Ноа

      Петра де ла Монье придирчиво смотрела, как Ноа раскапывала очередную могилу.       — И что, у вас даже нет никакого заклинания на этот счёт? — осведомилась волшебница.       — Иногда нельзя забывать, с чего всё начинается, — Ноа сопроводила многозначительный ответ профессиональным взмахом лопаты.       Была глубокая ночь. Петра куталась в тёплую шаль, накинутую на плечи поверх одежды, состоящей из полностью чёрной ткани, а Алара стояла чуть поодаль и высматривала прочих нарушительниц спокойствия. Разумеется, кроме тех, что уже раскапывали могилу. Они выбрали ту, что была на невысоком холме, и возле которой, по всем законам жанра, росло большое дерево с густой кроной. У Петры и Алары в руках было по небольшому фонарю, огни которых предпочитали гулять по начищенному, покрытому следами старых вмятин доспеху Алары. Кладбище, к которому их привела Петра, едва ли предназначалось для простых горожанок, и существовала возможность, что к нему была приставлена смотрительница, несколько раз за ночь совершающая обход территории. Сегодняшние нарушительницы были весьма приметной группой.       Тишина ночи была потревожена лишь звуками лопаты, которую с силой вгоняли в землю. Наконец, Ноа закончила и выбралась из выкопанной ямы, бросила лопату на землю рядом с собой и, сняв рабочие перчатки, поправила растрёпанные волосы. Её лицо было перепачкано грязью, она тяжело дышала и поспешила сесть на землю, чтобы прийти в себя.       — Ну и глубокая же яма, — произнесла Ноа и перевела взгляд с упоминаемой ямы на Петру: — Там ещё и гроб, ты только посмотри! Нельзя было выбрать кладбище попроще?       — Попроще мест я не знаю, — Петра пожала плечами. — А он заколочен?       — Ясное дело, заколочен. Чтобы всякие некромантки не ломились к покойнице в гости, — немного подумав, Ноа добавила: — Нужно было сразу идти в склеп. Хотя там эти плиты, их пока сдвинешь… А грохота сколько будет!       Алара обернулась, и теперь испачканную Ноа освещало два фонаря. Она невольно поморщилась и окинула Ноа оценивающим, полным стражнического любопытства взглядом:       — Вам помочь? — поинтересовалась Алара.       — Кем я была, если бы мне требовалась помощь в таком пустяке?       Ноа расправила плечи и спрыгнула обратно в яму, достала из небольшой сумки, перекинутой через плечо, припрятанные ещё давно перчатки и надела их, после чего с довольной улыбкой хлопнула в ладони и увидела, как Петра невольно отшатнулась от ямы, куда прежде смотрела с нескрываемым научным интересом. Волшебница прочистила горло и постаралась принять наиболее невозмутимую позу из арсенала «я лучше знаю, что здесь происходит». Огонь едва не обжёг лицо Ноа, но она вовремя отклонилась и с прежней улыбкой встала на колени перед деревянным гробом. Странно, она думала, что он будет украшен получше. Крышка быстро воспламенилась, словно кто-то вылила на неё целый бутыль масла, но так же быстро истлела и осыпалась пеплом, не затронув ни труп, ни остальную часть гроба.       Ноа вновь хлопнула в ладони, и огонь погас.       «Нужно объединить два заклинания, — подумала она, вновь выбираясь из ямы. Такой физкультурой она не занималась уже давно. — Сначала призвать и подчинить, а после переселить как можно больше моей души. Надеюсь, всё и правда получится». Из мешка, который принесли с собой, она достала очередную курицу, беспокойную и болезненную, которую одним взмахом ножа зарезала над скелетом, после чего полила кости заранее приготовленным зельем. У Петры была просто великолепная лаборатория, правда, магическая дверь в неё открывалась с уже знакомым трудом. К тому же, прямо сейчас Петра едва ли разделяла восторг от происходящего.       Сосредоточившись, Ноа перешла к чтению заклинания, слова которого давно отпечатались в памяти. Слова на неизвестном языке. Кто их придумала, кто записала, кто наделила силой? Они накаляли воздух, и тот уже трещал от содержащейся в нём магии. Ноа перешла к следующему заклинанию, и скелет медленно поднялась в воздухе, засветилась и завертелась. В какое-то мгновение Ноа запнулась, осеклась в единственной букве, и скелет замерла в воздухе.       