Ноа

      В доме алхимицы Виенны фон Лаомос не утихали споры. Ноа жалась к лестнице, ведущей на нижний этаж (или в это отчаянно хотелось верить), и пыталась отгородиться от наседающих женщин выставленными перед собой руками. Теперь, когда она проснулась, а картина этой ночи вырисовывалась всё отчётливее, от желания сбежать оказалось не так просто избавиться.       — Но я не убийца! — тщетно повторяла Ноа.       — О, правда? — Рикса изогнула бровь, стараясь вложить в слова как можно больше изумления.       — Я просто пользуюсь результатами чужого труда.       — Уверяю тебя, мы поступим ровно так же.       Вопреки ожиданиям, Ноа это нисколько не успокоило. Казалось, ещё шаг в её сторону, и она спустится по лестнице и убежит в городскую темноту, даже если бежать придётся целый месяц. Ноа любила, когда всё шло согласно задумке, но было совсем другое дело, когда задумка оказывалась чужой. Она не хотела ни во что ввязываться!       Однако её просто не желали слушать, к тому же, отказывались возвращать в «Покой путницы» и не слишком понимали, где он вообще должен был находиться. Одно дело — забрать, а совсем другое — вернуть на место. С этим всегда возникали сложности. Эти двое теперь могли вертеть ею, как им будет угодно, ведь Ноа опрометчиво дала предварительное согласие ещё до того, как услышала все детали плана. Сонного человека вообще можно было уговорить на многое, если пообещать вернуть всё как было.       План, к слову, был нехитрый: Ноа перемещали в дом Линны Ортрицкой, где она закалывала её и разбрасывала вокруг побольше оккультной атрибутики, чтобы у прибывших утром стражниц не возникло ни единого лишнего вопроса. Ноа не постеснялась поинтересоваться, почему это должна была сделать именно она, и получила весьма самонадеянный ответ: её и так искали и небезосновательно считали опасной преступницей; одним убийством меньше, одним больше — какая разница, если уже днём она будет плыть на корабле подальше от Империи? Только теперь для этого появлялся реальный стимул, хоть и против воли Ноа.       А уж кто именно воткнула кинжал, Ноа ли, Алара или, может, они вместе — было не столь важно. С этим будет разбираться Стража, с присущей ей небезызвестной тщательностью. Главными в этом плане, конечно, были всяческие намёки на причастие известной всем некромантки, у которой теоретически был мотив. Здесь разобралась бы даже маленькая девочка, и Ноа не приходилось сомневаться: уж стражницы смогут сложить два и два…       Ноа упёрлась спиной в перила лестницы и обернулась. Падать было невысоко, но долго.       — Почему вы хотите её смерти? — Ноа хитро прищурилась.       Считалось, что лучшая защита — это нападение. Очередное неверное утверждение. Лучшая защита — это оказаться как можно дальше от поля боя, в горячей ванне и с хорошей женщиной в крепких доспехах рядом. Но выбирать не приходилось.       — Мы действуем исключительно в интересах императрицы, — медленно и с осторожностью ответила Виенна, словно выбрала из мысленной картотеки необходимый ответ.       — А почему императрица хочет её смерти?       — Слушай, тебе правда это так важно? — уточнила Рикса нетерпеливым тоном. — Всего-то делов, заходишь, убиваешь, и мы возвращаем тебя назад. Одна нога здесь, другая там.       «Одна нога здесь, другая там», — повторила Ноа про себя. Интересно, хотя бы раз после этого всё заканчивалось хорошо?       — Есть основания полагать, что Линна Ортрицкая давно перестала служить интересам государства и думает исключительно о самой себе, — так же медленно ответила Виенна, перебирая мысленные карточки. — Не то чтобы она была нечиста на руку или обладала некоторой неподвластной государству силой… — Виенна остановилась, но всё же продолжила, с очевидным усердием подбирая слова: — Но ведь мы тоже не задаём вопросов.       — Задаёте, — не унималась Ноа.       — Да, задаём, причём слишком много, — Рикса скривилась. — Не советую повторять наших ошибок. Линна не смогла до тебя дотянуться, а вот мы — в два счёта.       «Угрозы, — мысленно вздохнула Ноа. — И почему, стоит отказаться, всё всегда приходит к угрозам?»       И Ноа всё равно была вынуждена согласиться на столь странное предложение. Линна не просто ей не нравилась, Ноа напрямую от неё зависела, и такие отношения невольно вызывали огромную неприязнь. Она подозревала, что рано или поздно эту проблему придётся устранить; но и подумать не могла, что займётся этим лично… в той или иной степени.       Прямо сейчас Линна не представляла угрозы, но что могло случиться уже завтра? Она была из тех людей, только взглянув на которых начинаешь невольно жалеть, что за убийство отправляли на виселицу. Вот только у Ноа уже была одна жизнь, чтобы отказывать самой себе в желаниях, и повторять ошибок она была не намерена. А для внутреннего успокоения всегда существовало оправдание: её заставили. Да, так всё звучало намного лучше.       Через очередной портал, открытый в той же комнате, куда её призвали, Ноа оказалась на пороге дома Линны Ортрицкой. Конечно, кем они были, чтобы среди ночи нарушать покой чужих домов? Вокруг было темно, а у Ноа не возникло желания осматривать окрестности и любоваться архитектурными решениями данной части Лотэра, так что она сверлила взглядом большую и на вид крепкую дверь. Наверняка вокруг дома стояла магическая защита или даже ловушки — Ноа слышала о таких, но ещё не встречала лично. Может, это было и к лучшему. Ловушки наверняка были безумно дорогими, было бы жаль так бездумно их лишиться.       Но что магия могла сделать против вежливости? Ноа вытерла ноги об коврик и постучала в дверь.       Через полминуты её открыли, и Ноа, зажмурившись, изо всех сил ударила служанку в лицо. Ничего не подозревающая женщина рухнула на пол и, к счастью, дышала, когда Ноа выволокла её на улицу и закрыла дверь изнутри.       Над вежливостью ещё предстояло поработать.       Дом Линны Оритрицкой не производил впечатление дома как такового. Скорее, это было здание, в котором гнездились выдрессированные слуги, а владелица вышагивала по узким коридорам и изредка, веселья ради проверяла, вытерли ли пыль на карнизах и под тумбами. Несложно было представить, каким чувством юмора была награждена Линна. Ноа оказалась в прихожей и сразу отметила тусклый свет и приглушённые голоса в конце коридора по правую руку. Но никто ведь не строит спальни на первом этаже, когда есть второй? Она беззвучно двинулась вверх по лестнице.       Ботинки, которые ей одолжили, почти не ощущались на ногах, в отличие от предыдущих, которыми она могла бы просто пробить дыру в каменной кладке и добраться до спальни Линны ещё быстрее. Она смутно припоминала, который был час. Однозначно, было поздно. На постоялом дворе они легли, когда время перевалило заполночь, да и на перепалку по большей части с Риксой времени ушло достаточно. Виенна, например, хотя бы пыталась сделать вид, что находится на её стороне. А если было поздно, значит, Линна должна была спать.       Как и все нормальные люди.       Ноа издала смешок.       На втором этаже Ноа вновь осмотрелась. Растения, раставленные по углам в горшках, безвкусные картины, которые висели только потому, что Линне сказали, будто картины должны быть обязательно, и тёмные коридоры, ведущие вглубь дома, также расходящиеся в обе стороны. К сожалению, Линна не имела привычки во сне декламировать «Целебные зелья и смертоносные яды» госпожи Марии де Белотти, что уже существенно осложняло поиск спальни.       