Ноа

      Ноа выглянула в окно своего номера в «Сне путницы». Слишком высоко — она нахмурилась и недовольно отпрянула.       Лодыжки после падения отдавались тупой болью, и даже ходить до сих пор было непросто. Хозяйка действительно нагрела для неё ванну, и теперь волосы Ноа не походили на засаленную половую тряпку, а кожа на грязную чешую, за всю жизнь так и не познакомившуюся с мочалкой; она отмывала себя, должно быть, несколько часов этим утром при помощи всего, что удалось выпросить или одолжить. С ней обращались как с вернувшейся из долгого плавания любимой племянницей, и хозяйка, кажется, даже ободряюще похлопала её по спине.       Но теперь… Ей нужно было отсюда выбираться. Утром Ноа спустилась в обеденный зал, и её пропустили, очевидно, только благодаря деньгам Алары. Но еды у неё, ровно как и денег, ровно как и прочей одежды, ровно как и какого-либо выхода не было. С другой стороны, зачем нужно было бежать в окно? Она больше не под охраной, и если она просто выйдет через главный вход, никто и не хватится. К тому же, Ноа никогда не нравились волшебницы, которые без книг, свитков и зелий не могли даже шагу ступить. Она знала несколько заклинаний — и запросто могла их применить. Что ей сделают, если она даже без помощи заклинаний, скажем, украдёт лошадь, когда конюх зазевается? Отправят в тюрьму?       Ноа спрятала смешок в кулаке.       А если она будет тянуть, то опять обязательно подойдёт Алара, схватит её за локоть и скажет, что планы поменялись. В какую из сторон? Неужели в ту, где голодная толпа начала требовать хлеба и зрелищ, и, так уж вышло, беглую некромантку нужно вернуть под стражу? Но Алара слишком большая — Ноа не сможет просто так ей противостоять.       Бежать.       Всё верно.       Ноа решительно толкнула дверь своего номера и, заметно прихрамывая, направилась к лестнице. Её не остановили. Она спустилась. Ничего. Дошла до двери на улицу, открыла её, сделала осторожный шаг и не встретила никакого сопротивления.       Слепило солнце. Редкие облака, проплывающие по небу, не могли сдержать горячих солнечных лучей, и привыкшая к тусклому свету гостиницы Ноа закрыла глаза рукой. С одной стороны, оглушая, шумела улица, а с другой, раздражая назойливостью, шумела гостиница. По дороге ездили телеги, и Ноа подумала, что в достаточно крупную и тяжёлую повозку запросто можно будет запрыгнуть. А если она будет пустой — значит, будет спешить за город. Можно будет спрыгнуть у городской стены, пройти мимо стражниц, добраться по лабиринту низких домов и темноте леса до дома и уже там, среди поваленных стен и сгоревшей мебели, что-то решать.       Ноа жадно втянула воздух; аромат заветной свободы мелькал где-то на горизонте, но до сих пор был безнадёжно далеко. Она сделала несколько неуверенных шагов, сдерживая сдавленные вздохи от ходьбы в тесной обуви, всё ещё неуверенная в том, что затея обернётся успехом. Ей некуда было идти, а подружбу она ни с кем не водила, разве что с ожившими скелетами и парой полюбившихся ду́хов, которые и сами были не против поболтать. Вот только духи не держали гостиниц и не вывозили полупустые повозки за город. Следующие несколько шагов заставили её судорожно повернуть назад и забежать по лестнице на второй этаж, несколько раз дёрнуть за дверную ручку прежде, чем та поддастся, и ввалиться в номер, чтобы упасть на ближайшую кровать и замереть, чувствуя, как тело бьёт мелкая дрожь, а ступни горят от боли.       Она просто отлично всё продумала.       Ноа тяжело дышала и старалась прийти в себя. Мир вокруг кружился и походил на ловкую акробатку, а сознание едва не покинуло тело. Она поднялась на локтях и взглянула на ладони, покрытые красными пятнами. Те, наконец, перестали двоиться в глазах.       