Безрадостный

      Мягко закрыв за собой дверь, Марвак вдруг застыл в нерешительности, за какой-то один момент утратив всю прежнюю пылкость. Его не снедали сомнения в собственных чувствах, но вот желания непостоянного Селя до сих пор были для него загадкой, несмотря на то, с какой готовностью тот подставлял свои губы для поцелуев. Одно лишь напоминание о его робком влажном язычке, заставило грудину геша трепетно сжаться, выдавливая из нее рваный выдох.       Сель, усевшийся на свой диван, наконец, заметил замешательство Марвака и издаваемые им странные звуки, и слегка обернулся в его сторону, буднично спросив:       — Так и будешь там стоять?       Марваку бы его спокойствие! Пройдя по гостиной едва ли не так же осторожно, как по тонкому льду, геш плюхнулся на кресло рядом, как в былые времена, будто и ничего не происходило между ним и апра, будто он еще мог что-то контролировать и строить какие-то планы. Но лишь взглянув на Селя, что-то пристально изучающего взглядом на рукаве его рубашки, Марвак понял, что находиться в этом проклятом кресле он был больше не в состоянии.       — Могу я сесть рядом с тобой? — спросил он с незнакомой для себя застенчивостью. Сель коротко кивнул, так и не подняв на него глаза.       Совершив задуманное, Марвак с досадой понял, что все еще был бесконечно далек от удовлетворения своих желаний, просто сидя рядом с неподвижным апра, который продолжал смотреть на что угодно в комнате, кроме его глаз. Это не было чем-то удивительным, но совершенно сбивало с толку, заставляя мысли в голове неловко ворочаться, а тело наполняя дрожью и слабостью. Обычно любовники Марвака вели себя гораздо раскованнее и бросались на него едва ли не с полунамека на близость.        — О, Богини!.. — сдавленно простонал он, в отчаянии запрокидывая голову на спинку дивана. — Как же я хочу поцеловать тебя!       — Тогда чего ты ждешь? — отозвалось со стороны апра.       Марвак медленно повернулся к нему, и так же неспешно, мягко ухватив за подбородок, направил его лицо к своему. Опущенный взгляд Селя не внушал оптимизма, поэтому геш мешкал со своим намерением.       — Сель? — тихо позвал он.       — Что? — ответил апра, глядя ему на подбородок.       — Посмотри на меня.       — Я смотрю.       — Нет, посмотри в глаза.       К счастью, Сель не стал препираться и послушно одарил его хризолитовым сиянием своих волшебных радужек. Как же Марвак любил эти глаза! Глядящие настороженно, но одновременно смело и с вызовом.       — Ты такой красивый, Сель, — прошептал геш, мягко проведя пальцем по его щеке, чувствуя под подушечками жар от моментально прилившей к ней крови, и не сдержал улыбки.       — Больше не хочешь меня поцеловать? — спросил тот и поджал губы слегка недовольно.       Марвак хотел было снова умилительно улыбнуться, но понял, что и так уже слишком много болтал, поэтому поспешил исполнить свое желание. Он поцеловал Селя аккуратно и нежно, намереваясь терпеливо ждать его ответа, но этого не потребовалось. Напряженные и сжатые мгновение ранее губы тут же смягчились, охотно принимая ласки и активно в них включаясь. Откинув всякий стыд, Сель снова игриво лизнул его кончиком языка, но Марвак уже был морально готов к такому повороту и немедленно углубил поцелуй, наполняя его скопившимся в душе и теле зноем. Сель выдержал этот напор недолго.       — Нечем дышать, — охнул он и отстранился.       — Прости, — шепнул Марвак без тени вины и принялся целовать уголки его губ, провоцируя вновь отдаться во власть нового поцелуя, но более сдержанного.       Их губы снова соединились.       Не веря, что наконец может так свободно касаться Селя, Марвак неторопливо исследовал пальцами его лицо, непривычно длинные остроконечные уши, играл с ежиком коротких волос у него на затылке, но сам апра не спешил до него дотрагиваться, пусть и целовал столь увлеченно. Погладив Селя вдоль руки, Марвак обнаружил, как напряжены были мышцы его предплечья и как сильно сжата ладонь на подлокотнике дивана. Конечно, это во многом объяснялось нервозностью и неопытностью апра, но Марвак посчитал, что так дальше продолжаться не могло.       — Коснись меня, — попросил он, заглядывая в опьяненные и темные от страсти зеленые глаза.       — Что? — непонимающе моргнул Сель. — Как?       — Как угодно. Делай так, как тебе нравится.       — Но я… не знаю, как мне нравится, — смутился апра.       — Тогда просто пробуй.       Помедлив немного, Сель несмело дотронулся самыми кончиками пальцев до щеки Марвака.       — Так? — с надеждой спросил он.       — Да, чудесно, — одобряюще улыбнулся геш. — Продолжай.       Сель невесомо провел пальцами вниз по щеке, потом вверх, чуть задев бровь. Эти действия явно давались ему с трудом, но в глазах не было ни капли отвращения или страха, разве что любопытство и очень много смущения.       — Вот так, — подтвердил Марвак и перехватил его руку, уткнувшись лицом в ладонь. Немного потершись об нее и одарив легким поцелуем, он улыбкой показал свое удовольствие, и Сель в ответ слегка пошевелил пальцами, касаясь волос у него на виске.       — Они такие мягкие, — сказал апра, еще глубже запуская в них свою пятерню.       Довольный комплиментом, Марвак снова расплылся в блаженной улыбке.       — Но почему такие короткие? Не так, как у других гешей.       — Глупая история, — вздохнул Марвак. — Проиграл в споре и побрился налысо.       — Правда? — с сомнением усмехнулся Сель.       — Да, раньше я был совершенно безрассудным. К тому же мне нравилось выводить из себя Маркви подобными выходками.       — А сейчас? — нахмурился вдруг Сель. — Ты продолжаешь делать то, что разозлит ее?       — Нет, уже нет, — с грустью ответил Марвак. — Меньше всего мне бы хотелось снова доставлять ей боль. Но, может, не будем о ней? Тем более в такой момент.       Сель молча кивнул и снова потянулся за поцелуем.       Они целовались долго и жадно, будто, наконец, по-настоящему открыв для себя друг друга и не желая отстраняться ни на мгновение. Марваку было так горячо, что он уже начал бояться ненароком обжечь нежную кожу Селя своим дыханием, но тот, кажется, и сам был живым воплощением огня: раскрасневшийся и пылающий. Его чувствительные губы уже болезненно припухли, но он явно не собирался останавливаться. А Марвак — тем более.       — Хочу рассмотреть твою татуировку, — лукаво прошептал он, внимательно вглядываясь в глаза Селя.       — Ты уже видел ее множество раз, — проворчал тот, вновь пытаясь захватить его губы.       — Это другое. Другие обстоятельства, — уклонился Марвак. — Можно?       — Можно, — сдался Сель и слегка откинулся назад на подушку.       Не теряя времени, геш принялся расстегивать мелкие пуговицы на его воротнике, сокрушаясь, что планка с ними доходит лишь до середины, и полностью раздвинуть полы рубашки не удастся. Однако вскоре открывшийся вид выбил из его головы все мелкие придирки.       — Обожаю её! — воскликнул, не сдержавшись, Марвак, разглядывая тонкие черные линии и завитки так внимательно, будто действительно первый раз увидел.       — У многих апра такие есть, — откликнулся Сель с ноткой недовольства в голосе.       — Я уже говорил, что меня интересуешь только ты, а не другие апра.       — Только я или моя татуировка?       — Сложный вопрос, — нахмурился Марвак, притворно задумавшись. Пальцы Селя, все еще шарящие в его волосах, угрожающе сжались. — Только ты. Конечно, ты, — протараторил геш, смеясь и кривясь от боли одновременно. — Но это не отменяет того, что она прекрасна, как часть прекрасного тебя, — добавил он, когда хватка в его волосах ослабла.       Освободившись, Марвак бросил на так любимые им рисунки лишь еще один короткий взгляд, и тут же прильнул губами к шее Селя, мягко посасывая нежную кожу. Апра охнул, но не сопротивлялся.       — Ты же хотел только посмотреть, — прохрипел он, тяжело дыша.       — Я тебя обманул, — бросил Марвак, не отрываясь от своего занятия.       — Негодяй…       По какой-то причине, видимо, все еще из-за своего стыда или каких-то других апрских предубеждений, Сель держался, как кремень. Ему явно нравилось то, что Марвак с ним делал, хотя бы потому, как он выгибал шею, подставляя ее для поцелуев, как сбивалось его дыхание, несмотря на то, что старался дышать ровно. Лучше бы он потратил эти силы на что-то более полезное. Например, на то, чтобы избавиться от этой проклятой рубашки!       Марваку нравились татуированные плечи Селя, его нежная шея и нервно подрагивающий кадык, но больше всего он мечтал обнажить ему грудь и добраться до так полюбившихся ему сосков. Но это было не так просто из-за неудобной одежды, которую он не решился попросить снять у и без того зажатого апра. Когда же, пойдя другим путем, Марвак запустил нетерпеливые руки под рубашку снизу, Сель откликнулся протестом.       — Марвак, — тихо позвал он.       — Что такое? — насторожился геш, стараясь не показывать волнение своим тоном.       — Что ты собираешься делать?       — Ласкать и целовать тебя, — улыбнулся Марвак, снабдив слова красноречивым легким поцелуем в шею. — Ты не хочешь?       — Я не знаю, чего именно хочу, но не готов пробовать… разное, — сбивчиво пробормотал Сель, снова стыдливо покраснев. — Прости, мне сложно объяснить.       — Не извиняйся, — заверил его геш, убирая руки. — Я понимаю тебя.       Конечно, Марвака пощипывала досада, но он не позволил ей завладеть своим разумом, что, впрочем, и не стоило особых усилий, ведь Сель смотрел на него с такой надеждой и признательностью. За этот взгляд можно отдать жизнь!       «Мой милый Сель! — думал Марвак, с нежностью на него глядя. — Моя радость. Моя душа».       — Хочешь остановиться?       — Нет, — ответил Сель, но каких-либо предложений не высказал. По его взгляду геш понял, что инициативу здесь ждут исключительно от него.       — Тогда, — осторожно начал Марвак, — может сделаем, как в тот раз? Кажется, тебе нравилось.       Воспоминания о прошлом, по-видимому, так смутили Селя, что он смог лишь дергано кивнуть в ответ. Это выглядело очаровательно и упоительно невинно, хоть Марваку и хотелось получить более энергичное согласие.       — Так, с чего мы тогда начали? — притворно задумался он. — Хм… Наверное, с поцелуя? Да? Не напомнишь мне?       Но Сель уже не отвечал, он будто плавился от своего нескрываемого желания, приоткрыв в губы в ожидании так полюбившихся ему поцелуев. Как он мог быть таким искренним и закрытым одновременно, Марвак не знал, но был счастлив снова видеть эту соблазнительную сторону своего апра, для которой уже не было пьяного оправдания.       Отвлекая Селя томными неторопливыми поцелуями, Марвак снова пробрался руками под его одежду, оглаживая крепкие бока и радуясь тому, как все же улучшилась его фигура. Никакого недовольства не последовало, и длинные гешские пальцы нагло двинулись выше.       Сель ахнул от неожиданности, когда бугорки его чувствительных сосков вдруг оказались в мягком захвате. Он прервал затянувшийся поцелуй и, не открывая глаз, слегка отстранился, но не для того, чтобы прекратить, а скорее чтобы получить больше пространства для своего тяжелого дыхания.       — Марвак… — вырвалось между его стонами.       — Я здесь, — ответил геш, возвращаясь к поцелуям татуированной шеи.       Сель больше ничего не сказал, окончательно откинувшись на подушку, вверяя всего себя умелым рукам Марвака, и тот не замедлил этим воспользоваться. Слегка спустившись вниз, он задрал рубашку Селя так высоко, как только смог, и жадно припал губами к его твердому раскрасневшемуся соску, будто к источнику мирового удовольствия, высекая из гортани апра рваные вздохи. Это было так сладко слышать! А еще слаще — ощущать, как выгибается спина Селя, ведя его навстречу ласкам, требовательно и вызывающе.       Не переставая посасывать его соски, играть с ними горячим прытким языком, Марвак все плотнее прижимался к нему, чувствуя животом его каменное жаркое возбуждение. Такое осязаемое физическое подтверждение буйным вихрем вынесло из головы геша все опасения и переживания, оставив лишь колкое пульсирующее желание.       