Безрадостный

      Перед тем, как получить свой первый контракт на поверхность, Марваку, как и всем желающим, пришлось пройти определенную подготовку. Его ждал неизвестный и полный опасности новый мир, в котором все, казалось, было перевернуто с ног на голову, а значит следовало столкнуться с некоторыми проблемами. И дело было даже не только в другой еде, жалящем солнце и страхе открытых пространств, который, честно говоря, до сих пор его иногда посещал, но и в новых навыках. К таким относилась, в частности, верховая езда. Будучи еще довольно юным гешем, воспитанным в любви и не знавшим властного кулака старших женщин, Марвак считал себя всесторонне талантливым и подошел к делу весьма легкомысленно. По счастливой (или нет) случайности он пребывал в иллюзии собственного превосходства довольно долго, пока однажды спокойная и покладистая до этого момента лошадь вдруг не одичала и не понесла его. Растерянный и напуганный, как никогда в жизни, он не знал, что делать и истошно причитал, как ребенок, умоляя животное остановиться, но это, конечно, не помогло, и ситуация завершилась очень болезненным, но, правда, не смертельным падением.       Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, и после, вспоминая произошедшее, Марвак часто думал, что никогда не был так ошеломлен и беспомощен за всю свою жизнь…       Никогда до этого момента!       Едва губы Селя коснулись его, Марвак почувствовал, как время вокруг сделало странный виток, стремительный, как и сам поцелуй. Его словно окружило слепящим светом, и даже в ушах будто засвистел ветер, как и в тот проклятый день на бешеной лошади. Хоть он и оставался сейчас на месте, не в силах даже пошевелиться, но его душа неслась с умопомрачительной скоростью куда-то вдаль, а, может, просто летела в пропасть. В Бездну. Весь мир, который Марвак для себя определил, где расписал всем роли и подвел к наилучшему итогу для всех, в один миг рассыпался пеплом, не выдержав жара и напора пьяного чудака-апра.       «Нет!» — в отчаянии взмолился Марвак, не зная, к кому обратиться: к богам, к себе или к Селю, так неумело-влажно, но сладко пытающемуся вобрать в себя его нижнюю губу. И пока одна часть геша неистово паниковала, другая — предательски наслаждалась, расслабляя тело в одних местах, и напрягая в других.       Но Марвак не ответил на поцелуй. Несмотря на травмы, он стал отличным наездником, который мог держать в узде не только животных, но и самого себя, и этот опыт сейчас пригодился ему, как никогда раньше.       Мягко отстранив Селя, он, не глядя в глаза, подхватил его под руки.       — Мы уходим, — твердо сказал он ему на ухо, очень стараясь, чтобы его голос звучал ровно и не ранил чувствительного и уязвимого сейчас апра. — Мне надо идти, — бросил он сену рядом, напрочь забыв его имя. — Прости… Прости, мы… потом еще поговорим.       Сен рассмеялся и что-то сказал, но Марвак уже не обращал на него внимания, полностью сосредоточившись на том, чтобы выволочь Селя подальше из этой пугающей пьяной атмосферы. Тот передвигал ногами очень плохо, постоянно путаясь в разваленных повсюду подушках и гешах, шипящих проклятия всякий раз, когда по его вине что-то из еды и напитков опрокидывалось. Он не знал, куда точно идти, но вскоре оказался в длинном и желанно пустынном коридоре, и остановился, наконец, выпустив Селя из своих объятий.       — Марвак… — прошептал тот, едва оказавшись на свободе, и снова потянулся к нему, нисколько не тая своих намерений. Но застать геша врасплох ему уже не удалось. Рука Марвака в момент оказалась на его груди и, мягко надавив, прижала спиной к стене.       — Угомонись! Что на тебя нашло? — недоумевал Марвак. Он поискал взглядом вокруг и заметил неподалеку питьевой фонтанчик, бьющий в каменную чашу прямо из стены. Повезло, что в Аниссории вода часто бывала естественным украшением для интерьеров и зданий. — Давай, умойся, — приказал он, потянув Селя к фонтанчику. — Тебе станет лучше.       Апра немного засопротивлялся, поэтому пришлось его нагнуть над водой и плеснуть несколько капель в лицо, после чего он уже справился сам, лениво растирая прохладу по разгоряченной коже. Что ж, Марвак сейчас тоже бы не отказался попасть под ледяной водопад — как бы он не отстранялся от своих чувств, они переполняли его грудь огнем, только разгорающимся от того, как развязно и непривычно выглядел Сель.       — Зачем ты это сделал? — спросил он, глядя, как апра нависает над чашей воды с каким-то сосредоточенным видом. Оставалось надеяться, что его не стошнит, хотя бы не здесь и не теперь.       — Я разозлился, — пробурчал Сель.       — Ты всегда кидаешься целовать гешей, когда злишься?       Сель резко выпрямился, но его тут же повело, и он тяжело навалился на стену.       Он улыбался.       