Ноа

      В кабинете Линна Ортрицкая чувствовала себя отлично. Даже лучше, чем дома. В доме всегда было холодно, несмотря на все усилия прислуги, и в него полагалось возвращаться. Места хуже и придумать было сложно.       На работе Линна занималась разного рода мероприятиями и расследовала разного рода преступления; иногда первое закономерно вытекало из второго. В другой трактовке, она занималась тем, что решала проблемы, с которыми никто больше справиться не могла. Порой императрица посылала её как предзнаменование, а иногда сразу за чьей-то головой. Не буквально, конечно. По крайней мере, не всегда.       В этот раз её что-то беспокоило. Подобных людей постоянно донимали сомнения, которые после череды мыслительных фильтров и преобразований превращались в железную уверенность в собственной правоте. Линна никогда в себе не сомневалась, предпочитая подвергать сомнению всех остальных. Что от неё осталось бы, позволяй она несущественным проблемам донимать её день и ночь? Мокрое место, вот и всё.       Она довольно неплохо, по собственным меркам, разобралась с Аларой из тюрьмы императрицы. Быстро и безболезненно, но почти безрезультатно. Императрица была опечалена. Не оставалось сомнений, что в исчезновении некромантки была виновна именно Алара, но, к сожалению, слово Линны ещё не имело такого веса, чтобы верить ему безоговорочно — и этот факт не мог не возмущать Линну. Императрица хоть и была в некотором роде тираншей, но ей нравилось быть тираншей, и с таким положением дел прощаться она не хотела. Так что нечего было попусту тревожить народ безосновательными обвинениями — на этой мысли Линна вздохнула — уважаемой стражницы. В конце концов, она была капитанессой. К тому же, некромантку полагалось вернуть, при лучшем раскладе — живой, потому что вина какой-то там некромантки была очевидна даже детям. Линне нравились хорошие расклады; они позволяли не знать, что скрывалось за плохими.       Стража нашла на затопленном этаже бадью с водой, которой определённо не должно было там быть. Вместе они перевернули вверх дном кабинет Алары, но она оказалась не из тех, кто планирует преступление на бумаге. Едва ли она вообще умела что-то планировать. Стражницы докладывали, что они подстрелили некромантку, которая пыталась сбежать вместе с Аларой, но им удалось скрыться. Линна сжала кулаки. Так всё обычно и происходило. Она знала, что даже десяти болтов не хватило бы, чтобы подобрать бездыханное тело некромантки на дороге; но от этого было не легче.       Кабинеты, в общем-то, бывали чрезвычайно полезны: в них не могли войти без приглашения те, кто дорожили головой на плечах. Её кабинет был заполнен самыми разными вещами, но ни одна из них не принадлежала лично Линне Ортрицкой. Здесь была собрана поражающая воображение своей скудностью коллекция книг: мемуары императрицы, книги по истории (исключительно достоверные), а также «Путеводитель по Империи», из которого Линна старательно вычёркивала все места, что не были достойны её внимания. Это было хобби. Когда-нибудь интересные места в Империи должны были закончиться.       А когда мнение Линны об этом совпадало с мнением императрицы, Империя Корас завоёвывала очередной ослабленный регион.       Если бы кто-то попыталась найти на Линну что-то компрометирующее в её кабинете, совсем скоро она обнаружила бы такую информацию о самой себе.       Она пригласила лейтенантку Далин войти. Прелесть кабинета была неоценима.       — Чем могу быть полезна? — прохладно осведомилась лейтенантка, поглядывая как будто сквозь Линну.       — Что там с домом Алары? — Линна сидела за столом, прикрыв глаза.       — Мы всё обыскали, но ничего не нашли. Вообще ничего. Возможно, она всё уничтожила перед тем, как уехать, потому что не похоже, что она всё ещё в городе. Никаких записей, даже самых старых, как и следов некромантки.       — И что, по-твоему, следует делать дальше? — Линна приоткрыла один глаз в надежде на тот самый лучший случай.       — Одна из них оказалась ранена, и серьёзно. К тому же, это случилось только вчера; значит, они недалеко. Прежде всего, некромантку следовало где-то спрятать на первое время. Можно поразмыслить, где. Лошадь у них одна, и ей тоже нужен отдых. При большом желании, догнать их будет несложно.       