Ноа

      Уже несколько дней в Дормане лил дождь. Если прежде в городе стояла неопределённая сырость, сменяемая неполноценной духотой, то теперь можно было со всей определённостью заявить: в Дормане было мокро. Дорман никогда не выделялся из прочих редких городов Империи и возник большей частью потому, что люди повиновались необычному желанию объединиться в поселение побольше и обнести это поселение стеной. Горожанки шлёпали башмаками по лужам и прятались под козырьками домов, а те, кто могли и вовсе не покидать комнат с совсем немного протекающими крышами, предпочитали не делать и этого.       Одной из них была Петра де ла Монье. Волшебница предпочитала просыпаться рано, однако просыпаться, чтобы вновь застать стену из воды за окном, было сплошным разочарованием. К сожалению, она не могла разогнать тучи над городом, и из-за этого расстраивалась только сильнее. Волшебницей Петра была самой обычной: любила пить чай, читать книги и думать о том, что не существовало необходимости двигать мебель в доме своими силами. Она вела беззаботную жизнь, наполненную, преимущественно, заботой о растениях, вкусной едой и интересными снами. Однако это вовсе не означало, что Петра была такой же беззаботной; пройдя долгий путь сражения с собственной магией, она рассудила, что заслужила немного отдыха.       Новое утро началось с чашки чая. Лёгким взмахом руки, каким творились и более серьёзные заклинания, Петра развела в камине огонь и направилась на кухню, где уже закипала вода в чайнике над огнём. Было приятно, что домашняя утварь ежедневно заботилась о своей хозяйке после небольшого магического вмешательства, и каждый раз это вызывало на лице волшебницы ласковую улыбку. Загремели ложки в подставке, одна из них принялась засыпать в чашку чай из деревянной коробки на замке, нагнулся чайник и залил чаинки кипятком. Петра привычным движением подхватила чашку и вернулась в спальню на втором этаже, чтобы продолжить чтение начатой недавно книги.       Её дом в Дормане внутри оказывался неожиданно больше, чем снаружи. Было ли дело в удачной планировке, грамотной расстановке мебели и светлых стенах, или секрет хранился в волшебстве — сказать было сложно. Однако факт остался фактом. Стоило зайти в одну непримечательную дверь на улице Северных Ветров, и вместо просевшего в фундаменте и покрытого пылью дома вы попадали в почти коттедж, где само явление пыли отсутствовало как класс. Конечно, если такое понятие как «коттедж» уже существовало.       Под окнами кто-то шумела. Чьи-то ботинки с характерными звуками разбивали огромные лужи — в настоящее время основную достопримечательность Дормана, а сквозь окно доносилось даже истошное ржание отвыкших от городского устройства лошадей и приглушённые голоса. Петра невольно вытянула шею, чтобы разглядеть, что за беда случилась возле её дома, но вздрогнула и отпрянула, когда в дверь на первом этаже громко и настойчиво постучали. Она поспешила вниз.       — Привет, это я, Ноа! — раздался из-за двери смутно знакомый голос. — Можешь открыть?       Петра выглянула в окно прихожей, ведущее на улицу, но рассмотрела лишь потоки стекающей с козырька крыши воды и мутные очертания чего-то, что вполне могло сойти за пару лошадей или даже гиппопотама. Она сопоставила факты: Ноа лошадью не была.       — Какая у меня любимая книга? — спросила Петра через дверь, навалившись на неё всем немаленьким весом и силой сжав дверную ручку.       — Не знаю. «Таинственное исчезновение Королевства Виго»?       — Заходи скорее! — Она распахнула дверь. — Только ты знаешь, что я прочитала её. Но не вздумай никому рассказывать!       Промокшая Ноа, чей вид внушал благоговейный ужас перед разгулявшейся непогодой, торопливо зашла в дом, и Алара не только последовала её примеру, но и поспешила воспользоваться чужим гостеприимством и уже примерялась, поместятся ли в прихожей лошади. Для этого, впрочему, специальное образование не потребовалось.       — Так кто украла Королевство Виго? — дружелюбно улыбнулась Алара Петре, когда немного ошарашенная волшебница закрыла за ней дверь. Она протянула руку: — Я Алара, капи… Уже никто.       — Отличная профессия! — Петра тоже старалась выглядеть дружелюбно и неуверенно хлопнула в ладоши, когда рукопожатие закончилось. — Я, в некотором смысле, тоже. У вас что, там лошади? Такие же мокрые? Нет, пустить в дом я их никак не могу. Давайте на задний двор, там есть небольшой навес.       — Опять мокнуть я не собираюсь, — запротестовала Ноа, отгораживаясь от неприятной перспективы руками.       — Я создам вокруг тебя барьер. Давай, у вас же наверняка на них вещи.       Ноа вернулась на улицу, однако в этот раз оказалась защищена магией. Капли дождя всё так же стремительно опускались на её плечи, но разбивались в нескольких мгновениях до, и сама Ноа должна была остаться нетронутой. С другой стороны, по её виду так и не было понятно, помогало ли заклинание — вода стекала по лицу, волосам и одежде Ноа уже несколько дней. Петра буквально услышала мысли Алары: «Какая полезные способности у твоей подруги»; вот только магию чтения мыслей ей никогда не хотелось осваивать. Всё получилось само собой, но для некоторых это была в вышей степени чистая магия.       На кухне полный воды чайник снова прыгнул на огонь, воспользовавшись невидимыми ножками, загремели ложки, застучали по полкам и тумбам чашки. Петра быстро осведомилась о цели визита Алары и предложила не особо стесняться (хотя стражницы, казалось, были лишены этого ненужного чувства), а также высушить её полностью мокрую одежду у камина, но встретила лишь блуждающий по пространству за собственной спиной взгляд.       — По правде сказать, это вся моя одежда, и Ноа тоже. Мы путешествуем налегке, — объяснила Алара и быстро добавила, будто бы не желая вызывать излишнее беспокойство: — Не припомню, чтобы я вообще болела. Обо мне можно не беспокоиться, пару часов у огня, и буду как новенькая.       — Могу нагреть для вас ванну, а ещё у меня есть несколько халатов на случай визита подруг. Думаю, что-то твоего размера тоже найдётся.       — Разве у тебя нет заклинания, чтобы одежда мгновенно стала сухой? — осведомилась Алара, нисколько не стесняясь природного любопытства.       — Есть! Но, боюсь, тебе нужна целая одежда, а не ожоги на теле.       Петра вновь тепло улыбнулась, только в этот раз как-то странно. Она старалась вести себя с Аларой осторожно, но в то же время гостеприимно. Волшебницы и вовсе славились своим гостеприимством, особенно когда принимали кого-то, кто несколько дней провела под дождём, по колено в грязи (особенно сидя при этом верхом), убегая от Стражи, которая обвиняла кого-то в страшном преступлении, а вторую кого-то в её вызволении.       Впрочем, вопреки обстоятельствам, Алара не выглядела опасной. У неё были доспехи, меч и грозное, абсолютно непроницаемое выражение лица, которое смягчалось при попытках Алары пошутить, но в целом она показалсь Петре приятной женщиной.       Вскоре вернулась и Ноа, всё такая же промокшая, что казалось, будто бы никакого барьера от воды на неё и не накладывали. От ванны она не отказалась, наоборот, приняла эту идею с необычайным энтузиазмом, а перспектива хотя бы ненадолго избавиться от единственного комплекта чужой одежды вселяла в неё надежду на один, всего один хороший день. Они выпили чай, обсудили всё, что успело случиться за последние дни (которые казались непозволительно длинными, а порой даже однообразными), а Петра тем временем приготовила завтрак.       Удивительно, было всего лишь время завтрака. Петра уже сбилась со счёта, сколько кружек чая успела выпить за сегодня. С другой стороны, сказать так было бы ложью — она ведь даже не пыталась считать.       Стоило Аларе отправиться в ванную, Ноа придвинулась к сидящей за столом Петре и, понизив голос, сообщила:       — Есть ещё кое-что, — она выглядела обеспокоенной. — Алара не знает, а я без понятия, как об этом сказать. Я чувствую, что со мной что-то не так. Несколько дней назад я оживила на кладбище какую-то женщину, и она подтвердила, что на меня наложена порча, проклятье или что-то в этом роде. Даже не знаю, что это может быть. Духи, они ведь очень восприимчивые…       — Опять твоя некромантия, — Петра театрально закатила глаза и вздохнула, почти поражённая тем, чем на самом деле занималась Ноа. Но всё это было лишь частью того, как было принято реагировать на подобные заявления. В представлении Петры. — Бросала бы ты это дело.       — Не могу!       — Тогда лучше признайся Аларе. Вам нескоро придётся расстаться, она должна знать, если что-то может пойти не так. — Ноа согласно кивнула, правда, не без труда, и тогда Петра, снова вздохнув, предложила: — У тебя есть на этот счёт какое-нибудь заклинание? Я могла бы тебе помочь, если это, конечно, будет в моих силах.       — У меня есть план. Естественно, понадобится скелет, — Ноа пожала плечами. — Я перенесу в этот скелет часть себя, как обычно и происходит при оживлении, однако в этот раз часть будет большей. Тогда ты сможешь увидеть над ним то, что происходит со мной. Возможно, даже получится меня от него избавить.       — А это хоть когда-нибудь работало так, как нам необходимо?       Ноа издала нарочито-неразборчивый звук. «Очевидно, — подумала Петра, — история об этом умалчивает». В её голове временами возникали поразительной ясности мысли.       Когда с водными процедурами было покончено, наступило время обеда. Волшебницы никогда не пренебрегали этим несомненно важным приёмом пищи, ровно как не смели пренебрегать завтраком, вторым завтраком, ужином или ночным перекусом, а также обязательным полдником и чем-то, что совершенно случайно завалялось в верхнем шкафчике. Помимо этого, весьма почётным считалось почаще вспоминать о чае и оставленной на этот чудесный случай выпечке.       С чаем они расправлялись долго и расчётливо, а когда чайник всё же опустел, удовлетворённые откинулись на спинки стульев. Петра ловила на себе встревоженные взгляды Ноа, которые по-прежнему всеми существующими и несуществующими способами рекомендовала адресовать Аларе; последняя же пристально следила за малейшими изменениям чужих лиц, но никак не могла прийти к какому-то выводу, из-за чего хранила молчание.       — Не подскажешь, где здесь ближайшее кладбище? — как бы между делом поинтересовалась Ноа, и Петра столь же невыразительно подавилась воздухом.       Некоторые люди совершенно не умели переходить к делу. Петра определённо читала в глазах Ноа мысль о том, что к деликатному разговору подходить следует издалека, но в то же время решительно, и эта странная логика сбивала с толку. Вести подобные разговоры в дорогом халате, накинутом сразу после горячей ванны, было почти преступлением.       Дождь за окном не стихал. Он приятно, но несколько однообразно барабанил по крыше и окнам, а город тем временем, казалось, перешёл к вымиранию. Для визита на кладбище погода совершенно никуда не годилась, и Петра благоразумно посудила, что гостьи могут ненадолго задержаться. Те поспешили её поблагодарить и уточнили, могут ли они некоторое время провести в отведённой им комнате. Стоило Петре прикинуть, сколько дней (а точнее недель, а ещё точнее месяцев) она не делала там уборку, как ответ «нет» едва не сорвался с её губ.       Вместо этого она коротко кивнула.       Ноа пропустила в комнату для гостей Алару и, опустив голову, закрыла дверь. В комнате стоял настойчивый цветочный аромат, источаемый растениями на подоконнике, который смешивался с бьющим по носу запахом сырости — скорее всего, напускным. Несколько свечей в небогатых подсвечниках уже услужливо горели, разбавляя дождливый дневной полумрак. На свечах не было даже малейшего признака использования. Большая двуспальная кровать была очень аккуратно заправлена покрывалом и свидетельствовала о том, что комната была почти заброшена. На кровати находилось такое множество подушек, что Ноа не хватило бы и всей жизни, чтобы как следует выспаться на каждой. Размышляя о чём угодно, кроме предстоящего разговора, Ноа подошла к кровати и с необъяснимой напускной робостью присела на её край.       Алара взяла один из стульев с высокой спиной, развернула его и села лицом к Ноа, всем своим видом стараясь донести готовность к разговору. Алара выглядела как на допросе. Старалась разговорить Ноа, но при этом вела себя так, словно была намерена помогать и сражаться за её невиновность до последней капли крови. Ноа дёргала край халата и нервно кусала губы.       — Я проклята, — выпалила она, чувствуя, как в груди поднималась волна тревоги, а всё начинало гудеть.       Алара приподняла бровь. Ноа попыталась спрятать дрожащие руки под халатом и глубоко дышала, но справиться не удавалось. С Аларой было тяжело говорить о чём-то, что она не понимала. Но ровно в той же степени это было необходимо.       — Это… это… — Ноа тщетно старалась выпрямить голос. — Я ещё ничего не знаю. Петра пообещала помочь. Мы кое-что придумали. Пока это только мои догадки, но я ещё ничего не чувствую, — окончание фразы утонуло в шумном дыхании.       