Скользнув рукой ниже, Марвак осторожно погладил эту горячую выпуклость, но, не встретив запрета, сжал на ней пальцы, лаская все смелее. Сель в ответ как будто стал тише и словно замер, прислушиваясь к тому, что будет дальше. Это была очень искренняя реакция, и Марваку самому стало интересно, как тот отзовется на следующий его шаг. Поэтому он, мучительно неторопливо, продолжая ласкать его через ткань, подобрался к поясу брюк и слегка запустил за него пальцы.       — Можно? — спросил он, мельком глядя в затененные полуприкрытые глаза.       — Да…       Пробравшись глубже под одежду, Марвак почувствовал на ладони мокрый след и обхватил рукой член, крепкий и твердый, нуждающийся в ласках.       — О, Сель!.. — взмолился Марвак, уткнувшись ему в оголенную грудь. — Позволь мне попробовать тебя на вкус!..       — Что? — непонимающе прохрипел он. — Что это значит?       Марвак, все еще не поднимая головы, усмехнулся своим словам. Никогда ему не приходилось просить о подобном, и, честно говоря, он не знал, как на это отреагирует Сель. Легко развязав шнуровку, Марвак немного приспустил брюки с несопротивляющегося и все еще любопытно помалкивающего апра, высвобождая его влажный член. Он был ровный и несколько крупнее тех, что обычно встречались у гешей, идеально помещался в ладони… Марвак снова тихо хмыкнул от собственных мыслей, не понимая, почему подобное вообще посетило сейчас его голову, будто он примерялся к новому оружию.       — Почему ты смеешься? — тут же откликнулся недоуменный голос Селя.       — Это от счастья, — ответил Марвак и сполз ниже, уперевшись коленями в пол. — Я просто давно об этом мечтал.       Двигаясь рукой вдоль ствола, попеременно сжимая пальцы, геш какое-то время еще рассматривал так заинтересовавший его орган, но вскоре решился и накрыл губами сочащуюся головку.       Сель, уже было расслабившийся, снова напряженно дернулся.       — Марвак! — охнул он. — Не…       — Нет? — переспросил геш, на мгновение прервавшись, но в ответ ему было лишь сладкое мычание, поэтому он решился продолжить.       Было приятно осознавать, что никто и никогда до сих пор не делал для Селя такое. Пусть возможность первого поцелуя у Марвака наглым образом украли, но сейчас он не намерен был довольствоваться мелочами. Облизывая и посасывая возбужденный член, он сам восторгался собственной умелостью и увлеченностью. И Селю нравилось. Этому капризному, привередливому и вечно недовольному апра нравилось так, что он стонал в полный голос, больше не стесняясь и не сдерживая себя, елозя в волосах Марвака пальцами, нервно гладя его руки или сжимая края подушки, словно он падал и не знал, за что ухватиться. Марвак был бы рад упасть вместе с ним, но не сегодня.       Внезапно его сознание резануло черное и душное воспоминание, и Марвак с усилием отверг его. Нет! Не было ничего общего с той противоестественной близостью, которой он не желал, и этой — горячей и откровенной, в которой он хотел раствориться без остатка, отдать всего себя за один только стон чужого удовольствия. Никогда с Марваком не происходило подобного, с ним, любящим скорее брать, чем что-то кому-то дарить. Он не узнавал себя, но это не пугало, а, напротив, лишь подстегивало к новым исследованиям.       Марвак провел языком вдоль ствола и спустился чуть ниже, перебирая губами тонкую кожу мошонки, дрожа от одной мысли, что делает это впервые в жизни и не зная толком, какой последовательности в действиях ему нужно придерживаться, доверившись лишь интуиции и трепету в частом дыхании апра. Когда же он стал вновь ласкать головку с прежним рвением, Сель внезапно взволнованно и почти испуганно вскрикнул и тут же излился в его рот горячим семенем. Марвак не отстранился и проглотил все, что тоже стало для него открытием в себе.       