что он только что попытался расцарапать себе лицо. — Ты даже не сознаешь, что делаешь. Ты и в самом деле… не… — голос Найвса стих. Он осознал, что вовсю пытается бороться со слёзами. — Но я сознаю, — ответил Вэш голосом, полным эмоций. — Как я могу не возжелать тебя, как я могу не любить тебя, когда ты вот так лежишь у меня на руках, голожопый и ужасно злой? Ты и в самом деле не имеешь ни малейшего понятия, как сильно меня тянет к тебе, не так ли? Стараясь изо всех сил собрать себя в кучу, Найвс лишь упорно проигнорировал своего брата и отвернулся. Однажды он уже растерял всю гордость, признавшись в своих чувствах Вэшу. Он не хотел снова допустить ту же ошибку. — Найвс?.. — Вэш развернул к себе его лицо, придерживая большим пальцем его подбородок. — Посмотри на меня. — Зачем? Я всё равно не вижу тебя. — Просто посмотри на меня. Порядком уставший, чтобы сопротивляться, Найвс неохотно открыл глаза — и, к его удивлению, то что ослепляло его, было уже не чёрным или белым, а полным мрачных цветов. Он едва ли мог различить черты лица брата, голубизну его глаз. Он понял, что между ними появилась какая-то странная связь; Вэш постоянно впитывал его силу, освобождая Найвса от последствий передозировки энергией, которую он получил от их сестры. Даже с его ограниченным зрением можно было различить нити электричества, образованные благодаря контакту с кожей, и кончики их светлых локонов сворачивались вместе, как усики быстрорастущего ядовитого плюща. Вэш заботился о нём, давал почувствовать себя гораздо лучше, а Найвс до сих пор не догадывался об этом. Рука скользнула по его правому бедру, сильные и холодные кибернетические пальцы осторожно проверил по коже. — Я знаю, что ты не доверяешь моим словам, но нет никаких причин, почему ты не должен доверять моему сознанию. Ты можешь разглядеть всё, что пожелаешь. Так что, пожалуйста… Проникни в мой мозг, чтобы увидеть правду. Я не буду отторгать тебя. Не в этот раз. Словно загипнотизированный, Найвс наблюдал за светлеющей магнитной синевой в радужках брата, не в силах отвести взгляд. Его зрение быстро прояснилось, и он уже мог распознавать эмоции. И каким-то образом, так или иначе он знал, что Вэш был серьёзен. О чём бы там не шептались призраки, Вэш был честен. Правдив. Искренен. Вэш совсем не хотел его обманывать. — Нет, — наконец решил он, решительно сжав кулаки и при этом расцарапав ногтями липкую кожу дивана. — Я не хочу этого делать с тобой. Вэш улыбнулся и нежно уткнулся носом в щеку Найвса. — Тогда ты должен поверить мне. Найвс сглотнул что-то горькое на вкус. Он действительно не знал, что ему ответить на это. — Найвс… — Вэш вздохнул, медленно покрывая поцелуями его подбородок. — Я хочу, чтобы мы перестали сражаться. Найвс вытянул шею — неосознанно — чтобы открыть брату больший доступ, но ничего не ответил. — Я думаю, что мы в самом деле смогли бы прийти к пониманию, если бы только попробовали, — Вэш медленно опускался всё ниже и ниже, и Найвс едва ли не взвизгнул — совсем едва ли — когда почувствовал, что острые зубы дразнят его левый сосок. — Что думаешь? — А-ах, м-м-м… — Найвс часто задышал. Все его внимание было сосредоточено на языке, что кружил вокруг одного из его самых чувствительных мест. Это его отвлекало. Чертовски отвлекало. — Я, ах… Я полагаю… — Хм? Тогда может, для начала… — Вэш щекотно огладил руками рёбра Найвса и слегка укусил несчастный — или всё-таки нет — сосок. — Ты перестанешь истреблять человеческую расу? — Ам-мх… — Перестанешь же? — Я не знаю, — проворчал он, сознавая, насколько это всё-таки странный способ, чтобы вести серьёзный разговор. — Я просто ненавижу пауков. — Я знаю. И именно поэтому тебе придется изо всех сил стараться сдерживать себя, — Вэш сжал руками его ягодицы, одна его рука была тёплой, а другая — холодной. — Я имею в виду, если я ещё раз когда-нибудь увижу, как ты убиваешь пауков, я сойду с ума. Но ты же этого не хочешь, правда? — Ахн-н… — Найвс был не уверен в ответе и