Безрадостный

      Отмытые от грязи и пыли волосы Селя казались еще ярче и слегка поблескивали в тусклом свете подобно тонким медным проволочкам. Марвак думал о том, что ему, наверно, не следует так откровенно пялиться на своего полуобнаженного пленника, но ничего не мог с собой поделать. Взгляд так и притягивали диковинные татуировки на широких острых плечах, заставляющие фантазировать о том, есть ли эти рисунки на каких-то других, скрытых участках кожи. Неприличные мысли лишь сильнее оживлялись от вида розовеющих на бледной коже сосков эльфа, которые почему-то было так важно рассматривать сейчас, когда Сель, сделав пару пробных взмахов непривычным мечом, приготовился к атаке.       На какое-то мгновение Марвак решил, что зря предложил этот поединок, ведь стоит ему потерять концентрацию хоть на долю секунды, и он может пострадать. Пусть Сель и слаб сейчас, но ему достанет сил нанести серьезные раны зазевавшемуся противнику. Шрамы на видимых частях тела, особенно на лице, сильно сократили бы шансы Марвака на удачный брак. Маркви, пусть и не имеющая власти запретить ему делать с жизнью то, что он хочет, каждый раз по его возвращении внимательно осматривала лицо своего брата, шею и руки в поисках увечий и облегченно выдыхала, ничего не найдя. Кажется, она так и не воспринимала всерьез слова Марвака о том, что ни в какой брак вступать он не собирался.       Первую неловкую атаку Селя отразить было проще простого. Марвак едва задумывался над тем, что делает, машинально подставляя клинок для блока. Последующие удары тоже были малоинтересны и заставили геша снисходительно фыркнуть.       — Ну-ну, — проговорил Марвак нарочито мягким и успокаивающим тоном, не скрывая насмешки, — не бойся меня обидеть.       Сель недовольно поджал губы и ответил коротким рискованным выпадом, который мог бы стать для него последним, если бы противник тоже атаковал.       — Зачем? — выкрикнул геш. — Хочешь на клинок наткнуться?       — Я же сказал, что буду сражаться по-настоящему, а ты только защищаешься! — проговорил эльф своим хрипловатым голосом. Его брови сурово нахмурились, делая взгляд хризолитовых глаз серьезным и сосредоточенным. Впрочем, даже с такими метаморфозами лицо Селя все еще казалось Марваку милым.       — Слабый противник — позор для меня. Докажи, что ты достоин, тогда и будем сражаться «по-настоящему».       Сель с силой сжал челюсти, линию плотно сомкнутых губ искривило недовольство, но его глаза наполнились решимостью, и это было как раз то, что Марвак от него хотел.       Клинок просвистел в воздухе и с лязгом обрушился на своего брата-близнеца, а потом еще раз и еще. Воздух вокруг задрожал от металлического перезвона, пока Сель напрасно пытался обхитрить защиту Марвака. Уловки были достаточно предсказуемыми, но геш заключил, что по крайней мере двигается светлый довольно хорошо. Возможно, если Селя обучить, из него мог бы выйти неплохой мечник. Да только это никому не нужно.       Отбив очередную атаку, Марвак внезапно перешел в нападение, заставив своего рыжеволосого пленника в панике отступать. Глаза Селя зазеленелись страхом, что совсем не вязалось с его пламенным решением сражаться «по-настоящему» и героической смертью в бою. Марвак усмехнулся и, увернувшись от отчаянного выпада, пихнул эльфа локтем в грудь. Удар был не сильный, но усталый от боя Сель не смог удержаться на ногах и повалился прямо в речушку, к берегу которой геш так подло его оттеснял. Ледяная вода с глухим плеском захватила его, заставив громко охнуть.       Сель вынырнул почти мгновенно, с ошарашенными и дикими глазами озираясь вокруг.       — Нечестно! — воскликнул он. Его посиневшие от холода губы мелко дрожали.       — Ты же хотел настоящего боя, — улыбнулся Марвак, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос от жалкого вида эльфа, — а в нем все средства хороши. Да и апра ли говорить о чести с вашими ловушками и засадами?       