Ноа

      В глубине пещеры капала вода. Медленно, со скоростью скользящих по течению тысячелетий, и почти неслышно, она стекала и разбивалась об нетронутые лужи, наслаждаясь темнотой вокруг. Ноа сидела на лавке и рассеянно глядела перед собой, то возвращаясь мыслями к ожогу на ладони и месту, где она сама находилась, то вновь куда-то исчезая. Она до сих пор не могла представить, как так получилось, её словно по щелчку выключили и предоставили тело самому себе. Иногда взгляд поднимался на хозяйничающу в жилище чернокнижниц Алару, которая с прагматичностью стражницы избавлялась от трупов. Работы у неё было немало.       Рубить головы направо и налево, словно они были дорвавшимися до власти тираншами — разве это было правильно? И почему её вообще волновала какая-то немыслимая «правильность», словно эти женщины что-то значили для неё? Они были никем. И их смерть ничего не значила. Хотя бы по той простой причине, что они заслужили этого, поступками ли, образом ли жизни, или теми законами, что за доли секунды придумала Ноа в своей голове.       Они были никем.       Когда её дом штурмовали, Ноа не утруждала себя подобными вопросами. Когда она приглашала людей в свой подвал, её это не волновало. Когда эти люди выходили оттуда на трясущихся ногах, с осколками воспоминаний вместо событий последних дней и смутными познаниями о собственном имени, её это не беспокоило. Когда родственницы обнаруживали на кладбище плохо скрываемый погром вместо аккуратной могилы, она уже и не помнила об этом недоразумении. И никогда об этом не думала.       — Я бы на твоём месте переживала только за руку, — безразлично изрекла Алара, оттащив тело Энн к другим трупам. Её голос, меж тем, звучал так, словно она искренне старалась помочь.       — А на своём месте? — неосознанно огрызнулась Ноа, выныривая из своих мыслей. Она провела ладонью в перчатке по лицу и спросила, смягчившись: — Ты о чём-нибудь переживаешь?       — Переживаю о том, что тебе опять нужна новая одежда, ванна и, возможно, моя помощь, — Алара выровнялась и упёрла руки в бока. — Что ты так смотришь на меня? Хочешь знать, почему я не переживаю? Я их не знала. Они кого-то убивали и богине известно, скольких убили раньше. Я не собиралась быть следующей, и даже если это ты решила, что убегать мы не будем… Словом, не имеет значения. Я бы всё равно осталась, ты знаешь.       Ноа вновь опустила взгляд на ожог и тряхнула головой. Мысли понемногу приходили в порядок, и она старалась за ними поспевать.       — Я не об этом. И раз тебя не слишком волнует случившееся, то я как раз переживаю о том, что теперь что-то подобное может случиться с нами. Я бы никогда не подумала... В том смысле, что вот мне бы, например, не понравилось, если бы я жила своей жизнью, а ко мне домой вломились какие-то женщины с желанием убивать.       — Что-то такое припоминаю, да, — Алара театрально нахмурилась. — Только я считаю, что в том платье ты выглядела потрясающе.       — Пытаешься флиртовать? — рвущаяся наружу улыбка выдавала Ноа с головой. — Не сейчас.       Алара пожала плечами, как бы сообщая: «Моё дело предложить», — и вернулась к работе.       Ноа вновь опустила взгляд. Рука горела.       Наблюдая за тем, сколь бесславный конец ожидал сестёр, Ноа невольно представила, что те были глубоко почитаемы у местных, и на выходе их встретят с вилами и факелами. И что потом? Такой же никому не известный конец, но уже для Алары и Ноа? У неё такой уже был, и второй обещал быть веселее; хотя бы потому, что если её повесят на ближайшем дереве, она через пару дней, когда суматоха уляжется, просто развяжет петлю и уйдёт. Такие мысли, что было удивительно, успокаивали. Так легко и просто было думать о смерти, когда она грозила не тебе, и так беззаботно было ощущать её холодное дыхание, когда понимала, что сделать тебе она ничего не сможет.       С другой стороны, кто вообще мог чтить сестёр?       