Безрадостный

      Проснувшись утром, Марвак тут же бросился проверять не пропал ли Сель. По какой-то причине это была первая мысль, пришедшая ему в голову. К счастью, апра нашелся на своем обычном месте на диване, где перебирал листы с рисунками, не замечая, как с лестницы на него пялилась пара взволнованных глаз. Вспомнив про подаренный рисунок, Марвак вновь почувствовал смущение и радость и поскорее вернулся в спальню, где аккуратно достал обожженный кусочек бумаги из шкафчика у кровати и снова начал рассматривать. Конечно, его портреты уже рисовали, причем более прославленные и искусные мастера, но именно этот простой и несколько неряшливый набросок грел сердце. Он словно был доказательством того, что Сель хотя бы раз смотрел на него не только глазами, но и душой, и не только с ненавистью, но и с интересом.       Однако Марвак еще не до конца потерял рассудок, чтобы надеяться на что-то большее между ними, чем дружеские отношения. Он помнил свое обещание Линдис, данное, говоря по чести, самому себе, не трогать Селя и намеревался его исполнить. Все, что он хотел сейчас — это сделать Селя счастливым (конечно, в тех рамках, что были ему доступны), и был настроен попытаться вытеснить из его головы мысли о самоубийстве, показать ему светлую и радостную сторону жизни и подарить надежду на будущее.       Впрочем, существовал и другой путь. Например, можно было, не давать Селю фактической свободы, оставить под своим контролем, а на время, пока Марвак будет на службе по новому контракту, передать его сестрам, которые, кажется, более-менее уже приняли этого апра. Только это, правда, вряд ли принесло бы Селю счастья и не изменило бы его мрачного взгляда на жизнь, а наоборот только ухудшило бы состояние.       Марвак вздохнул. Ему еще предстояло составить план того, как наполнить радостью и новыми впечатлениями их немногочисленные дни вдвоем, но до этого нужно было решить кое-какую проблему…       Сначала он получил послание от Тессик, в котором она кратко перечислила то, как стали обстоять его дела. Так, штраф городу за неподчинение стражникам был уменьшен, как она и обещала, и оплачен его сестрой. Марвак принял последнее со спокойствием, поскольку не боялся, что не вернет такую маленькую сумму Маркви. Другие же новости мало его утешали, потому что содержали в себе пугающие цифры компенсаций. Он даже не представлял, где возьмет такие деньги! На аванс от контракта рассчитывать не приходилось, да и в лучшем случае тот не будет столько составлять. К тому же он уже обещал его Селю.       Впрочем, можно было у кого-нибудь занять: пусть и друзей у Марвака фактически не имелось, но некоторые геши вполне могли захотеть оказать ему поддержку. Но… скоро и это изменится. Его жизнь разделится на «до» и «после», когда он проиграет поединок, и кто знает, сколько сочувствующих останется рядом, готовых помочь? Возможно, ни одного.       Вскоре пришло и другое письмо. Они с Селем сидели в гостиной и, изредка переговариваясь, занимались каждый своим делом: эльф рисовал, а Марвак пытался читать, слишком взволнованный предстоящей позорной дуэлью, чтобы быть достаточно сосредоточенным. И в этот момент курьер принес маленькую записку, написанную неряшливым почерком.       Марвак собрался быстро, бросив Селю какое-то простое оправдание, и ушел. Он не хотел ему врать, но был вынужден. Бедняге не за чем было знать о таких низких вещах, переживать и тем более винить себя. Когда все разрешится, они будут жить дальше, а Марвак уж как-нибудь переживет упадок репутации, ведь, как и сказал, он многое способен вынести. Особенно ради Селя.       Когда Марвак пришел на ристалище, доставлявшее ему в былые времена так много удовольствия, там набралась уже приличная толпа. Конечно, логично, что семья того негодяя желала, чтобы как можно больше гешей узнало об их триумфе, но он все равно на мгновение опешил. Коротко поприветствовав знакомых, он пошел готовиться, стараясь привлекать как можно меньше внимания, но все же чувствовал на себе любопытные взгляды, ползущие по телу, словно стая муравьев.       