Через мгновение, когда в комнате стало совсем тихо, геш поднялся и кое-как уместился на подушке рядом с Селем, неотрывно всматриваясь в его умиротворенный профиль. С прикрытыми глазами и успокаивающимся дыханием он казался засыпающим, и Марвак задумался, стоит ли ему его будить, или все же оставить в таком виде с задранной рубашкой и наполовину спущенными брюками, оголившими все еще влажно поблескивающую промежность? Определенно нет! Пусть все останется таким настолько долго, насколько возможно. Например, навсегда.       Наконец Сель издал тяжелый и продолжительный вздох.       — Поверить не могу, что ты это сделал, — произнес он, так и не открыв глаза. Его рука вяло и слепо нашарила край рубашки и одернула ее, прикрывая наготу.       «Ну вот…» — с сожалением подумал Марвак, глядя на эту картину.       — Это какая-то дикость, — продолжал Сель и, повернувшись, глянул на него испытующим взглядом. — Ты обещал, что все будет, как в прошлый раз, и снова обманул меня. Гешам веры нет.       Сердце в груди Марвака неприятно ухнуло.       — Прости, — пробормотал он. — Я всего лишь хотел…       — Но мне понравилось. Было лучше, чем в прошлый раз.       Марвак вздохнул со слишком откровенным облегчением, и это явно порадовало Селя, хоть тот и сдержал улыбку.       — И часто геши занимаются таким?       — А что? — дернул бровями Марвак, снова расслабляясь и возвращая своей душе прежний восторг. — Присмотрел себе другого и хочешь знать, будет ли он брать у тебя в рот?       — Нет, просто думаю, считаешься ли ты у них извращенцем или нет? — ответил Сель в игривой задумчивости.       — Определенно считаюсь. — Геш обхватил его рукой за торс и крепко прижал к себе. — Ты собираешься что-то с этим делать?       — Осуждать.       — Что ж, приступай.       Хмыкнув с самым серьезным видом, Марвак потянулся за поцелуем, но угодил губами в щеку.       — Не смей меня целовать! Не после тех мест, где побывал этот язык!       — Именно. Именно после этих мест.       Сель рассмеялся было, но быстро затих, когда язык Марвака, демонстративно оставляя мокрый след на щеке, подобрался к его губам. Кажется, он слишком полюбил поцелуи, чтобы отказываться от них по какой бы то ни было причине.       — Извращенец, — в последний раз прошептал Сель, отдаваясь поцелую. Увлекаясь, он прижал ладони по обе стороны лица Марвака, перебирая пальцами волосы на его висках. Кажется, это был тот этап, дальше которого он в своих ласках пока боялся заходить. И все было бы хорошо, если бы не…       — Сними это, — попросил Марвак, погладив его затянутую в перчатку левую кисть.       — Нет, — дернулся Сель, глядя на него едва ли не с ужасом и пытаясь спрятать проклятую руку.       — Прошу. Я хочу чувствовать тебя. Кожа к коже.       — Но не этой рукой!       — И ею тоже.       — Нет, Марвак! — замотал головой апра. — Неужели ты не понимаешь? Не ужели не осознаешь, что я не хочу ее видеть! Что хочу забыть о ее существовании, притвориться, будто я… обычный.       Марвак вздохнул и посмотрел в его молящие широко распахнутые глаза, вложив в свой взгляд столько любви, сколько вообще мог породить.       — Сель, — твердо сказал он. — Ты прекрасный. Весь. Полностью. Вместе с этой рукой. Рядом со мной ты не должен притворяться, тем более не сейчас.       Грудь Селя начала яростно вздыматься от участившегося взволнованного дыхания, но он не предпринял никаких действий. Впрочем, и не сопротивлялся тому, что геш осмелился сам освободить из узкой перчатки его бугристые бурые пальцы, лишь отвернул лицо и закрыл глаза. Его реакции было сложно предугадать, но Марвак решил идти до конца. Не сводя пристального взгляда с его лица, он нежно коснулся губами дрогнувшей ладони, а потом и самых кончиков пальцев, проведя по ним языком, на что Сель откликнулся тихим жалобным стоном.       — Кажется тебе понравились мои волосы, — прошептал Марвак, заводя его руку себе на затылок, где пальцы Селя тут же шевельнулись, привычно копошась между прядями. — Ты вроде посчитал их мягкими, да?       Сель наконец открыл глаза, искоса глядя на него, и видя эти хризолитовые искорки, Марвак с удовольствием понял, что все сделал правильно.       