Ноа затаила дыхание.       Произнесла следующее слово.       И поток магической энергии сбил её с ног так, что она покатилась вниз с холма, тщетно стараясь ухватиться за камни или корни деревьев. Она всё падала и падала, чувствуя спиной и грудью каждую земную неровность. Она даже успела подумать, правда, только о том, что всё пошло совсем не по плану. Тёмные картинки перед глазами сменяли друг друга, пока она, наконец, не остановилась. Во рту стоял знакомый вкус крови, голова раскалывалась, словно по ней здорово ударили деревянным молотом, а всё тело болело, сохраняя на себе память о каждом камне на пути. Ноа, изрядно пошатываясь, поднялась на ноги. Ноги не желали держать её, а спина всеми силами старалась донести, будто упали они вместе с Ноа в яму с кольями, а не на кладбищенскую землю. Ноа схватилась рукой за ограду ближайшей могилы, не позволяя себе снова упасть, когда расплывчатые фигуры с покачивающимися точками-фонарями в руках спешили на помощь.       Как правило, духи использовали несколько иные способы, чтобы донести своё нежелание с ней разговаривать. Например, они просто не появлялись.       Ноа торопливо поднялась обратно к разрытой могиле, только и успевая отмахиваться от чужой помощи. Её ноги, словно отдельно от воли хозяйки и невзирая на жгучую боль, едва не срывались на бег, и когда Ноа оказалась на месте, то увидела обезображенный скелет, так же отброшенный под самое дерево взрывом магии. Скелет поднималась на ноги, окидывая обстановку взглядом пустых глазниц с горящими внутри огоньками, как от потустороннего фонаря, и действовала на удивление уверенно и твёрдо. Ноа покачнулась вновь, но удержала равновесие. Спина и руки нестерпимо болели, и если бы Ноа только могла избавиться от них на время, чтобы не мешали, то непременно воспользовалась этой возможностью.       Скелет на секунду задержала взгляд на Ноа, после чего бросилась вперёд.       — Снеси ей череп! — крикнула Ноа появившейся рядом Аларе.       Алара не задавала лишних вопросов. Она вытащила из ножен меч, оттолкнула несущуюся, не разбирающую дороги скелет ударом плеча в грудную клетку и сильным взмахом меча заставила череп отделиться от остальных костей. Скелет упала на землю. Корни большого дерева выползли из земли, подобно щупальцам морского чудища, и железной хваткой обвили до последнего сопротивляющиеся кости. Петра закончила едва слышно читать заклинание и улыбнулась обернувшимся на неё Аларе и Ноа, после чего направилась к брошенному на землю фонарю.       Больше признаков жизни, прежней или новой, скелет не подавала.       Ноа тяжело опустилась на землю. Уцелевший фонарь Алары лежал у её ног, которыми она, отойдя от шока, едва могла двигать. Случалось, магия выходила из-под контроля, и если быть честной, это не было первым её падением из-за того, что слова в заклинании оказались непроизносимыми. Другое дело, что прежде круг из перемолотой трупной ивы и краски всегда защищал её, и скелеты всего лишь тщетно пытались выбраться из него до тех пор, пока магия не ослабевала достаточно для очередной попытки.       — Кажется, нас могли услышать. Нужно уходить, — шёпотом произнесла Петра. И добавила, глядя на Алару: — Кидай курицу и скелет в яму, я засыплю землю обратно.       Ещё одна точка от света фонаря мелькнула среди деревьев, раскачиваясь в чьей-то руке. Темнота ночи была почти густой и уж точно ощутимой, однако Ноа не приходилось сомневаться, что свет фонаря приближался, увеличиваясь; так что когда Алара помогла ей подняться и свободной рукой разом подхватила все разбросанные вещи, они шагнули в портал, открытый Петрой, чтобы оказаться в доме волшебницы.       — Не могу поверить, что ты занималась этим каждый день, — на выдохе произнесла Алара, разжимая руку с вещами.       С чужой помощью Ноа присела на край тумбы, находившейся в прихожей.       — Не каждый день. — Она поправила волосы и попробовала пошевелить ногами, но новая волна боли заставила отказаться от этой опрометчивой затеи. — И обычно всё проходит намного лучше.       — Так... У тебя есть запасной план? — осведомилась Петра, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       — Есть, вот только он именно, что ещё хуже.       Синяки и ссадины, подобно причудливому и крайне правдоподобному гриму, украшали лицо Ноа. Тело всегда было тщательно закрыто одеждой, и поэтому о следах там, где толстая одежда не порвалась, оставалось только догадываться. По возвращению в дом волшебницы Ноа обработали раны и даже отправили отдыхать, несмотря на все протесты. «А они неплохо спелись», — как бы между делом заметила Ноа, когда Петра мазала жгучей мазью её лицо, а Алара помогала кухонной утвари заваривать чай.       Время близилось к рассвету. Ноа не спала всю ночь, и сейчас ей тоже не удавалось уснуть. После нескольких недель в темнице сон у неё был совсем никудышный: она то засыпала днём, то могла пролежать едва ли не до утренней зари, вглядываясь в далёкие звёзды и гадая, что же они могут из себя представлять. Как бы ей ни хотелось, в загробной жизни никто не была намерена раскрывать все тайны мироздания. Алара тоже задержалась на первом этаже и появилась совсем недавно, по всей вероятности, догадываясь, что Ноа ещё не спит, но не желая подавать виду.       Сон не желал приходить. Мысли кружились, бегали, таранили голову изнутри и не давали даже секунды, чтобы спокойно вздохнуть. Она не умрёт. Нет, точно не умрёт. Точно..?       Очередная мысль врезалась в стену, больше похожую на защитный барьер.       С ней ничего не случится. Не было передряги, из которой ещё не удавалось выпутаться, и не было ситуации, в которой ей действительно могла угрожать опасность. Это она может опасностью угрожать кому угодно, но ей? Глупые шутки.       Мысли в голове разбежались в разные стороны.       А всё же…       Ноа яростно перевернулась на другой бок, обхватывая руками подушку и сильнее закутываясь в одеяло.       Спина и ноги ответили на акт неповиновения резкой болью.       Вот лошади. Наверняка они знать не знали ни о каких проклятьях. И едва ли беспокоились по этому поводу. Так с какой стати она должна? Лошади вообще были чрезвычайно спокойными животными. Если бы Ноа среди ночи услышала, как Некромантка с Капитанессой Стражи обсуждают, где раздобыть вторую лошадь, то ещё долго не чувствовала бы себя спокойно. Что тогда должно было случиться с первой?       Поворочавшись ещё немного, Ноа уснула.       Петра открыла в дверном проёме портал. Магическая энергия, поблёскивая в свете от свечей, рябила на поверхности портала и будто бы зазывала войти в него. Но ни Ноа, ни Алара пока не решались. Доверять волшебницам всегда нужно в меру, особенно, если они хорошо к вам относились; ведь доподлинно не могло быть известно, зачем они это делали. Ноа с опаской косилась на портал. Если бы она могла, после очевидных усилий, оказаться в любой точке мира, она бы не находилась в Империи Корас и точно не сидела в доме где-то… в Дормане.       Сопроводив следующий шаг измученным недоверием вздохом, Петра первой шагнула в портал.       И буквально через секунду поспешила вернуться обратно.       Портал мгновенно захлопнули.       — Это не моя лаборатория, — неловко объяснила Петра. — Кажется, это была городская канализация… Никогда бы не подумала, судя по запаху, что она здесь есть. Впрочем, неважно, сейчас я открою нужный.       — Надеюсь, таких казусов не случится, когда придёт наше время убираться отсюда? — скептически уточнила Ноа.       — Да разве это казус? Вот когда я училась в Мастерской…       Впрочем, Петра довольно быстро осознала, что слушать её никто не намерена.       В лаборатории Петры было просторно и очень, очень тихо. Из одних колб в другие беззвучно переливались зелья, рядом неслышно бурлила магия, и даже пауки в полюбившихся им углах передвигались совершенно бесшумно. Ноа не могла с уверенностью сказать, что Петра обожала разную живность; скорее, в вопросах маленьких многоногих гостей она была демократична лишь потому, что не имела намерений каждую неделю бегать по лаборатории с метлой. И уж точно не собиралась никому за это платить.       