Линна согласно кивала. Всё верно. Не идеально, но направление мыслей похвальное. Она не могла полностью полагаться на подчинённых, но иногда это было почти до боли приятно.       — Надеюсь, у вас такое желание имеется. Отправляйся следом вместе с теми, кто хорошо держится в седле, поездка может затянуться.       Лейтенантка Далин уже развернулась, чтобы покинуть кабинет, но замешкалась и обернулась:       — Разрешите задать вопрос?       — Нет.       — С чего вы взяли, что некромантка ещё жива?       Линна поморщилась. Это был плохой знак, очень плохой. Кого-то вроде неё слушать полагается беспрекословно, желательно — с воодушевлённым трепетом в груди. Но сегодня у неё было хорошее настроение, и она великодушно простила стражницу.       — Возможно, ты хотела спросить, поеду ли я с вами. Нет, не поеду. Можешь быть свободна.       Дверь захлопнулась.       С подчинёнными всегда получалось подобным образом, и поэтому подчинённых тоже следовало менять, причём как можно чаще. Иногда хорошие подчинённые погибали, и это было досадно. Но не более. Не существовало незаменимых людей, кроме, пожалуй, самой Линны Ортрицкой. По той простой причине, что заменить себя ей никогда не приходило в голову. Хорошие подчинённые были большой редкостью.       «Анна», — машинально прошептала Линна одними губами.       Иногда хорошие подчинённые переходили на другую сторону. Это было не досадно, но обидно. После этого они погибали.       Ноа вернула порядком испачканную лопату на место и ужасно собой гордилась. Воровство — это ведь не страшно, если тебя не поймают; всё чаще проблемой становилось то, что воровать было неоткуда. Но она, казалось, поддалась влиянию Алары.       Как раз Алары всё не было видно. Ноа ждала возле того же дома, где они разминулись, и ей упорно казалось, что все дела уже можно было уладить. В конце концов, не могла же она стоять тут, в ожидании, до самой ночи. Время близилось к вечеру. Ветер трепал её вновь испачканные волосы и холодил кожу там, где кровь запеклась на одежде. Ноа невольно подумала, что её побег был организован в наилучшее время, ведь едва ли радовала перспектива утопать в снегу, не имея при себе никакой тёплой одежды.       Ноа чувствовала себя на удивление спокойно. Она по-прежнему с опаской глядела на покосившиеся крыши домов, на широкие грязные улицы, на людей, что работали поблизости, но этот вид больше не вызывал в ней тревоги. Ноа невольно списала это на издержки профессии: некроманткам следует сторониться людей, если они не хотят быть раскрыты и казнены… Ноа прыснула.       Высокая фигура Алары вскоре появилась в поле зрения. Лошади вместе с ней не обнаружилось, и Ноа невольно напряглась: значит, существовало в этой деревне место, где лошади могло быть хорошо. Но это не значило, что Ноа будет чувствовать себя так же. Сократив разделявшее их расстояние, Алара остановилась и кивнула куда-то в сторону:       — Я нашла там постоялый двор и уже сняла комнату. Можешь говорить, что вздумается, но спать в лесу холодно и мокро, а я нормально не ела уже несколько дней, — её голос был холодным и строгим, быть может, именно так она разговаривала с подчинёнными в не самые лучшие дни.       — Местные разве не сторонятся тебя? — произнесла Ноа, прищурившись, и скрестила руки на груди.       — Тебе же лучше от этого.       Ноа обвела округу встревоженным взглядом. Всё было по-прежнему: низкие дома, грязь, медленно бредущие домой люди и общее ощущение пустоты. Она поёжилась.       — Говоришь, подадут ужин? — опуская глаза, уточнила Ноа.       — Я попросила забить для нас курицу.       Алара снова выглядела… так. Внушающе доверие. Она словно мысленно клала руку тебе на плечо и, заглядывая в глаза, обещала: «Всё будет хорошо». Даже если все предыдущие дни показывали, что хорошего в жизни становилось всё меньше, ей хотелось верить. Верить серо-зелёным глазам, отсутствующей улыбке, словам, с которыми она порой обращалась совсем неумело, и мимолётным прикосновениям. Ноа хотелось знать, что хотя бы часть вины не лежит на ней, и из-за этого она всегда невольно поддавалась Аларе.       — Возможно, мне и в самом деле следует отдохнуть, — неохотно призналась Ноа и сделала робкий шаг в сторону постоялого двора.       