Ещё несколько минут назад казалось, что побег — именно то, что ей нужно, спасательная соломинка, за которую следует ухватиться всеми руками и ногами. Ноа лежала, не представляя, что на неё нашло. Мысли казались такими отчётливыми, а сама она словно сохраняла полное самообладание, не вызывавшее вопросов. Ноа всегда была тверда. Но неужели собственный разум намеревался её подвести? Она лежала на кровати, спрятав лицо в старой подушке, и теперь на первый план вышли мысли о том, что оставаться здесь, где её никто не знает и не намерена искать, решение более взвешенное, чем побег.       Что если она сбежит, и тогда Алара разозлится достаточно, чтобы приказать стражницам снова искать её? Ноа ведь никуда не денется от них.       Алара не выглядела как кто-то, кто обманом поможет ей сбежать, чтобы… чтобы что? К тому же, она и сама здорово рисковала, укрывая её у знакомой, и наверняка имея продолжение плана в запасе. Такие, как она, обязательно отличаются расчётливостью и тактическим мышлением. А вот сама она предпочитает практику: сварить зелье, раскопать могилу, начать обряд, так и не дочитав пояснения к нему до конца, просто потому что не терпится. Длинные планы не были коньком Ноа. Поэтому она и оказалась в тюрьме.       Когда ей удалось прийти в себя, в дверь нетерпеливо постучала Алара, и не успела Ноа с порога заикнуться о том, что идея длительного пребывания в одном гостиничном номере кажется удачной и уместной, Алара сообщила:       — Если успела обзавестись пожитками, то побыстрее собирайся, мы уходим, — и выглядела она непривычно мрачной.       — Может, заглянем за новой парой ботинок? С этими от моих ног ничего не останется уже к вечеру. — Алара неопределённо махнула рукой, и Ноа продолжила с долей сомнения в голосе: — Я могу их украсть, а ты как бы погонишься за мной, и больше нас никто не увидит.       — То есть ты ещё и воровка?       — Всякое случалось, — Ноа пожала плечами. — Ещё могу как бы заколдовать мастерицу, чтобы она сделала пару обуви бесплатно — это ведь то, чем занимаются чернокнижницы. Некоторое количество времени.       — В глазах общественности? — догадливо закончила мысль Алара и заслужила утвердительный кивок.       Их странный разговор закончился, не успев толком начаться, и они спустились на первый этаж, где Алара забрала часть денег, из которых была оплачена комната, после чего уже более уверенно они утонули в городской суете. Без гремящих доспехов и пронзительного взгляда Алара едва не терялась в толпе, если бы не от природы крепкое телосложение и изрядные тренировки. Она выглядела всё так же внушительно в повседневной одежде, и Ноа никак не могла понять, почему она вдруг решила снять доспехи в самый разгар рабочего дня. Но спросить пока не решалась: быть может, когда-нибудь ей всё расскажут.       С другой стороны, Алара невольно внушала титаническое спокойствие всем, кто находилась рядом, такое же непоколебимое, как и она сама, и будто бы подкреплённое словом самой капитанессы. Это было исключительно стражническое влияние: внушать горожанкам спокойствие. Ведь для чего-то Стража всё-таки была нужна. На Алару было очень приятно смотреть из-за некого источаемого величия, словно ещё вчера она охраняла саму императрицу, а сегодня вышла на прогулку во время обеда. Быть может, через двадцать лет насыщенной жизни Ноа позволит ей отвести себя к эшафоту.       Ощутив некую вольность в отношении собственных действий, Ноа свернула к городскому рынку и утянула за собой Алару, искренне надеясь, что у той найдутся кое-какие деньги при себе. Она молча кивала на травы, порошки и гости специй и даже купила у одной торговки плотный мешок, изредка ловя на себе непонимающий взгляд Алары-родительницы, которую дочь повела по магазинам. Набор получился довольно внушительным, но отчего-то не смел вызывать вопросов, должно быть, из-за непроницательного лица капитанессы Стражи, которая появлялась у торговок исключительно по своим, капитанесским делам.       