Здесь было где развернуться. Целые сундуки ингредиентов, обилие инструментов и множество стопок с книгами, которые могли понадобиться в любой момент в отличие от тех, что лежали в библиотеке, призванной создать видимость многообразия знаний. Они даже прошли мимо череды человекообразных чучел, опалённых по краям, и Ноа быстро поняла, почему к дому волшебницы не приходили возмущённые магией горожанки и тем более безучастные стражницы. Алара рассматривала обстановку со сдержанным любопытством, иногда останавливаясь, чтобы как следует вглядеться в большое изображение на стене или корешок книги. Её, впрочем, не подгоняли.       Когда они добрались до места назначения, начала лаборатории видно уже не было. Петра зажгла несколько факелов на стене и взяла из рук Ноа большую и старую книгу, на обложке которой по-прежнему было выведено «Углублённое изучение некромантии». Кем бы ни была Б. Свилль, постаралась она изрядно. Волшебница открыла книгу на странице, которую отметила Ноа, и тут же встретилась с чередой свежих исправлений. Где-то были зачёркнуты и написаны правильно слова заклинания, а где-то были безжалостно вычеркнуты целые абзацы в угоду магическому прогрессу.       Ноа села на большой деревянный стул с подлокотниками и высокой спинкой, который, впрочем, постыдилась бы выставить в собственной столовой. Если бы та когда-нибудь появилась. Ноа молча кивнула Аларе, и та затянула на её запястьях и щиколотках прочные, пропитанные пахучими зельями ремни.       — Знакомое чувство, верно? — усмехнулась Ноа, когда Алара как следует затянула последний ремень на запястье.       Отвечать она отчего-то не спешила.       Ноа попробовала вырваться. Ничего не получилось. Этот результат заставил её удовлетворительно хмыкнуть, к удивлению той Ноа, какой она была ещё несколько недель назад. Она проследила за Петрой, что отошла к одной из стопок книг и вернулась оттуда с не менее старым экземпляром.       — «Порчи, проклятья и другие способы вывести волшебниц из себя» госпожи Марии де Белотти, — озвучила Петра. — Редкое издание, с иллюстрациями. Раньше всё приходилось сверять с буквами, а это, знаете ли, довольно непросто.       — О, у меня была такая, — с необъяснимым оптимизмом откликнулась Ноа. — Кто бы могла подумать, что именно её нужно будет первой спасать из огня.       — И как? Ты спасла?       — Нет, что ты! Дом подожгли уже без меня.       Последние приготовления к ритуалу прошли в тишине.       Ноа выпила настойку из успокаивающих трав и быстро обмякла в кресле. Мысли двигались очень медленно и неповоротливо, она с трудом могла думать о том, чем занималась Петра. Прочистив горло, волшебница взяла в руку книгу о некромантии и, встав напротив Ноа, вскинула руку и перешла к чтению заклинания. Были слова. Сложные, древние, неизвестные.       И было больно.       Ноа оставалась в сознании, когда душу вынули из неё наполовину. Она сидела, запрокинув голову, и старалась выбраться из сковывающих ремней, раскачивая стул и дёргаясь в разные стороны. Стул был прибит к полу, а ремни больно жгли руки и ноги. Она чувствовала проходящий насквозь поток раскалённой энергии, чувствовала, как всё сильнее трещит магия вокруг, а расплывчатый силуэт Петры, присутствие которой она теперь могла лишь ощущать, продолжал читать заклинание.       В мире было тихо и очень темно.       Казалось, её глаза выжигали изнутри, и как бы сильно она ни старалась их закрыть, ничего не получалось. Говорили, что глаза — это зеркало души. Интересно, какой половины? Неужели той, что зависла в воздухе над Ноа?       Душа была чёрной и густой, похожей на мстительный комок слизи.       Ноа совсем немного, но наклонила голову набок. Силуэт Петры отбросил первую книгу и принялся энергично листать страницы второй, то и дело поглядывая на стул с Ноа. Тело разрывалось. Его раскрыли, вынули что-то очень важное, и Ноа столь отчётливо ощущала возникшую пустоту, что хотелось выть. Не кричать, не стонать, не плакать, а истошно выть, умоляя, чтобы всё вернули назад.       Самый удобный способ убить некромантку — лишить её души. Или хотя бы того, что осталось у неё вместо.       