Безрадостный

      К прибытию каравана у торгового поста было уже так много людей и гешей, что Марвак немного опешил. Он вылез из повозки, волоча за собой сонного Селя, и попытался протиснуться сквозь толпу. Быстрым и уверенным шагом он шел мимо череды складов и палаток, не желая ни одного лишнего мгновения проводить на поверхности, которая так вымотала его и лишила последних сил. Вскоре бубнящая пестрая гурьба осталась позади, и Марвак позволил себе пойти чуть медленнее и не мучить Селя, который и так еле плелся.       Дальше к каменным воротам Аниссории могли пройти уже только геши. Оставив своих лошадей в семейных конюшнях или продав на торговом посту, они шли пешком по узкому ущелью. Кого-то, кто был побогаче, ждал паланкин со слугами, но для Марвака такое, конечно, было недоступно. Он поискал взглядом в группе гешей Кула, но заметил лишь придурка Абея и еще парочку знакомых, но сена Мунни нигде не было. Возможно, он не спешил встретиться со своей семьей и, используя дружелюбный характер и оставшееся серебро, пил где-то среди торговцев и путешественников. Впрочем, так было даже лучше, потому что, изрядно нервничая перед возвращением домой, Марвак не был настроен на беседы, как бы мило они ни протекали.       Немного задержавшись, чтобы большая часть гешей успела отойти подальше, он направился к страже ворот, ведь, в конце концов, ему нужно было объяснить наличие Селя рядом с собой. Геши в блестящих черных латах с тремя полосатыми аниссорскими треугольниками на груди слегка поклонились, завидев его, и это приносило облегчение, потому что Марвак уже начал бояться, что такого грязного и измученного, его никогда не признают. Ответив на несколько обязательных вопросов, он рассказал стражникам, что апра принадлежит ему и пообещал в скорости его зарегистрировать. На этом его отпустили.       Марвак поспешил к воротам, но Сель, едва завидев, как они открываются, как с треском и гулом разводят огромные каменные плиты в разные стороны, затормозил и потянул руку, удерживающую его, назад.       — Чего ты?.. — зашипел было Марвак, но тут же осекся, увидев испуганно расширившиеся глаза эльфа. Памятуя жуткую историю, которую тот накануне ему поведал, он посчитал перебором ругать и давить на несчастного Селя, и вместо руки обхватил его за плечи. — Не бойся. Все будет хорошо.       Он ободряюще улыбнулся, и Сель поддался ему, позволяя вести себя дальше.       Они вошли под темные своды едва освещенного тоннеля, и, пройдя ровную каменную площадку, тут же оказались на лестнице, неумолимо ведущей вниз, в самую утробу горы.       Почувствовав под ногами узкие покатые ступени, Сель резко обернулся туда, где еще так близко была его свобода, его мир и вся прежняя жизнь. Марвак смотрел на него и не мог оторвать взгляда от его волшебных хризолитовых глаз, болезненно горящих от страха и предвкушающего трепета. Медовая полоска света от закрывающихся за ними врат истончалась на его лице, пока и вовсе не растаяла, как последняя надежда. Было в этом что-то прекрасное и пугающее одновременно. Марвак жалел его, но теперь, когда Сель оказался под землей, он почувствовал облегчение.       Гигантские светящиеся грибы заливали округу теплым мягким светом. Улицы были по-забытому оживленными. Марвак с жадностью всматривался в равнодушные или, напротив, настороженные лица прохожих гешей, словно ребенок, неприкрыто разглядывая их прически и наряды, подмечая то, как изменилась мода за время его отсутствия. Сейчас, уже будучи в Аниссории, он понял, как скучал по ней, по ее узким вытянутым домикам, сверкающим мутным цветным стеклом в окнах, по непринужденной гешской болтовне, по влажным холодным запахам подземелий.       По тому, как ошеломленно выглядел Сель, можно было заключить, что лучший город на свете производил на него неизгладимое впечатление. Он едва передвигал ногами, все время запинаясь, потому что глазел по сторонам, совсем забыв о внимательности. Его пальцы сами по себе крепко сжимали ладонь Марвака, будто бы он боялся, что тот бросит его прямо на середине этой бешеной улицы, хотя раньше только этого и желал. Наблюдать за ним было забавно, и геш то и дело ловил себя на том, что улыбается. Ему хотелось, чтобы Аниссория понравилась эльфу, хоть он и понимал, что в сложившихся условиях это невозможно.       