Марвак смотрел и не мог поверить своим глазам. Он никогда не видел, чтобы Сель улыбался. Да, он раздраженно хмыкал или злобно усмехался, но истинной улыбки на его губах никогда не было. Растянувшись широко и по-пьяному расслабленно, она освещала его лицо незнакомым светом, который, правда, Марвак знал, был лишь отражением былой радости, но все еще теплым и способным согреть.       — Нет, — ответил Сель, и его улыбка приобрела острые и наглые черты, разглядывая которые, Марвак тоже начинал пьянеть и улыбаться. — Я просто хотел, чтобы и ты разозлился.       — Я не разозлился.       — Почему?       — А должен был?       Сель грустно вздохнул, пряча обратно свою чарующую улыбку, хотя он все еще так мило поджимал губу в нарочитой обиде, что Марвак никак не мог отвести взгляда, с жадностью впитывая в память все эти новые эмоции на его лице.       — Обними меня, — едва слышно проговорил апра, опуская глаза.       Марвак с трудом проглотил ком в горле. В его ушах снова засвистел несуществующий ветер, предсказывая опасность.       — Сель, мы не занимаемся с тобой такими вещами, ты же помнишь, — кое-как выдавил из себя он.       — Раньше занимались, — возразил ему Сель своим хрипловатым недовольным голосом. — Раньше ты всегда обнимал меня, когда мне было страшно.       — Тебе сейчас страшно?       — Да…       Такому Марвак противостоять, конечно, не мог. Со вздохом, полным тоски, он притянул Селя к себе и крепко обнял.       — Что случилось? Почему тебе страшно?       — Потому что ты меня ненавидишь, — сопел ему в шею Сель.       — Это неправда!       — Я тебе противен.       — Ну что за глупости!       — Тебе со мной скучно.       Марвак тихо рассмеялся. Несмотря на то, что ворчание Селя было искренним, но его утверждения находились от правды слишком уж далеко.       — Кто тебе такое сказал? Тикки?       — Нет, он сказал, что… — Сель нервно сжал его плечи. — Не важно что он сказал!       — Кажется, все же важно, — нахмурился Марвак.       — Нет!       Сель резко отстранился, снова прижавшись к стене. Он бросил на геша жалобный взгляд, но тут же отвернулся, глядя куда-то в сторону.       — Причем здесь Тикки, — хрипел он, — когда ты сам себя так ведешь.       — Как?       — Игнорируешь меня. Избегаешь. Почти не разговариваешь. Даже просто дотронуться боишься!       Внутри Марвака что-то похолодело и задрожало.       — Ты все не так понял… — начал было он, но Сель уже слишком увлекся:       — Тебе интереснее болтать с гешами, с какими угодно гешами, но только не со мной! Смотреть, как они вертят перед тобой задом. Позволять себя трогать. — Сель раздраженно фыркнул. Он выглядел злым, и это было даже привычно, но почему-то именно сейчас такое его поведение вызывало в Марваке трепет, сладкий, но смешанный с горьковатым привкусом боли. — А меня словно не существует для тебя…       — Сель, — выдохнул Марвак, коснувшись его щеки. Он думал, что апра оттолкнет его, но тот даже не шелохнулся. — Я ведь тебе уже говорил, что у меня сейчас трудности. Мы пришли сюда не для развлечения, а чтобы я смог эти трудности решить. — Он нежно и осторожно погладил Селя по щеке, с замиранием сердца наблюдая, как тот слегка прикрыл глаза, то ли от удовольствия, то ли потому что был пьян и засыпал — Марвак не знал, какой вариант был бы лучше. — Поэтому мне пришлось говорить с другими гешами больше, чем с тобой, и вести себя так же, как и они.       — Это было не только сегодня, — тихо проговорил Сель. — Уже несколько дней ты такой. Я тебе говорил, но… Ты лишь отмахнулся.       Голос Селя был полон обиды и грусти, и Марвак, наконец, осознал, что предсказание лекарки Линдис, кажется, сбывалось. Он стал для своего апра центром его уменьшившегося мира и, покинув его всего на несколько мгновений, заставил страдать и беситься от тоски и беспомощности. Как наивен был Марвак, полагая, что если он будет держать дистанцию, то сможет хотя бы отсрочить этот процесс, но, еще только решив это, он фатально опоздал!       — Прости, Сель, — сказал Марвак, убирая руку от его лица. — Я опять подвел тебя. Я не думал, что ты так отреагируешь. Я вообще не думал, что тебе нужно мое общество.       Он надеялся, что Сель, как и прежде, хмыкнет что-то раздраженное, типа: «Да кому ты нужен, тупой геш?» Однако апра промолчал, все так же задумчиво глядя куда-то вдаль пустого коридора. О чем он думал? Возненавидел ли он теперь Марвака? Разочаровался в нем окончательно? Если это так, то Марвак бы его не винил.       Внезапно Сель повернулся и поднял на него свой взгляд. Его глаза всегда казались Марваку красивыми и волшебными: зеленые, как два чистейших хризолита, грустные, но пьяно горящие. Именно они сделали Марвака своим пленником давным-давно, еще когда он увидел их в первый раз.       «Сель, пожалуйста, не отвергай меня!» — билось в его голове, но он не мог и не имел права говорить это.       — Больно, — поморщился апра и потянулся к своему затылку. Марвак испугался было, что тот как-то незаметно ударился головой, но когда Сель потянул за шнурок и распустил маленький хвостик, посмотрел на него с недоумением. — Ты слишком сильно завязал и теперь болит, — пояснил тот.       — Почему ты сразу не сказал?       — Сначала не заметил, а потом было не до этого. — Он, все еще жалостливо скривившись, почесал затылок. — Так болит… Помассируй, это же ты виноват!       Марвак, смотревший до этого серьезно и сочувственно, тут же удивленно вскинул брови. Конечно, в теории он мог бы отказать и поволочь апра домой, но в реальности оказалось, что любая просьба Селя находила в нем отклик и удовлетворение. Это было, конечно, довольно тревожно, если бы Марвак хоть что-то соображал, поглощенный желанием запустить пальцы в эти рыжие космы. Стараясь дышать ровно, он начал осторожно массировать, перебирая мягкие локоны сначала одной рукой, а потом, окончательно осмелев, уже обеими. Реакцию Селя на это было сложно понять: он как будто бы наслаждался и даже слегка улыбался самыми краешками губ, но в то же время его лицо оставалось немного напряженным. Марваку безумно хотелось узнать, о чем сейчас думал этот своенравный апра, и он вглядывался в его глаза, ставшие такими непривычно пьяными, но обезоруживающе милым. И коварными.       — Надеюсь, ты не собираешься снова напасть на меня с поцелуями, — хмыкнул Марвак, глядя на то, как пристально Сель на него смотрит.       — Нет, — улыбнулся тот. — Я ведь уже не злюсь. К тому же, — добавил Сель, улыбнувшись еще шире и хитрее, — мне не особо понравилось. Ты целуешься намного хуже, чем Тикки.       Пережив первый укол ревности, Марвак рассмеялся от абсурдности обвинений. Впрочем, судя по довольному лицу Селя, тот и не рассчитывал задеть его сильно. Наверное.       — Я бы никогда не осмелился соперничать с ним, — ответил геш, продолжая взлохмачивать ему волосы. — Впрочем, справедливости ради, у тебя здесь тоже нет никаких шансов.       — Что?!       — Что? — невинно моргнул Марвак, смакуя недовольное выражение лица Селя.       — Тебе же понравилось, — нахмурился тот.       — Я не особо что-то понял…       — Тогда надо сделать так, чтобы понял.       С этими словами Сель притянул Марвака за шею к себе, но успел лишь слегка коснуться губами его щеки, потому что геш снова оказался намного проворнее и перехватил его руки, отстраняясь.       — Не надо, — сказал Марвак, машинально целуя его ладонь. Этот жест родился сам собой из иллюзии близости, которая сейчас окутывала их с Селем, и он тут же о нем пожалел. Оставалось только надеяться, что апра ничего не заметил. — Нам пора домой.       — Нет! — воскликнул вдруг Сель. — Я хочу остаться.       — Что? Зачем? Тебе же здесь не нравилось, — удивился Марвак.       — Теперь нравится. Пожалуйста, давай останемся. Хотя бы ненадолго.       Марвак вздохнул. Кажется, сегодня он ни в чем не мог ему отказать, разве что в поцелуе, да и то, стоило признать, что если бы Сель попросил его об этом прямо, то не встретил бы протеста.       — Ладно, — покачал головой геш. — Мы можем побыть здесь еще немного. При условии, что ты будешь вести себя тихо и смирно, и не создашь проблем.       Сель недовольно поморщился, неловким жестом потрепав свои и без того взлохмаченные волосы. В этот момент он выглядел столь очаровательно и невинно, что Марвака едва не затрясло от собственного сердцебиения. И пусть геш уже давно был в него влюблен, но, кажется, только сейчас осознал насколько.       «Пожалуйста, Сель, — молил про себя Марвак, — только не пытайся снова меня поцеловать! Я больше не выдержу».       — Ну, я постараюсь, — проворчал апра.       — Нет, — твердо заявил Марвак, — если ты не уверен, то мы возвращаемся домой.       — Хорошо! — воскликнул Сель, всем своим видом показывая, как ему это не нравится. — Я понял. Я буду тихим и мирным. Стану самым послушным в мире апра!       — О, правда? — хмыкнул геш. — Хотел бы я на это взглянуть.       — Вот и увидишь!       Они заняли укромное место в тени. Там не очень хорошо было видно танцующих, но зато Селя никто не провоцировал, а Марвака не замечал. Апра, как и обещал, вел себя тихо, даже слишком. Он прислонился к Марваку, положив голову ему на плечо, и молча смотрел представление, ни разу даже ничего не прокомментировав. Это могло бы показаться скучным, но Марвак наслаждался его компанией, радуясь близости его теплого тела, его доверию и принятию. Он не очень понимал, что происходило вокруг, сосредоточившись только на их собственном маленьком мире, где они могли быть вдвоем без ругани, споров и боли.       Но он чувствовал это умиротворяющее единение недолго. В голове Марвака по проторенным тропам очень быстро заскользили щупальца тяжелых черных мыслей. Он думал о будущем для него и для Селя, и если со своим он что-то еще мог поделать, то с тем, как будет дальше жить этот апра, был беспомощен.       