Ноа

      Когда жрицы Кастии закончили проповедь на главной площади, в обеденном зале «Благословения путницы» уже яблоку некуда было упасть. Самые сообразительные горожанки откололись от толпы раньше, чем того позволяли приличия, зато теперь с самым довольным видом ожидали, когда принесут еду. Кастия, конечно, была хорошей богиней, однако она не спешила вмешиваться в людскую жизнь и дарить тем, кто дослушали проповедь, лишние столы и стулья. Поэтому это не считалось за грех.       Ноа и Алара стояли у перил лестницы, ведущей на второй этаж. Номера постоялого двора не пользовались особой популярностью, и он всё больше походил на таверну с возможностью арендовать комнату где-то на чердаке. Даже обеденный зал, наполненный людьми, был больше, чем, казалось, всё пространство второго этажа. Официантки ловко перемещались между столами, где-то расталкивая людей, где-то с трудом протискиваясь между ними, и при этом держали в руках кружки с вином и тарелки с едой. Кормили здесь добротно.       — Думаю, с Бриной всё будет хорошо, — заключила Алара и повернулась к залу спиной, облокачиваясь на перила лестницы.       — Не хотела бы я на её месте повстречать здесь, скажем, своих родителей, — Ноа ухмыльнулась.       — Себя она в обиду не даст, это уж точно. У тебя, случаем, нет никакой лечебной мази? Она ведь утром с постели встать не сможет…       — Вряд ли её будут нагружать работой прямо сейчас. Хотя, — Ноа окинула взглядом зал, — сложно сказать. Может, прогуляемся, пока есть время перед сном?       — Если честно, я устала, и сейчас идти одеваться…       — Нет, — Ноа взмахнула рукой. — Без оружия и доспехов. Я правда не думаю, что с нами успеет что-то случиться за полчаса.       Покачав головой, Алара согласно кивнула. Они проскользнули мимо толпившихся у входа людей и оказались на улице.       В сотне ярдов от постоялого двора в Дуспе царила тишина и начинались ряды жилых домов. Городское собрание оставило после себя мусор, безрадостно развевающиеся на ветру украшения и людей, бредущих домой. Вечерело, и едва ли хоть одна лавка открылась бы сегодня. В городе, вместе с тем, было непривычно безлюдно (учитывая, что Ноа знала, где собралась большая часть горожанок), однако это создавало атмосферу спокойствия и некой уединённости.       Ноа бросала на Алару незаметные взгляды и думала, как следовало подойти к новому разговору. Между ними уже случилось что-то, тем не менее, Ноа считала неправильным называть поцелуи двух женщин, произошедшие по обоюдному согласию, чем-то. Думать об этом было странно, словно это был их большой секрет. Думала ли Брина, глядя на них, что стоит ей выйти за порог, как они..? Ноа довольно улыбнулась. Было что-то притягательное в этой мысли, и она снова и снова прокручивала её в голове. Интересно, о чём думала Алара? Всё закончилось словно само по себе, но они так и не успели поговорить. Вид у Алары был довольный.       На улице было тепло, лишь редкие порывы ветра трепали волосы и заставляли открытую кожу покрываться мурашками. Над ними возвышались каменные дома, кое-где едва не превратившиеся в башни, а в окнах уже горел свет. Дороги в городе, что прежде казался небольшим, не желали заканчиваться, так что Ноа и Алара шли дальше, испытывая странное наслаждение от однородных городских пейзажей.       Повернув за угол, они встретили жриц Кастии, которые общались с двумя пожилыми женщинами. Ноа постаралась прислушаться, но по расслабленным позам священнослужительниц и лёгким движениям уже догадывалась, о чём шёл разговор.       — Если вам станет хуже, обращайтесь в Церковь, — произнесла Верховная жрица Доротея. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Кастия не оставит вас, поверьте.       