Ноа забралась на кровать и спрятала лицо в изобилии подушек. Тело трясло, а в голове крутилась одна и та же мысль:       Это конец.       Я могу умереть.       Я сделаю это после череды невообразимых страданий.       Это конец.       Она почувствовала тёплую руку на икре. Мысли в голове всё крутились, хуже и хуже, и так странно было думать о приближающейся смерти, пока знала, что ты бессмертна. От этого становилось лишь страшнее. Её нельзя было убить мечом, арбалетом или даже гильотиной, но что если теперь…       Ноа твердила себе: всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо; но поверить в это было так же сложно, как и прекратить сотрясаться. Она не выдержала и заплакала.       У неё, в конце концов, уже ничего не было хорошо. И вряд ли когда-либо могло быть. Она всё бежала, бежала и бежала, боясь оглянуться, чтобы увидеть… Что? Что она так боялась увидеть? Откуда в ней взялся страх смерти, скребущийся ночью под кроватью, скрипящий дверями, прячущийся под плащом незнакомки, что бросала взгляд из-под капюшона?       Она не боялась смерти. Ещё раз, только убедительнее.       Она не боялась смерти.       Ноа была смертью сама по себе. В некотором смысле.       И всё же — ужасное словосочетание. За ним всегда стоит что-то, что разрушит все планы. Потому что, и всё же, Ноа не была смертью сама по себе. Она была женщиной. Некогда смертной. Сейчас этот вопрос находился без ответа, и оставалось лишь всем своим нутром чувствовать, как истина уже вытирает ноги о коврик в прихожей. Отвратительное чувство.       Кровать ощутимо просела, и Ноа почувствовала на плече чужую руку, притягивающую ближе к Аларе, что теперь лежала совсем близко. От Алары приятно пахло, и Ноа уткнулась в её грудь. Мысли никуда не исчезли, и какое-то время она даже не пыталась успокоиться, вдруг осознав, как долго она держала в себе копившееся волнение. Алара молчала, и Ноа не смогла бы выразить благодарность за это словами. И вместо ненужных слов она сильнее вжалась в объятья.       Постепенно волнение сошло на нет. Подушка немного намокла от слёз, но было решено, что за это на них не будут злиться. А ещё было страшно затевать новый разговор, который определённо начался бы с обсуждения инцидента, и говорить об этом хотелось меньше всего. С другой стороны, это тоже было необходимостью, неизбежной и мучительной, но такой… необходимой. Ноа измученно улыбнулась своим мыслям.       В какой-то момент её посетила идея подойти к разговору с другой стороны. Она подтянулась и теперь дышала Аларе в шею.       — Ты говорила, что симпатизируешь мне, — тихо напомнила Ноа. — Что ты имела в виду?       Из Алары вырвался шумный вздох. Ноа слушала, как ровно стучит её сердце, словно отсчитывая мгновения, и ждала ответа. Так или иначе, только сейчас они могли, наконец, никуда не спешить. Дождь должен был смыть их следы, а места безопаснее, чем дом волшебницы, Ноа придумать не могла.       — Я не собираюсь навязываться с этим, — глухо отозвалась Алара, глядя при этом, быть может, куда-то вдаль. Ноа всё равно не видела её глаз. — Но я и правда влюблена в тебя как… как могу только я, — она усмехнулась. — Поэтому устроила побег, поэтому убежала вместе с тобой, поэтому разрушила свою жизнь…       Голос Алары неожиданно смолк. Она осеклась, но было уже слишком поздно, и слова были произнесены прежде, чем она их как следует обдумала.       — Впрочем, второго шанса на жизнь не будет, так ведь? — и она снова замолчала, задумавшись. Вскоре Алара продолжила: — Не у меня точно. А провести остаток той жизни, что у меня уже есть, в тюрьме — последнее, чего бы мне хотелось. Так что, наверное, бежать так далеко, как только смогу — хорошая идея. В том случае, если ты всё же будешь рядом. Просто рядом.       — Думаешь, наверное, что я странная, вот и понравилась тебе, — Ноа улыбнулась уголками губ.       — Нисколько.       — Даже сейчас?       — Даже сейчас. Дело, в конце концов, серьёзное. И если тебе понадобится не только помощь Петры, но и моя…       — Постараюсь запомнить.       Ноа смутилась. Ей не хотелось говорить о том, что происходило с ней, потому что в таком случае пришлось бы согласиться с тем, что она не в порядке. Но она чувствовала себя прекрасно! За исключением нескольких моментов и того, что в неё иногда стреляли из арбалета.       