Если бы у торговок возникли вопросы к капитанессе, Алара ответила бы ровно тем же. Обычно люди переставали быть рады проснувшемуся у них интересу. Интерес Алары умел быть во много раз больше.       После совершения всех необходимых покупок Алара настояла на своём, и они отправились к её небольшому, но просторному дому на окраине Лотэра, что почти подпирал городскую стену и откуда было очень удобно добираться на работу. Она бросила по сторонам настороженный взгляд и быстро запустила Ноа внутрь.       — Для чего тебе это всё? — Алара отнесла покупки на кухню и непринуждённо поставила на стол.       — Мы должны подготовиться. Я. Я должна подготовиться. Не знаю, какое путешествие ты ожидаешь, но лично я уже готовлюсь к опасностям. У тебя найдётся миска, что-то, чтобы растолочь травы, пара перчаток и, пожалуй, что-нибудь попить?       Алара кивнула и приступила к выполнению просьбы. Основательно и беспрекословно, совсем в духе стражницы.       В это время Ноа ещё раз осмотрела покупки, примерила на собственную голову мешок, взвесила в ладони имеющиеся травы и даже успела проговорить про себя отрывки некоторых заклинаний, которые она помнила не очень хорошо. Сложно заставить себя заучить до безупречности то, что, казалось, всегда находится в самой ближайшей доступности: бери и читай. Но состояние их дел Ноа оценила как удовлетворительное и тут же принялась за работу, когда несколько идеально подходящих небольших мисок поставили перед ней на стол.       — Ты полагаешь, что я тоже поеду с тобой? — между делом поинтересовалась Алара, стараясь придать голосу искреннюю заинтересованность. Получилось похоже.       — Полагаю, что да. А ещё могу сделать вывод, что в тюрьме всё прошло не слишком гладко после моей «смерти», и если ты ни с того ни с сего пришла за мной, значит, выбраться хотя бы из Лотэра тебе так же необходимо, как и мне. Словом, да.       Алара рассказала ей о сегодняшнем дне на службе. Ноа слушала, не отвлекаясь от занятия, и с примерным усердием занималась любимым делом, как в самые первые разы, когда она только занялась изучением некромантии. Вот только учительниц для этой специфической профессии не хватало, и Ноа пришлось осваивать всё самостоятельно. Она успела отвыкнуть от приятного запаха, который выделяли от травы, от приятной боли в руках после упорной работы, от удовольствия, которое неминуемо доставлял процесс. Рассказ Алары получился довольно скудным, но в то же время красноречивым: как раз то, о чём догадывалась Ноа.       Когда Ноа отвлеклась от работы, чтобы перевести дух и присесть на стул, стараясь унять гудящую боль в ногах, Алара уже собрала всё, о чём она просила. Подобное внимание было, безусловно, приятным. Спасать некромантку в любой ситуации оказалось чрезвычайно выгодным делом: прежде всего, потому, что она была хоть и узкоспециализированной, но волшебницей; а значит, умело обращалась с магией и добивалась в этом незаурядных успехов, если Стража нашла достаточно оснований для ареста. Или наоборот, совсем не умела вести дела. Разумеется, воскрешать мёртвых было против правил. А может, все остальные просто завидовали.       Ноа бросила настороженный взгляд на Алару. Та неспешно передвигалась по кухне, на ходу поедая кусок хлеба, и не предпринимала никаких агрессивных действий. Обстановка и отношения между ними были довольно… мирными.       — И всё же, — не желая униматься, продолжила разговор Ноа, — почему ты меня спасла? Почему привела к себе домой? Ты здорово рискуешь, но не желаешь говорить, почему. И мне до смерти интересно знать, чем я должна буду рано или поздно расплатиться.       Алара остановилась как раз за спиной сидящей за столом Ноа. Последняя почувствовала на секунду повисшее сомнение, словно сообщавшее: ответить правду или вновь уйти от ответа, надеясь, что всё образумится само по себе? Оставалось только догадываться, что же выберет Алара.       — Я уже говорила, что это личные причины, — послышалось над ухом Ноа, и чужой голос приобрёл завораживающий оттенок. Ноа замерла. — Возможно, я бесконечно сильно симпатизирую одной некромантке, чей талант хотели несправедливо загубить. Это авантюра, даже интереснее, чем гоняться за преступницами по всей Империи. Но ведь в обоих случаях главное — это хорошая компания, верно?       — Симпатизируешь? — с недоверием переспросила Ноа.       — Бесконечно.       Ноа замолчала, всерьёз обдумывая чужие слова, и не могла определиться: ушла ли Алара от ответа, или всё сказанное было чистой правдой. Но совсем скоро она вернулась к подготовке трав, и когда Алара спросила, для чего ей понадобились перчатки, если погода стояла тёплая, Ноа наспех надела их, окунула в смесь обычных специй и трав и с чрезвычайно довольным лицом хлопнула в ладоши.       Переливающееся пламя горело в её руках. Перчатки буквально загорелись, однако огонь охватил только ладони и не спешил ни распространяться, ни гаснуть. Поначалу Алара испуганно отстранилась, словно повинуясь инстинктам древних людей, но быстро разобралась, в чём дело. Ноа деловито хлопнула в ладоши снова, и пламя погасло, а перчатки остались нетронутыми. Она перевела довольный взгляд на Алару, но встретила только излишний скептицизм на пути чего-то нового и слабые покачивания головой.       — У меня есть ещё один комплект доспехов, пара мечей и да, у меня даже есть лошадь. Разумеется, не в спальне, — спешно добавила Алара. — Думаю, стоит поторопиться.       — Лошадь только одна, потому что ты мне не доверяешь? — Ноа и сама позавидовала своей догадливости.       — Не доверяю, — её губы превратились в тонкую линию. — Пока что. Где гарантия, что ты не ускачешь и не бросишь меня одну?       Ноа тихо вздохнула. Она пыталась бросить её одну, честно пыталась и уже по крайней мере дважды. В те моменты навязчивые мысли твердили, что всё происходящее — отличная идея, которой следует придерживаться и в дальнейшем. Не то чтобы Ноа была полностью несогласна с ними, но было в этом зерно чего-то неразумного. Им следовало действовать слаженно и заодно, в конце концов, они в кратчайшие сроки обзавелись общей целью и общими проблемами. Однако история их знакомства утверждала прямо противоположное всем разумным доводам. Или, возможно, сама по себе была разумным доводов.       Ноа спросила:       — И ты будешь защищаться от меня мечом? Разве меч защитит тебя от магии?       — Всегда защищал.       Стражницы на въезде в город задорно отсалютовали Аларе, когда она пронеслась мимо на лошади с ещё какой-то девушкой за спиной. С системой оповещения у них в Страже было совсем плохо, и никому не приходило в голову рассказывать последние новости тем, кто находились на службе. Любая преступница могла ускользнуть из города через главные ворота при должном старании. Алара этим пользовалась.       Лошадь Алары оказалась именно такой, как Ноа и предполагала: чрезвычайно похожей на хозяйку. Было очевидно, что даже в этом несложном вопросе требования Алары оказались специфическими, и в конюшню они пришли за самой крупной лошадью, которую, казалось, только смогли отыскать во всём Лотэре и прилегающих землях. Конюх спросил Алару, когда ожидать её возвращения, но та ничего не ответила, смерив его тяжёлым взглядом.       От неровной дороги и быстрой езды их здорово трясло, а ездить вдвоём, ко всему прочему, было не слишком удобно. Порой Ноа казалось, что она выпадет из седла, а не до конца пришедшее в себя тело подливало масла в огонь, но каждый раз всё обходилось. Они выехали на дорогу, ведущую в ближайшую крупную деревню в десяти милях от столицы, и полупустые седельные сумки цеплялись за ноги Ноа. Она невольно примерялась к предстоящему путешествию, не питая никаких отдельных иллюзий. Нерешённым оставался лишь вопрос о том, будут ли их преследовать, и из-за этого становилось неочевидным, как быстро они будут стараться пересечь границу. На пару коек им могло хватить денег до соседнего королевства, а с едой она неплохо управлялась в самых непредсказуемых условиях; тем не менее, Ноа невольно затаила дыхание, когда Алара принялась перекладывать накопленные деньги из сундука с огромным замком.       