Ноа поднялась на ноги и направилась к заставленным книгами и алхимическими ингредиентами шкафам. Они подавали признаков жизни больше, чем некогда проживавшие здесь люди, и это давно перестало удивлять Ноа. В какой-то момент книги, черепа птиц и горсти ягод становились похожи на своих хозяек. Нет, они были не такими же опасными. Они просто целый день где-то лежали. Вовремя сообразив, что лошадей по-прежнему нет, Ноа развернулась на пятках и отправилась на поиски какой-нибудь сумки. В любом доме можно было найти сумку, если обладать упорством. Пристальный взгляд Алары не отпускал Ноа ни на секунду.       — Только не говори, что ты будешь у них воровать, — вздохнула Алара.       — На секунду: ты убила двух человек с полчаса назад. Как раз тех, у которых я «ворую», так что это не считается. Все эти вещи больше ничьи. Как я могу их оставить? И ты сама говорила, что к ситуации нужно относиться проще. К тому же, несколько дней назад ты отчитывала меня за то, что я одолжила лопату, которую, между прочем, я вернула.       — Мы говорили о тебе, вообще-то… — в её голосе звучала обречённость, словно она пыталась призвать к порядку непослушную и своенравную дочь. И проигрывала. — Делай что хочешь. Мы просто должны поскорее убраться отсюда.       Примерно через час они покинули пещеру. Ноа несла в большой сумке, перекинутой через плечо, три книги, старые, тяжёлые и пыльные, которые при должном усердии можно было продать знающим людям за отличные деньги. За ещё бо́льшие деньги их можно было продать людям незнающим. К чему-то, кроме книг, она даже не рискнула притронуться; и хоть Ноа была ужасно голодна (в большей степени из-за пережитого стресса и темноты, в темноте она всегда хотела есть), к еде они притронуться не рискнули. Выход из пещеры привёл к Белому морю, тому самому, куда так удобно было сбрасывать трупы. На секунду Ноа поколебалась и задумалась, не вернуться ли назад и не забрать ли тела, которые они бесцеремонно бросили на земле; однако наваждение быстро прошло.       Они были никем.       Море и правда было белым, и светлый песок на берегу быстро забился в тяжёлую обувь. Был полдень, и солнце высоко висело в безоблачном небе. Вдалеке вырисовывались очертания портового города Рондер-строка, на пристани которого стояли десятки кораблей, только и ожидающие лишних пассажирок, способных хорошо заплатить. С каждым шагом картина неровных крыш и высоких мачт становилась отчётливее, но этот берег был достаточно удалён от порта, и здесь не оказалось отзвуков городского шума, запаха рыбы и людей, расталкивающих локтями на своём пути даже корабли. Белые барашки седлали слабые волны и прятались под ними, почти растворяясь в полупрозрачной белизне моря.       Отдельные волны цепляли Ноа за ступни и она, поддавшись соблазну, сняла обувь и зашла в воду. Алара наблюдала за ней строгим, почти недовольным взглядом.       — Ты хоть когда-нибудь купалась в море раньше? — спросила Ноа тем мечтательным тоном, что весьма красноречиво сообщал: отказы не принимаются.       — Я не уверена, что это безопасно.       Голос Алары затихал с каждым словом. Она смотрела на сбросившую ботинки Ноа, которая стояла уже по щиколотки в воде, и прикрывала рукой глаза. Солнце светило особенно ярко. Ноа, одетая в одежду тёмных тонов, с чёрными волосами и массивной кожаной сумкой сразу контрастировала на общем фоне; и всё же Алара с трудом могла её разглядеть — так сильно слепило солнце. Или дело было не в нём?       Ноа улыбнулась:       — Ох, правда?       — Богиня, хватит говорить так.       — Как?       — Так, — повторила Алара с бо́льшим нажимом.       И вдруг Ноа почувствовала укол подсознания. Остановившееся сердце сжалось, и в голове, наконец ясной и спокойной, появились закономерные мысли. Ноа повторяла, что всё будет хорошо. Твердила самой себе так быстро, что почти поверила. А потом она поняла.       В море ведь должно водиться множество смертельных рыб. Акулы, пираньи, жалящие медузы — она читала об этом как-то, когда выдался свободный вечер. Таких вечеров раньше было много, только рыб — ещё больше.       Конечно, их должны были давно выловить и уничтожить, сделать чучела и повесить трофеями, продать, съесть…       И всё же.       