Сель очевидно хотел с ним сблизиться. Хотел, потому что Марвак все время опрометчиво его к этому вел. Как он переживет расставание? Ему будет больно? Он будет разочарован? Снова почувствует то страшное ледяное одиночество, в котором пребывал после гибели клана? Но что Марвак мог сделать для него? Отстраняться уже не имело смысла, но и сближение стоило контролировать. А как?       Конечно, Сель не был ребенком и сам понимал, что им придется расстаться. Может, тогда нужно спросить у него, что он об этом думал? В конце концов, поинтересоваться его планами?       Впрочем, любые разговоры могли отложиться на неопределенный срок, потому что неизвестно, как Сель отреагирует на свое поведение завтра. Всегда замкнутый недотрога, он точно будет не рад вспомнить, как свободно и даже развязно вел себя накануне, и, конечно, обвинит во всем Марвака. По крайней мере хорошо, что все ограничилось одним скромным поцелуем, а не чем-то большим, что гешу было бы крайне затруднительно оправдать. Уж если Марвак и был в чем-то уверен, так это в том, что до каких-либо постельных утех он им не позволит дойти.       Поставив таким образом в своих размышлениях пусть временную, но точку, Марвак наконец обратил внимание на реальность. И в ней его ждало удивительное открытие — Сель уснул прямо у него на плече.       — Эй, — позвал его Марвак, хотя тот вряд ли бы его услышал в царящем вокруг шуме, пусть и спать это ему не мешало. Он дотронулся до его щеки рукой, но Сель лишь тихо замычал. — Просыпайся.       В ответ ему снова раздалось сонное мычание. Чтобы как-то растормошить его, Марвак слегка подвинулся, вытаскивая плечо из-под головы Селя, и тот, едва не упав, наконец, пришел в себя.       — Не ерзай… Почему ты ерзаешь? — бормотал апра, потирая лицо. Его волосы, которые Марвак аккуратно и более менее свободно заплел перед тем, как вернуться в зал, снова забавно топорщились, вызывая улыбку.       — Ты заснул, — ответил Марвак, усаживая его прямо и заботливо поправляя ему прическу. — Здесь нельзя спать. Пойдем домой.       — Не хочу, — запыхтел Сель.       Марвак нахмурился, не понимая, почему тот так сопротивлялся возвращению в дом? Решив воспользоваться его сонно-пьяным и почти неконтролируемым сознанием, геш спросил:       — Почему?       — Ты оставишь меня одного.       — Мы живем вместе. Как я тебя оставлю?       — Уйдешь…       Пролепетав еще что-то невнятное, Сель повалился на подушки, снова собираясь отдаться в сладкие объятия сна, но Марвак тут же подхватил его.       — Нет-нет, душа моя! — воскликнул геш. — Здесь ты спать не будешь.       — Отстань…       С большим трудом усаживая Селя обратно, Марвак внимательно оглядел его и с беспокойством понял, что волочить его такого до дома станет огромной проблемой. Однако, он должен был попытаться.       — Давай, — скомандовал Марвак, закидывая его руку себе на плечо. — Нам пора.       — Нет! — завопил Сель, едва встав на ноги. — Не хочу!       Нервно скрипнув зубами, Марвак быстро приложил пальцы к его щеке.       — Тише, — проговорил он, как можно мягче. — Ты же обещал не шуметь.       — Точно… — улыбнулся Сель, и неожиданно поцеловал его в шею. По телу Марвака пробежали мурашки, он непроизвольно вздрогнул и чуть не выронил апра обратно на подушки. — Я буду тихим. Только давай останемся.       — Конечно, — прохрипел Марвак, проклиная все на свете, а особенно себя, за то, что довел ситуацию до такого абсурда. Надо было уходить сразу, еще когда Сель набросился на танцора!       Кое-как вытащив висящего на себе апра в уже знакомый коридор, Марвак огляделся. Сейчас здесь не было так пустынно и кое-где шатались пьяные парочки в поисках укромного закутка. Они, конечно, не замечали никого вокруг, но Марвак все равно напрягся и прикрыл собой Селя, сам не зная от чего. Было бы хорошо найти место, куда его усадить, чтобы отдышаться и спокойно подумать, что делать дальше, но ни одной скамейки не было видно, поэтому Марваку пришлось прижать его к стене, поддерживая на ногах своим телом.       Сель был горячим и расслабленным. Он смеялся, весело сообщая Марваку, что падает, и обвил руками его шею, чтобы этого не произошло.       Проклятье!       Едва не плача, Марвак понимал, что весь его самоконтроль летел в Бездну вместе со всеми планами на Селя, когда почувствовал, как жар возбуждения запульсировал в паху. От близости их тел кружилась голова. Нужно было срочно что-то придумать!       — Послушай меня, Сель, — прошептал он ему в лоб, удерживая свои губы для него в недоступности. — Ты мне доверяешь?       — Нет, — рассмеялся тот, плотнее прижимаясь к гешу.       — Но ты знаешь, что я не сделаю тебе ничего дурного?       — Да…       — Хорошо, — выдохнул Марвак. — Сейчас я постараюсь найти место, где нас никто не побеспокоит, и где ты мог бы отдохнуть немного. А потом мы пойдем домой.       — Не хочу домой, — повторил Сель.       — Я знаю, но дальше оставаться нам здесь незачем. Это же бордель, ты помнишь?       — Фу…       — Да, ничего хорошего. Что если кто-то снова будет ко мне приставать?       — Я его убью.       — Если кого-то убьешь, то окажешься в тюрьме, так ведь? Хочешь в тюрьму?       — Нет! Там ужасно!       — Вот видишь. Поэтому нам и надо домой.       — Да, — грустно вздохнул Сель. — Но я так не хочу…       — Ничего. Поспишь немного, протрезвеешь и тебе все-таки захочется, — уверил его Марвак, очень надеясь, что так и произойдет.       Сель слабо и неохотно кивнул. Сочтя это достаточным согласием, Марвак снова подхватил его и потащил дальше по коридору. Он не очень помнил, как здесь все устроено, и, немного поплутав, наконец вышел в крыло с комнатами. Полагаясь на удачу, он дергал за все подряд ручки, но неизменно натыкался на разочаровывающий скрежет запертого замка. Думать о том, что делать дальше, если его единственный и отчаянный план не сработает, он даже боялся, но, к счастью, одна из последних дверей в закутке поддалась и, жалобно скрипнув, впустила их под свою защиту.       Внутри было темно и холодно. Это подсказало Марваку, что комнатой долго не пользовались, ведь камин и фонарики уже успели давно погаснуть, перестав нагревать воздух, а значит был шанс не наткнуться на следы чьей-то любви здесь.       Усадив Селя на аккуратно заправленную кровать, Марвак долгожданно размял натруженные плечи.       — Сель, посмотри на меня, — приказал он, и апра поднял на него взгляд, но с таким трудом, будто тот весил, как целая скала. — Вот там, — он указал на дверь слева от себя, — есть комната, где ты можешь сделать все свои дела. Иди освежись.       — Нет… — поморщился Сель. — Нет у меня никаких дел.       — Давай, не спорь. Это единственное, что я тебя попрошу.       Удивительно, но подобные решительные обещания всегда действовали на Селя, поэтому он, тоскливо вздохнув, поднялся с кровати, но в тот же момент плюхнулся обратно. Тихо выругавшись, Марвак снова взвалил его на себя и потащил к туалетной комнате, но оставил справляться в ней в одиночестве, надеясь, что ему не придется помогать апра еще и с этим.       Пользуясь мгновениями передышки, Марвак захлопотал вокруг, чувствуя себя личным слугой или даже родителем великовозрастного ребенка: он хорошенько запер дверь, чтобы их не тревожили местные пьяницы и распутники, потряс парочку фонарей, зажигая их, чтобы в комнате не было так мрачно, но в то же время, чтобы свет не мешал Селю спать, расправил кровать, проверяя свежесть простыней. Когда же он крутил ручку камина, вороша в нем алхимические камни, апра наконец вышел.       Марвак бросил на Селя быстрый оценивающий взгляд. Тот стоял, немного пошатываясь, но уже хотя бы держался на ногах, на его лице поблескивали капли воды и даже целые крохотные ручейки, текущие за ворот, свидетельствующие о том, что он тщательно умылся. В целом Сель сейчас выглядел неплохо, даже в глазах как будто появилась некоторая осознанность, но крайне скромная.       — Ложись в кровать, — коротко бросил Марвак, отворачиваясь обратно к камину. Тот уже не нуждался в его внимании, но гешу срочным образом требовалось занять себя хоть чем-то.       — А ты? — спросил Сель через бесконечно долгое мгновение молчания.       — Я не хочу спать.       — Ты уйдешь? Оставишь меня здесь?       Голос апра скрипуче преломлялся страхом и обидой, и Марвак, хоть и не хотел смотреть на него, тут же обернулся и встал на ноги.       — Я не оставлю тебя, — с нажимом произнес геш. — Перестань уже так думать. Я останусь здесь, посижу в кресле рядом с тобой. Как раньше, помнишь, когда ты болел?       Сель уставился на кресло у кровати очень внимательным и серьезным взглядом, словно прикидывая что-то, и, придя к какому-то одному ему известному выводу, согласно кивнул.       — Мне надо раздеться, — важно сообщил он.       Марвак лишь пожал плечами и отвернулся в поисках того, чем бы себя отвлечь, но, услышав возню и пыхтение, снова посмотрел на апра. Тот пытался расстегнуть одежду, но из-за застежек, сложным образом скрепляющих плащ, запутался и не справлялся.       — Постой, ты же порвешь, — окликнул его Марвак и за пару шагов оказался рядом.       — Сейчас я расстегну.       Он встал за спиной апра и начал один за другим расцеплять серебристые крючочки замков. Сель замер в молчании, не мешая и терпеливо снося все манипуляции, пока Марвак, закончив, не поднял взгляд и не увидел, что все это время они стояли перед огромным, в полный рост, зеркалом, через которое апра завороженно следил за ним.       — Все, — смущенно кашлянул геш. — Осталась последняя застежка…       Он потянулся к крючочку у самого горла Селя, но едва успел сдвинуть ее, как апра резко перехватил его руку, крепко сжав.       — Марвак, — выдохнул он, смотря на него в зеркале пристально и взволнованно. От этого взгляда Марвак оробел и не спешил вызволять руку из плена. — Ответишь мне честно?       — На что? — напрягся геш.       — Ну скажи!..       — Ох, ладно. Я отвечу настолько честно, насколько смогу.       Кажется, этот уклончивый ответ все же удовлетворил Селя, потому что он, отпустив руку Марвака, продолжил:       — Почему ты подрался с тем толстым гешем?       «Только не это!»       — С каким еще толстым гешем, Сель? — хмыкнул Марвак, надеясь, что его голос не выдавал беспокойную пульсацию души. — Если ты про Гителлана, то он вовсе не толстый!       — Не уходи от ответа! — насупился Сель, пронзая его своим взглядом в зеркале       Марвак покачал головой, давая себе передышку и время, чтобы подумать над ответом. Ему, конечно, не хотелось признаваться Селю, да и вообще кому-либо, в том, что Гителлан с ним сотворил, но и врать наглым образом он не мог.       — Это просто недопонимание, — проговорил Марвак, избегая смотреть Селю в глаза. — Мы поругались из-за чистой мелочи, как часто бывает у гешей. Не бери в голову! И если думаешь, что ты тут как-то замешан, то не переживай — это только наш с ним конфликт.       — Я думаю, что ты врешь, — прошептал в миг погрустневший Сель.       — Не вру. Это правда только наш с ним конфликт. И тебе пора спать, — поспешно добавил Марвак, похлопав апра по плечу. — А еще знаешь что? Гителлан не толстый.       — Толстый, — упрямо буркнул Сель, неловко расстегивая пуговицы. — Толще, чем ты.       Радуясь, что Сель принял смену темы, Марвак наблюдал за его раздеванием без всякой задней мысли. Он думал о том, что нужно будет представить всем свидетелям правдоподобную версию причины той драки, а также поговорить с самим Гителланом, хоть это и не вызывало в его душе энтузиазма. В каком-то смысле он был даже напуган предстоящей встречей, но откладывать ее было бы опасно. Что Гителлан скажет ему? Захочет ли вообще говорить? И попытается ли снова втянуть в драку или какую-то грязь?       К тому времени, как Марвак отмел гнусные мысли из своей головы, он увидел в зеркале, что Сель уже снял куртку и сиял в полусвете своей бледной кожей. Взгляд сразу нашел розовые пуговки его сосков, которые всегда так волновали Марвака, и по телу полились горячие волны желания. Как бы он хотел дотронуться до них! Пальцем, языком, губами или хотя бы дыханием… Сель это видел, он следил за реакцией геша очень внимательно, будто этого и ждал.       — Фигура его типа, — прохрипел Марвак, — считается в Аниссории очень привлекательной.       — Тебе такие нравятся? — прищурился Сель. Его глаза опасно блеснули, намекая на правильный ответ.       — У меня нет особых предпочтений.       — А мне не нравится. Не потому что он толстый, просто выглядит слабым и мягким. — Сель вздернул подбородок и расправил плечи, излучая новую порцию раздражения. Марвак не мог понять, что он опять натворил, чтобы вызвать такую реакцию, поэтому, нахмурившись, вглядывался в его лицо в поисках ответа. — Меня привлекают сильные и гибкие тела. И это считается красивым у моего народа.       Марвак кивнул, едва заметно дернув бровями и позволив себе порадоваться хотя бы тому, что Сель не считает его таким уж уродом, ведь в категорию его любимых фигур он, кажется, попадал. Хотя, наверно, лучше бы считал. Отступив от апра на шаг, он отогнул край покрывала на постели и хотел было жестом пригласить Селя лечь, но, повернувшись, наткнулся на его тяжелый и злой взгляд.       — Значит тебе нравятся такие, как Тикки? — прохрипел апра. — Хрупкие и тонкие?       — Сель, ну я же уже ответил тебе…       Сель резко отвернулся, обняв свои обнаженные плечи и зябко их потирая. Его тело била едва заметная мелкая дрожь, и Марвак поспешил снова оказаться рядом, у него за спиной, чтобы помочь, если его снова затошнит или он упадет в обморок. А, может, у него вдруг начнется приступ паники, как когда-то?       — Он наврал, — тихо пыхтел Сель, вжав голову в плечи.       — Кто? — озадаченно спросил Марвак.       — Тикки наврал. Кажется, вам, гешам, просто нравится издеваться надо мной. Больше никогда не поверю ни единому вашему слову!       — Да что же он такое сказал тебе?! — недоумевал Марвак. — Ты все время его вспоминаешь!       — Неважно. У тебя есть секреты, и у меня тоже.       — Не нужно их хранить, если они доставляют тебе боль. Ты можешь рассказать мне все, — добавил геш подчеркнуто спокойным тоном. — Я никогда и ни за что не буду тебя осуждать.       В ответ Сель лишь фыркнул.       — Забирайся в постель, ты же мерзнешь, — снова попытался уговорить его Марвак. Он чувствовал себя уже таким усталым, возясь с пьяным и переменчивым апра, что и сам был готов упасть на кровать и уснуть мертвецким сном на пару циклов. Но ему нельзя было терять терпения, не сейчас, когда он уже был у цели!       — Отстань от меня. Ненавижу тебя и твою заботу!       Марвак вздохнул. Как часто он слышал эти слова! Они уже даже не ранили.       