Он подобрал с земли выпавший у Селя меч, порадовавшись в душе, что тот не уволок его с собой в реку, и спрятал оружие. Светлый все еще барахтался в воде, прерывисто и нечленораздельно ругаясь. Он пытался зацепиться за камни, но те были слишком скользкие, а его пальцы — слишком дрожащие.       — Давай руку, — произнес Марвак, сжалившись над пленником, и нагнулся к нему.       Сель с охотой ухватился за него, но вместо того, чтобы выбраться, резко рванул геша на себя. Коротко вскрикнув, Марвак сохранил равновесие лишь благодаря своей выработанной быстрой реакции.       — Ах ты, гаденыш! — вспыхнул он, вытащив эльфа. Сель повалился на него, от слабости или специально, и Марвак по инерции упал на спину.       Какое-то мгновение светлый лежал сверху, безуспешно пытаясь подняться, но вскоре геш перехватил инициативу и, скинув его с себя, навис над дрожащим и злым эльфом, на всякий случай удерживая его руки.       «Проклятье!» — выругался Марвак про себя, чувствуя, как возбуждается. Сель под ним ерзал, силясь выбраться, и это только усугубляло. Но, к счастью, эльф, кажется, ничего не замечал, поглощенный своей борьбой, и лучше бы так и оставалось.       — Я же говорил, что вы, апра, мастера подлых приемов, — сказал Марвак, выдавив из себя улыбку и чувствуя насколько вымученной и нервной она получалась.       Сель злобно поморщился. Его продолжала бить мелкая дрожь, хотя губы уже не были синими, а щеки даже слегка зарумянились. Кадык под полосами татуировок возмущенно дергался, но эльф так и не произнес ни слова. Марвак как бы невзначай скосил взгляд на его обнаженный торс, отмечая на нем поблескивающие капли воды и те самые не дающие ему покоя розовые соски, от холода превратившиеся в мелкие горошины, чью твердость так хотелось проверить языком или хотя бы подушечками пальцев.       — Я знаю один быстрый и приятный способ, как тебя согреть, — произнес Марвак с деланным легкомыслием, — но он тебе не понравится.       Сель нахмурился. Кажется, он совершенно не понимал, о чем речь. Неизвестно, насколько подобные отношения между мужчинами вообще присутствовали в их культуре. Кажется, ни на сколько.       — Просто шутка, — тут же поправил Марвак с очередной слабой улыбкой.       Внезапно лицо Селя стало очень серьезным и сосредоточенным, заставив геша на мгновение напрячься и поверить, что тот догадался о его реакции. Но эльф направил свой гипнотизирующий взгляд куда-то мимо Марвака, как будто к чему-то прислушиваясь.       — Что случилось?       — Кто-то… — пробормотал Сель. — Кто-то приближается.       — Кто? — встрепенулся Марвак, усиленно пытаясь услышать за шумом падающей воды хоть какие-то отличительные звуки.       — Я не знаю, но они уже близко.       «Они» очень уж озадачивало. Конечно, могло быть, что это просто местные жители возвращались с охоты или женщины шли полоскать белье, но тогда вряд ли бы Сель так посерьезнел, будто испугавшись. Но, может, это его обычная реакция на любых чужаков? Ведь он всего лишь дикий лесной эльф.       Тем не менее, даже будучи обычными деревенщинами, люди могли представлять некоторую опасность, поэтому Марвак счел необходимым спрятаться. Накинув на плечи замерзшего Селя покрывало, он притаился с ним в зарослях, недалеко от берега, где вся полянка хорошо просматривалась.       — Сиди тихо, — прошептал он, ухватив эльфа за плечи.       Марвак вдруг понял, что сильно сглупил, не укрыв свою лошадь, что мирно стояла в какой-то паре-тройке метров от него. Но времени уже не было, потому что, не успел он опомниться, как до его собственного слуха уже начали доноситься тихие приглушенные голоса, выдающие короткие команды, и легкие шаги. Если это и были люди, то они очень старались быть незаметными.       Через какое-то мгновение из кустов на другой стороне поляны появилась светловолосая голова с длинными остроконечными ушами.       «Апра, — с досадой подумал Марвак, сжимая челюсти. — Только этого не хватало».       Тем временем незваный гость тщательно прошарил округу пытливым взглядом и заключил немного удивленно:       — Никого.       