Несколько гешей, чьи имена он помнил лишь смутно, подошли к нему, чтобы сообщить, что сделали на него ставки. От этой новости демон в его душе горько расхохотался, однако в ответ Марвак вежливо поблагодарил их кивком.       — Сен Зуро! — весело окликнули его из-за спины.       Марвак обернулся и увидел, как к нему стремительно приближался улыбающийся сен Лайми в компании скромно одетого геша. Конечно, не стоило удивляться тому, что он находился здесь, ведь местное ристалище было его любимейшим местом.       Они коротко обнялись, и Марвак не мог удержаться от улыбки, которая неизменно посещала его в ответ на дружелюбие этого сена.       — Позволь представить тебе Элу, — сказал сен Лайми, подтолкнув геша, с которым пришел, немного вперед. Тот выглядел очень смущенным и даже в какой-то мере напуганным, и поклонился Марваку неловко, но очень учтиво. — Он… эм… Я собираюсь принять его в свой дом.       Видя стыдливый румянец на щеках сена Лайми, Марвак не оставил себе сомнений в том, кем тот безродный геш на самом деле являлся. Близкие отношения между гешами разного социального уровня не были редкостью, но все же скрывались, как угроза репутации, которая значила в Аниссории чересчур много. Быть так просто посвященным в подобную тайну казалось лестным, ведь из этого следовало, что сен Лайми ему доверял. Правда, Марвак не понимал, чем заслужил это доверие, будучи лишь партнером для спарринга, но не другом. С другой стороны, он знал сена Лайми уже очень давно, и в каком-то смысле чувствовал себя рядом с ним в безопасности, не боясь что тот пустит о нем сплетни или устроит подлость, как часто здесь бывало. Возможно, он даже мог бы доверить ему позаботиться о Селе, если бы пришлось.       — Приятно познакомиться, — легко поклонился Марвак. Эла просто расцвел от такого приветствия, его карие глаза загорелись, как угольки.       — Я столько рассказывал про тебя Эле, что он стал почти одержим мечтой познакомиться с тобой! — воскликнул сен Лайми. — Я рад, что это наконец произошло.       Марваку не было особого удовольствия от знакомства с кем-то подобным, особенно когда над головой висел груз из проблем, но доставлять радость сену Лайми ему нравилось, поэтому он согласно улыбнулся.       — И он сможет воочию увидеть твой поединок и оценить, насколько ты хорош с мечом в руке, — сен Лайми игриво подмигнул ему. — Не представляешь, как я сам бы хотел поучаствовать, но… О, боги, сен Зуро! — вдруг простонал он. — Почему тебя снова здесь не видно? Мне тоже вызвать тебя на дуэль?       Марвак рассмеялся, хотя на душе у него было совсем не весело. Он думал, что возбуждение сена Лайми сойдет на нет, когда тот увидит бесславный проигрыш своего кумира. Может, мастерство владения мечом и шлейф из побед было единственным, что его вообще привлекало в Марваке? Что ж, учитывая, что это были почти единственные обстоятельства, при которых они встречались, так вполне и могло быть.       — Не стоит, дорогой, — мягко улыбнулся Марвак. — Я обязательно приду сюда снова, когда разберусь с другими своими делами. И тогда знай — я весь твой.       Сен Лайми рассмеялся, слегка прикусив от удовольствия нижнюю губу. Видя это, Эла стал заметно мрачнее. К счастью для него, начавшийся было странный флирт, к которому по какой-то причине всегда сводилось общение Марвака и сена Лайми, был прерван появлением незнакомого геша.       — Сен Зуро, — сухо поприветствовал он, вежливо поклонившись. Марвак рассматривал его, нахмурившись, сразу заподозрив, что ничего хорошего он ему не скажет. Весь вид этого геша внушал неприязнь: от его излишне бледной с синеватым отливом кожи, до серых свободных одежд, говорящих о том, как равнодушен он был к своей внешности. Для гешей, любящих проявить себя через наряды, прически и макияж, этот незнакомец был, как бельмо на глазу. — Могу я поговорить с вами наедине? — спросил он, прежде чем Марвак успел хоть что-то ответить, что игнорировало этикет и внушало тому еще больше опасений.       Тем не менее, Марвак был сейчас не в том положении, чтобы острить, спорить и отказывать. Он пришел на ристалище с определенной целью, и, кажется, этот геш знал о ней.       