Безрадостный

      Огромное открытое пространство у подножья холма наполняло душу трепетом. Темные полосы хвойного леса, в которых то тут, то там торчали факелами желтые лиственницы, обрамляли обширные луга с высокой пожухлой травой. В бескрайнем сером небе парили на широких крыльях свободные птицы, высматривая добычу внизу. Чувствительные глаза Марвака заслезились от того, что он долго рассматривал эту чернеющую полоску на светлом фоне, но он не мог оторвать задумчивого взгляда, пока все окончательно не размылось.       Холодный ветер заставлял геша постоянно ежиться, плотнее закутываясь в теплый плащ, и морщиться каждый раз, когда его порывы копошились в коротких волосах и кидали их прямо в глаза. Самые кончики ушей уже ощутимо покалывало, но накидывать на голову капюшон было пока слишком лениво, да и это лишало бы его примерно половины тех диковинных звуков северных лесов, которые он больше нигде не услышит.       Марвак сидел на повалившемся дереве в одиночестве, вдали от затихшего на короткий отдых лагеря, и мял в руках небольшой лист тонкой бумаги — письмо, которое он получил на рассвете. Всего лишь одна строчка, выведенная аккуратным, но до раздражения мелким почерком, рассекала этот лист, словно та же большекрылая птица в небе: «Отец умер. Приезжай». И все. Никаких подробностей и дополнительных указаний, просто факт и приказ, не терпящий обсуждений. Очень в характере Маркви.       Оставалось только прикидывать в голове, как все обставить, какие слова подобрать командующей, чтобы расторгнуть контракт в середине похода и вернуться домой вовремя. Похороны в Аниссории длятся неделями, так что, возможно, был шанс успеть на них хоть бы и с края Света, где он сейчас находился.       — Сен Зуро, — раздалось за спиной, и Марвак тут же обернулся. Позади него стояла женщина — подручная командующей. Ее стройная подтянутая фигура была втиснута в аккуратно сшитый прямо по ней камзол, лишенный следов тягот похода: ни пыли, ни дыр, ни даже потертостей. — Тебя готовы принять, — безэмоционально сказала она, слегка кивнув.       — Все еще будешь утверждать, что сразу сообщила обо мне? — усмехнулся Марвак. — Я тут несколько часов жду.       Женщина не ответила, посмотрев на него, как на насекомое, ползущее по обеденному столу.       Командующая Тессик была из тех высокородных гешей, что сохраняли самодовольное выражение лица при любой ситуации. Казалось, даже утопая в болоте, она не изменит своей мягкой и хитрой улыбочке, поэтому Марвак, глядя на нее, вальяжно восседающую за своим рабочим столом в тепле шатра, не мог даже предположить, что его ждет.       — Что у тебя за дело ко мне, сен Зуро? –произнесла она, якобы заинтересованно щурясь. Ее красные глаза были светлее и ярче его собственных, что всегда считалось знаком хорошей крови, как и небольшая горбинка на носу, которой Тессик, без сомнения, гордилась. Не сказать, что бы она была красивой, но для женщины, тем более ее статуса, это не являлось чем-то важным.       Марвак знал, что ей уже доложили о его деле, ведь по закону в походе командующая может читать любые письма своих солдат, но Тессик любила обставлять все по правилам, а не переходить сразу к делу. Эта ее черта была спорным достоинством, хотя, надо признать, иногда помогала избежать серьезных ошибок.       — Нужда заставляет меня вернуться домой, благочестивая Тессик. — Марвак изящно поклонился. — Поэтому я прошу у тебя разрешения расторгнуть контракт.       — Вот как? — еще шире улыбнулась командующая, слегка подавшись вперед, чтобы картинно расположить свой острый подбородок на сцепленных пальцах. Гладкие, как шелк черные волосы от легкого движения поползли по ее плечам, словно змеи. — Что это за нужда такая, раз столь благородный геш, вроде тебя, решается пойти против своих обещаний и лишить мой отряд сильного бойца? Я рассчитывала на тебя, Марвак.       — Мне жаль разочаровывать тебя, моя госпожа, но дело важное. Мой отец умер и семья нуждается во мне.       — Да, для геша семья — это самое главное в жизни, — понимающе кивнула Тессик. — Что за чудовищем я буду, если не позволю тебе воссоединиться с ней в такой трагический период! Прими мои соболезнования, сен Зуро, и передай их своим сестрам.       — Ты очень добра, доблестная госпожа, — снова поклонился Марвак, незаметно переводя дух. — Я знал, что найду сочувствие в твоем лице. Могу ли я отправиться прямо сейчас?       — Конечно, — просто ответила женщина. — Но, боюсь, что по условиям контракта, расторгнув его сейчас, ты не получишь жалования.       Марвак замер, стараясь сохранить лицо. Этот пункт не был для него сюрпризом, но всякий геш любит торговаться, и сдаваться так рано не стоило.       — Я понимаю, — грустно ответил он, — но моя семья мне дороже денег.       Тессик некоторое время изучала его лицо, словно раздумывая над искренностью сказанных слов, и, в конце концов, наградила его улыбкой.       — Семья Зуро, — начала она после недолгой паузы, — всегда была подругой моей семьи. Вы были хорошими женами и мужьями… в большинстве своем. Пусть и много циклов минуло с тех пор. Мне печально видеть, что ваш род переживает не лучшие времена, но что я могу сделать? Не так много, — Тессик снисходительно развела руками. — Ты хорошо показал себя в боях и в командовании, и я, безусловно, дам тебе рекомендации для других контрактов. Но этого недостаточно, не так ли?       Марвак молчал с самым невинным лицом, пока командующая испытующе на него смотрела. Этот долгий принизывающий взгляд выдержать было непросто, но вскоре Тессик сжалилась и, скрипнув ящиком стола, достала оттуда кожаный мешочек и протянула его Марваку. Монеты внутри звонко перестукивались друг с другом при движении и своей тяжестью приятно оттягивали руку, а уж то, как они согревали душу, не стоило даже упоминать.       — Просто немного серебра, — с долей сожаления произнесла Тессик.       — Семья Зуро не забудет твоей щедрости, госпожа, — ответил Марвак, зная, что его семье на самом деле будет плевать, заплатили ему что-то или нет. — Могу ли я что-то сделать для тебя?       — Нет, ничего не нужно, — улыбнулась командующая, но то, что она встала с места и мягкой кошачьей походкой подошла к нему, говорило об обратном. — Разве что…       Нависло напряженное молчание, во время которого Марвак в смятении наблюдал за тем, как его командующая запустила руку себе под плащ. Однако через мгновение она вытащила оттуда сложенный лист бумаги, и это заметно разрядило воздух вокруг.       — Только маленькая просьба, — проговорила Тессик спокойным голосом, в котором, тем не менее, читалось смущение. — Передай это письмо своей сестре. Маркви. Там ничего такого нет, просто соболезнования и слова поддержки от старой подруги. Почему-то письма до нее не доходят, поэтому я прошу тебя лично его доставить.       Марвак осторожно и незаметно выдохнул. Не это ли письмо она так тщательно сочиняла за те часы ожидания, что он провел на холме? Он прекрасно знал, почему «письма не доходят», ведь скорее всего его злопамятная сестренка просто рвет их, не читая, а имя Тессик в стенах дома Зуро под запретом. История отношений этих двух женщин в свое время наделала много шума и сплетен, а также поводов для глупых шуток. И причина была в горячем и любвеобильном характере Тессик. Геши довольно спокойно относятся к связям на стороне в паре, но та дала обещание, которое в последствии нарушила, а это уже серьезный проступок. Конечно, с возрастом командующая стала более осторожна и продумана в своих словах, иначе ей было бы не дослужиться до такой должности, но, как ни пыталась, вернуть бывшую возлюбленную она уже не смогла. Возможно, думал Марвак, это предательство и являлось ключевым моментом того, что Маркви так душевно окаменела.       — Можешь на меня положиться, моя госпожа, — кивнул он, с трудом выдавив из себя улыбку. Быть посредником в таких делах ему совсем не нравилось.       — Вот и хорошо, — так же натянуто улыбнулась ему Тессик, доверительно поглаживая его по спине. В ее жесте читалась неуверенность, как обычно, когда дело касалось Маркви, в то время как отдавая приказы и распоряжения, она всегда предельно владела собой. — Но все же… Мне хотелось бы наградить тебя щедрее, ведь ты это заслужил, но, к сожалению, денег выделить больше не могу. Надеюсь, ты это понимаешь. — Ее рука заговорщически легла на его плечи. — Как насчет одного из пленников?       Искоса поглядев на командующую, Марвак непонимающе нахмурился. Зачем ему лишний балласт?       — Светлого можно продать за довольно большие деньги, — продолжала она. — При должном умении, которое у тебя, несомненно есть. Подумай. Более выгодного предложения ты от меня уже не получишь.       Что ж, Тессик была права. Цена за здорового и красивого светлого эльфа могла достигать фантастических высот, но картину портило лишь то, что для этого должно было сойтись слишком много факторов: наличие здоровья и красоты у этого товара, спрос на рынке, слишком чувствительный к политической обстановке в Аниссории, а также раса покупателя, ведь среди людей в последние пару сотен лет стало появляться много богачей, желающих приобщиться к работорговле своих темных соседей.       Все это могло быть очень муторно и затратно, но Марвак, не желая упустить шанс получить как можно больше компенсации за расторгнутый контракт, на который он когда-то очень рассчитывал, согласно кивнул.       