Краем сознания Ноа цеплялась за более здравые, но совершенно неубедительные мысли: «Здесь никого нет, ты даже ничего не видишь. Рыбе тебя не победить. Никому тебя не победить. И рядом есть Алара. Так что сделай осторожный шаг в сторону берега и приди в себя». Однако бьющееся об горло изнутри сердце и бешено мечущиеся по голове мысли говорили совершенно об обратно. О, здесь определённо кто-то есть. Кто-то, кто почувствует кровь на её одежде и укусит, что она не успеет и глазом моргнуть.       Ноа судорожно выбежала из воды. Уже на берегу она провалилась в зыбкий песок и, едва успев избавиться от тяжёлой сумки, рухнула, потеряв равновесие. Мысли продолжали давить.       Вот. Хорошо. Уже лучше. Но что могло ждать её в песке?       Таких книг она не читала.       Ноа открыла глаза, когда потеряла счёт времени. К запёкшейся крови на её лице, одежде и босым мокрым ногам прилип белый песок, он был даже на губах и на Аларе, сидевшей рядом, поджав колени. Алара смотрела на неё со смесью беспокойства и понимания во взгляде, но не рискнула вмешаться. Возможно, это было к лучшему. Ноа тоже села на песок и бросила взгляд на абсолютно спокойное море с тихими и в какой-то степени даже вежливыми волнами — в них не было ни капли опасности. Но если бы ей сказали об этом, пока она стояла по щиколотку в воде, она бы посмотрела на Алару как на сумасшедшую.       Медленно и неуклюже, Ноа приблизилась к Аларе и положила голову на её бёдра. Ноа хотела что-то произнести, но быстро передумала, и лишь попыталась призвать вновь растрёпанные волосы к порядку — лёжа на Аларе задача оказалась непростой. В то же время сама Алара казалась излишне умиротворённой: она не спешила задавать лишние и неуместные вопросы, а всё так же молча смотрела на появляющиеся и исчезающие волны и водила пальцами по песку. Она верила Аларе. Верила и доверяла безоговорочно, и если бы Алара сейчас попробовала завести Ноа в море, то она подчинилась бы без лишних вопросов. Это было приятное чувство; приятнее многих, что приходилось испытывать в последнее время.       Ноа задумалась: не слишком ли много ответственности она оставляла для Алары? Что забирала себе? Рубить головы, прятать за своей спиной, первой бросаться в бой, успокаивать, не задавая вопросов, в конце концов, лечить раны, словно она — деревенская травница. А потом Ноа вспомнила, сколько физических ударов судьбы уже успела получить, и решила, что это, наверное, равноценно. На Аларе не было ни царапины.       Ноа потянулась к чужому лицу и провела по скулам кончиками пальцев.       — Не могу молчать, — она усмехнулась. — Может, пока решим, куда двинемся дальше?       — Нужно найти лошадей. — Алара перехватила чужую руку за ладонь и прижалась к ней лицом. — Моя кобыла стоит десяти, и мы не заслужили такого расставания. Да и деньги тоже не будут лишними. Деньги даже важнее.       — Ру? — в голосе Ноа звучала надежда.       — Ру? У меня не слишком хорошие отношения с монархинями. Например, моя теперь хочет видеть мою голову на завтрак, не сомневаюсь.       — Тогда куда? Предлагаешь в Морею или Онкрад? В последний я ни ногой — там волшебниц на кострах сжигают.       — Ну, Королевство Ру так Королевство Ру… — без сопротивления сдалась Алара, по-прежнему прижимая руку Ноа к лицу.       Мягкий берег тянулся до самого Рондер-строка, а через два десятка шагов в сторону песок переходил в привычную твёрдую землю. Они не спешили покидать берег, щедро освещённый солнцем, но всё же у Ноа невольно закрадывались сомнения, могут ли они позволить себе беззаботно лежать на пляже. Погоня, которую некогда пытались за ними организовать, им уже не грозила. До Рондер-строка был месяц пути на механической лошади, которой не нужно было ни есть, ни спать, ни отдыхать от длительного бега. Даже если бы преследовательницы догадались, куда они направляются, то прибыли сюда не раньше, чем через четыре недели. К этому времени они были бы уже далеко.       