Сен Лайми с другом выжидающе на него смотрели, и были явно очень удивлены, когда Марвак без всяческих комментариев пошел с незнакомцем в дальний конец арены, подальше от любопытных глаз и ушей.       — Насколько я знаю, — начал серый геш, — вы, сен Зуро, славитесь своим благородством и умом. Думаю, излишне будет напоминать вам о том, как именно должна пройти ваша дуэль.       — Разумеется, — процедил Марвак и с раздражением сжал челюсть.       — Все должно быть очень… правдоподобно. Это ведь не проблема для геша с вашими навыками?       — Не проблема.       — Хорошо, — кивнул незнакомец. — Однако, сен Тусан получил серьезные травмы при прекрасно известных нам с вами обстоятельствах. И это сводит на нет всю правдоподобность итога будущего поединка.       — И что мне делать? Ранить себя тоже?       — О, нет, — улыбнулся незнакомец. Оказывается, он умел это делать, хотя Марвак предпочел бы никогда не видеть, как пугающе широко растянулись его тонкие губы. — Такие жертвы ни к чему. Сена Тусана будет представлять другой воин дома — молодой и подающий надежды. На самом деле, вам так будет даже проще, ведь он действительно хорошо владеет оружием, и, возможно, вскорости победил бы вас своими силами. У вас есть возражения по этому поводу?       — Мне все равно, с кем сражаться, — равнодушно пожал плечами Марвак, хотя в глубине души досадливо простонал. Ему все же хотелось наставить несколько синяков сену Тусану лично, прежде чем тот одержит свою шутовскую победу. — Если только ваш воин не брезгует таким сомнительным началом своей карьеры.       — Не думайте о таких вещах, сосредоточьтесь на своей задаче, и тогда обе стороны получат то, что хотят.       — Я понял.       — Возможно, у вас есть какие-то вопросы? — учтиво проговорил геш, хотя в его взгляде не было и намека на уважение. Марвак же не имел сейчас ничего, кроме желания поскорее разобраться с мучительной ситуацией, поэтому отрицательно покачал головой.       Буднично поклонившись и более ничего не сказав, серый геш, так и не удосужившийся представиться, поспешно удалился, оставив Марвака в одиночестве перемалывать свои мысли. То, что ему было по сути все равно, с кем сражаться, конечно, являлось чистой правдой, но он не мог отделаться от противного чувства внутри, что ему придется проиграть не высокородному гешу, пусть и такому непутевому, а какому-то выскочке без имени.       Марвак глянул на повязку на своей ладони.       «Я делаю это ради тебя, Сель, — подумал он с теплотой. — Пусть ты и никогда не узнаешь. Моя гордость ничто по сравнению с твоей безопасностью».       Вновь оглядев собравшуюся толпу, Марвак заметил на трибуне Маркви. На ее голову был накинут капюшон, но он все равно узнал ее, вероятно, по хмурому взгляду, который она в него пускала. Должно быть, Маркви видела, как он разговаривал с тем подозрительным гешем, и безумно хотела знать, о чем протекала их беседа, однако с места не сдвинулась. Марваку вдруг стало обидно. Почему она никогда не приходила посмотреть на поединки, в которых он побеждал с блеском и достоинством? Разве справедливо, что она увидит его только униженным и разгромленным?       — Не думал, что у тебя с этим апра все настолько далеко зайдет.       Марвак резко обернулся. За его спиной, деловито сложив руки на груди, стоял Кул и, прищурившись, изучал его лицо. Сейчас он выглядел по-другому: трезвый, серьезный, одетый в чистую, хоть и не новую одежду, и даже ставший как будто выше ростом.       — Сен Мунни, что ты здесь делаешь? — чуть не заикаясь пробормотал Марвак. Слова об апра напрягли его.       — Хочу быть в центре всех важных событий в Аниссории. Ведь я столько всего пропустил! — хмыкнул Кул. — На самом деле просто хотел посмотреть во что ты вляпался, и смогу ли я что-то здесь исправить.       — Благодарю, но не нужно, — опешил Марвак. — Я справляюсь.       — Да, я вижу. — Кул посмотрел в сторону трибун, туда, где сидела Маркви, и еще сильнее сощурился, но потом грустно вздохнул. — Знаю, я был никудышным другом все это время и не мог ничем помочь, ведь даже за себя самого не ручался. Но теперь я собираюсь начать заново и…       — Кул, правда… — почти взмолился Марвак, не давая ему закончить. Он даже не заметил, как назвал его по имени, вероятно, зацепившись на слове «друг», которым тот себя считал. Однако, даже без этого, впутывать его в грязь и интриги, окружавшие Марвака, не хотелось.       Неизвестно, каким образом сен Мунни собирался помочь, да и вряд ли он знал всю ситуацию, но продолжить свой неловкий разговор они не смогли, потому что глашатай объявил начало поединка.       Зрители гудели, предвкушая зрелище. Любая другая дуэль Марвака никогда не привлекала столько внимания, но в этот раз, по-видимому, постаралась глава семейства Тусан. Судя по выкрикам, большинство гешей поддерживало его, но тем горче было разочарование от предстоящей потери.       Марвак шаркнул подошвой сапога по песку, покрывающему ристалище, чтобы отвлечься и не смотреть по сторонам на прикованные к нему взгляды. Не хватало еще запаниковать! Но он все же понял, что ведет себя слишком скованно и неуверенно, чего с ним давно уже не было на ристалище и могло навести достаточно внимательных зрителей на ненужные выводы. Поэтому, сжав раненную руку, Марвак позволил боли молнией прошить его тело, возвращая в реальность и заставляя мозг работать. Он даже скривился своей обычной улыбкой, чтобы напомнить о себе прежнем.       Горделиво задрав подбородок, Марвак снова осмотрелся, но уже не затравленным или взволнованным взглядом. Правда, весь его душевный подъем вскоре растаял, когда он заметил, как от одной группы гешей в его сторону направляется никто иной, как ненавистный им Абей. С мгновение он просто хмуро смотрел на него, но потом его осенила бросающая в жар мысль, что этот негодяй и есть его противник.       Чем он так насолил богам, что они отвернулись от него?! Тем, что не посещал храмы? Или что отринул традиции своей семьи и своего народа? А, может, тем, что влюблен в апра? Что ж, грехов за Марваком действительно значилось немало…       Абей шел уверенной походкой, одаривая его едва заметной улыбкой. Когда же он остановился в нескольких шагах от Марвака, то тот уже достаточно владел собой, чтобы не пучить в бешенстве глаза.       — Приятно снова видеть вас, сен Зуро, — проговорил Абей с легким поклоном, не переставая улыбаться. Только сейчас Марвак заметил у того на груди дернувшийся значок с гербом, по-видимому принадлежавшим семье Тусан: какая-то решетка с мелкими вкраплениями. Какой же все-таки пронырливый ублюдок! — А еще приятнее вновь иметь с вами поединок.       — Ты как будто преследуешь меня, — хищно улыбнулся Марвак в ответ. — Влюбился?       — Предпочитаю женщин.       — Слава Богине! — притворно радостно воскликнул Марвак. — А то я уж заволновался, что когда-нибудь обнаружу тебя в своей постели, лезущим в мою задницу с таким же непреклонным энтузиазмом.       — Оставлю это для вашего апра, господин, — геш снова поклонился в имитации почтения.       Улыбка сползла с лица Марвака, оставив на месте губ угрюмую злобную щель. Одно только упоминание Селя заставило все внутри него сотрясаться в гневе, приближая его к тому, чтобы наплевать на соглашение и отделать наглого Абея так, чтобы на том живого места не осталось. В былые времена Марвак так и поступил бы, но сейчас он отвечал не только за свою жизнь, а значит своими действиями мог сам затянуть на шее Селя петлю, если, конечно, казнь подразумевалась через повешение, а не чего похуже.       Глубоко вздохнув и возвращая себя контроль, Марвак поудобнее перехватил меч.       — Давай уже начнем, — процедил он, и Абей кивнул с довольной ухмылкой.       Марвак уже примерно представлял, на что способен его противник, поэтому стремительно ударил первым, не дожидаясь, пока тот начнет расхаживать кругами. Сталь коротко звякнула, и Абей бросился в атаку, заставив ее выстукивать рваный ритм. Он, очевидно, очень старался, надеясь, как и предполагал ранее серый геш, одолеть Марвака честно, но тот с легкостью парировал любые выпады. Несколько ударов были достаточно близки к тому, чтобы попасть в цель, однако Марвак пропустил лишь тот, который посчитал нужным.       