Утро оказалось неправдоподобно-ленивым. Комната с двумя кроватями и закрытым ставнями окном оказалась ещё хуже, чем предыдущая, но жаловаться желания не возникало. Из-за двери доносились новые и новые шаги, и Ноа нехотя перевернулась на другой бок. Спать в одежде было неудобно, но она бы скорее не спала и вовсе, чем позволила себе раздеться в месте, где простыни не стирали, казалось, месяцами, а в их комнату в любой момент могли вломиться люди разной степени подозрительности. Она выглядела ровно так же, как и чувствовала себя — ужасно, словно всю ночь только и делала, что бегала по лесу в латных доспехах с мечом наперевес, и беспокойный сон только усугубил это состояние.       Алара спала на второй кровати, и от неё до сих пор веяло ароматом только что приготовленной курицы. Ноа сглотнула слюну. Ужин вчера был необычайно хорош, однако после него ничего не осталось; возможно, он был хорош именно поэтому.       Ноа выглянула в коридор. Как по волшебству, стоило ей проснуться, все голоса стихли, а шаги прекратились, и коридор отозвался безжизненной пустотой. Доски скрипели под ногами, и в сопровождении этих звуков Ноа дошла до лестницы, где так же аккуратно принялась высматривать, что происходит на первом этаже.       В большом зале стояла хозяйка постоялого двора, загораживающая собой право на частную собственность. Хозяйка беседовала с тремя агрессивно настроенными стражницами, голоса которых то и дело срывались на крик, но быстро переходили в сдавленный шёпот. Ноа попыталась вслушаться в эмоциональный разговор, при этом не попадаясь никому на глаза.       — Вы мешаете расследованию, — прорычала стражница, стоявшая впереди. — Для вас это может плохо закончиться.       — А я вас заверяю, что никаких убийц у меня не водится, — хозяйка подняла руки в примирительном жесте. — Мои клиентки — порядочные люди, и будут крайне недовольны, если кто-то вмешается в их личную жизнь.       — Да это же обычная деревня, а в ваших комнатах спят обычные пьяницы! — в сердцах выкрикнула лейтенантка Далин.       — Между прочим, у меня действительно останавливаются только приличные люди! — хозяйка была оскорблена. — Торговки, купцы, послы, спешащие в столицу. Вчера, например, остановилась очень серьёзная женщина в доспехах.       Ноа спряталась в коридоре прежде, чем стражницы перевели горящие глаза на лестницу.       «Они ведь ищут нас», — только и успела подумать Ноа и помчалась к комнате. Половицы заскрипели, но её это уже не слишком волновало. Ноа ворвалась в номер, задвинула засов на двери и бросилась к кровати, где сонно потирала глаза Алара. Она не без труда подхватила аккуратно сложенные доспехи и решительно направилась к окну, но в последний момент почувствовала необходимость объяснить, что она делает.       — Внизу стражницы, пришли по наши души, — слова путались, а дыхание сбилось, но Ноа старалась звучать как можно более убедительно. — Хозяйка сказала им, что вчера остановилась женщина в доспехах, то есть ты! И теперь они будут всеми силами пробиваться на второй этаж. Но они ищут женщину в доспехах, а не тебя, и если избавиться от доспехов…       — Думаешь, меня не узнают собственные стражницы? — абсолютно спокойно поинтересовалась Алара.       — На работе ты частенько носишь шлем, — пожала плечами Ноа. — Смотри. Мы сейчас выкинем их в окно вместе с мечом, проскользнём на улицу, а потом я побегу за лошадью, а ты — за доспехами. И мы умчимся отсюда так быстро, как только сможем! — Она толкнула плечом ставни и выглянула в окно. — Там какие-то кусты, ничего не помнётся.       — И у тебя нет никакого заклинания на этот случай? — вновь поинтересовалась Алара, будто бы опечаленная тем фактом, что всё снова придётся решать простым человеческим способом, а решать большей часть будет именно она.       — Могу испачкать наши лица в грязи, на ботинках у меня её предостаточно.       Казалось, Ноа сейчас закипит. Её почти злило безразличие Алары и та неторопливость, с которой она реагировала в такой серьёзной ситуации. Неужели нельзя было проявить хоть каплю эмоциональности?! Меньше всего Ноа сейчас хотела драться со стражницами, и что-то упорно твердило ей, что они проиграют.       — А почему мы не можем выбраться через окно? — Алара задумчиво почесала подбородок. Ноа передёрнуло от этого. — Даже я в него пролезу.       — Мне совершенно не нравится эта пагубная тенденция прыжков со второго этажа. Моя нога до сих пор болит.       