Ноа примерилась к выданному ей кинжалу, на пробу подкинув в его руке несколько раз, и едва не уронила оружие. С некромантией всё было намного проще. В приложение к оружию в сумке, выданной столь же любезно, лежала кровь какого-то животного в закупоренной колбе, пара сомнительных амулетов на верёвочках, увесистый мешочек рыхлой земли, кусочек мела, пять свечей и коробок спичек. Ноа потратила некоторое количество времени на то, чтобы убедить Риксу и Виенну, что творить огонь в ночной рубашке она не умеет. Кажется, они были весьма опечалены.       Что же она должна была делать с этим, ей не объяснили.       Спустя несколько дверей Ноа обнаружила спальню. Длинная узкая кровать стояла справа от входа, у самой стены, освобождая место для большого письменного стола (такой же она видела и в кабинете), небольшого комода, книжного шкафа, уходящего под потолок, и не вписывающегося в обстановку сундука с неизвестным назначением и увесистым замком на крышке.       Линна разговаривала во сне:       — Да, Госпожа. — Ноа отчётливо услышала в её бормотании прописную букву. — Да, Госпожа. Я знаю, Госпожа. Всё будет сделано, можете не волноваться. Столько лет и ни одного промаха, Госпожа.       Ноа закатила глаза. Неужели нельзя было говорить конкретнее? Имя, домашний адрес, а ещё проговаривать все условия вслух. У неё не было целой вечности, чтобы стоять тут и подслушивать.       — Ноа? Не волнуйтесь о Ноа. Не она первая и не она последняя, Госпожа. Она ничего не сделает с нашей силой, это не её уровень. Госпожа… Я отпустила её, чтобы она почувствовала себя в безопасности. Нет, Госпожа, никто не в безопасности. Нет… не…       Линна смолкла, и это молчание выражало полное несогласие с тем, в чём её пытались обвинить. Разговор не походил на бессвязный сон, и это вызывало наибольшее беспокойство. Ноа подождала.       — Госпожа, Ваша сила — великий дар, и я никогда не растрачивала его напрасно. Можете не волноваться, Госпожа, всё в абсолютном порядке. Да. Да, Госпожа. Спасибо за оказанное доверие.       В этот раз молчание затянулось. Должно быть, разговор закончился, и ждать было бесполезно.       Ноа призналась себе: всё время до этого она думала, что Линну не придётся убивать. Она даже была бы не против застать Линну, работающую в кабинете, и чтобы эта волшебница Рикса вытащила её обратно, а потом и отправила назад, в Рондер-строк, на оплаченную и законную койку, и пусть убийством займётся кто-то другая. Но Линна спала, поджав руки к груди. Абсолютно беззащитная.       Какой радикальный способ избавиться от той, кто тебе не нравилась — убийство... Очень в духе императрицы и тиранши. Ноа усмехнулась про себя, не слишком представляя чему.       Она бы ещё долго стояла вот так, наблюдая за спящей жертвой, до которой ей, в принципе, не было никакого дела. Однако Ноа в один момент подумала о том, касалось ли её лично то, что она собиралась сделать. То есть, в сущности. Если убрать общественное осуждение, навязанные человеческим существованием муки совести, лишние эмоции и переживания, которые она испытывала, потому что человеку после убийства было положено переживать и всячески страдать. Если она уберёт всё это, что останется?       Ноа вынула кинжал из ножен, аккуратно перевернула Линну на спину и воткнула его точно в сердце. В анатомии Ноа разбиралась отлично.       Она решила, что не останется ничего. Это не первое её убийство и не последнее. Были такие, о которых она и не знала, и были те, что совершались по её приказу. Она стала слишком законопослушной рядом с Аларой. Платила за одежду, появлялась на кладбищах лишь глубокой ночью, старалась не разбрасываться магией, если в этом не было нужды. Но вины Алары в этом не было; она просто хотела найти к ней подход, чтобы им обеим было легче ужиться. Потому что они были заодно. Потому что они сидели в одной лодке, и нечего было её попусту раскачивать. Что чувствовали родственницы, заметив, что она посетила могилу их близкой? Появлялись ли эти родственницы на кладбище после стольких лет? Но разве её это должно было волновать?       