Алара предлагала не беспокоиться о Линне Ортрицкой и о связи между ними, раз все предыдущие года Ноа не имела о ней ни малейшего понятия. Справедливости ради, все шесть лет до этого она жила в своём доме под городскими стенами и изо всех сил старалась не попадать в тюрьму. «У Линны хватает недоброжелательниц, времени и терпения у которых намного меньше, чем сотня лет», — утверждала Алара, и Ноа не могла ничего поделать с собой; она верила ей.       До Королевства Ру из Рондер-строка, города на востоке Империи, торговые корабли ходили едва ли не ежедневно. Договориться с капитанессами корабля, чтобы те взяли на борт, было несложно. Для этого, прежде всего, требовалось две вещи: внушительный кошель монет и природное обаяние. Ноа привыкла здраво оценивать свои шансы. Осталось раздобыть кошель. И кое-что по мелочи. Сам город охранялся едва ли не лучше, чем Лотэр, поскольку во все времена хватало желающих проверить, может, у соседок и правда трава зеленее? Так что даже через городские ворота пропускали людей только с чёткими желаниями в жизни. Желание предать императрицу в допустимый перечень не входило.       В этот день стражницы успели ещё до обеда расправиться со всеми желающими войти в город, кого-то пропуская, а кого-то отправляя домой придумать ложь поубедительнее, и теперь были заняты тем, что очень энергично спорили:       — Не трогай, я тебе говорю! — возмущалась стражница. — Только беду на себя назовёшь! Ещё и меня захватишь!       — Но они ведь стоят тут уже несколько часов, — пыталась протестовать её коллега. — Смотри, какие у них тяжёлые сумки, ставлю двадцать монет, что там есть что-то ценное.       — Не трогай! — повторила первая стражница, стараясь вложить в голос как можно больше предостережения. — Видишь, морды у них красным светятся, думаешь, это нормально? Я так не думаю!       — А я согласна с сержанткой, — вступила в разговор третья стражница, которую позвали посмотреть на столь загадочное событие. — Слышали историю про Риксилию? Это была страна на севере. Там тоже пустили таких деревянных коней в город, а оттуда как повылазили люди, и всё, нет больше Риксилии, захватили!       Обе стражницы изрядно напряглись.       — И кто же её захватил, эту Риксилию?       — Да мы, — беззаботно махнула рукой третья.       Стражницы задумались.       Две лошади, одна из которых вполне могла оказаться любимой кобылой какой-нибудь богини (если судить по тому, как прилежно её кормили), стояли у главных ворот города и не имели намерений куда-либо уходить. Путешествие через магические порталы здорово сбивало животных с толку, и лишь такие сообразительные животные как лошади нашли в себе силы по прибытию спокойно дожидаться владелиц и никуда не уходить. Ведь если они куда-то уйдут, то найти владелиц будет ещё сложнее. Так что две лошади, появившиеся буквально из ниоткуда, спокойно жевали траву. Трава — это то, что есть везде. Это нормально.       Стражницы продолжали строить теории.       Ноа и Алара смогли безошибочно узнать своих лошадей по тому самому тёмно-красному магическому свечению от заклинания, благодаря которому лошади сохранили не только все волоски на гривах, но и всё доверенное им имущество. Поначалу к Ноа и Аларе подошли несколько стражниц, видимо, в надежде убедить их, что все появляющиеся из ниоткуда предметы с опасным свечением являются собственность не столько города, сколько городской Стражи. Но увидев высокую широкоплечую Алару в забрызганных кровью доспехах и с большим мечом на поясе, стражницы рассудили, что перед ней стоит получше вытянуть спины и, быть может, даже отдать честь.       — Не подскажете, где постоялый двор, на котором от души могут накормить? — спросила у стражниц Ноа, пока Алара проверяла лошадей.       Стражницы поспешили вернуть на лица выражение крайнего пренебрежения и в целом безразличия к происходящему.       — Да их полно, — отозвалась сержантка. — Те, что ближе к порту, обычно забиты морячками из Ру, Мореи и Онкрада. Там не уснуть ночью. На главной площади есть «Покой путницы», он не всем по карману, но зато там хоть иногда убирают. И готовят еду сносно.       