Не в силах идти и искать нужные товары на рынке, Марвак на последние монеты купил кулек грибов, масла и немного приправ. Он безумно хотел есть нормальной гешской еды, а дома у него совершенно точно не водилось ничего съедобного. Разве что вода, да и то, если повезет.       Он торопился. Свернув с шумной улицы, геш потащил своего пленника вниз по узким ступеням в районы чуть менее прекрасные. Ему не хотелось лишний раз попадаться на глаза знакомым, рассказывать историю своего раннего возвращения, говорить про Селя, про отца и, в конце концов, извиняться за столь неподобающий внешний вид, поэтому он петлял по грязным тихим дворам среди тускло горящих фонарей, пока не вышел к череде простых двухэтажных домиков, почти неотличимых друг от друга. Разве что один из них выглядел как будто спящим и бесхозным.       Подойдя к двери, Марвак повернул звездчатую шестеренку в нужной последовательности и услышал, как сладко щелкнул отпирающийся замок.       — Вот я и дома, — устало выдохнул он, войдя внутрь.       Здесь было все так же, как он и оставлял, кроме спертого воздуха. В небольшой гостиной с потухшим камином под чехлами из тонкой ткани дремали диван и пара кресел, на маленьком столике рядом скопилась пыль. Сразу через пару шагов начиналась крошечная кухня, застывшая в ожидании, когда хозяин начнет на ней что-то делать, а чуть поодаль — лестница с простыми кованными перилами приглашала подняться в спальню и, наконец, отдохнуть.       Не сразу сообразив за что взяться, Марвак первым делом решил зажечь камин. Повернув рычаг несколько раз, он заставил камни в сетчатом металлическом цилиндре перекатываться и разгораться, наполняя комнату светом и теплом.       — Сель, сними чехлы с мебели, — скомандовал он, не оборачиваясь, но прошло несколько мгновений, а шороха потревоженной ткани так и не услышал. — Сель?       Эльф все так же стоял у двери и выглядел растерянно, но упрямо. Он смотрел Марваку прямо в глаза и совсем не собирался что-либо делать.       — Какое-то время ты будешь жить здесь со мной, — спокойно проговорил геш. — И тебе придется выполнять некоторую работу по дому. Что сложного в том, чтобы снять чехлы? Или ты не знаешь, что такое чехлы? Или что такое мебель?       Неспешно переведя взгляд на бледную пыльную ткань покрывал, Сель, ничего не ответив, подошел к одному из кресел и начал ее неловко скручивать.       — Хорошо, — облегченно выдохнул Марвак, радуясь, что обошлось легко и без скандала, но в то же время ругая себя за эту глупую радость. — Сейчас я приготовлю что-нибудь поесть.       Вдыхая тепло и ароматы пряностей, исходящих от тарелки, Марвак чувствовал, как сердце его бьется в нетерпении. Продолговатые коричневые шляпки пещерных грибов, любовно выложенные на посуде ровным рядком, лоснились горячим маслом, обещая вкусную и сытную трапезу. Марвак хорошо постарался над обедом, поскольку готовил не только для себя, и сам был собой доволен, но, бросив взгляд на Селя, почувствовал укол разочарования прямо в душу. Эльф смотрел на еду хмуро, ковыряясь в содержимом тарелки, будто это были отбросы.       — Что не так? — как можно более терпеливо спросил Марвак.       — Что это? — откликнулся Сель, указывая двузубой вилкой на разбросанные по тарелке кусочки.       — Это еда. Местные грибы.       — Грибы так не выглядят, — покачал головой эльф. — И не пахнут.       — Выглядят и пахнут. Потому что это — местные грибы.       — И вы это едите?       Во взгляде Селя сквозило ничем неприкрытое недоумение, будто Марвак предложил ему испробовать что-то совершенно непотребное. Это было даже несколько обидно, учитывая все усилия, которые геш приложил для создания подобного кулинарного шедевра, но, с другой стороны, гешская кухня вполне могла поначалу шокировать иноземца, особенно такого капризного.       — Да, мы это едим, — раздраженно бросил Марвак. — С самого раннего детства и всю свою жизнь, много-много циклов. Эти грибы — наш основной продукт.       — Должно быть, ты просто не умеешь их выбирать, потому что, кажется, они испорчены.       — Нет, — с нажимом ответил геш.       — Или не умеешь готовить.       