Это Вселенная создала магию, и это магия позволяла ей воскрешать мёртвых, подчинять их, общаться с ними и даже делиться последними новостями — последнее работало в обе стороны. Если это в действительности было столь порицаемо всеми законами природы, почему существовала её сила?       Давно следовало признать: люди просто боялись, что если некромантка призовёт их души после смерти, они останутся здесь навсегда.       Если бы Ноа и правда переживала из-за всего, что приходилось делать, или всего, что она могла бы сделать, долго она в профессии некромантки не продержалась бы. Иногда Ноа сбивалась со счёта.       Шесть лет, точно.       Она думала об этом, держа в руках окровавленный кинжал, и тяжело дышала. Так близок был момент, когда должна была открыться тайная дверь, и Линна похлопала бы в ладоши, рассмеялась и заставила Ноа скорчиться от боли, потому что она убила ненастоящую злодейку. Этот момент всё не наступал… Она ещё раз осмотрела труп: тело определённо принадлежало Линне Ортрицкой (насколько она могла рассмотреть её тогда, в зеркале), отсутствовали пульс, дыхание и все прочие признаки жизни. Эта женщина была несомненно жива ещё несколько минут назад, но она убила её.       Вот и очередной бесславный конец. Кто бы могла подумать?       Об этом точно не споют бардессы в своих песнях. Ни одной строчки не сложат.       Иногда всё заканчивалось вот так.       Ноа в нетерпении отправилась исследовать комнату. Она зажгла имеющиеся свечи и тщательно проверила стены, вдруг где-то всё же была тайная дверь в какое-нибудь подземелье, однако очень расстроилась, так ничего и не обнаружив. Ноа даже потрогала все книги на случай, если одна из них была скрытым рычагом. Ничего. Она потянула на себя и повертела в руках вообще всю мебель в комнате, которую была в силах поднять, но результата эти действия не принесли, и Ноа расстроилась сильнее.       Она ещё раз вернулась к большому сундуку, взяла в руки увесистый замок на крышке и с удивлением обнаружила, что сундук не заперт. Крышка открылась с тихим, раздражающим скрипом, словно Линна очень долго старалась убедить сундук, что скрипеть ему не положено и вовсе. Внутри была одежда, тёмный плащ в человеческий рост (от него как-то неприятно пахло, или Ноа показалось?), старые башмаки и совершенно ничего ценного. Ни денег, ни драгоценностей, ни книг, ни хотя бы ключа от потайной комнаты на самом дне. Это ведь был дом Линны, и зачем ей закрывать потайные двери — или, скажем, сундуки — на ключ?       Ноа с досадой захлопнула крышку сундука. Как можно было жить так скучно с такой силой?!       Зато это заняло какое-то время, и, тем не менее, настоящая Линна по-прежнему лежала в кровати. Мёртвая.       Ноа обречённо вздохнула. Она не слишком любила разгадывать загадки, но даже обнаружить их было приятно. Поколебавшись, Ноа всё же перешла к подобающему антуражу и достала из сумки кусок мела, которым начертила на ковре самую простую пентаграмму и нарисовала вокруг неё бессмысленные руны — она не знала в точности, что они означали (кажется, одна из них называлась «кошка»), и всё же была уверена, что хуже уже не будет. На концах пятиконечной звезды она расставила зажжённые свечи и примерилась к результату. Получилось… своеобразно. Кровь из колбы она выплеснула на белую стену и пол рядом с пентаграммой, едва не испачкав саму себя. Уже лучше.       Поразмыслив ещё немного, Ноа вернулась к мелу. Нужно было придумать какую-нибудь угрожающую надпись, что-то, что говорило бы: «здесь была Некромантка, не смейте её преследовать». Она написала на двери излишне дрожащими руками:

«ПОГИБШИЕ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ ОТМЩЕНЫ»

