Безрадостный

      Иногда тишина бывает слишком громкой, прямо-таки оглушительной. Она нависает, как здоровенный сталактит с огромной трещиной, готовый вот-вот рухнуть и раздавить под собой все. Марвак чувствовал сейчас себя примерно так же, только вместо каменных шипов, в него целились две пары гешских глаз.       — Я так понимаю, что это все, что ты имеешь сказать, сен Зуро? — наконец, прервала молчание Тессик. Она сидела за огромным столом из полированного черного мрамора, поигрывая тонкими пальцами о край сложенных стопкой листов бумаги. Ни голос, ни вид ее не был грозен, как и всегда, но Марвак на своей шкуре знал, что этой гешке нет смысла попусту пугать и излучать устрашение, свое недовольство она выражала конкретно — быстрым и четким вынесением приговора.       Было непривычно видеть ее здесь, вне походного шатра и не на лошади, сидящей в просторном кабинете с дорогим интерьером, но, кажется, саму ее это нисколько не меняло. Марвак слышал, что она вот-вот должна была получить повышение за очередную удачную вылазку на поверхность, но не ожидал встретить свою бывшую военачальницу при таких условиях. В конце концов, он думал, что она займет пост в Совете, а не станет главной хранительницей закона.       — Да, я рассказал все, как было, — ответил он.       — И что ты мне прикажешь делать? — притворно возмутилась Тессик. — Твои слова совсем не совпадают с показаниями пострадавших. Я бы даже сказала, что они им диаметрально противоположны.       — Очевидно, что эти негодяи врут! — воскликнула Маркви, сидящая рядом с ним в кресле.       Марвак даже не глянул на сестру, уставившись на свои лежащие на коленях руки. На запястьях еще виднелись следы стальных оков, ведь стражники обошлись с ним, как с обычным преступником, и обездвижили, чтобы не буянил. Тем позорнее было видеть Маркви по другую сторону решетки, когда она пришла его вызволять. Все эти циклы он так хотел показать ей, что отлично справлялся со своей независимостью, но в итоге вновь вынудил разгребать созданные им проблемы.       — А мне чего-то совсем не очевидно, — ответила Тессик. — Ладно, может и так. Зная тебя, сен Зуро, я даже могу допустить, что совсем не в твоем характере калечить гешей в темных переулках. Но не сами же себя они избили? Кто тогда остается? Твой апра.       — Нет, это не он! — встрепенулся Марвак, вытаращившись в яркие глаза военачальницы. Его сердце забилось так часто, что он сам едва не затрясся. Нужно было выгородить Селя любой ценой!       — Что ж, — вклинилась Маркви, — там многие пострадали от этих бешеных животных. Апра опасны, как я всегда говорила.       — Это не Сель!       — Замолчи! — прошипела она.       — Не Сель! — голос Марвака сорвался на крик, будто он боялся, что за авторитетным словом сестры, никто не сможет его услышать. — Это был я! Я избил тех гешей и порезал другого.       — Замолчи сейчас же, идиот!       — Они хотели надругаться над Селем, а он мой, моя собственность — вот я и взбесился! Закон защищает собственность геша, не так ли?       Тессик, сложив руки в замок перед собой, молча наблюдала за перепалкой, переводя взгляд с брата на сестру.       — Да что ты прицепился к этому апра?! — негодовала Маркви. — Всю семью свою за него продать готов! Мы тебе никто, а этот оборванец — вся жизнь, так что ли?       — Я виновен и понесу наказание.       — Мы все понесем! Репутационный ущерб — слышал такое? — Маркви с силой развернула его к себе, заставив смотреть в пылающие гневом глаза. — Жизнь одного никчемного апра — и все станет, как раньше. Маленькая цена за твой очередной бестолковый проступок.       Смерть Селя Марвак не считал «маленькой ценой», наоборот, это вводило его в морозный ужас.       — Сель. Ни в чем. Не виноват, — отчеканил он. Маркви ответила ему звонким подзатыльником, да таким сильным, что у него на миг в глазах что-то сверкнуло.       — А ну прекратить! — рявкнула Тессик. — Что вы тут устроили? Хотите, чтобы ко всем штрафам, я вам и этот беспредел еще приплюсовала? Вы не у себя дома, госпожа Зуро! — Она грозно сверкнула глазами на притихшую Маркви. — Вы просили — и я позволила вам присутствовать, но ваше общество никак не помогает. Наоборот. Поэтому присутствуйте где-нибудь за дверью, будьте так любезны.       На лице Маркви отобразилась значительная перемена, вся надменность, злость и негодование будто смылось с него в один миг.       — Я прошу прощения, госпожа, — проговорила она тихим голосом, низко склонив голову. — Я растерялась от переживаний и позволила себе лишнего. Этого больше не повторится. Не прогоняйте меня, пожалуйста, будьте милосердны.       Если бы не обстоятельства, ее реакцию Марваку было даже забавно наблюдать. Но Тессик, в отличие от него, ничто не мешало наслаждаться моментом, и она очень лениво скрывала то, какое удовольствие ей доставляло видеть свою бывшую возлюбленную столь близко и не говорить с ней в привычно заискивающем тоне.       — Ладно, — строго бросила она. — Я занятая гешка, у меня нет времени выслушивать ваши скандалы. Перейдем к фактам…       — Благодарю вас, — прошептала Маркви.       — Кхм, — почти смущенно откашлялась Тессик. — Итак, — она разложила перед собой несколько бумаг, — у меня здесь требования пострадавших. Штрафы за нападение на стражников я еще могу как-то попытаться снизить, не убрать вовсе, но сделать менее… ощутимыми. Сен Масс выдвинул претензии скромные и не выглядел тем, кто станет настаивать, хотя я видела его синяки и ссадины, так что все еще может измениться, если его семье вздумается вынести дело в общество. Но вряд ли. Насколько я знаю, публичности они не любят.       Марвак понятия не имел, кто такой этот сен Масс, но догадывался, что им может быть геш, который сражался с ним и Селем.       — Другое дело — сен Карлиб, — продолжала Тессик, глядя в один из листов на столе. — Он запросил с размахом, по-королевски. Тут у него, стало быть, и побои, и оскорбления чести и достоинства. Даже не знаю, что ему можно наговорить на такую сумму. Не поделитесь, сен Зуро?       — Я им вообще ни слова не сказал.       — Ну, свидетелей-то нет, — хмыкнула Тессик. — Впрочем, если он лжет, то на него не составит труда надавить, чтоб поубавил свои аппетиты.       — Мы рассчитываем на вашу помощь, госпожа, — мягко проговорила Маркви, снова почтительно поклонившись.       — Я… — Тессик опять подавила свой загадочный кашель. — Я сделаю все, что в моих силах. Но мои руки во многом связаны, и я не могу сотворить чудо. В общем, — она взяла последний лист, — претензии сена Тусана самые жесткие, да и его семья не любит отступать. Он утверждает, что получил серьезные раны от апра и от тебя, поэтому требует его казни и большой денежной суммы в качестве возмещения ущерба.       — Сель не при чем! — Марвак снова взорвался ужасом.       — Я расслышала это и в первый раз, не за чем так орать.       — Насколько большая эта сумма? — спросила Маркви, и тут же словно потемнела в лице, когда заглянула в протянутый Тессик листок. — Ясно.       — В любом случае, — продолжал Марвак, — я не согласен на эти условия и буду оспаривать их до последнего.       — Да ну? — тихо фыркнула сестра и отвернулась от него, уставившись в стену.       Все трое замолчали. Маркви в задумчивости скребла щеку, не обращая ни на кого внимания. Ее движения казались дерганными, по-видимому, никаких хороших идей в голову не приходило. Тессик же не отрывала от нее глаз, вряд ли думая о деле Марвака или вообще о чем-то приличном. Это, конечно, не удивляло. Даже если не брать в расчет того, как долго она не видела свою бывшую возлюбленную, сам внешний вид Маркви сегодня очень привлекал взгляд: изменив своей прежней сдержанности, она, зная к кому шла, оделась очень изысканно и не скупилась на украшения, которые обычно игнорировала.       «Грязные приемчики, сестрица», — подумал про себя Марвак, едва узнав ее в таких нарядах. Впрочем, мысли о сестре занимали его совсем недолго, и вскоре он был полностью поглощен раздумьями об участи Селя. Может быть, он мог как-то выкупить его жизнь? Дать взятку? Или вымолить прощение у того непримиримого сена? Марвак клялся себе, что, если бы это помогло, он готов был стоять на коленях перед любым негодяем, в чью сторону раньше и взглянуть не желал. Да что там! Если дело зайдет слишком далеко, у него не дрогнет рука перерезать глотки всем стражникам в Аниссории, чтобы вытащить Селя из тюрьмы. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы до этого не дошло…       Тем временем в дверь кабинета постучали, и в проеме через мгновение появилось знакомое лицо. Это была гешка, которую Тессик повсюду таскала с собой, ее личная ассистентка. Логично, конечно, что, получив новую должность, та оставила ее при себе.       — Что такое? — серьезный голос Тессик прогремел по комнате.       — Госпожа, прошу прощения, — поклонилась ассистентка. Пуговицы на ее новом камзоле были полностью застегнуты, как Марвак и помнил. — Пришло письмо, которое вы ждали.       — А, да-да-да-да! — торопливо замахала рукой Тессик. — Давай его сюда. Вручив почту, ассистентка откланялась и бесшумно исчезла за дверью.       Маркви будто даже не заметила, что здесь только что побывал кто-то еще, и не переменила позы. Она казалась очень подавленной, и даже красивое платье не помогало ей выглядеть лучше. Марвак получил новый укол совести в истерзанное сердце. Он хотел было поскорее нарушить молчание, чтобы прийти хоть к какому-то решению и не позволить сестре замкнуться в своих губительных мыслях, но не решился отвлекать Тессик, очень внимательно читающую письмо. К счастью, вскоре та сама подала голос.       — Хм-м, — промычала гешка, снова скользя взглядом по строкам письма, после чего испытующе посмотрела на помрачневших представителей семьи Зуро. — Знаете, что гешам больше всего не нравится в казнях апра?       Кажется, кроме нее, никто не знал.       — Ну же! — подстегивала их Тессик. — Чем славится наш народ? Практичностью. А в казнях этих никакой выгоды нет, кроме морального удовлетворения, да и то, на мой взгляд, это сомнительное благо.       — Что вы хотите сказать, госпожа? — устало отозвалась Маркви. У Марвака в надежде замерло сердце.       — Да вот… Когда я узнала, какая свистопляска завертелась вокруг одного единственного апра, я подумала, что он, наверное, представляет для своего хозяина довольно большую ценность… О, кстати об этом! — Тессик улыбнулась, глядя на Марвака. — Сен Зуро, ты так и не зарегистрировал этого апра, поэтому надежды на то, что Аниссория примет твое право защищать свою собственность любой ценой, совершенно беспочвенны.       — Почему я не удивлена? — скосила на него недовольный взгляд Маркви.       «Проклятье…»       — Итак, — продолжала Тессик, — я подумала, что апра особенный, и казнь его может принести существенный ущерб, излишний, так сказать. Поэтому я взяла на себя смелость предоставить пострадавшей стороне возможность подумать над альтернативой. — Она выдержала паузу, наслаждаясь видом напряженных, а оттого, вероятно, очень глупых, лиц Марвака и Маркви. — Ну, и они дали свой ответ.       — Не томите, госпожа, — нетерпеливо поерзала сестра.       — Разумеется, они изменили свои притязания. Практичность, как я и говорила. — Тессик самодовольно усмехнулась. — В общем, вместо казни они теперь требуют поединок с сеном Зуро. С заведомым результатом.       — Что? С каким таким результатом?       — Они хотят, чтобы я проиграл их отпрыску, — глухим голосом ответил Марвак. Если до этого момента он еще как-то держался, то новые условия его окончательно придавили. Словно эта воинская гордость — последнее, на что он мог опереться, а сейчас у него хотели отобрать даже ее.       — Но зачем им это? — недоумевала Маркви. — Я думала, они попросят еще денег.       — Это все из-за освободившихся мест в Совете, — скучающе махнула рукой Тессик. — Сейчас в Аниссории все как с ума посходили, особенно всякие выскочки. Мать этого сена как раз из их числа и пытается набить себе очков любыми способами. Думаю, она считает, что победа над известным фехтовальщиком сыграет ей хорошую службу. Может, кстати, так и будет.       — Ясно, — выдохнула Маркви, устало привалившись на спинку кресла. — Значит, это наш шанс. Апра остается в живых, а взамен один неловкий бой. Или проигрыш подразумевает какие-то серьезные травмы?       — Только моральные, — хмыкнула Тессик.       — Сейчас это уже не так важно. Ну что? — Маркви повернулась к брату. — Согласен?       Марвак знал, что выбора у него не было, только никакого геройского воодушевления не испытывал, хоть и всего несколько мгновений назад готов был ради Селя пойти против всей Аниссории. Кажется, впереди замаячила опасность потерять что-то действительно ценное и конкретное — свое собственное имя, без привязки к сестре и ее делам, имя, которое он построил с нуля, по камешку, упорным трудом.       — Согласен.       — Ладно, — кивнула Маркви. — С этим понятно, но что насчет штрафов и возмещений? Деньги-то ты где намерен брать? Я тебе дам их только в случае сам знаешь чего.       — Разберусь! — мгновенно вспыхнул Марвак, одарив сестру недовольным взглядом. — Я найду деньги и без твоей помощи.       — Мы еще поговорим об этом…       Тессик неожиданно хлопнула ладонями по столу, разбив очередной спор в зародыше.       — Итак, если вы со всем согласны, то давайте закончим, — энергично скомандовала она. — Дел у меня на сегодня еще много — спасибо беспорядкам. Так что сейчас подготовим бумаги…       — Госпожа, — решился перебить ее Марвак, — если к Селю у них претензий больше нет, может ли он вернуться домой?       — Ну… — Тессик задумчиво потерла острый подбородок. — Думаю, я могу это позволить.       — О, большой спасибо, милостивая госпожа! — поклонился он, прижав руку к сердцу, что делал в жизни исключительно редко. Впрочем, на этом пересечение собственных границ он не остановил, обратившись уже к сестре:       — Маркви, пожалуйста, забери Селя к себе, пока я буду здесь писать все эти бумаги. Не хочу, чтобы он даже одного лишнего мгновения проводил в клетке.       — Что?!       — Пожалуйста, прошу тебя, — умолял он, глядя в ее выпученные от возмущения глаза. — Это правда важно для меня!       — Да он же дикарь! — прошипела она. — Он едва избежал казни за побои, а ты предлагаешь привести его в дом, где Мардис? Ты в своем уме?!       — Сель не преступник, он никого не тронет. Особенно невинного ребенка. Я бы не просил, если бы не знал. Пожалуйста, Маркви! Это единственное, что я вообще прошу у тебя.       В конечном счете ей пришлось согласиться, хотя ворчать старшая Зуро не переставала, пока за ней не закрылась дверь.       Бумажная волокита заняла даже больше времени, чем предполагал Марвак, и так не ожидавший от этой процедуры ничего быстрого. Сначала он писал огромное количество копий своих показаний, потом обращения под диктовку строгой помощницы Тессик, и еще какие-то непонятные записки, а после до боли в пальцах вырисовывал свою сложную аристократическую подпись под всем этим.       Когда в кабинете присутствовала ассистентка, Тессик глубокомысленно молчала, выдавая лишь короткие распоряжения и комментарии равнодушным голосом. Но стоило той уйти, как наружу полезли вопросы, которых Марвак, надо признаться, уже давно ждал.       — Не похоже, чтобы она прочла то письмо, — как бы между делом заметила Тессик.       Марвак нервно облизнул губы.       — Она и не читала, — проговорил он, стараясь не сильно выдавать свое волнение. Недовольство им Тессик было сейчас совсем ни к чему. — Ни его, ни все предыдущие. Она бросает их в камин, не открывая.       — Ты знал?       — Я догадывался, но в этот раз увидел собственными глазами. Мне очень жаль, госпожа…       — Хм…       Судя по отстраненному виду и излишне серьезному нахмуренному лицу, Тессик ушла в себя. Марвак долго не мог осмелиться снова привлечь ее внимания, но другой возможности задать свои вопросы ему могло уже не представиться.       — Госпожа, — осторожно начал он, — как вы думаете, какие у меня шансы, что я получу контракт после того, что произойдет?       Тессик поначалу молчала, будто и не слышала его слов, но, в очередной раз пожалев своего бывшего подчиненного, ответила, одарив неприятным стальным привкусом раздражения в голосе:       — Не очень-то большие. Если бы я все еще занималась контрактами, я бы взяла тебя без проблем. Но что у тебя есть перед другими командующими, кроме репутации? Не помню, чтобы ты налаживал связи.       — Да, я был недальновиден… — тяжело вздохнул Марвак.       — Это точно, — кивнула Тессик, но тон ее заметно смягчился. — На самом деле, я могу порекомендовать тебя моим подругам. — Она взяла клочок бумаги и что-то быстро на нем начеркала и передала Марваку. Там были имена. — Троим из моего боевого сестринства. Но ты должен понимать — это не гарантирует, что они тебя возьмут. И, если возьмут, будь готов получить значительно меньше денег, пока они не узнают, чего ты на самом деле стоишь.       Восторженно сжимая записку, Марвак вскочил на ноги и снова низко поклонился. Впереди замаячила надежда, и он просто не мог оставаться спокойным.       — Благодарю вас! Снова благодарю! Вы так много делаете для меня! Я просто в неоплатном долгу теперь!       — Перестань, — махнула рукой Тессик. — Это мне ничего не стоит. Просто замолви за меня словечко перед своей сестрой — и хватит. Тебя-то она в камин не бросит, я надеюсь? Скажи ей… — Ее лицо смущенно дернулось. — Скажи ей, что я все еще люблю ее. Как и прежде.       Марвак кивнул, но понимал, что толку от его слов будет немного. Лучше бы госпожа произнесла их сама.       Освободившись, он поспешил домой к своим сестрам, надеясь, что с Селем за это время ничего не случилось. Однако встреча с ним откладывалась, потому что, едва Марвак пришел, Маркви нетерпящим возражений тоном пригласила его к разговору. О теме он и так знал — естественно, что ее интересовало, откуда он возьмет деньги. Марвак пока и сам этого не придумал, поэтому отвечал уклончиво, стараясь поскорее свернуть их разгорающуюся перепалку, но только больше разозлил сестру.       — Что это значит? — не унималась она, расхаживая по залу взад и вперед. От энергичных действий ее красивая прическа слегка растрепалась, а украшения в волосах перекрутились и запутались между собой. — Ты займешь у кого-то? У кого? Или украдешь? Так?       — С ума сошла? — нахмурился Марвак. Он что, действительно похож на разбойника, как и говорил Сель?       Внезапно, она остановилась и практически упала на стул, спрятав лицо в ладонях.       — Ты ничего не говоришь мне, — бормотала она, — вот я и думаю об этом. Я боюсь, что ты вляпаешься во что-то страшное и грязное. Воровать начнешь или попрошайничать, а может и того хуже — станешь наемным убийцей. Или займешься проституцией, или еще что-то…       — Маркви!       — С самого начала я делала все не так, — продолжала она, подняв к нему свое изможденное от переживаний лицо. — Я позволяла тебе слишком много, все, чего бы ты ни захотел. И смотри, к чему это привело!       