прикрыл глаза. Призраки отступили, а вот его брат делал всё, чтобы его тело оставалось лихорадочно чувствительным к прикосновениям и возбуждённым. Более возбуждённым, чем когда-либо прежде в его жизни. — Повторяй за мной: я обещаю, что больше не буду убивать пауков. — Я… Я… — Найвс закусил нижнюю губу. — Обещаю не… убивать… Если они, блядь, будут держаться на расстоянии! — Не очень убедительно, не правда ли? Без какого-либо предупреждения Вэш переместился ещё ниже, проводя своим жадным влажным языком вниз по твердым мышцам живота Найвса. Затем он остановился у крошечного пупка своего близнеца и начал толкаться сильным мускулом в чувствительное отверстие, имитируя сексуальное проникновение. Найвс этого не ожидал, не был к этому готов. Совсем не к этому. — Х-х-ха… Вэш, не надо!.. — в отчаянии, он пытался встать и сбежать, но не смог, придавленный весом своего брата. — Ты не должен… Тебе правда не стоит э-это делать… — Что, правда? — Вэш усмехнулся прямо у живота Найвса, не колеблясь, чтобы пальцами сжать и широко раздвинуть ягодицы своего брата. — Что ж, полагаю, ты прав. Вместо твоего пупка мне стоит трахнуть твою задницу. Как ты на это смотришь? Найвс простонал от мысленного образа, спровоцированного этим странным, грязным разговором. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, отчаянно пытаясь восстановить хотя бы часть самообладания. — Н-нет, ты не можешь. Ты просто не можешь. — Хм? — Вэш снова провёл языком по пупку Найвса. — Ты правда так думаешь? — Ах!.. — воскликнул Найвс. — Я так знаю! — Ну, а я вот не понимаю, что мне может помешать, так что… Вэш сплюнул себе на руку, распределяя на пальцах слюну. Глаза Найвса ещё больше расширились, когда он увидел, как эти же самые пальцы опускаются и, наконец, начинают массировать его отверстие. Он попытался запротестовать, но Вэш оказался слишком быстр для него; он протолкнул два пальца на полдюйма внутрь, прежде чем Найвс даже успел что-либо сказать. — Ай! — Найвс инстинктивно стукнул брата по голове. — Это... — Миллионс Найвс, если бы ты правда этого не хотел, я бы уже об этом знал. А теперь заткнись и попробуй насладиться этим. Я знаю, что делаю. Вэш поцеловал его яростно и требовательно, и Найвсу пришлось уступить. Его брат, его милый вечно плачущий ребёнок, взял на себя весь контроль, и он просто ничего не мог с этим сделать. Абсолютно ничего. Хотя он разумом и понимал, что ему не следовало так легко сдаваться, но его тело и его сердце вынудили его пасть. Вэш, вероятно, также заметил эти изменения в Найвсе, потому что он более не тратил времени в попытках протолкнуть оба пальца до конца. Задыхаясь от боли и странного удовольствия, Найвс поднял руку, чтобы закрыть свое горящее от стыда лицо. Другой рукой он лихорадочно вцепился в кожаную обивку дивана, когда Вэш начал двигать пальцами, посылая по его телу волны высокого напряжения. Найвс укусил себя за предплечье, чтобы не застонать вслух. Где только Вэш этому научился? Найвс вдруг захотел приревновать его, но почему-то на это просто не хватило силы воли. В конце концов, за сто двадцать лет можно многому научиться. — Ты в порядке? — хрипло спросил Вэш, соприкасаясь с Найвсом губами. — Потому что мне кажется, что я не смогу больше сдерживаться. Найвс одарил своего близнеца долгим, полу-бессознательным взглядом из-под локтя. Он никогда ранее не видел Вэша настолько же жадным, столь безумным. Глаза у Вэша горели, его дыхание было быстрым и беспорядочным, а с висков стекали капли искрящегося электрического пота. И кроме того, он также был полностью окружен ослепительным, потусторонним светом. Прикоснувшись к губам Вэша кончиками пальцев, Найвс прищурился, глядя на свечение, и увидел, что общее внутреннее электричество смешалось в воздухе. Казалось, что пульсирующие потоки приняли форму двух ярко сияющих, непрерывно регенерирующих крыльев за спиной его брата, сверкающие перья парили вокруг, словно гигантские снежинки, с треском исчезая в воздухе, прежде