Пожилые женщины поблагодарили её и ушли, а жрицы вернулись на дорогу, ведущую прямиком к выходу из города. Ноа и Алара шли следом, но исключительное потому, что тоже хотели выйти из города и немного пройтись за его пределами. Именно это они и собирались отвечать, если бы жрицы вдруг обернулись. Жрицы шли чуть торопливо, но это могло быть объяснено опускающейся на город темнотой. Старая мощёная дорога, что вела к местной церкви, уходила глубоко в лес, и едва ли по ней хотелось возвращаться ночью.       — Надеюсь, успеем вернуться до темноты, — вздохнула одна из жриц.       — Это верно. Слышала, что сегодня на ужин будет каша, — отозвалась вторая жрица. — Не хотелось бы пропустить ужин.       — Тогда стоит поторопиться, — подытожила Доротея, и жрицы ускорили шаг.       Ноа смотрела вслед удаляющимся фигурам в белых рясах и задумчиво чесала подбородок. Не было нужды переглядываться с Аларой, чтобы понять, что думали они об одном и том же. И всё же она спросила:       — Надеюсь, мы не собираемся следовать за ними, чтобы убедиться, что они и правда просто священнослужительницы, которые возвращаются в церковь? — Ноа изогнула бровь.       — Ни за что. Приятно иногда понять, что разговоры, которые люди ведут под покровом ночи, это просто разговоры, а не заговоры против королевы.       Ноа согласно кивнула головой. И всё же с трудом верилось, что всё могло оказаться столь незатейливо, и никто ещё не целилась в неё из арбалета… Тем не менее, Ноа себя заставляла. Всё плохое, что могло с ними сегодня случиться, уже случилось с Бриной, а раз они помогли ей, то заслужили — у Вселенной ли или у Кастии — немного отдыха. Ноа требовался покой, хотя бы час наедине с Аларой и полное понимание своих чувств, в которых она изо всех сил старалась разобраться.       На поверхности Белого моря отражался свет луны. Он образовал дорожку, которой, сколько ни стараясь, невозможно было коснуться. Ноа сняла ботинки и зашла в воду по щиколотки, стараясь не показывать, как ей было холодно. Вода оказалась не ледяной, однако вместе с порывами ветра, забирающимися под одежду, становилось не по себе. Алара всё так же придирчиво смотрела на Ноа, приняв решение остаться на берегу, и она не чувствовала в этом взгляде ни упрёка, ни просьбы скорее вернуться на берег.       Ноги Ноа проваливались в песок, когда она, не выдержав холода, вышла из воды. Теперь воздух казался тёплым, и Ноа чувствовала, как он тоже прилипал к мокрым ступням. Её руки коснулись плечей Алары, а взгляд устремился в серо-зелёные глаза напротив, в которых она уже не пыталась ничего разглядеть.       — Поговорим? — предложила Ноа.       Алара положила руки ей на талию и согласилась:       — Хорошо. — Ноа почувствовала, что её замешательство не осталось незамеченным, и поэтому Алара продолжила: — Ты ответишь на мои чувства?       — Не думай, что я делаю это только ради тебя, — она опустила взгляд. — И это не из-за давления.       — Я не давила на тебя.       — Вот именно. Но это сложно, я воспринимаю любой намёк на романтический интерес к тебе как результат того, что ты на меня якобы надавила. Однако это не так. Ты понимаешь, о чём я? — Ноа взглянула на Алару и склонила голову на бок.       — Примерно, — она сделала небольшой шаг навстречу, после чего хитро сказала: — И мы целовались. Там, в номере.       — Тоже верно, — и усмехнулась: — Приятно, что ты заметила. Значит, я в этом хороша.       — Не слишком, — Алара тоже улыбнулась. — Но это всегда можно исправить.       Ноа и не заметила, как оказалась совсем близко к Аларе. Алара буквально прижимала её к себе, и Ноа не могла придумать ни одной причины, по которой была бы против. Она чувствовала чужое учащённое дыхание и даже чувствовала, как бьётся сердце в груди Алары, а если было бы светлее, быть может, она даже заметила румянец на её лице. Ноа собрала остатки самоконтроля и выдохнула почти в губы напротив:       — Ох, что же ты делаешь…       Ноа наслаждалась каждым мгновением поцелуя, что последовал за этой фразой. Прикосновения рук Алары дарили приятное тепло даже сквозь одежду, а жар остального тела притягивал Ноа лишь сильнее. Ей определённо нравилась Алара, и она никогда прежде не чувствовала этого так отчётливо. Дело было даже не в поцелуе. Дело было… во всей Аларе. Ноа тянулась к ней, и стоило одному поцелую оборваться, как она начинала следующий, однако делала это слишком медленно и наслаждалась этой неторопливостью. Поцелуи получались размеренными, такими, что можно было чувствовать каждое прикосновение, и дыхание с каждой секундой перехватывало всё сильнее.       