Видеть ее такой было ужасно, словно ее состояние тоже входило в его наказание наравне со всеми этими штрафами. За все время ему никогда не представлялось случая ее успокаивать, поэтому, на мгновение оторопев, Марвак с трудом преодолел нерешительность и подошел, положив руку сестре на плечо.       — И я очень ценю то, что ты делала, правда, — мягко проговорил он. — Ты позволила мне идти за своей мечтой, и я сейчас живу той жизнью, которой хотел. Я знаю, как с этим обстоят дела в других семьях, и понимаю, как мне повезло с тобой. Я справлюсь, не переживай, выкарабкаюсь.       — Но как?.. — выдохнула Маркви.       — Просто верь в меня, — пожал плечами он. — И не отбирай свободу, особенно после того, как я понял, что уже не смогу без нее жить. Пожалуйста, Маркви, давай навсегда забудем разговоры о браке!       Гешка не ответила, лишь устало опустила глаза.       — Я тебе не враг, — вдруг сказала она, когда Марвак встал, чтобы уйти.       — Я знаю. Поэтому и доверил тебе Селя.       У выхода Марвак обернулся и снова посмотрел на сестру. Она выглядела слабой и подавленной. В этот момент он понял, что у него перед Маркви тоже были обязанности. Она защищала его все эти циклы, но что сделал он, кроме проблем? Да и что мог бы? Вспомнив про Тессик, Марвак подумал было, что сейчас, наверное, не самое удачное время выполнять данное ей обещание, но решил, что другого может и не быть.       — Госпожа Тессик передала, что до сих пор любит тебя, как прежде.       Маркви коротко взглянула на него, но тут же отвернулась. Будто ничего не произошло, она встала с места и подошла к одной из полок с вазами, словно именно сейчас стало необходимо поправить их якобы неровное положение.       — Иди к своему апра, — с раздражением скомандовала она.       Об этом Марвака не нужно было просить дважды.       Сель нашелся в одной из комнат, примыкающих к библиотеке, но был там не из-за любви к книгам, а потому что Мардис здесь предпочитала проводить большую часть времени и комната стала ее игровой. Они вдвоем сидели на полу у низкого круглого столика и что-то увлеченно черкали на бумаге. Рядом с Селем уже лежало несколько листов с его птицами, в то время как Мардис могла похвастаться лишь парой каракуль, в которых эти животные угадывались с большим трудом, но тем не менее она продолжала старательно выводить свой рисунок, подглядывая время от времени за действиями апра.       Эта пара выглядел весьма органично, несмотря даже на то, что у Селя все лицо было жирно вымазано в каком-то желтоватом креме, хоть и это, казалось, его нисколько не смущало. Удивленно приподняв брови, Марвак еще какое-то время простоял у двери, рассматривая столь странную картину.       — А как ты так рисуешь эти чешуйки? — проворчала Мардис. — У меня не получается.       — Это не чешуйки, а перья, — ответил Сель, слегка улыбнувшись.       — Что еще за перья?       — Ну, это такие наросты… точнее нет, не наросты. Они растут, как волосы, прямо из кожи. — Сель взял новый листок и начал быстро рисовать на нем остроконечное вытянутое перо. — Они легче, чем чешуйки, имеют по бокам скрепленные между собой волокна. Ну, это некоторые, а другие перья пушистые — они для тепла.       Лицо Мардис забавно вытянулось в задумчивости:       — А эти-то для чего?       — Чтобы летать.       — Но летучие мыши тоже летают, но никаких перьев у них нет.       — Птицы справляются с этим лучше, — авторитетно заявил Сель. — На поверхности их очень много, и все разные. Есть с мизинец размером, а есть с тебя ростом.       Мардис удивленно открыла рот:       — Правда? Мама, ты слышала?       — Слышала, дорогая, — откликнулась Эфри, сидящая в углу. Марвак не сразу ее заметил из-за полупрозрачной ширмы, где, облаченная в просторное домашнее платье, она читала в некотором подобии уединения.       — Вот бы мне их увидеть! — мечтательно протянула девочка.       — А ты не боишься, — подошел к ним Марвак, — что эта здоровенная птица схватит тебя и утащит к себе в гнездо?       Для шутливого устрашения он немного пощекотал ее, и в комнате зазвенел заливистый детский смех.       — Меня Сель защитит, — все еще смеясь ответила Мардис.       — Да неужели?       Марвак вопросительно посмотрел на эльфа, но тот сразу отвел взгляд. Да уж… Если с ребенком этот апра еще был дружелюбен, то все же неизвестно, как он станет вести себя с Марваком после всего, что произошло. В конце концов, они так и не поговорили о том дурацком поцелуе, за который гешу еще следовало бы извиниться.       — А что это у тебя на лице?       — Я лечу его раны, — важно ответила Мардис, хоть Марвак и надеялся, что с ним поговорит Сель.       — У него все лицо в ранах, что ли?       — Именно.       Когда Марвак в последний раз видел Селя, схваченного стражей, у того было от силы несколько ссадин, хотя в тюрьме, конечно, он мог заработать еще больше, с его-то характером. Поэтому, скрывая волнение, Марвак приблизился к Селю, достав из кармана платок, и начал осторожно вытирать крем с его лица. К счастью, сопротивления не последовало, по крайней мере со стороны апра.       — Что ты делаешь?! — возмутилась Мардис. — Они тогда не заживут!       — Нам нужно идти, — отвечал ей Марвак, с облегчением видя на щеках Селя по большей части чистую кожу. — Не может же он появиться на улице в таком виде? А дома я снова намажу его раны.       — Ну, если ты обещаешь…       Платок в итоге оказался безнадежно испорчен, но Сель выглядел неплохо, если не считать излишне напряженного выражения его лица.       — И куда вы пойдете? — откликнулась вдруг Эфри. — Судя по тому, что Маркви рассказывала, ваш дом сейчас не в лучшем состоянии.       — Ну, выбора особо нет, — вздохнул Марвак, пропустив мимо ушей, что сестра назвала его дом «ваш», будто они с Селем были настоящей парой.       — Оставайтесь здесь. Твоя комната все еще твоя и всегда ей будет. А в том доме Маркви уже приказала вставить новую дверь и окна, но это займет некоторое время, сам знаешь.       Что ж, сестра была права, да и тащить Селя в тот хаос совсем не хотелось. По крайней мере, одну ночь в удобстве и безопасности они могли себе позволить.       Светло-зеленые стены напомнили Марваку о том, как раньше он обожал этот цвет. Сейчас ему не приходилось думать о таких, казалось бы, незначительных вещах, сосредоточившись на выживании, но возвращение в свою комнату было сродни возвращению в беззаботную юность. Здесь время словно остановилось.       Марвак с удивлением оглядел просторное помещение, подмечая милые сердцу детали. Он рассматривал широкий, вделанный в стену шкаф из зеленоватого камня с полупрозрачными дверками из прочного резного стекла, в котором наверняка еще оставалась его старая одежда; комод для разных мелочей, которых у него постоянно было много; высокое зеркало на стене; одинокая изогнутая тахта, на которой было удобно устроиться и почитать что-нибудь. Кровать в комнате была мягкой, насколько он знал, и без балдахина, потому что в детстве ему нравилось на ней прыгать — забавно такое вспоминать.       Однако ностальгию пришлось быстро оставить позади, потому что Селю требовалось внимание. Им принесли воды, и они, как смогли, смыли с себя пот, гарь и пыль мятежной улицы и тюрьмы, а после переоделись в ту одежду, что у Марвака здесь была. Она имела довольно странные фасоны и им обоим оказалась мала, облегая тело почти неприлично. Однако Сель не протестовал и вообще не произнес ни слова. Конечно, он очень устал и растерян, но, наверняка все еще злился на Марвака. Он не был собой, если бы не злился.       