Марвак вперил в эльфа тяжелый убийственный взгляд, но тот им не особо напугался. Все с таким же растерянным и недовольным лицом Сель придирчиво осматривал еду на тарелке, пока наконец не решился раздавить ребрышком вилки одну из шляпок, из сердцевинки которой тут же потекла светло-желтая маслянистая слизь.       — Так и думал, — почти победоносно произнес Сель. — Ты их вообще не прожарил.       — Сель, послушай, — начал Марвак усталым голосом. — Я живу в Аниссории давно и знаю, как готовятся эти грибы, как они должны выглядеть и пахнуть. То, что у тебя на тарелке сейчас — идеальной прожарки и в том качестве, в каком и должно быть.       — Сомневаюсь.       — Сель! — резко выдохнул Марвак, но тут же остановил себя, поджав губы. — Просто попробуй. Смотри, — он подцепил один из кусочков и демонстративно прожевал, — я съел и со мной ничего не случилось.       — Тебя так просто не убить.       — Ты заткнешься или нет?       Сель обреченно надкусил одну из шляпок, стараясь избегать вытекшей из нее слизи. Вид у него был не самый довольный, но по нему можно было сказать, что он испытывал скорее моральные страдания, чем физические.       Вся эта перепалка изрядно подпортила Марваку аппетит, но он понимал, что произошедшее было лучшим сценарием, на который он пока мог рассчитывать, а дерзкий и критикующий Сель нравился ему гораздо больше, чем безжизненный и угнетенный.       — А где апра моются? — спросил вдруг Марвак, когда они свернули за угол. — Кроме рек, конечно.       Сель посмотрел на него своим излюбленным недобрым взглядом, но игнорировать не стал.       — У нас есть особый шатер, — ответил он, — куда мы ставим огромную бадью и время от времени наполняем ее горячей водой, если нет других возможностей помыться.       — И моетесь вы в ней, стало быть, не в одиночестве?       — Разумеется. Зачем так много сил тратить на одного? Это непрактично.       — Отлично, — заключил геш. — Тогда это заведение не должно тебя шокировать.       Проведя Селя по улице еще несколько шагов, Марвак внезапно остановился перед зданием довольно больших объемов. Оно было украшено искусной каменной резьбой, но давно не реставрировалось, поэтому все эти прелестные геометрические узоры, что вились по его фасаду, имели ямки и сколы. Стены здания прорезало несколько узких окон, заполненных рельефным фиолетовым стеклом, но за ними ничего нельзя было разглядеть, кроме внутреннего освещения. В этом, в общем-то и был смысл.       — Что? — напрягся Сель, протестующе сжимая пальцы в ладони геша.       — Общественные купальни, — объявил Марвак.       — О, нет…       — О, да! Ни ты, ни я больше не можем существовать в том виде, в каком сейчас находимся. Нам срочно нужно отмыть всю эту грязь. Особенно тебе, конечно.       — Я могу помыться в каком-нибудь тазике… Зачем все это?       — Нет, ты не можешь, — отрезал Марвак и потащил упирающегося эльфа под крышу купальни.       Внутри было оживленно, как и всегда в это время. Геши совершенно разного социального статуса сидели на каменных скамьях и потрепанных диванчиках или просто стояли, прислонившись к полуголым стенам, устланным мелкой светло-лиловой плиткой. Они пили, закусывали и, конечно, делились сплетнями, почти не обращая внимание на новоприбывших. Марвак заметил лишь нескольких, пускающих на него и Селя заинтересованные взгляды, и кивнул парочке знакомых, но по большей части старался не привлекать внимания и скорее юркнул в комнатку для переодевания, где, к счастью, никого не было.       Неяркий молочный свет заливал узкое помещение, уставленное рядом вытянувшихся в одну линию каменных лавок, поблескивающих гладкой отполированной поверхностью. Вдоль стен стояли шкафы со множеством ящиков, некоторые из которых были закрыты, другие же приглашающе распахнуты.       — Раздевайся, — скомандовал он, снимая куртку. Сель, как всегда, застыл в нерешительности. — Тебе помочь?       Эльф недовольно поджал губы, но без нареканий принялся распутывать завязки на своей видавшей виды одежде. Марвак следил за ним краем глаза, продолжая раздеваться, но испытывал при этом совершенно неуместный трепет. Он заметил за собой, что движения его были слишком поспешны и местами неловки, поэтому, сделав несколько скрытых глубоких вздохов, заставил себя делать все более плавно и непринужденно. Когда он, наконец, победил свой ремень, рядом уже белело обнаженное тело Селя, и не было никакой возможности это проигнорировать.       