Ноа

      Королевство Ру, название которого на всех картах писали необычайно длинно, витиевато и размашисто, было залито солнцем. В своё время первые жительницы Королевства обожали плавать, и поэтому его земли растянулись на много миль вдоль Белого моря, чтобы у потомиц всегда был доступ к воде. Со временем на смену любительницам плавать пришли почитательницы силы и власти, и земли Ру расширились вглубь континента, вытеснив все немногочисленные государства с территории Кошачьего полуострова, который напоминал мореплавательницам хвост пушистой кошки. Как же так вышло? Об этом наверняка написано в бортовых журналах того времени. Эта история о другом. Спустя годы почитательницы силы и власти сменились на стремящихся к богатству, и Ру обнаружило в недрах своей земли золото. Сделало ли это страну богаче? Определённо. И перешла ли власть от стремящихся к богатству к кому-то ещё? О, само собой...       Что происходило в Королевстве сейчас? Королева Паулина была немного не в себе. Она могла расхохотаться без видимой на то причины, а некоторые указы подданные предпочитали не записывать ради собственной безопасности. На прошлой неделе королева обязала всех жительниц Ру ходить исключительно босиком и раз в неделю – по воде, однако сделала это в своей ванной, и никто не отнеслась к этому всерьёз.       Но это было на прошлой неделе. Ноа и Алара прибыли в Королевство Ру всего два дня назад, и пока не слишком освоились с местным укладом жизни. Что же, отличий было не так много. По крайней мере, корабли здесь не плавали по воздуху и не ездили по дорогам, а это о чём-то да говорило. Им довелось несколько дней допрашивать капитанессу корабля, не знает ли она, какая именно провинция считается «южной», и не знакома ли она с некой волшебницей-по-обстоятельствам по имени Лорда, прежде чем пришлось поверить, что капитанесса занималась торговлей и мореплаванием, а не справочной информацией.       — Может, займёмся поиском Лорды позже? — в итоге предложила Алара. — Не хотелось бы сразу с палубы бросаться в путь непонятно ради чего.       — Возможно, — Ноа кивнула. — Ты вообще много знаешь о Ру?       — Не особо. Я знаю местную капитанессу Стражи при королеве Паулине. Она приезжала к нам с подружеским визитом.       — И как, вы обменялись опытом? — не осознавая этого, Ноа ухмыльнулась. По Аларе было видно, что она знала всё о подружеских визитах Стражи.       — По большей части мы обменивались пренебрежительными взглядами, фырканьем и едой. Ну, как, едой делились мы, гостеприимство всё-таки. Хотя после их отплытия наши склады очень даже изрядно опустели. К слову, кормят у них при дворе намного лучше.       — Боюсь спросить, откуда тебе об этом известно.       — Йолана показала нам: все эти годы мы пользовались вертелом неправильно! — весь вид Алары старался сообщить: «Ставлю свою голову на то, что ты тоже не знаешь, как пользоваться вертелом. Однажды я тебя научу!». — А ещё она оказалась отличной охотницей. Словом, я считаю, визит удался.       — Надеюсь, она вспомнит тебя, если нам понадобится помощь, — с нажимом произнесла Ноа.       — О, если она вспомнит, то наоборот, даже в город не пустит.       — Ты ужасно сходишься с людьми.       Алара тогда только пожала плечами, как бы сообщая: «Зато с тобой мы сработались отлично». Но это было тогда. В какой-то не столь существенный отрезок времени.       Сейчас они собирали свои вещи в комнате на постоялом дворе «Пристань путницы» и с улыбкой мысленно отмечали, что некоторые вещи везде одинаковые. Лошадей пришлось продать ещё в Рондер-строке, и всё сегодняшнее утро Алара провела в ближайшей конюшне, торгуясь за пару кобыл, которые не грозились откинуть копыта в трёх милях от города. Хозяйка «Пристани путницы» любезно объяснила им, широко и активно размахивая руками, что они прибыли в Западную провинцию, а Южная находилась на самом краю Кошачьего полуострова, и что если они будут ехать вдоль берега неделю, то как раз доедут до первого города. Хотя вероятность иностранкам понять, что это именно «город», была не слишком-то высокой.       Порой немолодые хозяйки постоялых дворов обладали удивительным количеством информации.       