В конце концов Ноа отстранилась, чтобы отдышаться. На долю секунды ей показалось, что она умрёт от нехватки воздуха, но это чувство оказалось несерьёзным и мимолётным. Словно мир сжалился над ней этой ночью.       Кончиками пальцев она коснулась лица Алары, очертила подбородок и запустила в светлые волосы. В свете луны Ноа едва могла разглядеть выражение её лица, но довольная улыбка чувствовалась и без этого. Переведя дыхание, Ноа возобновила поцелуи.       Городские ворота закрывались на ночь и открывались только для экипажей; так что Аларе пришлось крайне серьёзно побеседовать с местными стражницами, чтобы убедить их, что хоть на ней сейчас и не было доспеха, да и меч она оставила на постоялом дворе, это вовсе не означало, что она готова провести целую ночь в очередном лесу. К тому же, у стражниц были бы проблемы, стоило жительницам увидеть, как какая-то женщина карабкается по городской стене. В «Благословении путниц» людей стало ненамного меньше, и характерный шум никуда не исчез. Хоть время и не было поздним, едва ли постоялый двор работал до последней клиентки.       Ноа уже хотела привычным движением запереть дверь в комнату на цепочку, но вовремя опомнилась, что Брина ещё не вернулась. Она представила, сколько работы девушке предстоит завтра, и послезавтра, и на следующий день, и шумно вздохнула. Тем не менее, это было лучше, чем драить полы в церкви целыми днями, потому что за эту работу хотя бы платили. Ноа попыталась вспомнить, когда последний раз сама работала за деньги, но мысли отказывались подчиняться. Возможно, три месяца назад. Заплатили ей тогда не слишком много, потому что покойница, как и полагалось, была не в лучшем расположении тела и духа, и Ноа чувствовала, что если будет требовать всю обещанную сумму, то не получит ничего. Разбираться тогда не было ни сил, ни желания.       Ноа сняла ботинки и забралась на кровать к Аларе, чтобы сесть оказаться совсем близко и опустить голову на плечо. Алара молчала, и нарушать это молчание не хотелось. Ноа прикрыла глаза, не испытывая желания уснуть, и почувствовала странную, отдалённо знакомую мысль, которая жглась и чесалась где-то внутри.       «Это всё не по-настоящему» , — говорила эта мысль.       Это всё шутка.       Ноа недоверчиво прокрутила мысль в голове и окинула её критическим взглядом. Мысль была неприятной, но какой-то недостоверной. Ноа ещё раз вслушалась.       Было ли всё это неправдой? В том смысле, что не обманывала ли её Алара? Большую часть времени чужое лицо ничего не выражало, и кому-то вроде неё ничего не стоило, например… солгать.       Конечно. Солгать. Алара обманывала её, обводила вокруг пальца, лгала. Для чего? Наверное, это было невероятно уморительно — смотреть, как Ноа безоговорочно верит.       Ноа постаралась взять себя в руки. Эти мысли были глупостями, и не стоило им поддаваться. У неё всегда в голове было слишком много мыслей, и крохотное зерно сомнения среди них ничего не значило. Алара не обманывала её. Делать это так долго не было смысла, схватить и посадить в тюрьму её уже не могли, да и сама Алара стала преступницей. А значит, смысл?       Да. Всё верно.       Но что если…       Ноа тряхнула головой. Она точно знала, что с Аларой всё было в порядке. И в их отношениях всё было в порядке.       Однако.       Однако что?       Ноа чувствовала, как паника захлёстывает её и сбивает с ног. Конечно, у них с Аларой всё было хорошо, но исключительно потому, что Алара этого хотела. Она даже влюбила Ноа в себя, и та так легко повелась.       — Алара, — позвала Ноа, с трудом узнавая собственный дрожащий голос.       — Да?       — Ты ведь ненавидишь меня? — Ноа казалось, она звучала так, словно наконец разоблачила её.       Алара наградила её изумлённым взглядом и притянула к себе для объятий. Ноа чувствовала, что не может пошевелиться, в то время как в голове кружилось столько мыслей, что тошнота невольно подступала к горлу. Конечно, её стараются успокоить. Потому что иначе она всё поймёт. Потому что потом будет неинтересно. Потому что ещё не пришло время.       Какое именно время?       Не столь важно.       Ноа вырвалась из объятий, вскочила на ноги и рухнула на свою кровать, изо всех сил стараясь вжаться в стену. Она может заставить Алару говорить правду. Она может. Она может. Ноа повторяла эту мысль снова и снова. Дело было не столько в магии, сколько в усердии, простом заклинании и напоре, при сочетании которых она могла разговорить даже мёртвую. В этом не было нужды. Но ведь она могла.       Ноа слышала, как поднялась с кровати Алара, как медленно и неумолимо приблизилась к Ноа и как села на край. Ноа почувствовала, что Алара касается её бедра, и дёрнула ногой, лишь бы эта обманщица не трогала её.       — Нет, это не так, — по-прежнему спокойно произнесла Алара. — Я люблю тебя, и делаю для тебя всё, что в моих силах не потому, что хочу обмануть и посмеяться, а потому что люблю тебя. Я не лгу тебе и никогда не лгала. Ты дорога мне, я никогда не ненавидела тебя.       Ноа думала. Казалось, так много, что готова была расплакаться.       — Ты не веришь мне. — Ноа показалось, что это было произнесено с упрёком, но быстро поняла, что Алара беспокоится. — Понимаю, что не веришь. Я не могу заставить тебя, так что… просто буду здесь, на случай, если ты захочешь убедиться, что я честна.       Ноа снова почувствовала, как тёплая рука опустилась на её бедро. В этот раз она ничего не предприняла.       Ноа и Алара уже были готовы покинуть Дуспу утром, когда проснувшаяся совсем рано Брина вышла к ним в конюшню. Она была в рабочей одежде, что оказалась велика по размеру, и туго завязанном фартуке, уже испачканном при готовке. Брина пыталась благодарить за всё, что было для неё сделано, но от благодарности бездумно отмахнулись; вовсе не из-за великодушия, а потому, что лишние слова и фанатичный блеск в глазах заставлял сомневаться в реальности происходящего.       Ноа вчера тоже долго старалась извиниться за то, что с ней случилось. Однако ничего не получилось, потому что Алара решительно отвергала все извинения и только крепко прижимала к себе, иногда прерываясь на то, чтобы глядя в глаза сказать, что это никогда не было шуткой. Ноа верила. Мысли, скребущиеся в груди, бесследно исчезли и снова казались невероятно нереалистичными. Она знала, что с ней такое случается слишком часто, но уже ничего не могла предпринять. Даже если она пыталась им сопротивляться, то всё равно каждый раз проигрывала, а потом ставилось стыдно, даже если Алара отказывалась от извинений.       Конечно, отказывалась.       Верхом на лошадях они выехали из других городских ворот и встретили там стражниц, что не желали пускать их в город прошедшей ночью. Ноа, поддавшись странному порыву, помахала им рукой и, едва оказавшись за воротами, пришпорила лошадь. Город всё равно показался ей слишком странным. Словно толпа религиозных фанатиков обнесла свои дома каменной стеной, только бы ложные богини не завладели их умами. У неё никогда не ладилось с религией, однако бывшую жрицу, разочаровавшуюся в своей богине, она ещё могла вынести.       Скоро извилистая дорога вернула их к берегу, и бродячие торговки да такие же путницы снова встречались на их пути. Ноа было несколько неловко разговаривать с Аларой; а та, словно почувствовав это, то и дело старалась завести разговор. Даже если он был бессмысленным. Даже если Ноа то и дело старалась уклониться от ответа. Но ей, безусловно, было очень приятно.