После этих слов на поляну один за другим вышли четверо вооруженных светлых, и в груди Марвака что-то напряженно дернулось. Что эти крысеныши здесь забыли, так близко к людским поселениям? Да еще и с оружием!       — Я же говорил, что тебе послышалось, — насмешливо сказал один из них, длинноволосый и худой, почти как Сель. В одной руке он держал лук, а в другой — стрелу, готовый в любой момент пустить ее в цель. — С голоду чего только не померещится…       — Но я на самом деле… — пытался оправдаться другой, все еще осматривая берег в надежде хоть что-то найти в доказательство своих слов. Он был меньше остальных и явно слабее, вооруженный лишь одним кинжалом, который в его расслабленной руке грустно клонился к земле. — Наверно, это из-за водопада…       Третий эльф выглядел крупным даже для апра и, конечно, больше всего не понравился Марваку. Его шею, оголенные руки и даже частично лицо покрывали витиеватые татуировки, выдававшие в нем опытного воина. Непонятно только было что такой, как он, делает в компании этого отребья?       Впрочем, куда опасней оказался их четвертый соратник. Глаза этого эльфа были недоверчиво прищурены и смотрели в сторону от остальных, туда, где всего в нескольких шагах притаилась лошадь. Вероятно, он учуял ее запах или уловил, как она перебирает копытами. Вложив стрелу на тетиву, пытливый эльф медленно направился к кустам, игнорируя небольшую перепалку других апра.       — Смотрите! — воскликнул он, указывая на лошадь. Светлые тут же встрепенулись.       — Я был прав!.. — обрадованно начал мелкий, но резкое шипение мощного собрата заставило его тут же замолчать.       — Сбруя гешская.       Воин злобно сплюнул.       — Подгорная тварь!.. — с ненавистью процедил он, рыская взглядом по окрестным кустам. Тяжелый людской меч опасно сверкнул в его руках. — Ты ведь еще здесь!       Другие эльфы тоже приготовились к атаке, нервно озираясь, однако тот, что стоял у лошади, продолжал ее рассматривать и изучать содержимое седельных сумок.       — Тут еды только на одного, — заключил он, перебирая свертки. — Странно… сыр…       — А что не так с сыром? — удивился низкорослый следопыт. — Я люблю сыр.       — Дурак, — оборвал его длинноволосый, — все знают, что геши только грибы жрут.       — Может, лошадь краденная?       — Нет, — покачал головой воин, — она гешская. И геш этот еще здесь. Я чую его запах, эту вонь ни с чем не спутать.       «Вонь? — нахмурился Марвак. — Ну и фантазер! Ветер же даже не на тебя дует». Тем не менее, как бы не успокаивал себя, но он сильно напрягся. Не из-за страха, ведь из четверых эльфов только один представлял хоть какую-то угрозу в случае нападения, да и то шансы у того были невелики. Нет, опасения вызывал Сель.       — Я слышу, как ты дышишь… — бормотал светлый, медленно шагая в сторону кустов, где притаился Марвак со своим пленником, но двигался слепо и значительно левее, в очередной раз доказывая пустоту своих слов.       Марвак дышал так тихо, как только мог, подстраиваясь под шум воды, но вот Сель разволновался и замерз, а потому не мог унять судорожных поверхностных вздохов, словно напуганный дикий кролик. Пытаясь согреть, геш плотнее обхватил того за плечи, полагая, на всякий случай, что это убережет непредсказуемого апра от глупых поступков. Свободной рукой он осторожно и коротко поглаживал его по груди, успокаивая, но плохо отдавая себе отчет в том, что Сель не лошадь и такие ласки вряд ли приведут его в норму.       — Найдите мне его! — скомандовал воин, наобум рубанув по кустам. Сель вздрогнул в руках Марвака, будто от укола.       Маленький эльф припал к земле, осторожно дотронувшись до примятых мокрых травинок там, где они с Селем беззаботно валялись до этого, и проследил взглядом вперед.       — Кажется, следы туда ведут, — сказал он, указывая в верном направлении. Эльфы тут же двинулись в эту сторону, хотя тот, что стоял у лошади лишь приготовил лук, но покидать свою ценную находку не спешил.       — Ох, надеюсь, это гешка, — обрадованно хмыкнул длинноволосый лучник. — Давно хотел попробовать…       Марвак выругался про себя. Он полагал, что успеет что-то придумать, пока эти тупицы догадаются, где он прячется, но они приближались стремительно и ему ничего не оставалось, как достать мечи. Но только геш потянулся за оружием, освободив Селя из своей хватки, как тот тут же вскочил, оставив ему лишь покрывало.       — Нет… — успел тихо прошипеть Марвак, поймав его короткий растерянный взгляд.       Сель резко шагнул из кустов, рискуя словить в грудь стрелу, но эльфы не атаковали, остановившись, как вкопанные, по-видимому, сбитые с толку тем, что он не гешка.       — Ты еще кто? — спросил воин, осматривая его с ног до головы.       Будучи обнаженным по пояс, Сель предусмотрительно прятал свою странную красную руку за спину. Марвак ждал его ответа с таким же нетерпением, как и остальные, не торопясь покидать укрытия. Совершенно необоснованно он надеялся, что светлый его не выдаст. Но с другой стороны — зачем? Зачем Сель выскочил им навстречу, если не хотел купить свою жизнь, за жизнь ненавистного геша?       — Меня зовут Ноэсель, — ответил он на удивление спокойно.       — И что ты тут забыл, Ноэсель?       — Сбежал из гешского плена.       — Это твоя лошадь? — глаза воина недоверчиво прищурились, все еще изучая нового знакомого.       — Моя.       Сердце Марвака забилось еще сильнее, чем раньше. Неужели Сель его выгораживает? Зачем, во имя Всех Святых Подземных Сестер?!       Эльфы чуть приблизились, не отрывая от него взгляда, будто выискивая подвох. Они опустили оружие, но не убрали.       — А что ты там прячешь? — не унимался воин, кивнув на скрываемую за спиной руку Селя.       — Н-ничего. — Голос эльфа предательски дрогнул, и Марвак, тихо выругавшись, бесшумно вынул мечи из ножен.       — Оэсера, проверь! — гаркнул рослый апра, и тот, что поменьше, тревожно оглянувшись на него, поспешил исполнить приказ.       Схватив Селя за предплечье, он с силой вывернул ему руку, но решимость его тут же спала, когда перед эльфами предстала уродливая красно-бурая кисть. Их глаза расширились, а лица в отвращении скривились, будто они увидели что-то невероятно омерзительное.       Марвак, конечно, понимал, что-то, что случилось с рукой Селя, сложно назвать красивым, но отвращение оно у него не вызывало. Он даже касался этой руки, хоть и не специально, знал, какова на ощупь сухая бугристая кожа, но почему-то не брезговал. У него не было особо времени, чтобы думать об этом, да и сейчас ситуация не располагала, но по какой-то причине реакция других апра его разозлила. Снова, как в тот раз, когда на Селя напали в клетке.       Названный Оэсерой мелкий эльф тут же в испуге отпрянул от этой красной руки, словно от заразы. Послышалось шипение проклятий, которыми сыпали его товарищи, будто пытаясь отгородиться ими от увиденного.       — Мерзость…       — Что будем с ним делать?       — Я его коснулся!..       Оэсера в панике осматривал свою руку, словно ожидая, что она сейчас так же покраснеет и покроется буграми.       Марвак все еще наблюдал за всем из своего укрытия. Он был готов вмешаться, но ждал, заинтересованный происходящим. По какой-то причине Сель ничего не говорил, не сопротивлялся и даже не пытался бежать. Его обнаженная спина выглядела расслабленной, плечи опустились, показывая его не то, чтобы спокойным, скорее смирившимся. Марвак не понимал, почему все эти эльфы так себя ведут. Он знал про «клеймо предателя» и про тот случай в клетке, но каких-либо простых объяснений происходящего для себя не находил, поэтому всматривался в обозленные лица апра и следил за их движениями, как какой-то исследователь диких животных.       — Чего тут думать? — фыркнул воин, отойдя на шаг назад. — Просто пристрелите его.       — С радостью, — ответил другой противно ухмыльнувшись и натянул тетиву.       Марвак уже был рядом, когда стрела пропела в воздухе свою боевую песнь. Его удар был быстрым и точным, почти разрубив голову лучника пополам.       Сель опустился на землю, не то от раны, не то от ослабевших ног, но геш лишь мельком глянул на него, убедившись, что тот еще жив, и тут же отразил рухнувший на него тяжелый меч рослого эльфа.       — Ублюдок красноглазый! — прорычал тот, ударив еще раз.       Он неплохо владел своим оружием, но Марваку потребовалось немного времени, чтобы начать предугадывать его атаки. Парировав очередной выпад, он полоснул его по открывшемуся животу, но эльф заметил это лишь через мгновение, двинувшись для очередного удара. Он неловко запнулся и упал на колени, удобно подставив шею под финальный взмах кривого гешского меча.       Совсем рядом просвистела стрела. Это выждал удобный момент хитрый апра, что стоял у лошади вдали от кровавой резни. Промахнувшись, он заметно занервничал, но вновь вложил стрелу на тетиву. Марвак рванул к нему, но наперерез бросился эльф, про которого он уже и забыл. Отчаянно размахивая кинжалом, щуплый испуганный следопыт с бешенными глазами кинулся на него, но тут же упал, скошенный, словно высокая луговая трава, двумя острыми, как бритва, лезвиями.       Очередная стрела пролетела мимо. Да, стрелок из оставшегося эльфа оказался не очень, но зато смекалки и реакции тому было не занимать. Прикинув шансы, он бросил попытки убить Марвака и, едва тот кинул на него хищный победоносный взгляд, запрыгнул в седло и пустил лошадь галопом прочь от смерти.       — Стой! — в панике закричал Марвак. — Нет!!!       Геш дернулся было, чтобы бежать, но тихий, едва слышный за шумом воды и собственным сердцебиением стон Селя остановил его. Тот полусидел на траве, сжимая раненый бок, сквозь его побледневшие пальцы сочилась кровь. Эльф выглядел испуганным, жалким и покинутым. Впрочем, как всегда. И, как обычно, Марвак не мог его оставить, да и стоило признать, что за лошадью ему не угнаться, как бы быстро он ни бегал.       — Проклятье! — зарычал геш, яростно сжимая кулаки. — Ненавижу вас, грязные вонючие твари! Ненавижу! Ненавижу!!! — Со всей силы Марвак вдарил ногой по бездыханному трупу одного из напавших на них эльфов, но воздержался от того, чтобы сделать это еще раз, увидев, как Сель вздрогнул.       Нужно было скорее успокоиться. Какой бы вопиющей и разгромной ситуация ни была, ее уже не исправить. Оставалось лишь позаботиться о том, чтобы не стало еще хуже, и не потерять последнее.       Сделав новый, полный ненависти глубокий вздох, Марвак подошел к своему пленнику.       — Покажи, что там у тебя, — приказал он, стараясь сохранить голос ровным и серьезным.       — Не приближайся ко мне! — завопил вдруг Сель неожиданно эмоционально. — Убийца! Мразь!       — Чего? — возмутился Марвак. Это было действительно несколько обидно, учитывая, что он спас проклятому неблагодарному эльфу жизнь. — Делай, что говорю, а то высеку!       Он нагнулся и схватил Селя за запястье, чтобы оттащить руку от раны, которую хотел рассмотреть, но тот продолжал сопротивляться, будто с ним собирались творить ужасные непотребные вещи.       — Не смей! Не трогай! — продолжал кричать рыжеволосый, вырываясь что было сил.       У него начиналась истерика, и Марвак совсем растерялся, не зная, что предпринять, пока Сель в пылу этой нелепой возни не заехал ему рукой по лицу. В глазах сверкнуло и защипало от боли, приправленной обидой и раздражением, и, не долго думая, доведенный до предела геш вернул эльфу щедрую оплеуху.       Сель на мгновение обмяк, повалившись на землю, но тут же начал вяло подниматься, кривясь от боли. Нездоровая живость сразу покинула его, и он вновь стал тихим и хмурым, лишь на щеке краснела новая ссадина, да глаза злобно уставились в сторону.       Хоть и добившись желаемого спокойствия, Марвак все же не почувствовал себя удовлетворенным. Напротив, на душе погано засвербела совесть своими маленькими когтистыми лапками. Сжав челюсти, чтобы не дать столь неподходящему сейчас чувству ход, геш по-хозяйски немного наклонил покорного Селя, чтобы рассмотреть рану.       — Ничего страшного, — заключил он, поглядывая на напряженный профиль эльфа. — Просто царапина. Хотя обработать все равно нужно.       Марвак поднялся было, чтобы взять бинты, но тут же замер, проникновенно и грязно выругавшись. Все медикаменты ускакали вместе с лошадью.       — Ох! — схватился он за голову, чтобы не поддаться очередному наплыву эмоций. — Сейчас, сейчас… Надо придумать что-то… — бормотал он, стараясь успокоить не то эльфа, не то себя, хоть первому, судя по его равнодушному виду, никакое успокоение не требовалось.       Собравшись с мыслями, Марвак выудил из кармана белый шелковый платок, почти не использованный, насколько он мог вспомнить. У высокородных гешей, как правило, в каждом кармане было по платку: один для слез, второй — чтобы завернуть любимую безделушку, третий для… других каких-нибудь целей, — но в походе Марваку не представилось возможности применить их все, и это сейчас было как нельзя кстати.       Кое-как промыв рану, он заставил Селя держать на ней этот свернутый в несколько слоев платок, а сам пошел обыскивать трупы.       У эльфов мало что нашлось. По крайней мере возместить даже хотя бы сотую часть того, что потерял, Марваку не удалось: немного солонины и сушеных яблок, да какие-то жалкие медяки вместо его мешочка с серебром и дорогого сыра. Ни лекарств, ни одеял, ни запасов еды — вероятно, у этих разбойников где-то недалеко был лагерь. Возможно, туда и отправился тот оставшийся в живых эльф, и Марвак ухватился было за надежду попробовать его найти. Но сколько это займет времени?       Время… Шанс на то, что он успеет на похороны своего отца, и так был призрачен, а сейчас тем более на него не стоило даже надеяться. Маркви будет в бешенстве!       Впрочем, дело было не только в нехватке времени и недовольстве Маркви. В конце концов, в лагере могли оказаться и другие эльфы, а это уже опасно. Не для него, а для Селя — этого бестолкового самоубийцы!       Спустя всего несколько дней с их первой встречи и после всех этих сумбурных и кровавых событий, Марвак почувствовал, как вопросов, до которых ему не было дела раньше, вдруг стало слишком много и игнорировать их больше не получалось. Сейчас они переполняли его мысли, как гной — заброшенную ссадину, но, глядя на Селя, мрачным и полумертвым взглядом сверлящего пустоту, Марвак понимал, что так просто не получит ответов, которые исцелят его любопытство.       Они ушли далеко от тел убитых эльфов, остановившись на отдых лишь когда зашло солнце и заметно похолодало. Теплый свет от костра поблескивал в полуприкрытых глазах Селя, равнодушно глядящего на трепещущие пляски пламени, и делал его похожим на реалистичную статую какого-нибудь старого безымянного божества.       Марвак тяжело вздохнул. Он очень хотел есть, но распределил еду на пару дней вперед, чтобы никто из них не упал в голодный обморок. Его усталое тело жаждало отдыха и сна, но беспокойный разум держал глаза открытыми и приклеившимися взглядом к ссутуленной под шелковым одеялом фигуре эльфа.       Сель игнорировал его, не отвечал на вопросы о самочувствии и не принимал еду. Он снова выглядел так же, как в первый день, и Марвак совсем не был уверен, что тот вообще в своем уме.       — О чем думаешь? — просто и без особой надежды бросил геш. Но к его удивлению Сель откликнулся:       — О смерти.       — Ну, э… — встрепенулся Марвак, — меня, бывает, такие мысли тоже посещают. Одинокими ночами… А о чьей смерти-то? О своей? Или моей?       Эльф снова замолчал, и стало казаться, что больше отвечать он не намерен, когда его слабый голос вновь прошуршал в тишине:       — Они все умерли из-за меня и продолжают умирать.       — Кто все? Апра?       — Я их смерть.       — Да неужели? — усмехнулся Марвак, в душе крайне воодушевленный диалогом. — Если ты про гибель тех светлых сегодня, то тебе напомнить, кто их убил?       Сель так резко перевел на него свой взгляд, что Марвак на мгновение почувствовал, будто по телу хлестанули плеткой.       — Я — проклятье, — прохрипел эльф, — а ты — всего лишь его оружие.       Сложив руки на груди, Марвак уставился на своего пленника серьезным мрачным взглядом. Разговоры о мистических смертях не нравились ему, особенно когда к ним приплетали его самого.       — Что еще за проклятье? — спросил он. Но Сель вновь отвел взгляд в сторону.