Они смотрели друг на друга еще какое-то время, довольствуясь лишь этими робкими прикосновениями: Сель постепенно успокаивался и расслаблялся, а Марвак глядел на него и чувствовал, как разливается в груди приятное тепло. Теснота дивана и неудобство поз, в которых они полулежали, отошла на второй план, открывая для них очарование интимности момента. О чем Сель думал сейчас с таким сосредоточением рассматривая лицо геша? Он сожалел? Боялся?       — Марвак, — позвал он.       — М? — только и смог выдавить из себя геш, увлеченный поглаживанием его впалой щеки.       — Почему ты не сделал ничего… ну, для себя? Ни тогда, ни сейчас. Тебе не хочется?       Марваку потребовалось время, чтобы понять, о чем тот говорил, хотя румянец на щеках Селя дал отличную подсказку.       — Это… не так важно… — пробормотал он почти извиняющимся тоном. — Тем более в тот раз… было бы совершенно неприемлемо. Не думай об этом.       — Почему? С тобой что-то не так? — нахмурился Сель, изучающе его оглядев.       — Нет! — поспешил оправдаться Марвак. — Все со мной так, как нужно. Просто…       — Ты не хочешь?       — Хочу, но…       — Но не хочешь, чтобы это делал я?       — Да нет же! — воскликнул Марвак. Он так нетипично разволновался, что не мог собрать слова в более менее стройные фразы, чтобы объяснить свою мысль, словно это именно он из них двоих был неопытен и невинен. Разумеется геш хотел ответных ласк Селя, желал этого так сильно, что любой намек на неприятие или отвращение был бы для него ударом прямо в сердце, поэтому он был склонен скорее вообще отказаться от них, чем переживать подобную муку. Ничего рационального здесь не было, но Марвака такое не успокаивало. — Это может быть противным для тебя, поэтому ты вовсе не обязан таким заниматься.       — Тебе было противно?       — Конечно, нет!       — Тогда… — тихо проговорил Сель и мягко, но настойчиво надавил Марваку на грудь, отстраняя его от себя до тех пор, пока геш не оказался лежащим на спине в противоположном конце дивана. — Позволь мне.       Сель нависал над ним, и у Марвака перехватило дыхание от этой невероятной картины. Сердце колотилось, как бешенное, словно на пороге жизни и смерти, и, возможно, так и было. Марвак вспомнил, что последний раз лежал так под своим апра, когда тот приставил ему нож к горлу в безумном желании убить, и если бы Сель задумал сейчас то же самое, то не встретил бы сопротивления.       «Я сошел с ума, — с трудом думал Марвак, вытаращив глаза на взволнованное, но решительное лицо Селя. — Я так хочу его, что совсем чокнулся. Я позволю ему все, чего бы он не пожелал».       Апра потянулся к его шее, вызвав у Марвака непроизвольную дрожь, но в его руках не было ножа, и пальцы лишь осторожно погладили горячую кожу, прежде чем скользнуть к маленьким блестящим пуговицам на рубашке. Сель начал расстегивать их очень сосредоточенно, без страстного нетерпения и трепета, будто решал какую-то будничную задачу, и это на мгновение отрезвило геша, позволив ему перевести дыхание, но когда ладони светлого легли ему на обнажившуюся грудь, он снова захлебнулся в собственных переживаниях.       Закусив губу, чтобы ненароком не издать неуместного и жалкого стона, Марвак наблюдал за тем, как Сель неловко оглаживал его плечи и ключицы, глядя с большим интересом, будто пытаясь запомнить их строение. Руки апра провели легкое касание по ребрам, бокам и замерли на животе, не решаясь опуститься ниже. Сель нервно облизнул губы и, зажмурившись, припал в застенчивом поцелуе к шее Марвака, разливая по его телу искрящиеся волны смятения. Это были такие странные ощущения, что геш позволил себе лишь судорожно сглотнуть, оставаясь неподвижно лежать под набирающимся смелости апра.       Сель не столько целовал, сколько прижимался губами к его коже, раз за разом заставляя Марвака вспыхивать, как уголек в разгорающемся костре.       — Тебе нравится? — услышал он шепот на ухо, такой тихий, что сначала едва не принял его за нестройное дыхание.       — Да, — ответил Марвак ничуть не громче.       Сель лизнул его шею, не смело, будто пробуя на вкус один из кажущихся ему странными гешских деликатесов. Впрочем, Марвак примерно так себя и чувствовал, боясь даже пошевелиться и смиренно принимая причудливые исследовательские ласки апра. Он давил в себе мысль, что желал бы совсем не этого, что пассивность не свойственна его природе так же, как змее — полет, и судорожно прикидывал в голове, до какого результат хотел бы добраться сам Сель. Потому как если он задумал следовать до конца, то его ждало бы большое разочарование…       Тем временем губы апра спустились вниз, оставляя на коже плеча невесомые следы, а потом еще ниже, к самой груди, где ждало, кажется, самое влекущее и пугающее лакомство, судя по тому, как осторожно подбирался к нему Сель. Но когда его язык мимолетно мазнул по соску, сдержанного Марвака словно прошибло по всей длине позвоночника. Сель тут же отпрянул, будто тоже получил этот разряд, и испуганно уставился на геша, прикрывая рот ладонью.       Он тяжело дышал, и Марвак заметил, что и сам едва контролирует свое дыхание и попытался скорее взять себя в руки, ведь Сель ждал от него ответа.       — Что…       — Прости! — выпалил апра, так и не убирая руку от своих губ. — Я думал, что готов, но… Это слишком для меня!       Марвак выдохнул почти с облегчением.       — Все в порядке, — сказал он, успокаивающе оглаживая его бок. — Ты же знаешь, что не обязан делать это.       — Знаю, но ты ведь хотел…       — Не важно, что я хотел, — перебил Марвак. — Твои поцелуи доставляют мне удовольствие, только если они нравятся тебе самому.       Он собирался было привстать, но рука Селя вновь требовательно впечатала его в подушки.       — Могу я продолжить? — спросил апра с неизменной решительностью во взгляде.       — Уверен? — опешил геш, неотрывно следя за выражением его лица, пытаясь предсказать по нему намерения или хоть какой-то намек на оттенок чувств. Но Сель выглядел словно каменщик, взирающий на кучу неотесанной породы.       — Уверен. Ты сказал, что я могу делать, что пожелаю.       — Так и есть.       — Тогда я хочу посмотреть. Можно? — Ухватившись за пряжку ремня Марвака, апра выжидательно на него посмотрел.       — Конечно, — только и смог выдавить из себя геш.       Манипуляции с застежкой Сель провел довольно быстро, хотя Марваку показалось, что он-то за это время успел умереть как минимум пару раз от одного лишь волнительного ожидания. Никогда с ним такого не происходило, и это пугало и возбуждало одновременно. И когда взгляду Селя предстала заветная нагота, член Марвака стоял, словно готовый к обороне меч.       Лицо апра в миг утратило свою неуместную серьезность, обретя трогательную неуверенность и смущение. О разомкнул раскрасневшиеся губы, то ли для глубокого вдоха, то ли для каких-то слов, но так ничего и не произнес, лишь неловко коснулся дрогнувшими пальцами влажной головки. Марвак тут же прикрыл глаза от острой поступи возбуждения, прошедшей по его мышцам.       — Ты… уже? — неуверенно спросил его Сель.       — Что? — непонимающе и вяло отозвался геш. Смысл вопроса донесся до него спустя вечность, когда Сель, крепко обхватив ладонью его член, собрал на пальцах сочащуюся влагу. — Ох, нет, — поспешил оправдаться он. — Просто, полагаю, что мы, геши, более… мокрые в такой ситуации. Тебе это противно?       Сель задумчиво покачал головой, продолжая двигать сжатой ладонью, и, успокоившись и надеясь, что тот больше ничего не будет спрашивать, Марвак вновь с головой погрузился в горячую истому, что дарили ему эти неумелые, но желанные ласки. Он отпустил терзавшие его страхи и беспокойство, доверившись воле своего апра, и стал на удивление стремительно приближаться к самой границе наслаждения, следуя за текущей по венам раскаленной лаве. Он совершенно потерял счет времени и не наблюдал за своим апра, поэтому едва не вздрогнул, когда внезапно, словно камень в реку, в его полулихорадочное сознание ворвался пылкий шепот Селя, прошелестевший прямо над ухом:       — Я тоже хочу… Очень хочу… Приласкай меня, Марвак!..       