Алара безучастно наблюдала поблизости, скрестив руки на груди в защитном жесте. Должно быть, такое у неё не в первый раз. Ноа начала что-то шептать, первое, что приходило в голову, не слишком разбирая слова и глотая окончания. Вновь попыталась вырваться. Ничего. Петра остервенело листала книгу и тоже что-то говорила себе под нос, но слова были очень далёкими, а Ноа сомневалась, была ли она всё ещё здесь.       В кабинете Линны Ортрицкой велась как никогда оживлённая беседа. Сама Линна сидела за рабочим столом, сцепив руки в замок, и нетерпеливо, даже нервно постукивала носком ботинка по полу. Этот звук нервировал абсолютно всех. К столу были обращены два кресла, в которых расположились алхимица Виенна фон Лаомос и волшебница Рикса Ниардам, которые хоть и пребывали в похожем нетерпении, чувствовали себя в кабинете довольно свободно, хоть в последнее время и… нервно. Стоило разговору подойти к очередной паузе, их взгляды бросались рассматривать обстановку комнаты, а Линна в это время устало прикрывала глаза.       Был полдень, и меньше всего на свете Линне хотелось пропускать обед. Её неестественная худоба бросалась в глаза любой собеседнице, но Линна редко вспоминала о зеркале; всё чаще, день за днём, а особенно в последние несколько минут она думала о предстоящем обеде.       — То есть, если я правильно вас поняла, мы не можем с уверенностью сказать, что именно Алара выпустила некромантку? — устало произнесла Линна.       Они ходили по кругу уже несколько часов. Едва ли не несколько дней. Время всё шло, но Линна ничего не могла сделать с тем, что у неё было. В какой-то момент даже оказалось, что волшебницы не были способны обращать время вспять, и это несказанно расстроило Линну. Тогда какой толк учиться магии? Стук носка её ботинка всех бесконечно раздражал, и Линна едва могла сдерживать самодовольную ухмылку.       — Действительно, — произнесла алхимица Виенна, — она прикасалась к кандалам, решётке и замку, но ей, понимаете… положено это делать. Мы нашли её следы в камере, что тоже не является весомым доказательством. Ботинки в страже у всех одинаковые, и там следы нескольких размеров, очень-очень старые. В конце концов, некромантку должны были занести внутрь.       — А что с этажом, где нашли бадью?       — Там сыро и отвратительно воняет, — отозвалась волшебница Рикса. — Всё залито водой, попробуй разберись. Даже если бы мы были двумя ищейками, то взять след бы не смогли. Вся тюрьма пропахла вашей капитанессой; может, потому, что хотя бы она была занята работой.       — И вы вдвоём не можете найти мне двух женщин? — Линна начинала злиться.       — Мы не ищейки.       Казалось бы, простое дело. Но Далин заявилась к ней в кабинет по пояс в грязи и подала устный рапорт о том, что непрекращающиеся ливни сбили их со следа, а преступницы изменили предполагаемый маршрут. Ничего полезного. Они только потеряли несколько дней.       А стражницы? О, всё, что отлично у них получалось — делать вид, что они не имеют к случившемуся никакого отношения. Все ходили мрачными, а при появлении Линны тут же прекращали разговоры. Ни одного донесения, ни одной анонимной записки, ни одного честного признания в том, что Алару в тот день видели в тюрьме. И хоть бы одна призналась…       Теперь у неё не получалось не то что догнать Алару, а хотя бы приблизительно знать, где она может быть. Виенна и Рикса были бесполезны чуть более, чем полностью. Лейтенантка Далин превзошла их и здесь. И когда казалось, что ситуация зашла в тупик…       Линна вдруг почувствовала дрожь, пробежавшую по телу. Словно кто-то невидимая дёргала её за рукав, настойчиво требуя внимания, и от того кожа покрылась мурашками. Странное чувство не проходило. Стараясь не подавать виду (хоть она и понимала, что в один момент стала выглядеть чрезвычайно взволнованной), Линна попросила посторонних покинуть кабинет и закрыла за ними тяжёлую дверь на ключ.       Она бросила быстрый взгляд на часы. Время обеда. И как жаль было его пропускать.       Линна Ортрицкая сняла с вешалки у входа в кабинет длинный плащ с капюшоном, накинула его на плечи и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь едва заметную тёмную дымку, стелющуюся по полу.