Горячая боль запульсировала в его боку, там, куда попало затупленное острие Абея. Марвак лишь на мгновение скривился и то больше от того, как ахнула толпа за спиной, но тут же продолжил поединок, замечая явное воодушевление своего противника. Атаки Абея стали энергичнее и хитрее, и его, конечно, стоило проучить. Проведя невразумительный прием, Марвак обманом отвел клинок врага в сторону и ударил по открывшемуся на мгновение бедру. Удар был сильный, и Абей, отскочив на шаг, тяжело задышал, раздувая ноздри не то в гневе, не то справляясь с болью. Синяк останется внушительный и еще долго будет напоминать ему об этой проклятой дуэли.       Раздались довольные и подбадривающие свисты и хлопки. Марвак коротко улыбнулся, но понимал, что это, пожалуй, была его единственная возможность задеть Абея. Он с силой сжал челюсти, приготовившись к будущей боли, которую обещали резкие и злые взмахи меча противника. Удар, еще удар, и боль резанула Марваку плечо. Стремительный выпад, и живот словно прошило насквозь. Но раззадоренному Абею этого казалось мало. Нарушая свою привычную осторожную тактику, он полоснул мечом высоко.       — Ах ты выродок! — прошипел Марвак, уворачиваясь и понимая, что тот метил в голову.       Следующие атаки от Абея были столь же дерзкими. Он как будто понял, что противник выбирает пропускать самые безвредные для себя удары, и старался этот выбор усложнить. Бой опасно затянулся, и Марваку пришлось отвести меч Абея снова себе на плечо, надеясь, что его отчаянная хитрость останется незамеченной.       И только тогда судья, наконец, остановил поединок.       Следующие несколько мгновений Марвак помнил довольно смутно, лишь обрывки криков зрителей, да горящие триумфом глаза Абея. Его голова кружилась, а все тело саднило так, будто меч противника шинковал его, как фецую для мягкого гарнира. Когда он пришел в себя, то заметил, как таращится на протянутую ему руку.       — Благодарю вас за этот бой, сен Зуро, — проговорил Абей мерзким насмешливым тоном.       — Скажи, — вместо ответа прищурился на него Марвак, проигнорировав фальшивый дружелюбный жест, — тебе и правда наплевать, что твоя победа бесчестная?       — Победа есть победа, — пожал плечами тот. — А моральными страданиями пусть занимаются неудачники.       Абей многозначительно приподнял бровь, давая понять, кого в этот разряд он только что поместил. Марвак выдавил из себя презрительную ухмылку, и отвернулся, поспешив прочь.       Вот все и закончилось.       Он чувствовал, будто с его плеч что-то спало. Может, это был груз проблем и ответственности, но после себя он оставил не облегчение, а холод пустоты. Этот бой перечеркнул в его жизни так много, и, хоть он и знал заранее, чем все закончится, приготовиться к подобному не было никакой возможности. Кроме пустоты, он ощущал внутри жар стыда и унижения. Наверно, если бы он проиграл не этому говнюку, а какому-нибудь другому, неизвестному, ему было бы легче пережить свою потерю, но теперь уже ничего не изменить. Кажется, что хуже уже быть не могло.       — С-сен Зуро, — позвал его трепетный голос сена Лайми. Тот стоял в паре шагов, будто не решаясь подойти, и мял пальцами кисть взъерошенного, будто от шока, любовника. — Как ты? Нужно позвать лекаря?       — Я в порядке, — махнул рукой Марвак, стараясь не смотреть на него. Он сделал вид, что очень увлечен поиском фляги на дне своей сумки, хоть та и была единственной вещью, которая там валялась. — Просто пара синяков, ничего страшного.       Марвак хотел было попить из фляги, но лишь мазнул губами по ее горлышку, понимая, что из-за спазма, вдруг поселившегося в его гортани, не сможет вообще ничего проглотить.       — Скажи, что реванш будет! — почти взмолился сен Лайми.       — Не будет.       — Но почему?       — Я не хочу. Может, я снова проиграю. Может, я просто трус.       — Трус? Ты? Нет!       Сен Лайми выглядел таким ошеломленным, что точно не мог трезво мыслить. В таком состоянии отделаться от него было затруднительно. Марвак тяжело вздохнул.       — Просто не хочу опять с ним встречаться, — сказал он. — Вот и все.       — Ты не должен переживать о проигрыше, — не унимался сен Лайми. — Этого не произойдет. Он наверняка жульничал! Думаешь, я не знаю, как он сражается на самом деле? Да мы смеялись над его дурацкими стойками! Если ты выйдешь на бой с ним еще раз, то, я уверен, мы поймаем его на бесчестии, и тогда путь сюда будет ему вообще закрыт.       — Он не жульничал, — твердо ответил Марвак, начиная раздражаться. Забота и вера сена Лайми, конечно, сами по себе были замечательными вещами, но не сейчас, не прямо в тот момент, когда одиночества и тишины хотелось больше всего в жизни.       — Он-то, может, и нет, — прогремел рядом знакомый голос, — зато ты — да.       Марвак нехотя поднял глаза и встретился с недовольным взглядом сена Мунни. Тот стоял, снова сложив руки на груди, и смотрел на него, ожидая объяснений, будто это ему только что было нанесено оскорбление тем проигрышем. Еще и он! Что дальше? Придет Маркви и при всех отчитает его?       — В чем? — устало спросил Марвак, вопросительно взмахнув рукой.       — Да ты очевидно поддавался! — воскликнул Кул. Слишком громко, на взгляд Марвака. — Зачем? Тебе заплатили?       — Мне не заплатили, — четко выговорил Марвак. Эти слова произнести было невероятно легко, потому что тут врать не нужно было, ведь он действительно не получил ни монетки за этот позор. — И, пожалуйста…       Он не успел договорить, как сен Лайми, до которого, наконец, дошел смысл сказанного Кулом, встрепенулся и, сверкая багровыми глазищами, выпалил:       — Как вы смеете обвинять сена Зуро в подобном?! Благороднее геша я не встречал в своей жизни! Немедленно извинитесь!       Кул какое-то время молча смотрел на сена Лайми, но потом повернулся к Марваку и, кашлянув, проговорил:       — Твой маленький геш не слишком умен.       — Маленький?!. — задохнулся сен Лайми. Эла держал его за плечи, вероятно, уже сталкиваясь с вспыльчивым нравом своего возлюбленного.       — Сен Мунни, — вздохнул Марвак почти умоляюще. Для полной картины своего краха ему, конечно, не хватало еще драки между гешами, которых он мог бы назвать друзьями. — Чего ты от меня хочешь? Признания? Покаяния? Реванша? Чего?       — Я хочу, чтобы ты объяснил мне, что происходит. А вот чего я точно не хочу — чтобы ты послал в Бездну всю свою жизнь и достижения ради сиюминутного увлечения, как и я когда-то.       — Что сделано, то сделано, — пробормотал Марвак, пряча глаза от укоряющего взора Кула. — Свое решение я не намерен менять. Да, я много потеряю, но не безвозвратно. Начну сначала.       — Не глупи, сен Зуро.       В голосе Кула звучала тоска. Он действительно переживал о нем, даже не зная всей ситуации, а лишь догадываясь, пусть и проницательности ему было не занимать. Марвак бросил на него мимолетный взгляд и только коротко покачал головой в ответ.       — Сен Мунни? — снова запоздало откликнулся сен Лайми. Кажется, все случившееся устроило в его голове настоящий сумбур, не давая мыслям быстро и четко выстраиваться. В принципе, Марвак его понимал. — Кул Хаз-Мунни?       Кул высокомерно взглянул на него, приподняв одну бровь в притворном удивлении.       — Да, это я, — ответил он после небольшой паузы, вдоволь налюбовавшись пораженным видом молодого геша.       Сен Лайми охнул и, спохватившись, почтительно ему поклонился.       — Прошу прощения за грубость, сен Мунни! — воскликнул он, не поднимая глаз. — Если бы я знал, кто вы, то никогда бы не позволил себе требовать от вас что-то и усомниться в ваших суждениях.       — Ты прощен, мой маленький друг, — хмыкнул Кул, — если представишься.       — Денте Хаз-Лайми, — проговорил тот, уже не обижаясь на игривый эпитет.       — Хм… Знавал я одного сена из вашего дома. Точнее он был моим другом.       — Да, это мой брат.       — Правда? — улыбнулся сен Мунни уже более дружелюбно. — Мы потеряли связь, когда я уехал. Я посылал ему письма, но он не ответил ни на одно из них.       — Это из-за его жены, — поспешно отозвался сен Лайми, словно извиняясь. Его щеки даже слегка зарумянились, будто он сам испытывал стыд и вину за те неотвеченные письма. — Она запрещала ему писать на поверхность, боялась шпионажа или что-то вроде этого.       — Понятно, — грустно усмехнулся Кул. — Сто раз подумай, малыш, прежде чем жениться.       Марвак, которому надоело быть пассивным наблюдателем их приятельского диалога и хотелось поскорее вернуться домой, нервно кашлянул, обращая на себя внимание.       Кул глянул на него с тяжелым вздохом. Вся веселость, которая поселилась было в его глазах от нового знакомства, рассеялась, уступив тревоге.       — Есть ли у меня шанс переубедить тебя? — спросил он, некоторое время вглядываясь в глаза Марвака.       — Нет, — ответил тот, — и я бы не хотел, чтобы ты пытался. На кону стоит жизнь того, кто мне дорог, а не только деньги и честь. Увлечение это или нет, я не хочу, чтобы он погиб из-за меня.       — Понимаю, — нехотя отступил Кул.       — Поэтому… — Марвак помолчал, внимательно оглядывая трех гешей перед собой, застывших с серьезными, но какими-то траурными лицами. — Друзья мои, прошу вас не оспаривать мой проигрыш и не распространяться о причинах, если не хотите причинить мне вред.       Все трое почти синхронно кивнули, и у Марвака отлегло от сердца.       — Но ты не можешь запретить мне отделать этого Абея в честном поединке, — хмыкнул вдруг сен Лайми. — Просто так, не за тебя и не за себя. Просто потому что я люблю драться.       — Не переусердствуй, — улыбнулся Марвак, похлопав его по плечу.       — Не обещаю.       Кул смотрел на них, задумчиво скребя подбородок. Марвак ненароком забеспокоился от того, какие мысли могли посетить его бедовую голову, однако, спустя некоторое время, тот решительно обнял его за плечи, обращая лицом к себе.       — Я не могу сидеть сложа руки, когда ты попал в такую передрягу, — начал Кул крайне серьезным тоном. — Скажи, ты ведь все еще заинтересован в контрактах на поверхность?       — Конечно, — ответил тот. — Но не переживай, у меня есть несколько зацепок.       — Отлично, — кивнул сен Мунни. — Так вот, когда твои зацепки пошлют тебя подальше, приходи ко мне.       — К тебе? — недоверчиво покосился на него Марвак.       — Ну, не совсем ко мне… Короче, один из моих приятелей устраивает прием в Аме. Ничего серьезного на самом деле, просто большая попойка. Но там будет много дерзких новичков, которые собирают себе команду. Уверен, тобой они не побрезгуют, даже если бы ты был в худшем положении. А уж если я поручусь за тебя…       — Сен Мунни, я не уверен, что…       — Зато я уверен! — Кул многозначительно сжал руку у Марвака на плече. Его яркие глаза заговорщически поблескивали. — Приходи обязательно. И можешь взять с собой своего апра — пусть все увидят, за что ты поплатился. Понял меня? Они должны увидеть, что он того стоит.       — Ему не место в подобном заведении, — твердо ответил Марвак, упрямо сжав челюсти.       — Как и всем нам, — фыркнул Кул. — Да не переживай ты! Ничего там ему не угрожает. Никто не тронет его, когда увидят, что он с тобой, особенно после всех тех слухов о том, как ты поступаешь с его обидчиками. Может, парочка невинных шуток и безвредных взглядов ему и прилетит, но не более.       Марваку, конечно, не очень-то нравилась эта идея, но наличие запасного варианта несколько успокаивало. Он внимательно посмотрел в алые глаза Кула, выискивая в них признаки лжи или ловушки, но не видел их. Да, тот предпринял ранее несколько попыток завладеть Селем, но они были не такими уж настойчивыми, чтобы в самом деле о них переживать. Сен Мунни был по-настоящему честным и открытым гешем, подкупающим своей старомодностью. Марвак помнил его именно таким, и именно это его в нем всегда восхищало.       Неопределенно пожав плечами, давая себе тем самым возможность не принять предложение, если сочтет нужным, Марвак коротко и без церемоний попрощался с друзьями и, наконец, побрел домой, покидая ристалище с мыслью, что вернется сюда очень не скоро.       Путь его, однако, продлился недолго.       Едва он минул любопытно озирающуюся на него толпу, его требовательно окликнули. Обернувшись, он увидел ленивую ухмылку сена Ксулира, и с трудом поборол в себе желание плюнуть в него и бежать, пока хватает сил. Сегодня был объявлен день аудиенций, не иначе!