Алара взяла из её рук доспехи и принялась торопливо одеваться. Она всё же выбросила ножны с мечом на улицу, после чего подозвала к себе Ноа, и вместе они выбросили оба набитых соломой матраса из окна, кое-как их свернув.       — Ты не заставишь меня… — Ноа попятилась.       — Выходи через дверь, а я полезу в окно. Ты права, они ищут женщину в доспехах и, может, кого-то ещё, чьё лицо никогда не рассматривали. Пройди мимо и беги в конюшню, хватай лошадь и выезжай на дорогу, что за постоялым двором. Скорее всего, у входа осталось ещё двое стражниц, не хочу попадаться им на глаза.       Из-за двери послышались тяжёлые шаги нескольких человек и разговоры:       — Так в какой из комнат она остановилась?       — Если не скажешь, мы просто осмотрим их все.       — И правда, выбраться отсюда не слишком просто.       Алара уже перебралась через окно и свисала на улице, руками удерживаясь за раму. Ноа показалось, что она расслышала, как постоялица в соседнем номере отправилась к двери. Воспользовавшись моментом, она закинула на плечо сумку Алары, сильнее растрепала волосы, после чего старательно заправила за уши, как бы показывая лицо (которого те и правда не должны были никогда видеть) и, вдохнув, вышла в коридор. Стражницы шли прямо на неё. Соседняя дверь тоже открылась, и женщина замерла, сделав всего шаг за порог. Ноа последовала её примеру. Делать всё, как нормальные люди. Она сильнее опустила голову (будто бы выказывая почтение) и двинулась к выходу, одновременно с этим подавляя желание обернуться.       — Они не похожи на Алару, — долетело ей вслед.       Ноа, наконец, выдохнула. Хозяйка постоялого двора проводила её взглядом «уже уходите?», и Ноа мысленно пожала плечами: так всегда с этими хозяйками комнат и получается. Ещё две стражницы в действительности стояли на выходе, но больше дожидаясь коллег, чем решившую сбежать преступницу. В конюшне она чуть замешкалась в попытках оседлать лошадь, но быстро вспомнила, что к чему. Без собственной лошади некроманткой она бы пробыла недолго.       Уже через несколько минут Ноа и Алара спешно выезжали за пределы деревни.       — Так… Куда мы направляемся? — заметила Ноа как бы между делом.       Стражницы не вели за ними погоню, и Алара позволила лошади двигаться рысью. Сердце по-прежнему стучало где-то в горле, но в целом Ноа чувствовала себя достаточно спокойной для непринуждённой беседы. Как скоро их снова нагонят? Она не знала. И, если честно, совсем не хотела знать.       — Важнее не куда, а откуда, — важно оповестила её Алара. — До границы Империи добираться можем месяц, можем — дольше. Я не сильна в географии, так что карта нам не помешает.       — Ага, и вторая лошадь.       Какое-то время они ехали молча. Ноа с переменным успехом пыталась сопоставить в голове ранее известные факты и прикинуть необходимый маршрут, но вскоре убедилась, что одной с этой задачей не справиться.       — Наверняка они думают, что мы отправимся прямо к границе, — принялась рассуждать Ноа вслух. — Мы, в принципе, этим и заняты. Тут дорога одна, а нам хотя бы иногда нужно спать и давать лошади отдохнуть. Но ещё… Я знаю одну волшебницу, её зовут Петра де ла Монье, и она не то чтобы плохо ко мне относится. Мы могли бы попросить её о помощи.       — А другие волшебницы плохо к тебе относятся?       — Попробуй завести подруг, если ты занимаешься оживлением мёртвых.       Алара понимающе хмыкнула. В её работу, впрочем, невольно входила обязанность, чтобы мёртвые ни в коем случае не оживали.       — Где живёт Петра?       — Кажется, в паре дней езды. Город… — она издала протяжное мычание, — Дорман. Если бы я знала, где мы, я бы сказала, что это южнее.       Алара без слов развернула лошадь и двинулась на юг, преисполненная уверенности, что делает всё абсолютно верно. Ноа предпочла положиться на неё в этом непростом вопросе. В конце концов, в университете не было курса географии. В её жизни вообще не было университета.       «Не забыть бы спросить Петру о моём проклятье», — мысленно отметила Ноа и почувствовала, как сердце пропустило удар. Она сделала несколько глубоких вдохов, не позволяя панике разрастаться похлеще лесного пожара, и схватилась за спину Алары. Та встревоженно обернулась, но получила в ответ лишь заверения о том, что всё в порядке.       «Некромантка без проклятья, — отозвался внутренний голос. — Как будто ты думала, что сможешь этого избежать».