Мелодия своего имени, произнесенная так требовательно и сладко-капризно, подействовала на геша, как вспышка в темноте. Повинуясь, он нашарил рукой между их соприкасающимися телами уже оголенный и алчущий прикосновений член Селя и, оттеснив его ладонь, соединил их естества в своем кулаке.       — Так тебя устроит?       — Да… да… — простонал ему в шею Сель, задрожав, когда знающие свое дело гешские пальцы задвигались в нарастающем ритме.       «О, Подземные Богини! Чем я, скромный геш, заслужил такое счастье?» — восклицал про себя Марвак, купаясь в задыхающихся стонах апра.       — Душа моя, — шептал он, награждая Селя слепыми поцелуями в ухо и растрепанные волосы, — если ты будешь так голосить, то мне недолго осталось…       — Прости, — едва слышно ответил тот. — Я не могу молчать. Я и сам… я тоже…       — Это прекрасно… Не сдерживайся.       Внезапно притихнув, Сель приподнялся на руках и, один лишь краткий миг заглянув Марваку в глаза, тут же зажмурился и, ахнув, оросил его обнаженный живот струями горячей спермы. Геш, как и предупреждал, тут же последовал за ним в глубокий омут долгожданного наслаждения.       Устало вздохнув, Марвак потянулся к карману полуспущенных брюк в поисках чистого платка. Нашарив мягкую шелковую ткань, он ленивыми движениями, слегка морщась, стер с живота остывшую сперму, и, бросив платок куда-то под стол, задумчиво замер. После мощного оргазма, его тело еще плыло в туманной неге, но неугомонное сознание постепенно наполняло его сковывающим беспокойством. Марвак считал, что должен был что-то говорить сейчас, но не находил уместных слов, да и казалось, что прижавшийся к нему расслабленный Сель уже спал. Когда они ласкали и желали друг друга, все было таким простым, но сейчас, стоило уму лишь немного проясниться, реальный мир вновь ощетинился нагромождением сложностей. Был ли сейчас удачным момент для объяснений и признаний, да и наступит ли он когда-нибудь?       Марвак слегка повернул голову, взглянув на безмятежное со следами разгоряченного румянца лицо Селя. Он нежно коснулся его щеки и прошептал:       — Душа моя, поднимемся наверх, в спальню?       Светлый тут же приоткрыл глаза, но на Марвака не смотрел.       — Нет, — решительно ответил он.       — Почему?       — Для меня это… слишком. Но ты иди, если хочешь.       Марвак едва не съязвил, но вовремя остановился, не желая обижать чувствительного апра, особенно после всего произошедшего.       — Единственное, что я хочу сейчас, — улыбнулся он, — это обнимать тебя и не выпускать из своих объятий примерно никогда.       Воплощая сказанное, геш обхватил лежащего Селя и притянул к себе, но встретил неожиданное сопротивление. Апра не сильно, но настойчиво отталкивал его, уперев ладонь ему в грудь.       — Нет, правда, иди, — проговорил тот, продолжая отстраняться.       — Я сказал что-то не то? — напрягся Марвак, всматриваясь в его нахмурившееся лицо и пытаясь поймать прячущийся взгляд.       — Нет, просто я хочу спать, а здесь будет тесно вдвоем. И тебе тоже нужно выспаться.       Доводы не показались Марваку убедительными, но спорить он не стал, да и Сель действительно выглядел сонным. Возможно, это были какие-то его очередные ограничения и религиозные суеверия, кто знает? Был ли смысл переубеждать его сейчас?       — Но на поцелуй перед сном я же могу рассчитывать? — примирительно улыбнулся Марвак и потянулся к губам Селя. Тот не отворачивался, но и прежнего энтузиазма не проявлял.       Это было неприятно и тревожно, и, закончив так и не начавшийся толком поцелуй, Марвак решил оставить все как есть и, поправляя на себе одежду, как можно дольше, оттягивая горький момент расставания, встал и направился в спальню. Он бросил на Селя еще один, полный надежды взгляд, но не получил никакой реакции.       Пусть так. Новый день принесет новые возможности, а трезвый ум обязательно найдет нужные слова для важного разговора.