Безрадостный

      Марвака не было так давно, что Ноэселю уже наскучило строить злобный и обиженный вид, с которым он хотел встретить ненавистного геша. Он даже был вынужден растрясти один из фонариков под потолком, чтобы не сидеть в темноте. Это показалось ему странным, ведь раньше он мог проваляться на своем диване, ничего не видя и ничего не желая, но сейчас даже чувствовал голод.       Доев остатки фецуи, которую Марвак приготовил своим дурацким способом, Ноэсель начал искать себе занятие. Но ни рисование, ни «чтение», ни исследование комнат не могло удержать его внимания дольше, чем на несколько мгновений, потому что все мысли в голове были лишь об одном…       Поцелуй…       «Негодяй!» — в очередной раз рычало возмущение внутри Ноэселя, на что он обычно фыркал или пинал мебель. Но теперь даже это ему надоело. Он устал злиться в пустую, жалея, что Марвака нет рядом, чтобы выслушать гневную накипевшую в душе тираду. Какое бы у того было лицо в этот момент? Наверняка геш снова бы состроил свою фальшивую виноватую физиономию. Как будто кто-то поверит в его совесть!       Ноэсель снова фыркнул, плюхнувшись на мягкие диванные подушки. Он задумчиво посмотрел на одиноко висящий под потолком горящий фонарик, вспоминая, что Марвак повесил его для него, привыкшего к свету. Его губы коротко дернулись, не позволяя глупой улыбке даже мелькнуть на лице. Нечему здесь было радоваться! Ведь все, что делал геш, маскируя под заботу, было лишь способом поддержать у Ноэселя товарный вид.       Эльф вздохнул. Слишком много переживаний навалилось на него, даже с учетом уже давно летящей в пропасть жизни. Он не хотел, но его так и подмывало оценить свои ощущения от произошедшего, сравнить, что он чувствовал, когда Тикки ласкал его губы, или когда Марвак нагло в них вцепился. Ни то, ни другое не было тем, чего он хотел, но несомненно распаляло его приятным жаром.       Страх…       Ноэсель ругал себя и боялся из-за того противоестественного возбуждения, которое он испытал. Оно не было для него новым, и от того горче становилось внутри. Может, потому он и получил свою кару, потому что его влечение было противно самой природе?       Черные думы вновь согнали Ноэселя с дивана, заставив бродить в гостиной в поисках успокоения. Он был слишком взволнован даже для того, чтобы, как обычно, предаваться унынию и ненавидеть себя. Сердце пугливо трепыхалось в груди и лишь ускоряло свой стук с каждой навязчивой мыслью о Марваке. К Ноэселю пробивалось понимание того, что поцелуи Тикки он вполне мог бы пережить, а, может, и не только поцелуи. Но такого рода внимание от своего пленителя просто выбивало у него землю из-под ног. Но почему?       «Неважно! — резко оборвал себя эльф. — В чем бы ни была причина, нужно поставить этого негодяя на место! Обрубить все новые попытки и даже намеки на них!»       Скорее бы он пришел…       Однако геш не появлялся, и Ноэсель снова почувствовал новый толчок страха. Что, если тому не понравилась реакция эльфа на поцелуй, и он побежал срочно искать покупателя, чтобы справиться с таким ужасным оскорблением? Он считал Ноэселя неблагодарным и вполне мог забрать свое обещание хорошо его устроить, хоть оно и так мало чего стоило.       Он точно сделает это…       Ноэсель резко остановился посреди комнаты, пытаясь опровергнуть новую догадку. Однако, когда шорох его нервных шагов утих, до слуха стали доходить странные звуки, идущие с улицы, и это отвлекло его. Снаружи явно что-то произошло, пока он был оглушен своим самокопанием. Эльф прислушался, и в конце концов его чуткий слух смог различить голоса.       — Нужно уходить скорее, — тревожно причитал кто-то.       — Ну уж нет! — уверенно отвечали ему. — Мы не будем прятаться, как крысы!       Фраза потонула в восторженно возбужденных возгласах, переросших в гвалт, ругань и шум борьбы.       Ноэсель забеспокоился. Конечно, район здесь был и так не самым тихим: пьяные геши часто ругались и дрались прямо под окнами, никого и ничего не стесняясь, но до такого никогда не доходило. Судя по звукам, там уже разворачивалась настоящая локальная война, слышались болезненные и испуганные крики, бились стекла.       Отскочив было к стене с трепещущим сердцем, эльф все же убедил себя, что, пока он в закрытом доме, ему ничего не угрожает, и приблизился к двери, вслушиваясь в происходящее. Он не сразу заметил, что с тревогой пытается уловить среди множества голосов один знакомый.       Если Марваку выпало возвратиться домой сейчас, сумеет ли он избежать этой потасовки?       «Он сильный, — отрезал про себя Ноэсель. — И хитрый. Такому, как он, ничего не будет». Воспоминания о гибком и мускулистом теле Марвака, сражающегося с тренировочным манекеном, немного успокоили его. Но ненадолго.       — Сдохните, геши! Будьте прокляты!       Ноэсель отпрянул от двери, словно она была раскаленной. Как же он сразу не признал мягкий говор своих соплеменников?! Но что они делали снаружи? Они сбежали? В волнении перебирая мысли в голове, Ноэсель продолжал слушать.       Раздался пронзительный крик боли, от которого по телу прошелся противный холодок, но у крика акцента не бывает, поэтому сложно было понять, кто его издал. Может, кто-то наказал своего обезумевшего раба, или же жертвой стал геш? Что же там происходило?!       Тем временем звуки погрома все нарастали.       — Бери все, что пригодится! — командовал кто-то из светлых взволнованным, но сильным голосом. — Оружие, еду, драгоценности. А этих не жалей!       «Эти» снова закричали.       Пытаясь сбежать от обуявшего его ужаса, Ноэсель почти взлетел по ступенькам на второй этаж, но остановился на полпути, не зная, что делать дальше. Он замер, едва дыша, будто повстречался с медведем на охоте, старался, чтобы его никто не заметил, хоть и понимал, что это бесполезно. Поведению со зверем он был обучен, а для таких ситуаций мудрости его племени не хватало.       — А здесь чего? — раздалось неожиданно близко. Кажется, взбунтовавшиеся эльфы были прямо за входной дверью. Ноэсель вздрогнул и зажал рот рукой, пытаясь унять громкое дыхание, которое будто гремело на всю гостиную.       — Да тут не живет никто, наверно, — ответил кто-то. — Выглядит заброшенным.       — Ну-ну, — не согласился другой. — А замок хороший стоит.       — Не пойму, горит там свет или нет…       — Не важно, ломай.       За этим коротким деловым диалогом тут же послышались частые звонкие удары по двери, от которых Ноэсель невольно подскакивал на месте. Он шарил безумным взглядом по полутьме комнаты в поисках какого-то оружия или хоть чего-то, что могло помочь ему придумать план, но натыкался лишь на свои бесполезные рисунки, книги, посуду… Не вилкой же ему защищаться?       Когда же в голову Ноэселя пришла идея поискать наверху мечи Марвака, дверь в дом решительно распахнулась, с глухим звуком ударившись о стену. С пылью взбудораженной улицы внутрь вошли эльфы, осторожно оглядываясь, держа наготове окровавленные ножи. Их было трое — сильные и смелые представители своего народа — с напряженными лицами, на которых шрамами и морщинами отметились лишения, перенесенные в гешском рабстве. Но рабами они уже не станут, не смогут быть. Ноэсель ощутил это так ясно, как озарение, от которого внутри противно загорчило.       — А говорил, что никто не живет… — насмешливо фыркнул один из них.       — Смотри!       Сердце Ноэселя сжал болезненный спазм, когда все трое разом взглянули на него. Он инстинктивно потянулся по перилам немного наверх, но понимал, что бежать было бесполезно.       Скорее всего из-за рыжих волос эльфы быстро поняли, что он не геш, но лица их от этого не смягчились. Ноэсель смотрел на них сверху, замерший и отупевший от страха, до боли сжав пальцы на металлическом прутике перил, ощущая лишь холод от него, расползающийся дальше по рукам.       — Брат, не бойся нас, — проговорил эльф с ножом, но тон его сильно разнился со злым выражением лица. — Мы не тронем тебя, если ты не задумал нам навредить. Ты ведь не задумал?       Ноэсель молчал.       — Ты один здесь?       Его голова дернулась, то ли качнувшись, то ли изображая кивок. Ноэсель и сам не знал, что хотел ответить.       — Спустись же к нам, — улыбнулся бунтарь, пряча нож за пояс.       Он терпеливо ждал, но его друзьям уговоры быстро надоели, и они принялись рыскать по гостиной в поисках добычи. Ноэсель чувствовал, будто падает — так протяжно щемило в его груди, когда он смотрел, как летела на пол бумага с его рисунками, как на прекрасных птицах оставались следы грязных подошв, как гнулись искусно сделанные книги, затоптанные, будто мусор, как бились неосторожно задетые хрустальные статуэтки. Ничего ценного у Марвака в гостиной не водилось, поэтому взгляды снова обратились к Ноэселю, вросшему в лестницу в спальню.       Дружелюбный эльф подобрался уже так близко, что можно было различить цвет его глаз, серо-голубых и красивых, слегка прищуренных из-за хитрой улыбки.       — Идем с нами, если хочешь свободы, — сказал он, протягивая Ноэселю руку, и тот уставился на нее, будто она была сосредоточением всего мира сейчас. Оглушенный сладким словом, он едва замечал, как внизу копошились остальные, поторапливая друг друга, как из-за открытой двери доносились душераздирающие крики и визг. Протягивая руку в ответ, Ноэсель словно очистился от всех посторонних мыслей и воспоминаний, ведомый лишь одним желанием — обрести долгожданную свободу. — Хочешь. Я вижу, что хочешь, — проговорил бунтарь, улыбаясь. Он потянул Ноэселя на себя, крепко держа его руку. — Но одного желания мало.       Ноэсель почувствовал, как в ладони сжимается гладкая рукоять ножа.       — Свободу нам придется выгрызть. И мы будем грызть, пока не обломаются наши стальные клыки.       Голова кружилась. Ноздри заполнял едкий дым. Освободившиеся эльфы подожгли чей-то дом, Ноэсель понял лишь, что там жил особенно нелюбимый ими геш. Какая участь постигла самого хозяина, для него осталось загадкой. Впрочем, он бы и не хотел узнать.       Ноэсель едва осознавал происходящее, как и всегда бывало с ним в минуты сильного потрясения. На непослушных ногах он брел за толпой бывших рабов, подгоняемый одним из них, тем, с красивыми глазами, решившим почему-то взять над ним покровительство. Из-за того, как быстро поменялось окружение, все казалось каким-то нереальным, а потому Ноэсель не сопротивлялся. Его тело вышло на улицу, но мысли остались в доме Марвака.       «Они нашли его мечи? — в очередной раз думал Ноэсель. — Разбили стекла? Они, наверное, раскидали всю его одежду». Фантазировать о том, что стало с Марваком, он себе запрещал.       