Что их ждёт? Череда постоялых дворов, сонные завтраки и ночёвки в лесах, когда до очередной деревушки окажется слишком далеко? Или безразмерная спешка, когда будет казаться, что преследовательницы идут по их следам и совсем скоро окажутся достаточно близко к победе? Ноа откровенно сомневалась в последнем варианте. Если расследование вокруг её исчезновения и вины Алары в этом действительно собиралось, то не существовало ни одной причины для его продолжения после того, как оказалось бы, что ни Алары, ни самой Ноа уже нет в городе, а последней будто бы никогда и не было. Что им с того, что они поймают бывшую капитанессу Стражи? Иногда, считала Ноа, человека нужно просто отпустить и двигаться дальше.       Вокруг большого города всегда хватало деревень поменьше. Люди жили под городскими стенами, потому что не готовы были менять привычный образ сельской жизни, но в то же время старались держаться как можно ближе к прочему скоплению людей. Дома и постройки не желали заканчиваться, казалось, они лишь разрастались, всё дальше от города, но достаточно близко к другим домам. Вокруг Лотэра словно вырос ещё один город, не такой большой, не такой внушительный, не такой многолюдный, но тем не менее претендующий на полагающиеся ему земли и людей.       Раньше Ноа жила как можно дальше от Лотэра, но всё так же жалась к другим людям — отчуждение и отшельничество неминуемо привлекали ещё большее внимание, чем большой дом, стоящий там, где стоять ему не положено по статусу. Местные, порой, обращались к ней, однако очень редко оказывались довольны результатом. Почему-то было принято считать, что оживление мёртвой — процедура безопасная и гарантирующая умершей прежнюю жизнь; однако заказчицы получали полуразложившийся труп и невнятную речь и совсем скоро приходили к выводу, что мёртвым полагается смерть, а им — благородная скорбь. Ноа не спешила предупреждать недальновидных крестьянок или дворянок в том, что смерть — процесс необратимый чуть более, чем полностью; но исключительно потому, что со смертью у неё, в силу профессии, были свои счёты.       Лошадь замедлила шаг, когда они почти доехали до окраины поселений. Алара осматривала окрестности и порой замечала:       — Вообще, здесь должно быть намного больше стражниц, — изрекала она с явным недовольством. — А если бандиты будут совершать набеги на местных? Меня отстранили от службы несколько часов назад, а здесь уже полный бардак. Вот там есть пост, — она показала рукой в сторону, — но там, конечно же, никого нет.       — Может, они заняты чем-то очень важным, — усмехнувшись, отозвалась Ноа. — Например, картошку окучивают.       Они двинулись дальше. Последние дома оставались позади, когда арбалетный болт, разрезая собой воздух, глубоко воткнулся в спину некромантки. Отчего-то первым, что вспомнила Ноа, был звук от такого же арбалетного болта, воткнувшегося в деревянную стену в день, когда её схватили. Она почти не чувствовала боли, но вместе с этим казалось, что позвоночник раздробили одним прицельным выстрелом.       Следующий болт просвистел мимо, едва не воткнувшись в лошадь. Ещё один добрался до цели и попал в плечо Ноа. Но она с несвойственной ей злостью обломала болт в плече и вмиг потемневшим рассудком услышала:       — Не вытаскивай его сейчас полностью, я сделаю это сама. И лучше держись.       Когда Ноа, собрав в себе остатки сил, обернулась, то увидела только стремительно уменьшающиеся силуэты четырёх стражниц, три из которых занимались перезарядкой арбалетов.