      Достаточно бессмысленно, но в то же время страшно.       Слишком поздно её голову посетила мысль, что излишне догадливая стражница могла бы и сообразить, что все улики были похожи на представление, а не на реальные обстоятельства убийства. Что именно, исходя из имеющихся улик, сделала Линна? Призвала демона, который… очень сильно порезался, оставляя страшную надпись на стене? Получалась ерунда.       Ноа повторила самой себе: она здесь просто исполнительница чужой задумки. Даже если эта задумка была чрезвычайно, ужасающе плоха.       Ноа ещё раз осмотрела результаты своих трудов. Теперь ей всё это категорически не нравилось, ведь если бы по-настоящему нужно было убить Линну, она бы просто воткнула кинжал ей в сердце и растворилась в ночи. Ноа подняла из круга на полу зажжённую свечу, окинула скудно обставленную комнату придирчивым взглядом и подожгла сначала штору, а потом и простынь на кровати, напоследок оставив несколько свечей в книжном шкафу. И случайно их уронила. Она подняла взгляд на потолок и отчаянно замахала руками в надежде, что Рикса не отправилась пить чай и готова была вытащить её отсюда. Почему-то ей показалось, что Рикса наблюдала за ней откуда-то сверху.       Второй раз за ночь Ноа оказалась в доме Виенны, не предпринимая для этого никаких усилий. Самой Виенны, впрочем, поблизости не обнаружилось.       — Можно просто вернуть меня на постоялый двор? — устало произнесла Ноа, оказавшись в том же кругу призыва, что и до этого. — Я даже не буду спрашивать, как вы это делаете.       Она тяжёлым движением сняла с себя сумку с неиспользованными амулетами и землёй и отправила её в дальний угол комнаты.       — Не желаешь переодеться в ночное? — с напускной услужливостью предложила Рикса.       — Без надобности, возьму с собой. Просто хочу уточнить: мне полагается оплата? Я, например, не отказалась бы от какого-нибудь артефакта.       «Знаете, чтобы я так руками взмахнула, и передо мной стены расступались, а люди на колени падали, и дети плакали, только беззвучно», — добавила Ноа про себя.       — Вообще, не полагается. Но у меня есть основания считать, что ты направляешься в Ру, — Рикса хитро прищурила глаза. — Возьми этот кристалл и найди в Южной провинции Лорду. Она поможет тебе с чем пожелаешь.       — Она тоже волшебница?       — По обстоятельствам.       В этот раз глаза залил яркий свет, и когда она рискнула взглянуть перед собой, то обнаружила вокруг первый этаж «Покоя путницы» в Рондер-строке. Ей невыносимо хотелось спать даже несмотря на то, что буквально несколько секунд назад довелось устроить пожар. Никогда прежде Ноа не была в доме Линны Ортрицкой и не имела понятия, где он мог находиться. Хотелось верить, что никто не успела обзавестись подобной соседкой.       Ноа, по-прежнему беззвучно, двинулась к своей комнате, где должна была спать Алара. Вот уж с кем точно не могло случиться ничего подобного. По какой-то причине именно Ноа могли найти на любом краю света и при этом непременно призвали к себе, словно она была демонессой, исполняющей желания. В этот раз ей хотя бы дали кристалл, отливающий фиолетовым и светящийся в темноте, и наводку на некую Лорду. Это было намного лучше, чем ничего. Вот только сил разбираться с информацией не было никаких.       Алара была изрядно обеспокоена, когда Ноа среди ночи заново вошла в их номер. Она рывком села на кровать и уже потянулась к ножнам, но успела заметить пустую кровать и странное выражение на лице Ноа, почти пугающее в лунном свете.       — Ты уходила? — уточнила Алара, потирая глаза. — Я не слышала.       — Сейчас обо всём расскажу, — с придыханием произнесла Ноа и опустилась рядом. — Пообещай, что после этого обнимешь меня.       — Что случилось?       — Да так, по мелочи.