Портовый город Ру, куда и прибывали все иностранные корабли, с первых секунд разительно отличался от всего, что предлагала Империя Корас. Если Империю можно было любить за то, что ты родилась там, прожила всю жизнь и умерла тихой смертью, не нарывалась на неприятности, каждый вечер отдыхала в своём доме с покосившейся крышей и иногда прославляла императрицу выкриками на крыльце; то Ру предоставлял выбор. Портовый город Ру был богатым, известным и заставлял усомниться в собственном патриотизме. Небольшие каменные дома с яркими, сияющими на солнце крышами усеивали городские улицы; задорные крики торговок, с раннего утра выкативших свои тележки, заглушали звук собственного голоса; белые стены тех зданий, что принадлежали королевству, в ясный день слепили приезжих. Вокруг было много запахов и много голосов, а солёный запах моря не смешивался с запахом человечества, как это было в Рондер-строке.       Ноа было крайне интересно взглянуть на местное кладбище, но Алара умоляла её быть осторожнее.       С валютой проблем не возникло. В порту меняли какие угодно деньги, в каких угодно количествах и по какому угодно курсу, чаще всего, почти грабительскому. Запасы Алары несколько неуверенно, но всё же уменьшались, и когда она протянула мешок с монетами, новый мешок грошей, больше и тяжелее, получила нескоро. В Лотэре её денег хватило бы на ещё один дом, причём не в самом бедном районе; здесь она и представить не могла, что делать с деньгами. Очевидно, не слишком ими разбрасываться.       День стоял тёплый. Ноа чувствовала, что в своей насквозь чёрной одежде выделяется, как ворона на зелёной лужайке, но так и не смогла представить, почему это плохо. Ноа привыкла выделяться хотя бы потому, что в последние дни перед отплытием от неё отчаянно чего-то хотели абсолютно все и в невообразимых масштабах. Так что сложно было представить, что, если бы она оделась в одежду попроще и неприметнее, её бы оставили в покое. Доспехи Алары, чистые, почти сияющие, и, должно быть, тяжёлые, сильнее вписывались в окружающий пейзаж. Стражницы ходили по городу, такие же, как и везде, важные, с нарочито-пристальными взглядами и пренебрежением в словах, и что-то во всём виде Алары заставляло их думать: «Она здесь по делу, не будем ей мешать».       За пределами города Ру извилистая дорога и впрямь вела вдоль самого берега, и поначалу Ноа, измученная долгим плаванием, вела лошадь как можно дальше от моря, но быстро свыклась с мыслью, что плавать её никто не заставляла. Иногда она ловила на себе заинтересованный взгляд Алары и могла представить, как та гадает, что же на самом деле руководит Ноа. Некромантка, если быть честной, не знала и сама.       Смерть Линны Ортрицкой они обсудили той же ночью. Ноа плохо понимала, что на самом деле случилось, и долго не могла поверить, что та действительно умерла, так просто и легко. Алара рассказала, что на жизнь Линну никогда не покушались, какой бы костью в горле у многих она не была; всё потому, что Линна могла находить общий язык со всеми, кроме императрицы, когда того требовали обстоятельства. И иногда, в самых редких случаях, она была чрезвычайно богата. «Кроме императрицы», — тихо повторила Ноа и погрузилась в собственные догадки.       И Алара обнимала её той ночью. Не потому что убийство Линны было тяжёлым ударом, не потому, что Ноа боялась последствий, и вовсе не потому, что её беспокоило случившееся. Если бы Ноа так просто беспокоилась из-за чьей-то смерти, сложно представить, где она была бы сейчас. А потому что Ноа хотелось чувствовать тепло Алары совсем рядом, и уж точно не через тяжёлый доспех. Потому что ей хотелось, чтобы Алара была сейчас вместе с ней, прижимала сильными руками ближе и просто разговаривала, потому что разговаривать с Аларой всегда было приятно. Даже через прутья решётки в темнице. Даже на постоялом дворе вместо сна.       — Так мы… — нерешительно, совсем не похоже на себя начала Алара, — и дальше будем вместе?       Волны Белого моря тихо прибывали и убывали, и вокруг стоял лишь шум от мора и цокот копыт лошадей. По лицу Алары было видно: этот вопрос беспокоил её, и она уже не чувствовала в нём себя так уверенно, как и всегда. Её короткие светлые волосы легко трепались ветром, а на лбу выступили капельки пота.       — В каком смысле? — отозвалась Ноа, сдерживая улыбку. Она прекрасно понимала, о чём идёт речь, однако вид смущённой Алары был слишком привлекательным, чтобы она не воспользовалась ситуацией и не растянула этот разговор.       В конце концов, это была Алара. Некогда Капитанесса Алара, непробиваемая и невозмутимая. И если вопрос их взаимоотношений беспокоил её так сильно, то она наверняка простит Ноа такие выходки.       — В любом, — ответила Алара уже решительнее, но по-прежнему недостаточно. — Мы ведь путешествовали вместе из-за общей цели и теперь, когда она достигнута…       — Разве? Мне казалось, у тебя была другая цель, — Ноа решила не мучить Алару слишком сильно и добавила: — добиться моего расположения.       — Расположения добиваются у императриц и королев, а моя цель была сложнее и прозаичнее.       — Я пока не слышала ни одной поэме о рыцарке, которая стремилась добиться расположения королевы, добилась и на этом всё. Обычно в поэмах о другом.       — Ну, мы ведь в Ру всего три дня, здесь могут быть другие поэтессы, — вздохнула Алара и, склонив голову на бок, произнесла: — Ты не ответила на вопрос.       — В самом деле? — изумилась Ноа и пришпорила лошадь, вырываясь вперёд, дабы скрыть всё сильнее проступающую на лице улыбку.       Она играла с Аларой. Не слишком честно и совсем не по правилам, но разве в таком вопросе существовали хоть какие-то правила? Ноа знала, что Алара не будет злиться, и поэтому позволяла себе уходить от ответа. Конечно, теперь расставаться с ней не хотелось. Они пережили вместе целое приключение, непохожее на что-либо; и иногда, когда доводилось остаться наедине, Ноа замечала другую Алару: расслабленную, самоуверенную, но заботливую и даже открытую, насколько кто-то вроде неё вообще могла открыться. Алара не просила о любви или благосклонности, она делала лишь то, что привыкла и хотела делать, и это бесконечно подкупало Ноа.       Алара поравнялась с ней.       — Ты всё ещё жалеешь, что ввязалась в это? — спросила Ноа.       — Теперь не знаю. Посмотрим, как пойдут дела здесь. Сейчас меня уже не ищут, а если и ищут, то не найдут, и никто пока не пыталась меня убить. Словом, спроси об этом, когда у меня будет новый дом, новая работа, новое окружение и, может быть, я отвечу конкретнее, — Алара выдержала паузу. — А если ты не прекратишь избегать вопроса и столь бесстыдно улыбаться в ответ, клянусь богиней, я слезу с лошади и…       — Я бы хотела остаться с тобой, — призналась Ноа, не желая представлять, что с ней могут сделать. Она чувствовала, как Алара улыбалась про себя, и решила больше не издеваться над ней. — Даже когда всё закончится. Теперь мне будет одиноко без тебя, но если ты боишься, что наш подвал превратится в кошмар священнослужительницы, в этом нет ничего неправильного. Конечно, ты не должна забывать, кто я такая.       — Глядя на тебя, — заявила Алара, — я начинаю убеждаться в том, что мне нравятся… «мрачные» женщины.       — О, тогда мне нравятся сильные женщины в доспехах, — произнесла Ноа так, словно озвучила весьма любопытный факт.       — Что ты имеешь в виду?       Чужая лошадь перешла на галоп, а сама Ноа пожала плечами прежде, чем начала стремительно удаляться.       По пути им попадались мелкие деревушки, такие же, как и в любой стране, и люди в них работали так же тяжело, как и везде. Дорога петляла вдоль извилистого берега, с глубокой колеёй от гружёных повозок. Иногда встречались бродячие торговки, передвигающиеся пешком или на телеге, но Ноа так и не смогла придумать, что можно было бы у них купить. У неё вообще было странное отношение к деньгам: прежде всего, она не тратила их потому, что у неё ничего не было. Деньгами распоряжалась Алара: снимала номера, заказывала еду, платила за одежду и лошадей. И хотя Алара твердила, что она может покупать то, что ей нужно, Ноа никак не могла взять в толк, что скрывается за привычным «нужно»?       Ей нужен был покой, и сейчас, верхом на лошади вдоль живописного берега, картины которого могли бы продавать на каждом шагу, Ноа чувствовала себя вполне спокойно. Ей нужна была свобода, однако здесь её никто и не думала искать. «По крайней мере, пока со мной снова что-нибудь не случится», — горько усмехнувшись, подумала Ноа. Когда-то ей хотелось, чтобы хотя бы день в неё не стреляли, не бросались с оружием, не заставляли прыгать из окон и не выворачивали наизнанку; теперь, после затяжного плавания, ей наоборот хотелось хоть немного разнообразия в жизни.       Когда они покинули очередную деревню и отъехали на десяток миль, солнце опустилось за горизонт. Небо было ярко-оранжевым, а море тёмным, почти чёрным, и линия горизонта, прежде сливающаяся с небом, была отчётливо видна. Ноа и Алара остановились для ночного привала, когда поняли, что до следующей деревни может быть далеко. Солнце тонуло медленно, и последние лучи ещё долго освещали берег и без труда пробирались между растущими поблизости деревьями. А когда солнце погасло, его заменил большой костёр, наспех сооружённый Ноа. В последней деревне они купили готовой еды на ужин, ещё не успевшей окончательно остыть, и теперь пытались разогреть её у огня.       — Ты не сможешь избегать разговора вечно, — укоризненно произнесла Алара и склонила голову на бок, чтобы заглянуть в чужое лицо.       