Она лежала и со всей возможной тщательностью обдумывала то, что услышала от Алары. В словах не было издёвки или пропущенных смешков, и столь странной казалась мысль, что в неё могли влюбиться. Поначалу Алара выглядела грозной и чересчур безэмоциональной, но теперь, когда она в очередной раз вовремя оказалась рядом, начинало казаться, что на этом её личность не заканчивалась. Так просто было думать о ней «большая», «сильная» или «стойкая», как необычными казались мысли о том, что Алара представляла из себя нечто большее.       Заботливая.       Она будто бы интуитивно понимала, в чём больше всего нуждалась Ноа, и спешила дать ей это: тишину, понимание, сочувствие и даже объятия. Прежде Ноа слишком мало контактировала с людьми, тем более, живыми, и этот раз оказался неожиданно приятным. Объятья с Аларой были приятными. Ей хотелось верить, хотелось доверять, хотелось быть благодарной просто так, не ожидая ничего взамен и не потому, что так было надо.       И Алара была влюблена в неё. Это было так странно.       Дождь в Дормане постепенно затихал. Струйки воды ещё долго бежали по покатым крышам, а люди выходили из дома с большей охотой, чем когда-либо. Торговки заново выкатывали телеги с товаром на улицу, где наконец можно было встретить больше чем одну стражницу за весь день. Дождь сменился ветром, сильным, но тёплым, и раскачивающиеся деревья бились об стены гостевой комнаты на втором этаже.       Петра пригласила Ноа в свою библиотеку, размеры которой запросто могли выйти за пределы города, если бы волшебница осмелилась использовать комнату подходящего размера. Они двинулись вдоль рядов высоких шкафов, плотно заставленных книгами, пока Петра не остановилась. Лёгким движением руки она придвинула лестницу из плохо освещённых глубин библиотеки, взобралась по ней, приговаривая: «Кажется, это было где-то здесь», — после чего спустилась с двумя книгами, которые и протянула Ноа.       — Книги по некромантии чрезвычайно редки, но вот эти попались мне, и я подумала, что тебе они пригодятся.       — Наверное, потому, что их постоянно уничтожают. — Ноа улыбнулась: — Спасибо. Вообще, вот мне, например, никогда не приходило в голову написать книгу по некромантии. Что нового можно привнести в профессию? Это всё равно что изобретать новый метод очистки моркови. А уж писать об этом книгу…       Они двинулись к выходу. Лестница, повинуясь очередному взмаху рукой, отправилась обратно в темноту, громко дребезжа колёсиками.       — Можешь написать книгу о побеге из тюрьмы, — рассмеялась Петра и дёрнула за дверную ручку. Библиотечная дверь не поддалась. — Прошу прощения… — Она дёрнула с удвоенной силой, но результат не изменился. — Одну минуточку…       Петра как следует схватилась за ручку и дёрнула с силой, которой было бы достаточно, чтобы сдвинуть с места город. Дверь, как ни в чём не бывало, покорно распахнулась. Петра одарила Ноа неловкой улыбкой и прокомментировала, позволив Ноа пройти первой:       — С этим магическим домом одни хлопоты.       Когда она закрывала за собой дверь, то с серьёзным видом погрозила ей пальцем.       — У тебя он хотя бы есть, — отстранённо произнесла Ноа, — и довольно уютный.       — Предлагаю дождаться, пока земля хоть немного высохнет. Сейчас за городом настоящее болото, и я бы не рискнула выйти из дома без двух пар запасных сапог. Но ведь так никаких сапог не хватит!       Ноа согласно закивала. Были в её занятии и вещи, которые непомерно раздражали. Например, она ненавидела иметь дело с грязью, а смотрительниц больших кладбищ откровенно презирала. Нет, вот зачем мёртвым нужны охранницы? Что с ними случится? Никто же их не украдёт!       Она опустила взгляд на потрёпанные книги и прочитала:

«Углублённое изучение некромантии» Б. Свилль «Некромантия: от таракана до человека. Том 3. Собака — друг человека» К. Раховски

      Однако судя по объёму второй книги, оживить даже собаку — занятие, требующее десятилетий практики. Ноа постаралась припомнить свой опыт в годах, но быстро споткнулась и пришла к выводу, что подсчёты не были её сильной стороной. Она ещё раз поблагодарила Петру за ценные находки и сообщила, что ей не терпится приступить к чтению, на что Петра, как любая уважающая себя волшебница, предложила чай.       Где-то на кухне загремели в подставке ложки.