И, вроде бы, мечта о свободе сбылась, так неожиданно и удачно, но отчего-то душа Ноэселя дрожала от неприятия. Наверное, потому что его соплеменники сейчас пугали больше, чем геши. Обезумевшие от вседозволенности, они крушили все на своем пути, били ненавистных хозяев, грабили их жилища. Но это ведь справедливо? Они же этого заслужили?       Рассеянно блуждая взглядом по округе, Ноэсель вдруг увидел испуганное бледное лицо какой-то гешки, которое в тот же момент разбилось ударом тяжелой дубины. Он резко отвернулся.       Заслужили, заслужили…       Внезапно толпа эльфов остановилась. Все еще удерживая взгляд на своих сжатых трясущихся руках, Ноэсель прислушался с недовольному гулу голосов.       — Не надо трогать этот дом, — твердо заявил один из них.       — Почему нет? — раздраженно ответили ему.       — Здесь живет госпожа Линдис.       — «Госпожа»? — выкрикнул эльф голосом, из которого сочилась ярость. — Нет сейчас у нас никаких господ!       — Ты не понимаешь, она не такая, как другие геши. Она помогала нам.       — Она лечила вас за деньги, олухи! Просто делала, что ей заказывали.       — Все равно, она не такая…       Ясноглазый эльф рядом с Ноэселем презрительно хмыкнул.       — «Не такая», — насмешливо протянул он. — А ты чего притих?       Ноэсель вздрогнул и испуганно посмотрел на него.       — Я… — промямлил он, но осекся. Несмотря на то, что эльфы пугали его, он вдруг понял — он больше не раб, а значит не обязан ни перед кем оправдываться. — Мне… это все не нравится. Я не хочу в этом участвовать.       — Ты забыл, что я тебе сказал? — удивленно уставился на него эльф. Его сероватые глаза потемнели, скрывая злобу. — Свободу надо выгрызать. Выгрызать, понял?! — Эльф схватил Ноэселя за запястье, показывая ему его все еще сжимающую нож руку. — Мне сначала тоже было очень плохо, я хотел уйти обратно. Но после того, как ты убьешь геша, воткнешь ему нож по самую рукоятку!.. Вот тогда и освободишься по-настоящему. Они нас сломали. Они нас изменили. Только кровью можно очистить душу от их гешского колдовства. Только так.       В исказившемся от ненависти лице Ноэсель едва признавал своего соплеменника. И совершенно точно не хотел стать таким же. Отпрянув от него в смешенном чувстве ужаса и отвращения, Ноэсель вырвал руку из плена цепких грязных пальцев, выронив нож.       — Я не буду… — пробормотал он, отстраняясь, все дальше. — Не хочу.       — Трус, — сплюнул эльф.       Ноэсель испугался было, что тот его ударит, но этого не произошло, потому что по толпе внезапно пролетели взволнованные возгласы.       — Геши!       — Стража?       До этого более менее слаженная группа эльфов разбилась: часть, запаниковав, побежала в разные стороны, другая же, сжав покрепче ножи и дубинки, бросилась на атакующих. У Ноэселя ножа уже не было, да и в бойне участвовать он все так же не был намерен, поэтому, не разбираясь, что же в конце концов произошло, рванул в ближайший переулок в поисках укрытия и времени для раздумий. За его спиной остервенело кричали беглецы, и не было понятно, от боли это или от победы над врагом.       Перед глазами мелькали каменные рубцы грубо сделанных домов, жавшихся друг к другу слишком плотно и беспорядочно, чтобы можно было легко предугадать дорогу. Воздух, тяжелый от дыма, оседал в легких болезненным грузом, и никакой окрыляющей свободы Ноэсель не чувствовал. Он видел лишь черные спасительные расщелины между зданиями, куда не проникало голубоватое свечение гигантских грибов.       Забежав в один из переулков, Ноэсель замер. Он увидел мелко подрагивающее тело эльфа, развалившееся прямо на земле, из-под которого стремительно разрасталась лужа крови, шевеля каменную крошку. Ноэсель не сразу понял, что нужно бежать отсюда, но зацепившись взглядом за ярко-красные глаза геша, протирающего платком грязный клинок, он ощутил прилив парализующей паники и не мог сдвинуться с места.       — Не-ет! — разочарованно простонал другой темный, внезапно появившийся из-за угла, и с трудом пытающийся отдышаться. — Я опять не успел! — Он досадливо махнул рукой на мертвеца.       — Гляди-ка кто тут у нас… — улыбнулся геш с клинком, неотрывно глядя на Ноэселя. Это звучало почти дружелюбно, если бы не труп у его ног и пятна крови на платке, которым он поигрывал в руке.       — Этот мой!       Второй геш обнажил меч и решительным шагом направился к Ноэселю, предвкушающе облизнув губы, но первый знаком остановил его:       — Не надо, не убивай его.       — Почему?!       — У меня игривое настроение. К тому же он без оружия.       — Ты дурак? — возмутился второй геш. — Они там столько наших покалечили! И что, что без оружия?! Они дикие!       — Но этот такой милый. — Ноэсель снова получил добрую улыбку, которую геш подкрепил, демонстративно спрятав клинок. — Ну что, апра? Хочешь жить?       У Ноэселя давно не было четкого ответа на этот вопрос, поэтому он смолчал, все так же испуганно глядя на приближающегося к нему врага. Геши продолжали быть для него одинаковыми на лица, и эти двое казались похожими, как братья. Даже прически и манеры были у них сходны. Однако, думал он, Марвак от них отличался: другой взгляд, другая улыбка, другое телосложение — такого он узнал бы из тысячи темных.       — Знаю, что хочешь, — продолжал геш. — И я подарю тебе жизнь, только придется отработать.       Красноречивый взгляд геша не оставил Ноэселю сомнений, какого рода работа ему предлагается. С некоторых пор он стал достаточно опытен по части этих взглядов, что внезапным образом придало ему уверенности. Разумеется, такой ценой жизнь ему была не нужна, он даже за кусок сухаря не стал бы этим платить. В какой-то мере это даже развеселило Ноэселя, и его дрогнувшие в едва заметной ухмылке губы геш растолковал, как согласие.       Вдруг в переулок ввалился еще один темный, сверкая лезвием меча. Он выглядел покрепче остальных и уж точно намного серьезнее.       — Вы что тут застряли? — нахмурился он.       — «Игривое настроение», — проворчал разочарованный геш.       — Серьезно? Я хочу убить еще парочку, пока стража не пришла и не оборвала все удовольствие.       — Вы можете идти, — великодушно ответил первый геш, неотрывно глядя Ноэселю в глаза. — Мне здесь помощь не нужна.       — Я тебя с ним одного не оставлю.       — Надеешься, что и тебе что-то перепадет?       — Как всегда.       Первый геш рассмеялся. Он протянул руку и осторожно коснулся плеча Ноэселя. Его движения были напряженными — кажется, предупреждения собрата о дикости взбунтовавшихся апра возымели свое действие. Однако Ноэсель ждал, не шелохнувшись. Пальцы геша тем временем поднялись выше по плечу и коснулись татуированной шеи.       — Какие рисунки… Ты и впрямь дикарь, — хмыкнул он. — Покажешь мне, что умеешь?       И Ноэсель показал. Резким движением он отпихнул руку геша, одновременно успев вытащить меч из его ножен. Намереваясь искромсать мерзкого темного, он полоснул по нему широким ударом, но тот слишком быстро пришел в себя и увернулся. На его груди остался глубокий, сочащийся кровью порез.       Геш вскрикнул, прижимая к ране руку и с изумлением глядя на кровь.       — Ах ты паршивый шлюшонок! — прошипел он сквозь сжатые от боли зубы.       Двое других гешей кинулись было к Ноэселю, но начали мешать друг другу, и тот, что был покрупнее, рыкнул второму, чтобы не лез под руку, и выставил перед собой клинок. Держался он уверенно, и Ноэсель, вспоминая свои тренировки на гешском ристалище и позорный проигрыш Абею, на мгновение опешил.       — Не убивай его! — вопил раненный геш. — Я хочу сам его выпотрошить!       — Да заткнись ты уже! Сам виноват.       Тем временем геш атаковал, и Ноэсель, рефлекторно выставив блок, умело отбил атаку. Страх отступил, оставив место для холодного расчета. Меч был легче, а сам клинок тоньше и длиннее, чем Ноэсель привык, поэтому ему понадобилось некоторое время, чтобы приноровиться к новому оружию. Но, настроившись, тело уже будто сам знало, что делать. Все, как учил Марвак, словно тот стоял у Ноэселя за спиной и выкрикивал команды. «Блокируй!». «Не спеши!». «Открылся!».       — Убей ты его уже! — кричал другой геш, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и все еще держа наготове свой меч. — Это же просто апра!       — То убей, то не убей… — пробормотал противник, и ударил Ноэселя еще раз. Потом еще и еще. Эльф едва успевал уходить от его атак, больше полагаясь на свою удачу, чем на умение. От звона стали уже гудело в ушах, но геш не собирался сдаваться. Было похоже, что только сейчас он начал сражаться по-серьезному. Конец приближался.       — Прикончи его! — поддакивал второй геш. — И валим отсюда. Нельзя, чтобы стража нас здесь видела, а то проблемы будут. Моя мать и так…       Его слова оборвались глухим стуком, и он безвольно рухнул в пыль грязного переулка. Раненный геш рядом вскрикнул и слишком прытко для истекающего кровью отскочил от него на пару шагов.       Над телом геша нависал кто-то, сжимая в руках дубинку. Как Ноэсель и утверждал себе несколько мгновений назад, он без труда узнал его. Это был Марвак.       — Что?.. Что ты делаешь? — задыхался от непонимания раненный геш, переводя взгляд с Марвака на его жертву.       — Ничего не попутал, крысеныш? — прорычал другой геш, бросив сражаться с Ноэселем и намереваясь направить свой праведный гнев на новоприбывшего. Марвак не удостоил гешей ни единым словом и, не дожидаясь, ринулся в бой. Ловким движением крепкой дубинки, он отвел летящий на него клинок в сторону, и вдарил кулаком по беззащитной челюсти геша. Тот взвыл, но не сдался, взмахнув мечом для нового удара. Марвак увернулся и пнул его в колено.       Ноэсель даже не думал вмешаться. Он смотрел на их драку, но чувствовал только переполняющую его до самых краев радость.       Марвак здесь! Марвак жив!       Эта радость буквально фонтанировала в нем, изливаясь откуда-то из самой души, и он никак не мог ее контролировать. Если честно, ему это даже в голову не приходило. Глаза словно что-то заволокло, какая-то магическая пелена, потому что Марвак в этой волшебной дымке был так невообразимо хорош, что от него кружилась голова. Наблюдая за его четкими и выверенными движениями, Ноэсель совершенно забыл где находится, будто оказавшись в закрытом дворике их дома, где тот тренировался. Будто оказался в безопасности.       Очередной точный удар по голове — и геш свалился к ногам Марвака без сознания. Оставшийся же, раненый, все это время взволнованно наблюдающий за поединком, поняв, что станет следующим, бросился бежать. Марвак не стал его останавливать, только послал ему вслед дубинку, которая, со свистом раскручиваясь в воздухе, угодила гешу в спину. Тот согнулся, но скорости не сбавил и быстро скрылся за домами.       — Сель, ты как? — взволнованно протараторил Марвак, оказавшись рядом с застывшим Ноэселем. От звука его голоса эльф будто очнулся ото сна, но все равно едва мог говорить что-то внятное. — Ты как, сердце мое? Ты ранен?       — Не ранен, — проговорил Ноэсель, подаваясь вперед, прямо в объятия Марвака.       — Наверное. Я не знаю…. Ничего не понимаю…       Его ноги подкосились, и они, не размыкая объятий, опустились на землю. Марвак, вздыхая, гладил его затылок, крепко прижимая к себе, и от этого дыхания шевелились взлохмаченные на голове волосы.       — Ты жив, Сель! Я так рад! — продолжал он, все так же быстро и эмоционально. — Я никогда так много не молился, как сегодня!       — Ты тоже жив, — прошептал Ноэсель ему в шею. Он неловко приобнял его, случайно ткнув в бок гардой меча, который все еще держал в руке.       — Выбрось это… оно тебе совсем не нужно. — Марвак забрал у него клинок и кинул куда-то далеко, в черные тени, скопившиеся по углам переулка. — Скажи, они ведь ничего не сделали тебе?       Он взял в ладони лицо Ноэселя, вынуждая смотреть в свои посерьезневшие глаза.       — Нет, но… мне было так страшно! Мне все еще страшно. Мне так страшно, Марвак!       Это было правдой. Радость быстро растворилась, как зимний сон о весне, оставив после себя только дрожащее послевкусие, и страх снова завладел Ноэселем.       — Там… там… — задыхался Ноэсель. — Они все жгли там. И убивали. Убивали на самом деле! И та женщина!.. Ей разбили лицо!..       — Я видел, Сель, — глухо проговорил Марвак, сглотнув. — А ты? Ты никого не убил? Ноэсель энергично затряс головой:       — Нет, никого! Они пытались заставить меня, но я не хотел. Потому что я трус. Я просто трус.       Марвак облегченно вздохнул, улыбнувшись Ноэселю мягко и тепло.       — Ты не трус, малыш, — прошептал он, снова прижимая его голову к себе. — Ты смог дать отпор. Даже этим троим! Ты хорошо держался.       — Я делал, как ты меня учил, — всхлипнул Ноэсель в горячий и влажный от его дыхания ворот рубашки геша.       — Ты молодец. Но нам нужно идти. — Марвак поднялся, потянув за собой Ноэселя и пытаясь поставить его на ослабевшие ноги. — Давай найдем безопасное место, переждем, пока все не успокоится.       Но едва они успели сделать всего пару шагов, как до них донесся лязг стальных доспехов. Переулок вскоре заполнился стражниками, Ноэсель понял это по их одинаковым нагрудникам с изображенными на них тремя треугольниками. Их было четверо, но за спиной еще маячил кто-то. Кажется, это вернулся тот раненый геш.       — Что здесь произошло? — гаркнул стражник, цепким взглядом окинув лежащие на земле тела.       Марвак напрягся, но тон его голоса звучал спокойно и мягко:       — Ничего. Просто нашел своего апра и забираю домой.       — Это он сделал?       — Он! — нервно взвизгнул раненый геш. — И он! Они оба!       — Слушайте, у меня даже оружия нет. — Марвак миролюбиво показал им свои пустые руки. — Я не хочу проблем. Просто иду домой.       Его слова, однако, стражников нисколько не убедили, и, подойдя к Марваку, геши схватили его под руки, разбив теплые объятия с Ноэселем.       — Ясно. Побудешь с нами, пока не разберемся.       Сам эльф взирал на все заторможенно и пришел в себя лишь тогда, когда грубые руки зажали его собственные плечи.       — Нет! — вскрикнул он, отчаянно пытаясь вырваться. — Не трогайте меня!       — Сель, пожалуйста не сопротивляйся, — взмолился Марвак. Его голос утратил всякое спокойствие. — Пожалуйста!       — Нет!       Кулак в перчатке со стальными пластинами впечатал в лицо Ноэселя жгучий болезненный удар, в миг усмирив бунтарский дух. Вокруг все завертелось.       — Ах, вы твари! — закричал Марвак, но откуда-то издалека, словно из-под одеяла. — Да как вы посмели!       Больше Ноэсель ничего не мог разобрать.