Ноа поблагодарила за информацию, и когда они проходили мимо, прочитала на лицах стражниц отчётливый вопрос о том, кто вообще дала им право зайти в город. Впрочем, вопрос этот они так и не решились задать. А Ноа и не уточняла.       «Покой путницы» оказался таким же постоялым двором, как и остальные. На главной площади города царило привычное оживление, и поэтому на постоялый двор заходили даже те, кому просто хотелось выпить или запоздало пообедать.       Впрочем, вся Империя Корас не отличалась архитектурным разнообразием. И если необычные постройки ещё можно было встретить на некогда захваченных землях, то города, которые строили местные, были похожи один на другой. В Рондер-строке было так же грязно, так же хватало людей, и ровно те же стражницы в той же форме изредка не патрулировали, но прогуливались по улицам. Зато здесь стоял ощутимый и настойчивый запах рыбы, перебивающий даже запах от Белого моря. От «Покоя путницы» до пристани и рыбного рынка было далеко, но последние брали размахом и настойчивостью.       Хозяйка постоялого двора подсказала, где останавливались корабли, и шепнула, перегнувшись через стол, что при должном напоре и усердии на приличном корабле им могли бы отыскать целую каюту, ведь сидеть в трюме две недели мало кому придётся по вкусу. Однако поначалу хозяйка отнеслась к Ноа и Аларе с подозрением, и лишь получав деньги за комнату, посоветовала переодеться: залитая кровью одежда вместе с мечом на женщине в доспехах способны были вызвать самые нежелательные подозрения. С другой стороны, ночлег ведь нужен даже бандиткам.       После плотного обеда, перекуса и, наконец, ужина, а также приобретения новой, не такой рваной и не такой грязной одежды, Ноа и Алара отправились в свою комнату на постоялом дворе. В комнате было тепло, отсутствовали посторонние запахи, а кровать не грозилась развалиться, когда на неё садились. Это приятно удивляло.       Уже засыпая, Ноа через полуприкрытые веки увидела вокруг кровати необычное магическое свечение. Комната перед глазами пошла странной рябью, и когда Ноа собиралась разбудить мгновенно заснувшую Алару, то поняла, что от её прежнего местоположения не осталось и следа. «Всё-таки с Линной следовало что-то сделать», — мелькнула в голове мысль, после которой Ноа обнаружила себя внутри призывного круга в чужом доме, где никогда не бывала прежде. Вокруг горели свечи, и на неё смотрели две женщины; значит, она по-прежнему была в этой реальности.       — Мы не задержим тебя надолго, — произнесла одна из женщин, волосы который были заплетены в две тёмные косы.       — Знаете, я ведь очень хочу спать, — обречённо отозвалась Ноа, не имея никакого желания подниматься на ноги, даже если прямо сейчас она лежала на полу. У неё было достаточно богатое воображение, чтобы представить, что кровать осталась на месте.       — Давай знакомиться, — предложила женщина. — Меня зовут Рикса Ниардам, я волшебница. Это Виенна фон Лаомос, она алхимица. Ты нужна нам, чтобы убить Линну Ортрицкую.       — Убить? Зачем?       — Об этом позже. А пока поднимайся. О, ты в ночной рубашке. Что же, у меня где-то была одежда по размеру. Виенна, посмотришь?       Ноа послушно поднялась на ноги. Её редко мучали кошмары по ночам, но сейчас, кажется, был как раз такой случай. Зачастую она вообще не видела снов, однако этот выглядел крайне правдоподобным, и Ноа быстро перебирала в голове варианты, чтобы проснуться. Странные женщины, которых она видела первый раз в жизни, не выдержали и базовых норм приличия, вместо этого уже после нескольких секунд знакомства предлагали втянуть Ноа в какую-то передрягу, ещё и с убийством; к тому же, ради этого они выдернули её из кровати, по которой никто не ползала и не собиралась кусать Ноа за ногу.       На постоялом дворе должна была остаться Алара! А если она не вернётся к утру? К тому же, они столько сил потратили, чтобы выбраться из Лотэра, а теперь, по всей видимости, её вернули обратно. Иногда у волшебниц напрочь отсутствовало чувство такта. Но бежать было некуда. Ноа переоделась в то, что ей принесли, и получила в руки небольшую стопку бумаг, исписанную вдоль и поперёк. Рикса перешла к объяснению.