чем успевали коснуться земли. Вэш больше не был человеком. Он был чем-то большим. Он был генератором, прямо как и Найвс. И Найвс никогда в своей жизни не видел чего-либо или кого-либо со столь же неземной красотой. Найвс ухватился руками за его талию, держась как можно крепче. Он глубоко вонзил ногти в горячую кожу брата, а крепкие зубы — в плечо Вэша, и приготовился к тому, что, как он знал, вскоре должно было последовать. Он просто не мог этого избежать. Уже нет. Он проиграл войну и прекрасно осознавал это. В следующий же момент Вэш грубо вошёл в него, широко раскрывая и до боли растягивая. Чувство, столь мучительно сильное, что ему пришлось быстро и глубоко задышать, чтобы остаться в сознании. Электричество снова затрещало между ними, и единственное, что Найвс мог разглядеть в это мгновение, было водоворотом из белого и черного, оттенка их прекрасных Ангельских рук. Они не занимались любовью в том же смысле, в каком это делали люди; это было более примитивным, более жестоким, более притягательным и намного, намного более значимым процессом. Это было о том, как один брал контроль над другим. О том, как сильнейший претендовал на более слабого. Это была битва за господство между двумя сильными генераторами, в которой победивший сковывал того, кто проиграл. Это даже не было чем-то осознанным, по крайней мере, не до конца; их внутренние переживания овладевали ими, направляя их по этому опасному пути, откуда нет возврата, — и тем не менее они оба более чем хорошо сознавали, что происходит. Это означало, что Вэш фактически порабощал Найвса, а Найвс охотно принимал своё новое положение — подле своего брата. — Теперь ты принадлежишь мне, Найвс, — прорычал Вэш, не двигаясь и позволяя Найвсу приспособиться к его ширине и длине. — Понимаешь? И этого уже не изменить. Найвс чувствовал себя бабочкой, прикованной булавкой, совершенно бессильный в крепких объятиях своего близнеца. Он надеялся, что Вэш пока не будет двигаться слишком грубо. — Да, — выдохнул он, его широко раскрытый сфинктер сжимался от вторжения. — Я понимаю. — Хорошо. А теперь пообещай мне больше никогда не убивать пауков. — Я… Ах… — Найвс сглотнул. — Я не могу пообещать тебе это. Ты же знаешь, я не могу. Вэш уставился на Найвса с убийственным выражением лица. Найвс сглотнул, чувствуя, как гнев брата распространяется через электрические нити между ними. — Хорошо… Я… Я попробую, ладно? Я постараюсь больше не убивать пауков. Вэш молчал, и Найвс снова ощутил, как тёмные тени оплетают его сердце. Он почувствовал желчь в горле, когда подумал о том, что только что мог потерять всё из-за своей упрямой, бестолковой горделивости. И все же он знал, что никогда не смог бы ответить иначе. Это было бы ложью, а он не хотел больше лгать. Найвс ждал. Он начал думать, что теперь Вэш покинет его раз и навсегда, сломает его изящные бабочкины крылья и беспощадно сбросит его в паучьи сети. И так как Найвс теперь снова был одержим… Он больше никогда не сможет снова взлететь. Однако, к его удивлению, Вэш не предпринял ничего подобного. Вместо этого он расплылся в ослепительной улыбке и крепко обнял его. Прижавшись лбом ко лбу, он с любовью посмотрел на Найвса, который был совершенно ошеломлен. — Думаю, это лучшее обещание, что ты можешь мне дать, — ухмыльнулся он, легко рассмеявшись. — Попытка — это хорошо. Попробовать — будет просто отлично. По крайней мере, это тоже усилие. Найвс опустил глаза — только теперь осознав, что он плачет, как маленький человеческий ребенок — и поцеловал шрам на плече близнеца, заметив ранку там, где его зубы оставили глубокие следы всего несколько минут назад. Он ощутил вкус крови — такой же вкус, как у него самого. Вэш с самого начала был прав: всё будет хорошо. Всё будет просто отлично. Найвс опустил голову на мягкую подушку и закрыл глаза от счастья, и Вэш продолжил заниматься с ним любовью. «So… On the seventh night, a weightless ship races to the sky» «Sound life…» «Sound life…**»