Взгляд Марвака сам собой запутался в паутине узора татуировок на шее и плечах эльфа, так сильно контрастировавших со светлой кожей, потом слегка задержался на столь волновавших его розовых сосках и, наконец, отягченный любопытством, сполз вниз. В прошлый раз, в темноте леса, геш не смог толком ничего рассмотреть, но сейчас он с удовольствием отметил, что Сель был действительно неплохо экипирован ниже пояса, и эти рыжие волоски там… То есть, конечно же, они были рыжие, но это очевидное открытие все же заставило Марвака задышать чаще.       — Чего ты пялишься? — недовольно фыркнул Сель.       — Что? — Марвак с трудом поднял взгляд на уровень его глаз. — Я не пялюсь, просто смотрю, нет ли у тебя каких-нибудь изъянов, которые бы помешали твоей продаже. — Он снова оглядел эльфа подчеркнуто оценивающе.       — И какой вывод сделал? — презрительно бросил тот.       — Помыть, хорошенько откормить — и, думаю, можно за тебя выручить неплохие деньги.       Но, прежде чем Сель смог ответить на это в своей привычной злобной манере, Марвак быстрым и легким движением стянул с себя брюки, в полной мере наслаждаясь смущением и растерянностью покрасневшего эльфа, против воли взглянувшего на открывшийся вид.       Сель поспешил отвернуться.       Сложив всю грязную одежду в отдельный мешок, Марвак убрал его в свободный ящичек, а с собой взял полотенца и сумку с принадлежностями для мытья. Он распахнул узорчатую дверь и толкнул ничего не подозревающего эльфа в облако пара, тут же выкатившееся на них.       Они оказались в огромном зале с высоченным потолком. Эта старая купальня была построена еще во времена заката Золотой Эпохи, когда в обществе уже чувствовалась потребность в сдержанности, но некоторые геши пытались всеми силами удержать состояние роскоши и изобилия, поэтому первая хозяйка пожелала не скупиться на украшения и архитектурные изыски при возведении этой постройки. Минуло немало циклов с тех пор, но обстановка по-прежнему поражала. Колонны из белого, исполосованного сетью лиловых прожилок камня поддерживали потолок со всех сторон и кудрявились неуемным замысловатым орнаментом. Между ними притулились на три этажа маленькие балкончики дорогих отдельных комнат, откуда богатые геши могли наблюдать с высоты своей значимости за тем, как остальные всей кучей барахтались в воде внизу. Здесь, в общественной части, купальня имела посередине узкий длинный бассейн, а с краев — цепь ванн поменьше с бурлящей горячей водой.       Из-за слепящей дымки жаркого пара сложно было разглядеть что-то впереди, но Марвак знал, что в конце этот пространный зал упирался в широкую стену, на которой пестрела щербатая мозаика, изображающая довольно-таки легкомысленные сцены купания, но даже она терялась перед тем количеством голых тел, которое ему сейчас открылось. Множество обнаженных гешей плавали в бассейне, мылись в ванночках или просто сидели и болтали на скамейках, в изобилии расставленных повсюду ровными рядами.       Шокированный Сель встал на месте, как вкопанный, совершенно отказываясь двигаться. Это было предсказуемо, но у Марвака на долгие уговоры, к которым он имел неосторожность приучить своего эльфа, времени совсем не оставалось, поэтому ему пришлось посильнее толкнуть того вперед.       — Давай иди! — приказал геш.       Неловко переставляя ноги, эльф нерешительно зашагал, смешно шлепая по мокрому, покрытому мелкой плиткой полу. Он мотал головой из стороны в сторону, по-видимому, не зная, куда деть глаза от обилия оголенных членов повсюду, и пытался прикрыть собственную наготу. Марвак, конечно, мог бы дать ему полотенце, но тогда бы не смог так беззастенчиво разглядывать его потрясающие округлые ягодицы. Правда, ему вскоре пришлось оторвать взгляд от столь милейшего зрелища и осмотреться.       Многие из присутствующих гешей отвлеклись от своих занятий, чтобы посмотреть на Селя, и в их взглядах было больше недоумения и презрения, чем Марвак ожидал, хотя имелись и те, кто глядел с нескрываемой похотью. Некоторые подобные взгляды, что были горячее, чем воздух здесь, геш заметил и на себе. Сначала они воодушевили его, забывшего за время похода, что такое быть желанным, но вскоре быстро надоели и ощущались на коже, как липкая грязь, отмыться от которой хотелось еще больше, чем от той, которую он принес с собой. Но каково же было тогда Селю?       — Просто иди вперед и ни на кого не смотри, — проговорил Марвак ему на ухо, и тот, кажется, послушался, продвигаясь вдоль скамеек чуть быстрее и уверенней.       Купальни, конечно, предназначались не только для мытья, но и для общения. По большей части Марвак именно поэтому сюда и пришел, намереваясь уладить сразу несколько своих дел. Ему нужно было войти в курс дел Аниссории как можно быстрее, да и узнать, в конце концов, куда пристроить эльфа, а чистое тело в итоге являлось лишь приятным дополнением, также, как и голый Сель.       Марвак прошелся по округе взглядом в поисках кого-нибудь знакомого, но такого, кто был бы достаточно осведомлен, чтобы помочь ему, но не слишком любящего сплетни, чтобы не докучать ненужной информацией и не распространять какую-нибудь ерунду о нем самом. И такой геш вскоре нашелся.       Гителлан Хаз-Ксулир сидел почти в самом конце зала, расслабленно развалившись на широкой каменной скамье. У него было красивое тело, не иссушенное тренировками и нуждой, а холеное и лучащееся здоровьем, такое, что одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что перед тобой представитель самого высокого сословия. Его горделивое лицо тоже не было лишено привлекательности: узкое, скуластое, с прямым остроконечным носом, впрочем, немного длинноватым на вкус Марвака. Глаза Гителлана имели редкий, ярко-алый оттенок, незаметный сейчас, из-за полуприкрытых век, из-под которых он наблюдал за двумя гешами, моющимися в ванной напротив. Его выразительные губы изгибались ломаной линией, придающей его лицу несколько недовольное выражение, но Марвак знал, что оно было присуще ему и по поводу, и без, поэтому вряд ли та купающаяся парочка его раздражала.       Положив руку на прохладное и мокрое от пота плечо Селя, Марвак мягко направил его в сторону Гителлана.       — Сен Ксулир.       Яркие глаза, словно наполненные свежей живой кровью, тут же удивленно распахнулись и уставились на подошедших. Скука и какое-либо недовольство в миг слетело с лица высокородного геша, и он даже изобразил присущее ему кривое подобие улыбки.       — Неужели? Сен Зуро! — воскликнул он. — Но… Я думал, что мы уже отбросили эту официальность, нет?       — Конечно, — хмыкнул Марвак. — Просто давно тебя не видел, Гитти.       — Кроме тебя, никому не позволяю себя так называть, Мар.       — Ну, в моем случае, у тебя есть соперницы в лице моих сестер.       — Я этому только рад. — Гителлан улыбнулся широко и по-хищному, мельком оглядывая обнаженного Марвака, едва прикрытого полотенцем. Однако не замечать эльфа рядом с ним он никак не мог. — А это что за диковинное создание?       — Привез из похода, — бросил Марвак. Представлять Селя по имени так же, как и перед Кулом, ему почему-то сейчас не хотелось.       — Ясно, — протянул Гителлан, но, вопреки своим словам, покачал головой. — Только ты мог додуматься притащить апра сюда.       — Разве? Законом это не запрещено. Вот сен Марн, например, везде появляется в компании своего длинноухого гарема, и никто ему и слова не скажет.       — Ну, этот извращенец скорее исключение…       — Как и я.       — Ладно, ладно, — примирительно махнул рукой Гителлан. Показывая, что тема закрыта, он лениво потянулся, отчего длинный низкий хвост его волос, прилипший к влажной груди, изогнулся резкими волнами, подобно тонкой черной змее. — Я не против. Просто удивился. Падай же скорее сюда, — он похлопал по свободному месту на скамье рядом с собой, — и рассказывай, как ты жил все это время.       — Неплохо жил, — ответил Марвак присаживаясь. — Правда сейчас у меня появились некоторые трудности.       Он посмотрел на Селя, в растерянности застывшего перед ним, и взглядом показал ему на ванну прямо за его спиной. Немного помедлив, эльф несмело побрел к воде, в которой все еще находились те два геша, настороженно наблюдавшие за ним, но, едва он оказался поблизости, тут же выскочили и с негодованием удалились. Это повеселило Марвака, но он, ко всему прочему, понял, что разделял облегчение Селя, оставшегося там в одиночестве и скрытого за паром и водой от большинства любопытных и злых глаз.       — Что за трудности, Мар? — нетерпеливо спросил Гителлан совсем близко, по-видимому, устав ждать, когда внимание собеседника вернется к нему само собой.       — А? Ну… — Марвак откашлялся. По какой-то причине он почувствовал себя неуютно рядом со старым знакомым, но не придал этому значения. Должно быть, он просто одичал в тех лесах, почти как Сель. — Это из-за апра. Я собирался его продать, но совсем не понимаю, что нужно делать и с чего начать. Ты знаешь все и обо всем, можешь подсказать мне что-то?       Гителлан задумчиво скривил рот и посмотрел на стоявшего в ванне Селя. Тот все еще выглядел всполошенным, дерганно оглядываясь вокруг на обстановку и, по большей части на гешей, хоть и не мог задержать на них свой взгляд. Марвак заметил про себя, что испытывал легкое беспокойство, когда эльф находился так далеко от него. Ему захотелось поскорее оказаться рядом, утешить, коснуться влажной кожи и защитить от недобрых взглядов и ядовитых слов, но он, конечно, не мог себе позволить такой всплеск ненужной нежности и заботы.       — Могу только огорчить тебя, — проговорил Гителлан после непродолжительной паузы. — Ты выбрал неподходящее время для торговли таким товаром.       — Что? Почему?       — Пока тебя не было, тут прогремел большой скандал. Один из апра зарезал своего хозяина. Говорят, выпотрошил, как какую-то дичь. Хотя я, конечно, разные версии слышал, а власти никаких подробностей не давали. В общем, — зевнул Гителлан, — бансинерки использовали это убийство, чтобы снова воскресить споры о том, что апра не место в Аниссории. На какие-то долгосрочные меры их призывов, конечно, не хватит, но, как ты понимаешь, пока что желающих прикупить новенького длинноухого сильно поубавилось.       — Ох, — тяжело выдохнул Марвак, откинувшись на прохладную спинку скамьи. — И что же теперь делать?       — Ну, если времени ждать, пока страсти улягутся, нет, — продолжал Гителлан ободряюще, — то есть несколько вариантов. Опять же сен Марн от апра откажется, только если кто-то из них зарежет его самого.       — Это мне не подходит, — презрительно скривился Марвак. Хозяин борделя с апра точно не соответствовал тому, что он обещал Селю.       — Разумеется. Он сейчас диктует свои условия и покупает новых питомцев по дешевке.       «Питомцы» резануло Марваку слух, но он не подал виду. Вперив напряженный взгляд в эльфа, бесцельно растирающего горячую воду по татуированным плечам, он пытался противостоять мерзким образам в своей голове, которые уже представлял когда-то, когда только задумывался о будущем для Селя. Где гарантия, что, даже попав к хорошему хозяину стараниями Марвака, он не окажется в итоге в месте, где его будут бить, насиловать и пытать, просто потому что тот геш мог разориться или внезапно умереть? Но ведь и оставить все, как есть, было нельзя.       — Какое-то время назад ими начали активно интересоваться гешки из Верхнего Города, — задумчиво проговорил Гителлан. — Эти-то на деньги не скупятся, особенно если им кто-то понравится. Правда, они больше женщин себе выбирают… Хотя я слышал, что некоторые предлагали апра кастрировать, чтобы те не были агрессивными, так что, может, и твоего кто-то к себе приберет. Впрочем, он с дефектом…       — Кастрировать?! — Марвак едва не подскочил на месте от негодования и ярости. Один вариант хуже другого!       — Да, я тоже не в восторге от таких практик в Аниссории, — пожал плечами Гителлан, хотя и не производил впечатление того, кому не все равно. — Но пока до дела не дошло. Впрочем, не исключено… Ты должен понимать, что все это лишь элемент их политической борьбы, предлог, чтобы получить чуть больше власти и влияния.       — Плевать мне на их склоки! — прошипел Марвак. — Я к этому причастен не буду. Неужели нет мест, где его не будут калечить?       — А что? — тут же зацепился Гителлан, сдобрив слова мерзкой ухмылкой. — Я думал тебя здесь только деньги интересуют.       Поняв, что сболтнул лишнего, Марвак смешался и пробормотал:       — Деньги важны. Но это мой первый опыт, не хочу быть излишне жестоким. Для спокойствия своей души.       — Конечно, — хмыкнул Гителлан. — Для спокойствия души. Ну, если хочешь, я могу поспрашивать по этому вопросу.       — Да, я был бы тебе очень признателен…       Марвак повернулся, чтобы посмотреть на своего собеседника, и тут же был захвачен горящими алыми глазами, глядящими на него жадно и в упор. Он совсем растерялся от этого взгляда и не знал, что ему предпринять, что сказать, но чувствовал, как на него накатывается, подобно камнепаду, что-то очень неприятное.       — Господин…       Мягкий и робкий голос развеял пугающий морок. Рядом с их скамейкой стоял на вид молодой худенький геш с волосами, забранными на затылке в объемный черный ком. Он хлопал большими медного цвета глазами, переводя непонимающий взгляд с Гителлана на Марвака и обратно.       — Я принес, что вы просили, — пробормотал он, протягивая маленькую металлическую шкатулку.       — Чего так долго? — раздраженно бросил Гителлан, с неохотой отрываясь от Марвака.       — Было очень сложно найти это масло. Сейчас им никто почти не пользуется.       — Ладно, давай сюда.       Гителлан выхватил шкатулку из его рук и придирчиво осмотрел ее содержимое. Только после этого он несколько смущенно поднял на Марвака глаза и проговорил глухим голосом:       — Это мой муж.       Продолжения этой короткой фразы не последовало, и Марвак иронично вскинул брови, не зная, чему больше удивляться: тому, что его знакомый, большой противник браков, нашел себе мужа, или тому, что имя этого бедолаги так и не было названо.       — Да, я знаю, о чем ты думаешь, — фыркнул Гителлан. — Родители настояли.       — Ни о чем я не думаю, — улыбнулся Марвак, поднимаясь с места. — Это не мое дело.       — Нет, подожди! — слишком резко вдруг воскликнул Гителлан и тут же откашлялся, понизив голос. — Я отошлю его за чем-нибудь еще, а мы поговорим. Останься, Мар.       Его умоляющий взгляд не подействовал. Кажется, только Сель умел творить такую магию своими глазами.       — У меня нет времени, — уверенно произнес Марвак. — Я должен помыться и поскорее встретиться с сестрами.       — Ох, прости! — спохватился Гителлан. — Я совсем забыл, что… Мне так жаль! Прими мои соболезнования.       — Благодарю.       Марвак слегка поклонился на прощание, подарив угрюмому молодому гешу легкую вежливую улыбку, и с облегчением вошел в ванну с Селем.       Пока он ступал по крутым каменным ступеням, погружаясь в воду, ее вездесущие обжигающие языки поднимались все выше и выше, окончательно сомкнувшись на животе, вырывая из груди удовлетворительный выдох. Вода приняла его в жаркие объятия, даря одновременно возбуждение и тут же гася его умиротворением, высасывая через кожу всю боль, усталость и раздражение, накопившееся за все это время.       — Да… — простонал Марвак. — Как долго я об этом мечтал!       Он присел на ступеньку рядом с Селем, чувствуя, как близость к эльфу унимает беспокойство в его душе и ставит внутри все на свои места, возрождая нарушенный Гителланом порядок.       — Тебе нельзя находиться здесь слишком долго, — сказал он Селю. — Можешь почувствовать себя плохо.       — Я уже давно чувствую себя здесь плохо, — тут же недовольно откликнулся тот. — Давай уйдем.       — Сначала помоемся хорошенько. Не постоять же в воде мы сюда пришли!       Разложив на каменном бортике ванны все свои принадлежности, Марвак привлек к ним внимание Селя.       — Это для тела. — Он указал на емкость с бледной слизью и вручил эльфу волокнистую мочалку из высушенного гриба. — А этим, — его палец слегка ковырнул в коробочке сероватый порошок, — намылишь волосы. Давай, приступай.       Оставив Селя возиться с новыми предметами и знаниями, Марвак глубже погрузился в воду, по самую грудь, и блаженно прикрыл глаза, пользуясь моментами безделья. Он больше не хотел думать о том, в какое скверное дело вляпался, согласившись взять этого апра с собой, не хотел анализировать слова Гителлана и его новый статус, даже собственная семейная ситуация отошла для него на второй план. Остался лишь жар от горячей воды и ее бесхитростные ласки.       — Что за отвратительное место! — прошипел вдруг Сель. Он снова выказывал недовольство, и это несколько сбивало с толку, потому что Марвак был уверен, что уж бани-то ему понравятся в конечном итоге.       — Прекрасное место, — пробормотал Марвак, нехотя открывая глаза. — Что ты опять ворчишь?       — Чем занимаются эти геши?       Сель показал взглядом куда-то вверх в сторону балкончиков и сразу отвернулся. Марвак посмотрел туда же и его нахмуренные брови в миг поползли на лоб от открывшейся картины: в одной из отдельных комнат, никого не стесняясь, какой-то геш вжимал другого в стену недвусмысленными ритмичными толчками.       Аниссория, кажется, всеми силами сопротивлялась тому, чтобы понравиться эльфу.       — Оу, — протянул Марвак смущенно. — У кого-то много денег, но совсем нет воспитания. Такое здесь не часто встретишь, но все же… Не обращай на них внимания, Сель.       — Так спокойно к этому относишься! — продолжал возмущаться эльф. — Ты тоже делаешь подобные вещи?       — Ну, не в общественных местах.       — С мужчинами?!       Глаза Селя ошеломленно распахнулись, показывая масштабы его негодования. С ним, тем более в таком состоянии, было сложно обсуждать столь щекотливые темы, поэтому Марвак поспешил уйти от разговора.       — Но апра меня не привлекают, можешь не переживать, — устало вздохнул он. — Ты уже помылся?       — Да, — буркнул эльф, отбрасывая мочалку в сторону.       Однако у геша возникли сильные сомнения на этот счет. Он с пристрастием оглядел Селя, отмечая мокрые, но сальные волосы, которые тот даже не потрудился распустить, и грязные подтеки на шее и спине.       — Апра остаются апра, — нахмурился Марвак. — Ну, если ты даже с таким справиться не можешь, то я сам тебя помою.       — Что? Нет… — начал было бунтовать Сель, когда геш по-хозяйски повернул его к себе спиной.       — Это не больно.       Марвак потянул за кожаный шнурок, которым была завязана петелька хвоста у эльфа на затылке, и освободил жесткие рыжие космы. Смочив и щедро присыпав их мыльным порошком, он предупредил:       — Лучше закрой глаза, иначе, если в них попадет мыло, будешь реветь, как ребенок.       — А говорил, что не больно.       — Так и есть, просто надо слушать меня и делать, как я сказал.       Двигаясь осторожно и мягко, Марвак взбил пену у эльфа в волосах. Он никогда не делал этого раньше с кем-то, кроме себя, но сейчас чувствовал удовольствие от процесса, а не брезгливость, как мог бы подумать раньше. Ему нравилось, как смягчившиеся волосы обвивались вокруг пальцев, как подушечки покалывал короткий ежик на затылке и висках.       — Правда, оно приятно пахнет? — спросил вдруг Марвак, вдыхая усилившийся сладкий аромат от пены.       — Нет. Пахнет, как ты, — проворчал Сель, но его неизменный недовольный тон вызвал только улыбку.       Закончив с волосами и хорошо их промыв, Марвак взялся за мочалку. Размазывая по плечам эльфа моющий склизкий гель, он вдруг почувствовал неожиданное волнение. Покорно застыв, Сель не противился и не вздрагивал, позволяя касаться себя едва ли не во всех местах, хоть геш и не стремился узнавать границы, чтобы не разрушить то, что есть. Двигая мочалкой тщательно, но быстро, он старался не задерживаться на каких-то определенных частях тела, но резко замер, когда намыливая грудь, случайно задел пальцем сосок эльфа.       Марвака окатило волной жара, явно превосходящего того, что исходил от воды. Это было так неожиданно, что он опешил на несколько мгновений, радуясь, что Сель стоял к нему спиной и не видел не в лучшую сторону изменившегося лица. Эльф слегка повернул к нему голову, кажется, начиная замечать неладное из-за того, как неловко задвигалась рука с мочалкой у него на животе, но не произнес ни слова. Марвак же был слишком поглощен борьбой с нахлынувшими эмоциями, чтобы контролировать себя с прежним усердием. Он пропустил тот момент, когда его рука скользнула непозволительно низко.       — Нет! — скрипнул, дернувшись, Сель своим ломаным голосом, возвращая геша в реальность.       — Уверен? — спросил Марвак нарочито небрежно, несмотря на то, что его сердце неуемно колотилось.       — Уверен, — кивнул эльф, отводя от себя его руку.       — Тогда лучше тебе быть старательным, или я снова сделаю все сам.       Марвак тут же отвернулся, не давая возможности смотреть на свое взволнованное лицо. Настрой на приятные омовения в горячей воде бесследно пропал, и он без особого энтузиазма драил себя мочалкой, ругая свою глупость.       «Просто у меня давно никого не было, — успокаивал себя он. — Вот и все. Вот и все».