Перед тем, как лечь спать, Марвак на всякий случай проверил ящики комода, надеясь найти там что-нибудь ценное, однако все, что он обнаружил — это подзабытая им коллекция пуговиц в маленькой шкатулке. Выбрав те, что могли бы хоть как-то заинтересовать торговцев, он сложил их в карман. Долги этим не оплатить, но хотя бы можно купить еды.       Закончив с поисками, Марвак увидел, как Сель устраивается на тахте, и неожиданно поспешно даже для себя воскликнул:       — Стой! Ложись на кровать. Она мягче и твои синяки и ссадины не будут тебя так беспокоить.       — С тобой? — прохрипел апра.       — Э… да…       Не удостоив Марвака ответом, Сель лег на тахту, медленно вытянув ноги.       — Послушай, — тяжело вздохнул геш, собираясь с силами, — я задолжал тебе извинения. За то, что тогда произошло, мне нет никакого оправдания, но я прошу — пожалуйста, прости меня.       Сель молчал, полуприкрыв глаза, и эмоции на его лице нельзя было ни прочитать, ни предугадать.       — Я не имел права целовать тебя, — продолжал Марвак. — И тем более не должен был принуждать спать с Тикки. Я не знаю, что на меня нашло тогда, что я творил столь низкие вещи!       «Нет, знаю», — пронеслось у него в голове, и он снова вздохнул.       — Я в ужасе от самого себя. Но тебе, конечно, гораздо хуже… Я представить не могу, что ты чувствовал тогда.       — Ничего, — вдруг ответил Сель.       — Нет, тебе было плохо. Я видел это. Видел, но все равно продолжал делать по-своему. Даже не знаю, могу ли я рассчитывать на прощение? Есть ли у меня хоть какой-то шанс?       Марвак чувствовал себя сейчас таким жалким и уязвимым. Впрочем, это чувство не отлипало от него с самой тюрьмы. Он с нетерпением ждал от апра ответа, не желая даже вдумываться в то, что будет, если он окажется отрицательным.       — Да зачем тебе вообще мое прощение?! — неожиданно громко вспыхнул Сель. — Ты и так можешь делать со мной все, что хочешь. Хотя нет… Я понял, ты хочешь делать все эти вещи, но с чистой совестью. Но с этим не ко мне, а к себе ты должен обращаться.       — Никакими такими вещами я с тобой не собираюсь заниматься! — возмутился Марвак. — В этом и дело. Я обещаю, я клянусь всеми богами и богинями, что того, что произошло, больше никогда не повторится. Я никогда не трону тебя, Сель.       Они надолго замолчали. Сель отвернулся, демонстративно сложив руки на груди, в то время как Марвак просто глупо стоял рядом, нервно теребя пальцами край узкого рукава. Он был готов получить свое наказание, кинуть его в кучу тех, что уже получил от Тессик.       — Ладно, — наконец, произнес Сель. — Я прощаю тебя, хоть и не понимаю, зачем тебе это нужно. И если ты хочешь, чтобы я тебе поверил — я поверю. Но это в последний раз. — Он строго взглянул ему в глаза. — В последний раз мы играем в честного геша и наивного апра, понял?       Вне себя от радости, Марвак закивал. Это был такой неожиданный подарок судьбы, что он едва находил слова, чтобы хоть что-то ответить.       — Спасибо тебе, Сель. Это очень важно для меня. Я не подведу!       Эльф равнодушно пожал плечами.       — А теперь, когда мы разобрались, ты ляжешь на кровать?       — Ладно.       Сель с выраженной неохотой слез с тахты и перебрался на кровать, отвернувшись к стене, как и ожидалось. Марвак лег рядом, очень осторожно и выдерживая необходимое расстояние, чтобы даже своим дыханием его не задевать. Он смотрел на его рыжий затылок и тихо радовался про себя. Сель простил его — разве о таком можно было даже помыслить раньше? Только в самых отчаянных мечтах. Он был так возбужден после произошедшего, что ему хотелось скакать на этой кровати, как в детстве. Жаль, что сейчас он мог выразить свою радость только тихим вздохом.       Но Марваку этого было уже мало. Он намеревался зайти дальше, быть смелее.       Смелее, чем он сам о себе привык думать. Смелее, чем циничная Линдис, переставшая верить в чудеса.       — Сель, — тихо позвал он, — я даю тебе свободу.