Пятеро светлых эльфов сидели на земле перед ним, их руки были связаны, а головы устало и обреченно опущены. Ругая себя за глупость, Марвак окидывал недовольным взглядом пленников, все больше начиная злиться. Один из них был без руки. Прижимая забинтованную окровавленными тряпками культю, он мелко дрожал то ли от страха, то ли от болезненного озноба. Вторая, эльфийка, имела приятное лицо, точнее левую его половину, потому как другую покрывала корка ожога. Третий выглядел получше предыдущих, но мотал головой из стороны в сторону, невидящим взглядом расширенных в ужасе глаз глядя куда-то перед собой, и что-то постоянно бормотал на разные лады. Четвертый подарил Марваку короткую надежду, показавшись вполне нормальным, но через мгновение зашелся в приступе сильного кашля, скрутившем его пополам.       Что было не так с пятым на первый взгляд не определялось. Рыжий эльф спокойно сидел, слегка ссутулившись, и равнодушно смотрел на сапоги стоящих перед ним гешей. Марвак узнал его по цвету волос, который из-за грязи уже едва проглядывался, и по перепачканной засохшей кровью одежде. Худой, усталый и грязный, но разве кто-то из пленников выглядел иначе?       Вид несчастных светлых вызывал в нем странные противоречивые чувства. С одной стороны ему не хотелось брать никого из них, касаться этих страданий и боли и вливаться в отвратительную рабовладельческую систему, частью которой, правда, пусть и косвенно, он уже был. С другой — Марвак хотел денег и знал, что ради них часто приходится пачкать руки. Знал он также, что жалость к врагу может погубить даже самого сильного воина.       — Да, — недовольно хмыкнул Марвак, — полагаю, что их можно дорого продать. При должном умении.       — Именно, — отозвалась стоящая рядом Тессик.       — Но почему именно эти? У нас было полно нормальных пленников.       — Нормальных? — командующая по-хищному улыбнулась, будто только и ждала этого слова. — Вроде того, что ты застрелил прошлой ночью?       — Он собирался его задушить, — ответил Марвак, указывая на рыжего. — Испортить имущество Аниссории.       — И ты испортил его сам.       — Просто люблю убивать светлых…       Тессик, запрокинув голову, громко и заливисто рассмеялась, отчего у Марвака зазвенело в ушах. Пленники испуганно сжались, даже мотающий головой эльф на мгновение замер, словно ожидая удара.       — Да, я знаю, — оскалилась командующая. — Хорошее качество. Поэтому ты и не получил своих сто плетей. Ну, так что? Полагаю, свой выбор ты уже сделал? — кивнула она на рыжего эльфа.       Марвак задумчиво поджал губы, рассматривая его тощую фигуру. Все-таки тот выглядел лучше остальных, наверно, именно поэтому ему и подобрали такую убогую компанию. Были бы рядом пышущие здоровьем красавцы, Марвак в сторону этого крысеныша даже не взглянул. Это наводило на мысли, что с рыжим что-то серьезно не так.       — Он хоть ходить-то может? — спросил Марвак, вспоминая, как видел его в первый раз, приволоченного под руки двумя разведчиками.       — Может, — ответила Тессик, зевая. — Но не очень быстро. Зато не убежит.       — Говорить?       — А ты беседы с апра вести собрался? — хмыкнула она.       Марвак сам не знал, что нужно делать со светлыми и для чего их использовать, ведь его семья рабский труд никогда не применяла. Кажется, их брали на тяжелые работы в шахты или в качестве прислуги в нижних районах. Голос для этого, конечно, был не нужен, главное — покорность. И здоровые руки.       Только сейчас, глянув на связанные руки рыжего эльфа, Марвак заметил, что одна кисть у того была явно не в нормальном состоянии. Он не сразу увидел это из-за пятен крови.       — Что с его рукой? — поморщился Марвак.       Тессик махнула своей подручной.       — Апра говорят, что это знак предателя, — ответила гешка в идеальном камзоле.       — Тебя это смущает? — спросила командующая насмешливым тоном. — Боишься, что не сможешь ему доверять?       — Нет.       Марвак подошел к рыжему и схватил за руку, чтобы рассмотреть бугры и взбухшие вены под неестественно красной кожей. Он никогда не видел ничего подобного, хотя за время походов ему встречались самые разнообразные и холодящие кровь увечья.       — Боюсь, кабы это не оказалось какой-нибудь заразой, — ответил он, отпуская светлого. На мгновение тот поднял глаза, и их взгляды встретились. Марвак замер, завороженный удивительным хризолитовым цветом его радужки.       — Даже если так, — проговорила Тессик, положив руку ему на плечо, — их болезни нас не трогают. Решай уже, сен Зуро. Иначе не успеешь на похороны и расстроишь свою сестру.       Обреченно вздохнув, Марвак кивнул.