Ноа сидела совсем рядом и всеми силами делала вид, что ни в коем случае не жалась поближе к Аларе. Воздух был холодным, и дым от костра попадал прямо на неё... Словом, случалось что угодно, кроме желания быть поближе к Аларе. Ни в коем случае не оно.       — Смогу, — беззаботно отозвалась Ноа. — У меня, может, в запасе целая… вечность. Ты можешь дать мне немного времени?       — Для чего?       Ноа издала невнятный звук. Если бы она знала, для чего ей это время, всё было бы намного проще. Алара смотрела на неё выжидающе и с хитрым прищуром, словно догадывалась, о чём она думает. О, кто-то вроде Алары просто не могла не знать, что с ней играют, даже если это похоже на игру с котёнком. Алара позволяла с собой играть, ведь в противном случае ей ничего не стоило припереть Ноа к стене, хоть в прямом, хоть в переносном смысле.       — Ладно, можешь не отвечать, — махнула Алара рукой.       — Мы зря не позаботились о карте, — весьма буднично произнесла Ноа. — С одной стороны, да, поезжай вдоль берега и не сворачивай, но как мы всё-таки поймём, что приехали? Я не заметила здесь особого пейзажного разнообразия.       — Спросим у кого-нибудь. Кстати, я не верю, что здесь все города у моря. Наверное, столица Южной провинции… как же она называлась… словом, она находится глубже в полуостров, и уж тогда с дороги придётся свернуть.       — Может, найдём по пути ещё какой-нибудь порт, местный. У этих морячек всегда куча карт на все случаи жизни.       — В основном игральных, — кашлянула в руку Алара.       Ночью Ноа долго не могла уснуть. На корабле круглые сутки стоял шум и стук шагов, но волны раскачивали его, и это в какой-то момент начало убаюкивать. На постоялом дворе тоже стоял шум, и снова были несмолкающие шаги, однако тогда она слишком соскучилась по твёрдой земле, чтобы отказываться от сна. Сейчас под ней была жёсткая земля, а над ней — звёздное небо, и тихие звуки прибоя долетали до её ушей. Костёр ещё горел, и треск дерева в нём тоже успокаивал. Однако уснуть Ноа не могла.       Духи умерших говорили с ней всегда, а на корабле она даже слышала загробные моряцкие песни, звучащие где-то на дне моря. Ноа прислушалась, стараясь разобрать слова, и разговоры стихли. Поначалу духи отнеслись к её появлению крайне настороженно, словно она была человеком, заглянувшим в огромный муравейник.       «Я не причиню вреда, я просто не могу уснуть», — постаралась как можно отчётливее подумать Ноа, и к ней прислушались. Чужие голоса по-прежнему напоминали в большей степени бессвязное бормотание, но иногда удавалось выцепить отдельные фразы, предложения или даже разговоры. Какие-то духи воображали, что они — живые люди и вели нарочито людские разговоры о покупке трёх мешков зерна или о том, что их последняя корова вот-вот откинет копыта. А кто-то просто существовал, и каждый раз Ноа тщетно старалась представить, насколько увлекательным может быть это занятие — просто существовать.       Ноа пыталась представить свою жизнь дальше. В этих края, живописных и спокойных, где у каждой была своя, размеренная жизнь, хотелось остаться. Раньше она знала о Ру только из чужих слов да редких книг, которыми не слишком интересовалась. Страну описывали как богатую и сосредоточенную на мореплавании, но почему никому и в голову не пришло описать здешние края как «привлекательные для жизни»? Должно быть, чтобы торговые суда не тонули под натиском переселенцев.       Небо Ру было таким же, как и в Империи: высоким, тёмным, с блеклым полумесяцем и недосягаемыми звёздами. Шумело море, омывая берега этой чужой земли, и предсмертным хрипом отдавался треск костра. Алара уже спала. Она сопела и пыталась что-то сказать во сне, но у Ноа ничего не получилось разобрать.       Это была чужая земля. Она никого здесь не знала, и никто не знала её. Здесь были другие люди и другие обычаи, другие законы, о которых доводилось лишь смутно догадываться, и даже еду здесь готовили по-другому, слишком острую. Но всё это время рядом была Алара — женщина, которая за ней пошла бы и в огонь и в воду. Женщина, которой она привыкла без колебания доверять свою жизнь. И женщина, которая пожертвовала абсолютно всем ради Ноа. Ноа не чувствовала в этом своей вины, однако…       Мысль о том, что они с Аларой заодно, согревала душу даже в прохладную ночь.       Огонь в костре погас, и теперь в нём тлели угли, источая остатки тепла.       Ноа понемногу клонило в сон. Голоса духов стихали по мере того, как замедлялись мысли, и она наконец уснула, полностью окутанная размышлениями о прошедшем дне. Ноа не знала, чего ожидать от дня грядущего.