Приблизившись еще немного, он решился аккуратно положить ладони на плечи скрючившемуся апра, чтобы мягко подтолкнуть его в сторону постели. Он был готов, что тот возмущенно скинет его руки, но вместо этого Сель замер и даже перестал дрожать.       — Я лягу спать, если ты меня обнимешь, — тихо проговорил тот.       — Хорошо, — выдохнул Марвак и осторожно обхватил его плечи сзади, чувствуя, как тело, замкнутое в его объятиях, прежде очень напряженное, начинало расслабляться, будто оттаивая от его тепла.       — И если поцелуешь.       Марвак легко коснулся губами его щеки.       — Так сойдет?       — И если…       — Что? — взволнованно прошептал Марвак ему на ухо, чувствуя, как кожу покалывало от порывистого и жадного возбуждения. «Просто еще немного потерпеть», — успокаивал он себя.       — И если погладишь меня здесь.       Сель снова взял его ладонь в свою и провел ею по пестрящей узором татуировки шее.       — З-зачем? — скрипнул в изумлении Марвак.       — Меня никто никогда так не гладил, — шептал апра, откидывая голову назад, прямо Марваку на плечо, и открывая шею для прикосновений. — Наверно, это приятно.       — И как?.. Приятно?       — Было бы лучше, если бы ты делал это сам.       С этими словами Сель выпустил его руку, и Марвак неловко, будто делал это в первый раз в жизни, провел пальцами по выпуклостям мышц на его шее, нежно огладив бугор дернувшегося кадыка.       — Достаточно? — с надеждой спросил он неровным голосом, все еще не поддающимся от волнения его контролю.       — Нет. Хочу еще, — сипел Сель в ответ.       И Марвак послушно, как зачарованный, продолжал. Самыми кончиками пальцев он очертил линию челюсти, обвел мягко закругленный подбородок, чуть задев нижнюю губу. Сель резко вздохнул, выгибаясь и подставляя шею еще откровеннее. Марвак не сдержался и осторожно, словно боялся причинить боль, поцеловал его, туда, где татуировка делала спиралеобразный виток, и не столько услышал, сколько почувствовал вибрацию стона своими губами.       — Сель, — прошептал он. — Прошу, останови меня…       Сель не отвечал.       Объятия рассыпались: одной рукой Марвак продолжал ласкать шею и плечи Селя, изучая каждую выемку, каждую линию татуировки, а другая прижимала их тела друг к другу, обхватив за талию.       Марвак горел. В его голове пульсом билось пламя, разгорающееся от каждого тяжелого и порывистого вздоха Селя. Он вслушивался в его дыхание, надеясь услышать запрет или недовольство, но с губ апра, словно опасные искры, слетало только:       — Еще.       Марвак не мог больше обманывать себя, ведь он и сам этого хотел. Он скользнул рукой с его шеи ниже, туда, где острые концы татуировки впивались в грудь, и нежно мазнул пальцем по соску. Сель всхлипнул и замер, будто прислушиваясь. Он не сопротивлялся и не протестовал, лишь резко вздыхал каждый раз, когда Марвак как будто невзначай повторял свои легкие движения пальцами по его груди. Кажется, ему нравилось…       Подняв взгляд, Марвак увидел, что они все еще стояли перед зеркалом. Сель уже не смотрел на него, запрокинув голову назад и прикрыв глаза дрожащими веками, зато он мог рассматривать его полуобнаженное тело совершенно беспрепятственно. Его взгляд заскользил от плоского живота до томно приоткрытых губ Селя, подолгу задерживаясь на его груди, где собственная нервно растопыренная пятерня то и дело сжималась и подбиралась к раскрасневшемуся соску. Свое лицо Марвак старался игнорировать, чтобы не пугаться лихорадочного блеска красноватых глаз, обезумевших от свалившегося на них удовольствия.       — Еще.       Пальцы сомкнулись на соске, сжав его чуть увереннее, и с губ Селя сорвался приглушенный стон. Во всем мире никто не мог стонать прекрасней! Чтобы услышать эти чарующие звуки вновь, Марвак опять сжал сосок, слегка прокрутив его между пальцами, и был награжден долгим и сладким стоном. Как любопытный исследователь, он подключил к делу и вторую свою руку, наблюдая за реакцией апра, и ни на мгновение не пожалел, потому что Сель всхлипывал и стонал уже в полный голос, подрагивая и извиваясь от удовольствия.       — О, Марвак!.. — не выдержал он, снова беря под контроль его руку. Марвак встрепенулся, затаив дыхание и наблюдая в зеркало за тем, как его кисть уволакивают ниже по подергивающемуся животу.       — Сель, не надо… — жалко прохрипел геш, почувствовав, как пальцы коснулись дорожки из жестких волосков. Но когда он ощутил жар и твердость зажатого в ткани узких брюк члена, то понял, что его война проиграна. Марвак был сломлен. Его рассудок и самоконтроль пали под копытами табуна безжалостных бешеных лошадей из чистого пламени, рожденного у него внутри. Он бесстрашно глядел на то, как апра потянул шнуровку брюк, освобождая для него свое самое дорогое, и думал о том, что уже слишком поздно и глупо мучиться сожалениями и переживаниями о будущем, когда член Селя горячо пульсировал у него в руке, такой же жаждущий, как и его хозяин.       — Ты действительно хочешь этого? — в последний раз спросил Марвак.       — Да, — выдохнул Сель.       Он выжидающе уставился на руку Марвака внизу, с трепетом наблюдая за его нерешительными ласками и вздыхая так, будто в комнате резко пропал весь воздух. Ему не пришлось томиться долго, потому что геш, распаляясь все сильнее, свободной рукой начал стягивать с него мешающиеся брюки, сначала спереди, а потом сзади, оголив упругие ягодицы и сжав одну из них с тихим рыком.       — Сель… — хрипел он ему в шею, начиная оглаживать его член от нежной кожи мошонки до сочащейся влагой головки. Сель в ответ промычал ему что-то неразборчивое, но очень страстное, снова откидываясь назад и полностью доверяя себя его рукам. Эта власть пьянила похлеще самого крепкого ликера, который когда-либо изобретали геши, но Марвак не мог позволить себе дойти до границ дозволенного Селем, пусть и не знал, как далеко они распространяются, поэтому лишь потерся о его зад своим ищущим волю возбуждением, но после полностью переключился на ласки, которые беззаветно дарил возлюбленному.       Сель нетерпеливо коснулся своих сосков, но Марвак быстро понял намек и заскользил пальцами от левого к правому, прищипывая их и не оставляя без внимания, в то время, как другая его рука ритмично двигалась на увлажнившемся члене.       — Марвак!.. О, Марвак!.. — стонал Сель, бесцельно елозя ладонями по его рукам. — Мне кажется… я сейчас… умру!..       — О, боги, Сель! Мне кажется, я сам сейчас умру.       Не справляясь с собственным напряжением, едва ли не плавящим его мозг, Марвак впился в шею Селя отчаянными и неаккуратными поцелуями, всасывая и покусывая его кожу.       — Ты так прекрасен, Сель! Так прекрасен! — пылко шептал он, ускоряясь.       — Марвак!.. Ты… меня!..       Сель не договорил, громко ахнув и излившись короткой сильной струей прямо в зеркало.       Вздрогнув, он резко обмяк, и Марваку пришлось подхватить его под руки, чтобы он не упал, но тот еще нашел в себе силы, чтобы повернуться, путаясь ногами в спущенных брюках, и повиснуть у геша на шее.       — Марвак, обними меня, — тихо проговорил Сель, будто это была его самая будничная просьба. Его желание было тут же удовлетворено.       По расслаблению в мышцах, Марвак понял, что тот начал засыпать, и поспешно оттащил его к постели, уложив на нее и окончательно избавив от одежды. Но, наклонившись, чтобы проверить, действительно ли Сель уснул, он был снова пойман в его ловушку. Неожиданно проворный для пьяного и размякшего после оргазма апра вцепился в его длинные болтающиеся на шее цепи и притянул к себе, вовлекая в очередной коварный поцелуй. Марвак сейчас был слишком несобран, чтобы быстро все прекратить, и целовал Селя два бесконечных упоительных мгновения, тая от мягкости и податливости его губ.       — Прекрати, — наконец отстранился он, снова пряча губы у него на лбу.       — Почему ты такой трус? — недовольно пробурчал Сель, даже не думая его отпускать.       Марвак невесело хмыкнул.       — Потому что ты страшный и свирепый медведь, который завтра разорвет меня на куски. Ты же не будешь осуждать кого-то за страх перед медведем?       — Я? Медведь? — рассмеялся Сель, разжимая пальцы и медленно выпуская шелестящие цепочки. — Скорее я маленький хилый бельчонок, оставшийся без матери и обреченный на погибель.       — Ты не хилый и не маленький, — вздохнул геш, накрывая его одеялом. — И уже давно не бельчонок. Поэтому погибель тебе не грозит. Давай, спи. Я выполнил все твои желания.       Марвак отошел к зеркалу и критически его оглядел: стекшая сперма прочертила длинную полоску вниз на его гладкой блестящей поверхности. Отстраняясь от эмоций к ситуации, которая была причиной этого пятна, геш вынул из кармана платок и начал энергично вытирать следы их недавней шалости, если ее можно было так назвать.       — Ты ляжешь рядом? — донеслось со стороны кровати. Да почему же он никак не уснет?!       — Нет, я же сказал, что посижу в кресле, — ровным голосом проговорил Марвак, не отвлекаясь от своего занятия, хотя пятно уже не было заметно.       — Когда ты просил меня, я лег с тобой.       Марвак замер. Слова Селя были справедливы, что даже злило, и, если претензиями кого-то другого он бы еще мог пренебречь, то его — никогда, особенно не сейчас и не после случившегося.       — Хорошо.       Отполировав для видимости зеркало еще раз, он подошел к кровати с другой стороны, снял сапоги и лег поверх одеяла, надеясь, что это его хоть немного обезопасит, но тут же оказался в объятиях горячего голого Селя.       — Ты!.. — прохрипел Марвак, замерев, чтобы не спровоцировать апра на еще какие-либо действия. — Если ты хочешь попросить меня еще о чем-то, то я свихнусь — клянусь тебе!       Но Сель не ответил. Он наконец уснул.